Умножь свои метания на два

      Совет собрался в хижине Хоппера в тот же вечер, и Майк приехал одним из первых, хотя обычно опаздывал, если добирался сам.       Эл грызла заусенцы на большом пальце и смотрела вперёд, в пустоту, сидя на диване. Он не стал с ней заговаривать — просто не мог и не знал как, а потому пошел в сторону кухни.       — Выспался? — спросил Джонатан, стоящий там. — Я нихрена не мог уснуть.       Не дожидаясь ответа, он стукнул о стол кофейной чашкой и повернулся, чтобы налить еще порцию для Майка. Пусть Майк и знал его с пяти лет, ему делалось странно от такой заботы.       — Что ты думаешь? — спросил он. Желудок немного крутило в волнении.       — Я не знаю, что думать.       Хижина постепенно заполнялась людьми, и когда Хоппер появился последним, а заспанная Джойс вышла из спальни, кутаясь в сыновний свитер, они начали обсуждение.       Галдели так, что дом гудел.       Нэнси извинялась и оправдывалась, но никто ее не винил.       Взрослые убеждали их, что это происки Крила, что тварь нужно изолировать и не подпускать к ней никого. Пока Хоп смог добиться только отдельной палаты и персонального охранника, но поскольку он больше не был шерифом и не мог отдавать приказы, мера была более чем временная.       И Майк, и Джонатан морщились и переглядывались, когда слышали это «тварь» по отношению к Уиллу. Непривычно было выступать единым фронтом, но из всех собравшихся только им довелось увидеть, потрогать и даже поговорить с Уиллом из Изнанки. У Майка к горлу подкатывала тошнота от мысли, что этого Уилла где-нибудь запрут, поэтому он первым высказал мысль, что это не Крил:       — А что если это и правда Уилл?       От взгляда Джойс ему сделалось еще хуже. Она смотрела с такой глубокой жалостью, что будь он уверен в своих словах меньше — стушевался бы. Но в Майке не было сомнений, и он только с вызовом оглядел гостиную, готовый дать отпор любому, кто попробует с ним поспорить.       Хоп хмурился, Нэнси кусала губы, явно не готовая делиться собственным мнением, Харрингтон смотрел на неё, а его шумная подружка из оркестра нервно хрустела пальцами.       — Милый, — после тяжелого вздоха начала Джойс, — я понимаю, что вид этого может вызывать сентиментальные чувства, но…       — А что если Майк прав? — неожиданно громко сказал Дастин.       Получить от него поддержку Майк не ожидал, но он был хорошим союзником, потому что никогда не высказывал свою позицию без аргументации.       — Парень, все, что выходило с той стороны еще никогда не приносило нам ничего хорошего, — прогремел Хоппер. — Нечто просто приняло форму чего-то, чему мы не сможем навредить физически. А судя по тому, что вы рассказали об этом Первом, он любитель играть на слабостях.       — Вы забываете, что Изнанка совершенно не изучена — мы только недавно узнали, что время там застыло шестого ноября 83-го! А что если там есть место временной петле? Или временной разрыв? Или проход в еще какое-нибудь измерение?       — Заканчивай с этой фантастический чепухой, парень!       — Это не чепуха! — вступился Майк. К своему стыду он не думал так глубоко, но идеи Дастина не звучали бредово, а главное — подходили под его позицию. — Спросите у своих правительственных ученых! Пусть сделают тесты!       — Милый, ты же видел Уилла, когда им завладел тот паукообразный монстр, — ласковый голос миссис Байерс вызывал только раздражение, потому что она говорила с ним так, словно он болен. — Почему ты после этого веришь, что это он настоящий? Я знаю, где мой сын, и их точно не может быть два одновременно.       — Тогда Уилл едва узнал нас, шарахался и от Боба, и от Хопа! А этот признал всех! — Майк повернулся к сестре. — Нэнси! Он узнал тебя в Изнанке?       — Да, — неохотно признала она. — И он удивился, что я тоже там, и радовался, что встретил меня.       — А может быть, он знает остальных, потому что Векна знает? — впервые подал голос Стив, почесывая подбородок.       — Вот об этом я и говорю!       — Вряд ли у Векны сейчас есть силы на то, чтобы создать полноценную копию Уилла, поддерживать в нем и воспоминания, и все жизненные функции, — возразил Дастин. — Если это кукла, оболочка, и его подключили к больничным аппаратам, то нужно как минимум заставлять сердце биться и гонять кровь. Нужно проследить, ест ли он, испражняется ли — потому что это силы на пищеварительную и мочевыводительную систему.       Спор продолжился. Дастин сыпал терминами из естествознания и биологии, пока Майк впервые серьезно задумался обо всем этом не только со стороны непреклонного защитника. Это ему следовало бы подойти к этому вопросу с точки зрения науки.       — Я слышал биение его сердца, — сказал он, снова оглядывая комнату. — И я считаю, что нам нужно с ним поговорить — спросить о том, что знает только Уилл.       — Мы уже делали так, когда он был одержим.       — Нет, мы рассказывали ему, чтобы он вспомнил. А теперь он расскажет нам.       Джойс дрожащими руками потянулась к пачке сигарет — она не выглядела убежденной и явно не хотела в этом участвовать. Бросив взгляд на Эл и Дастина, сидящих на диване, она не стала закуривать, хотя Майк много раз был свидетелем того, как она дымила в доме.       — Это может быть опасно, — протянул Стив, как будто его мнение кого-то здесь волновало.       — Где носит Мюррея? — прогремел Хоппер. — Он тоже разбирается во всей этой межпространственной чуши.       — Это не чушь! Это наука!       — Дастин, твои комментарии сейчас не к месту.       — Сначала с ним поговорю я, — сказала Эл тихо-тихо, но ее голос все равно заглушил гомон.       Словно она транслировала его прямо в их головы.       Это стало поводом для новых витков бурного обсуждения. Майк невольно потерял его нить и просто болтал в чашке недопитый остывший кофе, переглядываясь с Джонатаном, который вызвался сопровождать Эл при разговоре.       Чтобы защитить Эл или чтобы защитить Уилла? Майк готов был спорить, что второе.       Ему присутствовать не разрешили, хотя он все утро и пытался аргументировать, зачем он там нужен, и давил, и психовал, и канючил. Конечно, с Хоппером эти фокусы не работали, а Джойс упорно абстрагировалась от второго Уилла, предпочитая не вмешиваться.       И снова Майку пришлось мерить шагами больничный коридор, раздражающий глаза люминесцентным светом. Ненависть к этим стенам крепла с каждым шагом, а стрелка часов словно замерла и двигалась в десять раз медленнее, чем ей следовало бы.       Когда дверь наконец-то отворилась и вышла Эл, привычным движением стирающая кровь из-под носа, он едва не сбил ее с ног, желая заглянуть в палату. Ей это не понравилось, но последнее время быть у нее в немилости Майк привык, а потому не придал значения недовольному взгляду. Игнорировать так же Хопа, пригородившего ему путь, не получилось.       — Пусти его, — пришел на помощь Джонатан.       Видимо, нужно было привыкать к тому, что теперь они выступали единым фронтом.       — Привет, Майк!       Джонатан держал его за руку так легко и естественно, но Уилл выдернул свою ладошку, словно засмущавшись перед Майком этой братской нежности. Будь им по двенадцать, это и правда имело бы смысл, но после всего, что случилось в Хоукинсе за последние годы, никто — тем более Майк — и не подумал бы высмеивать за излишнюю тактильность с семьей.       Только вот Уилл этого не знал. С ним не случилось еще ничего, кроме непосредственно пропажи.       Заговорить было сложно — не хватало информации о том, чем можно поделиться, а чем нельзя, что вообще объяснили самому Уиллу.       Судя по тому, что Хоп о чем-то говорил с Эл за открытой дверью, она не нашла никаких признаков угрозы — иначе их с Джонатаном не оставили бы фактически наедине с тем, кого еще накануне величали «тварью».       Майка передернуло.       — Как ты? — спросил он, подходя ближе.       — Я попался демогоргону, — вызывая острое чувство дежавю, ответил Уилл.       — Мы знаем. Но сейчас все будет хорошо. Ты в безопасности.       Это же не совсем ложь, правда? Здесь явно было безопаснее, чем в Изнанке.       Если они с Дастином правы, и это действительно Уилл. Поверить в уловку Векны у Майка никак не выходило, он упорно видел перед собой младшую версию лучшего друга: доверчивый взгляд больших глаз на все еще сероватом лице, знакомый ритм дыхания и изученные еще в далеком детстве родинки.       — Ты помнишь, что выпало на твоем кубике в нашу последнюю игру?       — При чем тут?..       — Твоя судьба зависит от ответа, о, Уилл Мудрый! — заговорил своим особым голосом для кампаний Майк. — Число! Назови мне число!       — Это было семь, — он неловко пожал плечами, бросив взгляд на Джонатана, который отошел на несколько шагов то ли чтобы дать им немного пространства, то ли чтобы подслушать разговор Хопа и Эл. — Лукас сказал, что это не считается, если ты не видел, и я сам понимал, что если скажу — потеряю персонажа, но друзья не лгут.       А вот об этом Майк слышал впервые! Что помешало тому, старшему Уиллу, в свое время рассказать об этом? Нежелание выставлять Лукаса в плохом свете или что-то еще? Вдруг они стали отдаляться еще тогда?       В любом случае, Майк собирался спросить Лукаса о том разговоре не чтобы уличить в нечестной игре — куда важнее было узнать, реальна ли вообще эта деталь.       — Ничего, начнешь заново и быстро нас нагонишь, — преувеличено бодро сказал Майк. — Думаю, из тебя выйдет отличный клерик.       — Клерик? Почему именно клерик? Может, я хочу быть друидом или вором!       — Ты можешь. Все, что угодно.       Весь прошедший вечер Майк не спал, прикидывая, какие вопросы можно задать Уиллу, но пока не решился начать — хотел, чтобы Хоппер слышал ответы тоже, потому что знал, что его слова будет не достаточно.       Уилл же ничем таким не терзался. Он подтянулся на своих тонюсеньких руках, чтобы сесть в постели и с очень озадаченным видом переводил взгляд с Майка на Джонатана и обратно.       — Мне расскажут, что происходит? Что это была за девочка? Почему мама не приходит? Почему вы выглядите не так, как всего пару дней назад? Ты стал выше на полтора фута! И твое лицо…       — Что с моим лицом? — спросил он, недовольно хмурясь.       Он привык, что с его лицом что-то не так, потому что именно так описывал то, что видел в зеркале каждый день, но слышать об этом от Уилла было просто ужасно. Любой в мире мог обратить на его лицо внимание и отпустить по этому поводу шпильку, но сейчас это задело его куда глубже.       Майк привык слышать нелестные комментарии — его дразнили за внешность всю среднюю школу и продолжили в старшей, пока Эдди не прибрал их с Дастином под крылышко и посеял крошечное зернышко уверенности. Оно росло, как росли его волосы и как осознание расстояния между Индианой и Калифорнией.       Правда, рассыпалось вдребезги во время весенних каникул, и вряд ли за летние что-то изменится.       — У тебя теперь скулы вместо щек! И, — Уилл метнул нервный взгляд на Джонатана, — совсем нет конопушек.       — Есть. Просто бледные. Смотри! — Майк наклонился ниже, предоставляя лучший обзор.       Будь Уилл марионеткой Крила, мог бы сцапать его в два счета — ни Джонатан, ни тем более Хоппер не успели бы помешать. Только ничего плохого не случилось, Уилл просто внимательно рассматривал его лицо каких-то пару секунд, а потом довольно кивнул, заметив проклятые веснушки, которые не исчезали даже сейчас, когда солнце редко светило в Хоукинсе.       Болтать так просто и дальше им не дали: Хоппер вернулся, а Дастин, Лукас и почему-то Робин вошли в больничную палату за ним.       Допрос — а иначе назвать это мероприятие Майк не мог — длился чертову кучу времени. Он знал Уилла достаточно хорошо, чтобы видеть, как ему не по себе рядом со своими слишком взрослыми друзьями, но после вопроса Дастина о том, какого цвета колпаки были на его десятилетие, раздражение хорошо угадывалось за некомфортностью.       — Ты прикалываешься? — пришел Майк ему на помощь, не задумываясь. — Кто вообще помнит такие мелочи? Лукас, ты помнишь цвет этих дурацких колпаков?       — Не помню. Но для меня это было пять лет назад, а для Уилла прошло всего два!       — Почти три!       — Так вам уже пятнадцать, да? — прервал их Уилл неуверенно.       Сердце Майка сжималось каждый раз, когда он понимал, что Уиллу толком ничего не объяснили. Видел ли он себя взрослого? Понял ли он, что это тоже он?       Уилл ответил на все их вопросы, кроме таких вот дурацких и бессмысленных. Он даже в подробностях описал костюм эльфа, в который наряжалась Нэнси, когда еще играла с ними — как же давно это было.       Хоппер только сильнее хмурился после каждого ответа, но своими умозаключениями не делился.       Майку хотелось бы весь день провести в этой палате, но ему не позволили — тут же нашлись десятки поручений для него и остальных членов партии, поэтому ему пришлось попрощаться с Уиллом.       На выходе из больницы Лукас подтвердил историю с выпавшей на костях семеркой. Желание возмутиться утонуло в других противоречивых чувствах — сейчас ему было не до любимой игры.       Он убедился, что этот Уилл не менее настоящий, чем его взрослая копия, но что думали остальные? И что со всем этим теперь делать?