Awake, but not awake

      Конец июля. Жаркий и мокрый одновременно. Как и Намджун, сидящий с настежь открытым окном, находящимся на кухне, и балконом, дверь которого подперта стулом с кожаной коричневой обивкой и белыми ножками. Ими брат Кима не так давно поцарапал паркет у кухонного стола, после чего ещё долго извинялся. Думается Джуну, что стоило бы уже давно купить себе простенький вентилятор и не париться, во всех смыслах этого слова. Его квартира схожа с сауной, и даже изредка заносимый прохладный ночной ветерок не спасает положение. В голове тоже уже закипает каша из мозгов. Бурный процесс написания книги этому на пользу не идёт.       Длинные пальцы быстро набирают что-то, барабаня по клавиатуре ноутбука. Пока идет мысль, нужно стараться взять всё, что возможно. Ким нервно дергает ногой, которая уже предельно затекла, когда вновь допускает опечатку и заставляет себя стереть половину строчки, чтобы всё исправить. Он сидит на полу, подпирая диван спиной. На полу прохладнее и думается легче, как ему кажется. Тянется правою рукой в сторону, чтобы схватить давно уже не освежающий напиток, налитый в любимую кружку. Яблочный сок для Намджуна - нечто большее, чем просто сок. Он готов пить его днями напролет. Вместо воды и чая. Вместо кофе. Он и сам причины своей излишней привязанности к яблокам не знает, просто всегда их любил до безумия.       Отпивает. Ставит осторожно обратно, чтобы ненароком не пролить. Жалко будет и любимые шорты, дышащие, как любит говорить мама, и недавно отстиранный от вина ковер. С вином история отдельная, не особо интересная. Просто руки у Чон Хосока, который в тот злополучный день нагрянул в гости, растут не из того места. Друг на славу постарался, когда запнулся о недопитую бутылку тогда. Пятно было знатное, но великие руки химчистки помогли исправить положение.       Намджун тянется к волосам, проводя по ним ладонью, и пронзительно смотрит в экран ноутбука. Парень не так давно подстригся донельзя коротко, до сих пор самому непривычно. Теперь, как говорит Хосок, он похож на уголовника, который мотает второй срок.       — Какая же красивая фраза получилась! — восклицает удовлетворенно, довольно оглядывая шикарное описание внешности своего героя, которым будет зачитываться ещё много раз, пока не надоест.       Закидывает голову назад, окидывая взглядом светлый потолок и плоский круглый светильник, отдающий теплым желтоватым светом, который отчего-то Киму нравился, в отличие от яркого белого освещения, которое сейчас было более популярно.       Жарко. Парень убирает ноутбук в сторону. Тонкая футболка слегка промокла от пота, бороться с которым в условиях знойного лета попросту невозможно. Спешно стягивает верх через голову, оставаясь лишь в шортах. Встает, потягиваясь. Разминает спину и шею, закостеневшие от долгого сидения в одном положении.       Выходить на балкон в таком виде достаточно опасно, так как даже в такую теплую ночь на сквозняке может запросто продуть, но Киму уже все равно. Сейчас чертовски хочется искупаться в холодной воде, на свежий воздух тоже сойдет. А позже, в принципе, можно постоять и под освежающим душем.       Джун идет в сторону балкона. Вид с шестого этажа не самый красочный, но тоже есть свои прелести. Как-никак, от района, в котором проживаешь, это тоже зависит. Ким вот поселился в спальном, оттого из окна его можно разглядеть лишь детскую площадку да множество деревьев, которыми благородно обставлен небольшой парк, где днем гуляет множество молодых мам с их чадами, расположенными в своих колясках. Ночью тут тоже кипит жизнь. Подростки ходят даже после полуночи, а вот пьяных компаний на удивление, почти не встречается. Это радует.       Телу становится легче на свежем воздухе. Намджун подходит ближе к перилам, опираясь на них локтями и смотря вниз. Балконы на других многоэтажках от его не сильно отличаются. Все как под копирку. Небольшие, изредка есть незастеклённые. В общем, комфортные достаточно. Правда, Киму квартирка досталась с подвохом. Балкон его, о чем он тогда не знал, связан с соседней квартирой. Видимо, раньше тут жили знакомые друг с другом люди, убравшие стенку, отделяющую две квартиры друг от друга. Сейчас вместо этой стенки лишь хрупкая панелька, которая, несмотря на свою непрочность, свою роль выполняет достаточно хорошо. За всё время проживания ни разу не упала по собственной воле.       Намджун обводит глазами округу, постепенно переводя их налево, чуть выше, пока не видит того, что совершенно ошарашивает его. Он так и застывает на месте, всё ещё опирается локтями, которые почти предательски соскользнули в моменте с перил. По коже бегут мурашки.       — Мать твою… — выругивается, встрепенувшись и слегка отшатнувшись, назад, к проходу, обратно в квартиру.       Сосед Намджуна мелькал перед ним нечасто. Крайне редко. Пару раз они встретились на выходе из своих квартир, неловко поздоровавшись, затем как-то попали одновременно в один и тот же лифт, когда возвращались домой. Особо не общались. Даже несмотря на «общий» балкон, не спешили становиться друзьями. Единственные приметы, которые Джун знал об этом парне, так это его каштановые волосы, слегка волнистые, широкие плечи да высокий рост. Слишком пристально не вглядывался.       Этих незатейливых деталей хватило, чтобы узнать знакомую фигуру, вальяжно восседающую прямо на подоконнике, перекинув ноги, болтающиеся на весу, в сторону улицы. Ким Сокджин, кажется, сошел с ума, если решил скинуться с шестого этажа в попытке умереть.       — Эй, Ким, ты что удумал? — Намджун старался говорить спокойно, чтобы ненароком не спугнуть его, однако парень вообще не обратил на него внимания. — Я со стенкой разговариваю? — слегка повысил голос.       Поняв, что на голос парень совершенно не реагирует, Ким принимает во внимание другой способ решения возникшей проблемы.       Настало время этой фанере исчезнуть, а потому Намджун слегка надавливает на неё, и та подается в сторону, открывая проход к чужой территории, доселе Джуну неизведанной. Сокджин, как было примечено, на это действие никак не отреагировал.       «Не в себе, похоже», — думает Намджун, проходя чуть дальше и вставая аккуратно позади спины парня, в любой момент способного упасть прямо на серебристый авто, стоящий под его окном.       Думает, как подступиться. Не знает, что лучше сделать. А может, вообще стоило бы позвонить в службу спасения? Всё-таки Ким не герой, а писатель. Куда ему до спасения чужой жизни?       Намджун решается действовать. Тянется рукою к чужой, покоящейся на бортике, слегка прикасается. Сосед никак не реагирует, лишь молчаливо смотрит куда-то. А смотрит ли вообще? Ким уже и не уверен, были ли у того открыты глаза.       — Неужели лунатик? — говорит сам для себя, просто чтобы слегка разрядить атмосферу.       Джун подходит к чужой спине вплотную, обвивая руками крепко талию, которая кажется ему достаточно тонкой. Тянет на себя податливое тело, а после валится вместе с ним на пол, тяжело вздыхая и не в силах разжать собственную хватку. Сокджин не проснулся, лишь поежился слегка в чужих руках.       Кажется, Намджун сегодня больше не уснет. Он слышал, что лунатиков нельзя будить, однако оставить парня в таком состоянии тоже не может. Ругает себя в мыслях, а после решает, что просто побудет рядом ещё совсем немного, чтобы успокоить собственные душу и сердце.       Слегка пятится назад. Сокджин высокий, лишь парой сантиметров уступает Джуну, который медленно приподнимает его на руки, занося в квартиру, хотя даже не зная, правильно ли вообще поступает.       В соседской квартирке, как оказалось, всё практически так же. Расположение комнат, да и мебели, в принципе, тоже. Ким проходит вглубь, машинально направляясь в сторону, как он предполагает, спальни, и оказывается прав. Кладет парня на кровать бережно, как фарфоровую куклу. Одеялом не укрывает. Жарко, как-никак.       Устало выдыхает, стирая со лба подступивший пот, и оглядывается. В отличие от его комнаты, здесь более чисто и распланировано. Напротив кровати рабочий стол, сделанный из белого дерева, уставленный книгами и папками. Слева от него большой шкаф для гардероба, видимо, из того же набора мебели. У окна бежевое кресло, которое манит к себе из-за накатившей дремоты. Но Ким не поддается, плетется к чужому рабочему месту. Тихо роется, выискивая чистый листочек бумаги и ручку. Быстро находит. В послании пишет, что было бы неплохо закрывать на ночь окна, а то спасательной команде придется потом ещё долго отскабливать чужие органы от асфальта. Хотя, кого мы смешим. Шестой этаж. Можно умереть быстро, только если постараться угодить вниз сразу головой. В других случаях обеспечено посещение больницы и долгое восстановление, не более.       Надеясь, что неожиданное письмо не напугает хозяина этой квартиры, Намджун ретируется. Однако окна перед уходом старательно закрывает, прекрасно зная, как душно будет лежащему в своей постели Джину остаток ночи.

***

      Никаких новостей из соседской квартиры не следует даже на третий день после случившегося. Будто бы всё это приснилось Киму дурным сном, где он играет роль героя. А может, и правда приснилось? Парень отмахивается от этой мысли, прекрасно осознавая, что тепло чужого тела, которое он на собственных руках заносил в чужую квартиру, ему присниться попросту не могло. Уж больно реалистично.       Намджун попивает яблочный сок, сидя на кухне и листая ленту с новостями в браузере. Что б он всегда так жил. Нога его, закинутая благополучно на вторую, слегка покачивается. Сегодня, как ему кажется, снова невероятно жарко, хотя по телевизору уверяли о спаде этих запредельных температур. Они и спали. На сутки. А теперь снова заставляли задумываться о покупке вентилятора, а на совсем крайний случай - веера. И сидел бы Ким, как самая настоящая благородная дама, обмахиваясь им, наполовину голый на полу возле приоткрытой дверцы холодильника.       И почему соседский парень всё никак не выходит из головы? Вечно перед глазами его образ, как в предсмертной сцене трагичного фильма.       Ситуация повторяется, кажется, вновь. Намджун с голым торсом снова идёт в сторону балкона. Теплый ветер в очередной раз проскальзывает по голой коже, отчего она даже мурашками не покрывается. Слишком уж душно.       Картина маслом. Кажется, жизнь не учит Ким Сокджина ничему, совершенно. Всё то же тело занимается всё тем же делом. Успешно пытается угробить своего обладателя. Джун вздыхает протяжно, отодвигая тонкую вертикальную поверхность, отделяющую его от соседа, и проворачивая с ним всё те же махинации, правда, уже более смело, но не менее осторожно. Как будто так и должно быть. Как будто это что-то само собой разумеющееся.       На этот раз Джун решает не уходить, а внимательно следить за необычным лунатиком вплоть до того момента, пока дремота не одолеет его разум окончательно. Он удачно устраивается на кресле в чужой комнате, совершенно не задумываясь, как проснувшийся завтрашним утром хозяин квартиры отреагирует на его присутствие.

***

      Сокджин, кажется, окончательно сошел с ума, так как ранним утром обнаружил в своей комнате пусть и знакомого, но явно неожиданного гостя. Грешным делом подумал, что, вероятно, проснулся не до конца и словил нехилую галлюцинацию. Но галлюцинация была слишком настоящей. Оголенная грудь вздымалась каждый раз, когда легкие наполнялись воздухом. Нога иногда дергалась. Губы причмокивали, бормоча что-то на неизвестном языке.       Решившись разбудить сладко спящего парня, Джин легонько потормошил его плечо рукою. Джун, пусть и спал достаточно крепко, на манипуляцию поддался. Заметив Сокджина, замер на мгновение, а затем, словно осознав, что вчера случилось, расслабился.       — Доброе утро, уважаемый смертник, — проговорил, слегка зевая. — Уже не собираешься доставить больше работы полиции? — губы Намджуна растянулись в загадочной улыбке, заставляя Сокджина непременно обратить на неё своё внимание.       — Ах, да, доброе утро, — опешил. — Кажется, я доставил неудобств.       Вероятно, Джин прекрасно знал о своём лунатизме. Похоже, мгновенно понял, что к чему. Теперь присутствие соседа в его квартире было вполне оправданно.       — Не хочешь обговорить это за завтраком? Будем считать это небольшой благодарностью и извинением одновременно, — Джин улыбнулся сидящему парню, слегка похлопывая того по плечу.       — Да, без проблем, только… — Джун оглядел себя. В таком виде перед малознакомым человеком ходить как-то неудобно. Светить есть чем, да вот только они не том уровне отношений. — Я вернусь через некоторое время.       Он быстро поднялся, превозмогая ноющую боль в пояснице, и направился к себе. Через балкон. Совсем забыл про него рассказать. Шлепнув себя по лбу, обернулся, пролепетав:       — Ты же не против, что я так путь сокращу? — неловко улыбнулся, не дожидаясь ответа, удалился.       Он вернулся через минут десять. Переодетый и посвежевший. Умылся, побрился, почистил зубы и сейчас был как новенький.       За необычным для них обоих завтраком выяснили шокирующие подробности. Намджун, как и ожидал, узнал, что написанная им записка была благополучно перепутана с мусором, отчего без промедления отправилась в мусорное ведро. Сокджин, в дополнение к информации о своем лунатизме, о котором уже был в курсе, узнал и то, что очень сильно его привлекает высота, раз он так сильно норовит вывалиться из окна всем своим телом. О таком он не задумывался. Да, вставал ночью во сне. Грешил тем, что заливал бессознательно цветы водою так, что те погибали. Иногда смотрел в одну точку, ничего не делая. Если бы не его родители, которые шокировано запечатлели эти моменты, вставая как-то попить воды, он бы так и не догадывался. Сейчас, когда он уже длительное время жил один, думал, что отпустило. Что больше не мучает. А оно вон как оказалось.

***

      Сказали бы Джуну раньше, что он свяжется с симпатичным лунатиком, он бы не поверил. Сейчас верит охотно, пока Сокджин сидит на его кухне с приоткрытыми глазами, но явно не в силах оценивать все свои необычные действия.       С момента последнего акта лунатизма прошла неделя, как и, собственно, с момента их более близкого знакомства. Они иногда стали пить вместе чай, здороваться чаще, чем обычно. В лифте, если попадали в одно и то же время, заводили приятный для обоих разговор. Намджун иногда даже ловил себя на мысли, что Ким Сокджин, который оказался на год его старше, но попросил обращаться к себе, как обычно, в действительности оказался достаточно милым парнем. Возможно, стоило завести с ним первый непринужденный разговор чуть раньше.       Джин, не двигаясь, смотрит в одну точку. Глаза выглядят будто остеклевшими, а зрачки расширены. Он одет в свою пижаму, которая сделана из легкой темной ткани. Этому Намджун уже пару дней поражался, спрашивая, действительно ли его соседу не жарко носить одежду, которая почти полностью закрывает каждый участок кожи. Старший лишь посмеивался в ответ.       Намджун сидит напротив, боясь разговаривать с ним и даже не понимая, стоит ли попытаться вновь уложить парня спать. Свет горит приглушенно, так как вместо лампы у потолка хозяин квартиры включил только настольный светильник, обычно являющийся источником света во время его ночных приходов вдохновения.       В связи с последними событиями Ким прочитал в интернете много нового для себя. Правда, информация была не самой полезной. Да, он теперь, очевидно, мог отличить соседа-лунатика от обычного, но не более. Будить всё ещё не решался, да и узнал, что сделать это трудно, лучше просто тихонько уложить обратно в постель.       Сокджин привстал плавно со стула, направляясь в сторону раковины. Медленно открыл кран, взяв в руки губку. Похоже, неожиданно решил помыть посуду.       — Джин, давай пойдем спать, — Намджун поднялся следом, внимательно следя за движениями ночного гостя.       Что-то в этом парне, который молчаливо потирал уже чистую тарелку, было загадочное. Он смотрелся на кухне Намджуна как-то правильно, поэтому тот нехотя взял чужую руку, отводя в сторону. Бережно придерживая за плечо другой рукою, привел через балкон обратно домой. Объект его манипуляций не сопротивлялся. Покладисто перешагивал с одной ноги на другую до тех пор, пока не оказался вновь в своей постели.       — Да уж, кто бы знал, что ты такой хозяйственный даже во сне, — погладив спящего парня по голове, Намджун, простояв на месте ещё пару минут, направился к себе.       Он заснул достаточно быстро, упираясь взглядом в потолок и даже не считая овец, как обычно приходилось.       Снился семейный новогодний вечер, когда они с братом случайно выпустили пробку от шампанского в потолок, на что мама ругалась ещё долго. Отец лишь посмеялся. Сейчас они жили в разных городах, но созванивались частенько по видео-звонкам, радуясь, что человечество придумало связь. Наверное, приснился именно Новый год, так как хотелось вновь ощутить прохладу падающих на лицо во время снегопада снежинок, лепить страшненьких снеговиков, вечно неудавшихся, и смеяться вместе с Тэхеном над этим. Джуну зима нравится. Нравится кутаться в одеяло ночью, а не переваливаться извечно с нагретой от жара тела половины кровати на другую, прохладную и освежающую. Легче надеть пару свитеров, чем снять с себя кожу и постоянно смахивать пот, норовящий стечь по пульсирующему виску.       Он не знает, сколько успевает проспать до очередного пробуждения. Открыв глаза, видит всё тот же потолок. На улице всё ещё темно, возможно, солнце лишь готовиться вставать из-за горизонта. Намджун слегка переминается со спины на бок. Кровать проминается сильнее под массивным телом. Его, как-никак, нужно поддерживать в порядке, даже если ты писатель. Точнее, не так. Особенно, если ты писатель. Длительная сидячая работа вредит здоровью.       Глаза распахиваются мгновенно, сами по себе, когда парень чувствует, как прогибается постель позади него, а после что-то горячее чувствуется прямо за спиною. Оборачивается незамедлительно.       — Боже мой, напугал, — напуганный до чертиков, видит, как его лунатик, слегка сжимая край подушки, ближайший к нему, продолжает посапывать.       Кажется, у Намджуна проблемы. Такого поворота событий он не предугадывал. Наверняка Сокджину на утро будет дико неловко. Но это будет не сейчас, а потому Намджун просто мирится с мыслью о том, какой же его сосед всё-таки красивый, закрывая глаза и вновь пытаясь заснуть.

***

      Сокджин мог смириться с тем, что свешивал ноги из окна и бродил по квартире во сне, но проснуться в чужой постели, в чужой квартире стало верхушкой айсберга. Он поначалу даже и не понял, что не так, но тело другого мужчины, на которое была небрежно заброшена нога Джина, вызвало бурю эмоций. Это надо же было так! Умудриться припереться к соседу и лечь в его постель!       Он поежился, стараясь действовать осторожно и остаться незамеченным. Однако Ким Намджун — парень чуткий. Мгновенно чувствует шевеление за своей спиною и сонно оборачивается, встречаясь с напуганными глазами старшего. Тот выглядит как загнанный в тупик олененок, отчего Джуну хочется широко улыбнуться, но он лишь слегка приподнимает уголки губ, сдерживая этот порыв.       — Выглядишь напуганным, — он внимательно осмотрел замершего на месте однофамильца.       — Ты вот больно спокойный.       — Ничего страшного не произошло.       — Я пришел спать в твою кровать.       — Не то, чтобы я был против.       — Что? — слегка шокировано.       — Что?       Неловкие секунды молчания, в момент которых оба обдумывают сказанное. Уши Сокджина слегка краснеют, что не остается незамеченным. Намджун усмехается, приподнимаясь на локтях. Он, как и обычно, без футболки. Считает, что его тело ночь напролет должно дышать.       — Идем, позавтракаем, мой дорогой гость, — поднимается с кровати, направляясь на выход из комнаты.       — Боже, такой странный, — произнес вслед Сокджин, скрывая в голосе проскользнувшие нотки взволнованности.

***

      — Хен, ты говорил запирать дверь, чтобы ты меня не беспокоил, но такой длительный и настойчивый стук трудно игнорировать, — не замечая непривычного для себя обращения в сторону старшего, Намджун пилит взглядом дверь балкона, которую закрыл почти вплотную по просьбе самого Сокджина.       Кажется, с каждым разом Ким Сокджин придумывает всё более изощренные способы напугать своего младшего. Вот и сейчас стучится бесперебойно, как бы требуя того, чтобы его впустили внутрь. И Джун бы просто проигнорировал. Но это ведь он. Ким Сокджин собственной персоной. Просто хочет, чтобы ему позволили войти внутрь, возможно, чтобы снова прилечь рядом с ним на кровать и дышать в оголенную спину горячо и часто.       — Сдаюсь. Не могу смотреть, как ты стоишь там так одиноко.       Открывает двери, пропуская соседа к себе. Кажется, Намджун сходит с ума, так как в тот же момент вошедший легонько берет его за руку, переплетая длинные пальцы, шагает размеренно в сторону чужой комнаты.       Джуна усаживают на кровать и садятся рядом. Руки не отпускает, хотя держит почти невесомо. Парень смотрит на лунатика заинтересованно, пока тот молчаливо размышляет, как ему кажется, о чем-то своем. Хотя навряд ли в таком состоянии есть возможность вообще думать о чем-то. Ему, наверное, снится что-то особенное, вот и ведет себя так.       Младший следит за каждым незатейливым движением и тем, как парень напротив него бубнит что-то неразборчивое сам себе. Разобрать невозможно. Да, Намджун, собственно, и не пытается, слишком сильно занят рассматриванием красивого разреза глаз, носа с маленькой горбинкой и пухлых губ, слегка приоткрытых от бормотания. Сегодня рубашка от пижамы слегка съехала на бок из-за пары расстегнутых пуговиц у шеи, оголяя лишь немного широкие плечи. Джун сглатывает слюну в очередной раз. Нет, нужно держать себя в руках. Упрямо думает о том, что вовсе его хён не сексуальный, однако простой для себя истине противиться почти не может.       Намджун вздрагивает, когда Сокджин встает со своего места и останавливается прямо перед ошеломленным парнем. Джин тянет руки к чужим плечам, присаживается на колени младшего, ошарашенного ситуацией, но не сопротивляющегося, и обнимает. Легко. Трепетно. Его сердце бьется спокойно, в отличие от сердца Намджуна, которое отбивает бешеный ритм. Джун взволнованно опускает руки на талию перед собою и обнимает в ответ.       — Что же ты делаешь со мной? — не испытывая угрызений совести, нагло вдыхает чужой запах. От Сокджина пахнет его цветочным кондиционером для белья. Сладко.       — Намджун…       Младший застывает, слыша своё имя. Осознает, что Джин всё ещё не пришел в себя, а значит, говорит его имя непроизвольно. Где-то он читал, что лунатики иногда в трансе делают действия, которые связаны с теми вещами, которые снятся им в этот момент. Кажется, Джину снится Намджун.       — Да, я здесь, — отвечает, хотя прекрасно осознает, что парень, пусть, скорее всего, и слышит его, но по пробуждению помнить об этом не будет.

***

      — Разве я не говорил, чтобы ты не открывал дверь?       — Ты был очень настойчив.       — Мне таким образом можно будет просто к тебе спать приходить сразу!       Сокджин взвинчено жестикулирует руками, всё ещё раздосадованный тем, что вновь доставил Намджуну проблем. Они знакомы в лицо уже пару лет, а ближе стали лишь недели три назад. Беспокоить нового друга (?) по таким пустякам вовсе не хотелось. Ким Сокджин сам по себе не любил причинять беспокойство. На душе мгновенно начинали скрести кошки, когда близкие, а Намджуна он относил почему-то именно к этой категории людей, становились объектом, которому парень доставлял неудобства.       — Тогда приходи, — младший отвечает мгновенно, почти не задумываясь. Он это говорит осознанно и даже если его хён не замечает, готов подождать, делая слегка ленивые и непривычные для себя намеки. Ловя на себе удивленный взгляд, расплывается в улыбке.       — Намджун, ты…как-то слишком открыто показываешь, что я тебе нравлюсь, — уверенно скрещивая руки на груди, Джин слегка запрокидывает голову назад. Он мог бы показаться глупым и сделать вид, что ничего не понимает, но парень перед ним сидит уверенно, даже не отрицает сказанных слов. Продолжает нагло улыбаться.       — Я не показываю, а открыто говорю. Я не маленький ребёнок, чтобы прятаться за углами и скрывать это, — парень пародирует старшего, также скрещивая руки на груди, на что Джин хмыкает и вздергивает нос. — Я не хочу врать и говорить, что ты мне неинтересен, что не хочу быть ближе.       Джун, сидя на стуле на кухне за обеденным столом, не знал, что обычный разговор между ними сегодня перетечёт в подобное русло. Рассматривая это как отличный шанс для себя, он нетерпеливо постукивал ногой по полу. Кажется, даже если Сокджин этого не осознает до конца, Намджун ему тоже интересен. И вовсе не как человек, который живёт по соседству.       Они молчат некоторое время, ожидая, пока кто-то не решится нарушить тишину, которая не гнетет, а помогает разобраться в мыслях.       — Может быть, ты приходишь ко мне, потому что я тебе нравлюсь?       — Возможно.       — Видишь, ты тоже не отрицаешь.       Намджун победно улыбается, когда следит за тонкими руками, нервно берущими в руки его любимую чашку, за губами, которые отпивают из нее остывший напиток, за подрагивающим от глотков кадыком. Хочется запечатлеть в подсознании этот ранимый, как ему кажется, образ человека, который ему так запал в душу. Целиком и полностью. Он и сам не знает, почему так яро цепляется в Сокджина глазами каждый раз при встрече, как обводит глазами каждый сантиметр неизученного тела. Кажется, это называют любовью с первого взгляда. Правда, осознание истины пришло достаточно поздно, хотя звоночки появлялись с самого начала, ведь Намджуну нравится в его однофамильце абсолютно всё.       — Не грузи мне тут свои признания, — Сокджин опускает взгляд на дно кружки, теребя пальчиком ручку, рисунок на которой уже слегка стерся. Кажется, вещью пользуются на постоянной основе.       — Хорошенько подумай над ними, потому что забирать слова назад я не планирую, — Намджун замечает краем глаза, как розовеют щеки собеседника, но виду, что заметил, не подает. Не пытается смутить ещё сильнее. Для него всё очевидно, но вот Сокджину, как он успел понять, принять теплые чувства труднее. Но это лишь пока он не спит. Во время своих «приступов» он гораздо честнее. Особенно, когда шепчет чужое имя сквозь сон и прижимается ближе, стараясь получить больше тепла от чужого тела.       Они продолжают завтракать, пока второй за утро будильник не раздается из телефона Джина. Он старательно выключает его, ругаясь, что никуда идти не хочет. Прощается нехотя с Намджуном и, как будто это стало уже чем-то обычным, удаляется, разумеется, через балкон.       Оставшийся в одиночестве Ким садится за ноутбук. В последнее время вдохновение так и прет на него табуном, из-за чего убрать от себя клавиатуру надолго он себе не позволяет.

***

      Незаметно проходит пара недель, за которые Намджун успешно дописывает все пикантные сцены в жарких главах, которые сначала не планировал.       Джин, как и прежде, заглядывает в гости. Не во сне, а просто так. Получать от Джуна знаки внимания ему вовсе не противно, а потому изредка он и сам, как бы невзначай, касается тыльной стороны чужой ладони, замечая, как напрягается младший от неожиданной, такой нежной, близости. Сам дает зеленый свет и разрешает ухаживать за собой, чем Намджун в последнее время и промышляет.       Завтракают, а с недавних пор ещё и ужинают, тоже вместе, сидеть не за пустым столом гораздо приятнее, нежели доедать в одиночестве подгорелую яичницу. Это, собственно, для Намджуна верх кулинарии. Не дается и всё тут. Благо, любимый, пусть пока и не горячо, хён идет на помощь со своими золотыми руками.       Кажется, две недели спокойствия были большой передышкой, так как неизбежное случилось вновь. Намджун двери на балкон больше не закрывал, а то мало ли, гость решит нагрянуть, опять будет тарабанить битый час в пластиковое окно, разбудит остальных соседей, которые поступка точно не оценят.       Джун привычно провел парня к кровати. В голове всплыли воспоминания минувших дней. Он непроизвольно подался вперед и сел на край первым, будто ожидая, что уже случившаяся однажды ситуация развернётся вновь. Слишком нагло использовать столь желанное тело подобным образом. Мотает головой, избавляясь от похабных мыслишек. Тянет Джина к себе за край рубашки его пижамы и терпеливо дожидается, пока тот уляжется на своё место. Следом за Сокджином Джун мостится на противоположной стороне, устраиваясь поудобнее на спине и крепко жмуря глаза.       Минута. Пять. Десять. Лежит, а сон всё не идёт. Но глаза упорно не открывает до того момента, пока не чувствует, как проминается кровать под чужим весом. Слегка разжмуривает и успевает лишь охнуть, когда понимает, что брюнет медленно седлает его бедра, неловко упираясь ладонями в чужую грудь.       — Боже, Сокджин, если ты сейчас не перестанешь, у нас возникнет как минимум одна серьезная проблема, — Джун критически осмотрел парня, который как-то слишком уверенно возвышался над ним и рассматривал опустевшим взглядом лицо напротив. Да, он, без сомнения, сейчас всё ещё тот Ким Сокджин, который вскоре ничего не вспомнит.       — Намджун…       Джин слегка опускает собственное тело, прикасаясь губами к чужому подбородку и оставляя пару едва ощущаемых поцелуев.       Намджун дышит сдавленно от близости и позволяет себе слегка распустить руки. Опускает их плавно на чужие ягодицы, некрепко сжимая и оглаживая. Наслаждается мягкостью сквозь ткань, но понимает, что всё как-то неправильно.       Тело Сокджина в моменте подрагивает, а после парень выпрямляется, непонимающе оценивая ситуацию.       — Намджун…это…       — Пришел в себя? А я думал, ты меня изнасилуешь, — вкрадчиво произнес младший, стараясь говорить спокойно, но из-за покоившихся на паху бедер держать себя в руках становилось непросто.       — Почему мы?.. — не договаривает, так как чувствует себя уязвимо в таком положении. Чувствует, как руки младшего шаловливо очерчивают границы на его теле. Сокджин замечает, как парень под ним облизывает уже и так мокрые губы, отчего, сам признает в подкорках сознания, слегка возбуждается.       — Если тебе не нравится, то я перестану. Я хочу быть с тобой, но не хочу тебя пугать.       — Но это не мешает тебе лапать меня, пока я в трансе, — возражает Джин с неожиданной для себя горячностью, а после посмеивается. — Не так я хотел выйти на новый уровень наших отношений, — наклоняется обратно к парню, слегка касаясь его губ своими. Начать всё-таки следует с поцелуев, а не с секса.       Намджун, отрываясь слегка от мягких половинок, зарывается пальцами в длинных волосах партнера, притягивая его лицо ближе и целуя более напористо. Поцелуй Джина слишком невинен, так и хочется испортить чуть больше. Спустя пару минут отрываются друг от друга, дышат часто и рвано, но удовлетворенно.       Сокджин чувствует, как под бедрами выпирает чужое возбуждение, которое он, к сожалению, сегодня принять, вероятно, не сможет.       — Я не готов, что будем делать? — проговаривает, намекая, что проникновение обеспечить не в силах. На губах играет шаловливая улыбка. Рад, что возбуждает Намджуна до безумия.       — У нас впереди вся ночь.       — Ты шутишь? Хочешь вставить просто так?       — Я сам тебя подготовлю.       — Не думал, что ты таким увлекаешься.       Вспоминая своего прошлого партнера, Джин желает скривиться в лице, но сдерживается. Тому не особо было важно удовольствие своего пассива, из-за чего, собственно, они и разбежались. Внимание, которое спешит оказать ему Намджун, медом разливается по груди. В животе что-то скручивается. Обычно это называют…бабочками?       — Сегодня обойдемся без этого, — Сокджин искренне смеется, но почти сразу замолкает, замечая на себе внимательный взгляд.       — Такой красивый, — руки Намджуна скользят по чужому телу по-свойски. Опускаются на живот, к кромке штанов Джина. Пальцы слегка проникают под ткань, оттягивая её немного вниз. — Так уж и быть, сегодня довольствуюсь прикосновениями, — парень облизывает заигрывающее нижнюю губу, когда оседлавший его бедра в ответ тянется к его шортам.       Оба хотели бы большего, но понимают, что позволить себе большего пока не могут. Скорее физически, нежели морально.       Сокджин действует не совсем уверенно, но желание получить удовольствие вместе с человеком, к которому неравнодушен, перебарывает всякие глупые мысли. Ему уже неоднократно намекали, что пора бы начать действовать. Наверное, если бы не лунатизм, он бы ещё пару недель принимал игривые ухаживания и краснел, как девственница, когда Намджун поцеловал бы его во время их очередной посиделки за чаем с печеньем.       Сокджин смахивает головой спавшие на лицо непослушные пряди и вздрагивает, когда Намджун рывком приподнимается со спины, приближая своё лицо критически близко к его.       — Так будет удобнее, — молвит слегка хрипло, чуть громче шепота.       Джун помогает парню стянуть край штанов, оголяя привставший от позабытой близости орган старшего, одновременно с этим припадая к шее и оставляя на ней дорожку из невесомых поцелуев. Улавливает приглушенный стон, когда языком проходится по кромке ушной раковины. Чувствует, как драгоценное тело в его руках тоже не терпит, стараясь стянуть ткань его шорт неприлично низко. Оба облегченно выдыхают, когда их члены соприкасаются. Сокджин обхватывает их вместе обеими руками, слегка проводя от головки до основания и обратно. Делает так ещё несколько раз.       В приглушенном свете Намджун неприлично горяч. Бессовестно заставляет старшего стонать, когда в очередной раз обводит языком его губы и нетерпеливо закусывает нижнюю, отчего-то особенно манящую, белыми зубами, посасывает, запускает в чужой рот язык, сливаясь в мокром поцелуе.       — Я…больше не могу… — твердит скомкано в губы Намджуна, когда понимает, что близок к разрядке.       — Всё в порядке. Тебе незачем сдерживаться, — проговаривает в ответ, а следом слышит, как Джин издает громкий стон, сжимаясь в одночасье и начиная содрогаться в мелких конвульсиях из-за достижения пика удовольствия.       Намджун опускает руку поверх руки Джина, всё ещё покоящейся на паху, плавно заставляя продолжить движения. Ему хватает лишь скользкого взгляда на человека перед собою и пары движений, чтобы кончить на собственный живот уже через десяток секунд.       Оба дышат тяжело. Намджун грузно откидывается на подушку, утягивая за собою Сокджина, несильно сжимая его в объятиях.       — Одежда теперь липкая, — недовольно тянет Джин, удобнее устроившись головой на груди Джуна, и слышит его приглушенный смешок.       — Помочь снять?       — Лучше сам себе помогу. Всё равно теперь придется идти в душ.       — Мне бы тоже не помешало.       — Тогда отпускай, — намекает, чтобы парень ослабил свою хватку, но тот лишь сильнее скрепляет собственные пальцы на чужой спине.       — Ещё немного. Давай побудем так.       Ким Сокджин, осознавая, что просто так ему не встать, да и будем честны, не сильно он этого хочет, и сам расслабляется в чужих руках. Делает легкое движение рукою, вырисовывая указательным пальцем незамысловатые символы на плече Джуна, по рукам которого от такого трепетного жеста бегут мурашки.       Расплываясь друг в друге, совершенно не замечают, как дремота накатывает с новой силой, а потому засыпают, перекинувшись ещё парой бессмысленных фраз.       Утром неохотно разлепляют глаза от стука в дверь. Гостей никто не ждет, в частности Намджун, чью квартиру решил посетить нежданный гость. Они встают с кровати, нехотя отцепляясь друг от друга, и совершенно не смущаются тому, что было между ними этой ночью. Они не дети, вполне понимают, что сделали широкий шаг в их непонятных сейчас отношениях. Хотя почему непонятных? Разве не слишком очевидных? Сокджин слегка целует Джуна в лоб, прежде чем с легкой улыбкой направившись обратно к себе, бубня что-то о том, что в душ следовало сходить сразу же после их игр.       Намджун сначала улыбается в ответ, но как только фигура старшего скрывается из виду, морщится от того, как неприятно стягивает живот засохшая белесая жидкость, подтверждающая своим присутствием вчерашние утехи. Стоило всё же смыть её ночью.       Хватает со столика влажные салфетки, которые не додумался использовать вчера, и тщательно протирает кожу. Ким обращает внимание и на шорты. Тоже пострадали, как некстати. Он быстрым шагом направляется к шкафу, хватает другие и, попутно стягивая грязные, натягивает их на себя так ускоренно, как только получается.       Намджун, даже не смотря в глазок, распахивает двери, видя перед собою ошарашенного помятым внешним видом своего брата Тэхена. И что ему вообще так рано потребовалось? В руках красуются пакеты с неизвестным содержимым. Зная младшего брата, Джун боится пытаться угадать, что они в себе скрывают. Там вполне себе могут быть как продукты, которыми Тэ сейчас заполнит холодильник до отвала, так и что-то связанное с его работой, может быть даже хобби. Этот паренёк, который нервно сейчас пытался сдуть темный локон со лба, живет в общаге. Из неё частенько сбегает, так как соседи по этажу мешают жить спокойной жизнью.       — Почему так долго? Я думал, состарюсь, — не дожидаясь ответа, Тэхен прошмыгивает внутрь под недовольный вздох родственника и скидывая с ног красные шлепанцы.       — Это ты почему так рано? — интересуется Намджун, закрывая дверь на замок и проверяя, действительно ли она закрылась. Просто привычка. Следует за парнем, размышляя, чем он будет сейчас заниматься.       К удивлению, он направился вовсе не на кухню. Примостился прямо рядом с диваном в гостиной, где обычно Намджун работал над своими произведениями. В одном из пакетов оказался ватман, следом за которым на широкий лакированный журнальный столик были выставлены баночки с красками и множество кистей.       — У тебя новое увлечение? — внимательно следя за братом, проговорил Намджун, хватая банное махровое полотенце малинового цвета с приоткрытой двери ванной комнаты.       — А, нет, — отрицательно махнул головою. — У клуба проблемы с людьми. Помнишь, говорил тебе про мероприятие для новичков? Надо приготовить украшения и плакат нарисовать, а рук не хватает.       — Ты пришел так рано, чтобы я тебе помог?       — Ага, как же, тоже мне помощник. Лучше уж я сам, на крайняк позвоню Чонгуку, — тараторит Тэ, припоминая в разговоре одного из членов клуба, с которым сдружился особенно сильно.       Намджун был знаком с этим парнем лишь мельком, лично встречались они не более двух-трех раз, да и те произошли как-то спонтанно, разумеется, не без помощи Тэхена. Чон Чонгук ему показался вполне адекватным, даже несмотря на множественные татуировки и излишне выделяющийся пирсинг над бровью. Показался не таким, как брат, бросающийся вечно из одной стороны в другую. В кого только такой. Родители у них темпераментом не отличались. Очень спокойные, да и старший сын вырос их копией. А вот Тэхен… Тот ещё заводила. Везде всё успевает, да практически не жалуется, исключая определенные случаи, когда молчать, как говорится, уже невозможно.       Намджун возвращается в комнату, где не так давно приятно проводил время в не менее приятной компании. Взяв чистую одежду, направляется в душ. Нужно немедленно смыть с себя пот и следы магнитного влечения к парню из соседней квартиры.       Как только теплые струи воды касаются кожи, Намджун щурит глаза. Слишком тепло, поэтому поворачивает кран слегка в сторону, ощущая постепенную смену температур, освежающе влияющих на сонный организм.       Моется совершенно неторопливо, даже и не слышит, как что-то кричит ему Тэхен воодушевленно и как хлопает входная дверь.

***

      — Что здесь происходит?       Джун раскрывает глаза настолько широко, что выглядит со стороны действительно смешно. Отчего-то картина того, как его младший брат без умолку болтает с предметом его воздыхания, заставляет сердечко трепетать.       — Честно, хён, мы уже начали думать, что ты утонул. — Тэхен смеется над родственником, который до сих пор буравит упрямым взглядом довольного Сокджина, успевшего привести себя в порядок за последние сорок минут. Кажется, не верит в увиденное и счел это просто иллюзией.       Парень с каштановыми волосами примостился перед тем же столиком, что и Тэ, помогая ему раскрашивать красной краской буквы, красиво выведенные пока только карандашом. Кажется, работа здесь кипит не на шутку. Намджун пока не знает, но Сокджин, который отходил в художественный кружок практически восемь лет, за последние годы не потерял и одного процента от своих навыков. Бережно проводит тонкой кистью по контуру, чтобы не вылезти за границу, и счастливо улыбается, осознавая, что давно не проводил так время. В последнее время только и делал, что работал. Будни скрасил только неожиданно пришедший в его жизнь соседушка, благородно спасший и от смерти, и от одиночества практически одновременно.       — Доброе утро, — Джин говорит негромко. В их случае эта фраза звучит странно, так как за это утро они не только уже виделись, но и практически не расставались, всю ночь перед ним проведя в компании друг друга.       — Да, доброе, — отвечает Джун, стирая бегущую по щеке каплю воды полотенцем, небрежно свисающим на плечах.       — Если бы я знал, что у тебя по соседству живет художник, то пришел бы ещё раньше.       — Я больше журналист, — опровергает Сокджин.       — Да, он больше журналист, чем художник, а я больше голодный, чем сытый, — вклинился Джун в разговор, напоминая, что он всё ещё не завтракал.       — На меня тоже приготовь! — восклицает Тэхен, замечая движение брата в сторону кухни. — Только не спали ничего, — быстро дополняет.       — О, давайте лучше я…       Сокджин вспомнив, что именно он в последнее время готовил для себя и Намджуна, резво встает, ускакивая вслед за парнем, оставляя студента одного в комнате размышлять над тем, что он только что увидел.       По правде говоря, Тэхен сначала не планировал открывать двери незнакомому парню, который представился другом его брата. Однако тот оказался соседом, знающим о его хёне слишком много. Закралась непотребная мысль, которую изначально Тэхен планировал откинуть на задний план. Сейчас же, что-то в его сознании щелкнуло. Как-то эти двое выглядели слишком естественно, когда стояли рядом, когда перекидывались многозначительными взглядами, не ускользающими от внимательного гостя.       «Да ну, бред», — пронеслось у него, когда два человека скрылись в арочном проеме. — «Или не бред?»       Брату нравятся мужчины. И женщины нравятся, скорее всего, тоже. Тэхен знал об этом уже года четыре, помогая скрывать поначалу эту тайну от родителей, и тонул в обещаниях унести это с собою в могилу. Намджун лишь посмеялся над этим. По правде говоря, и матери, и отцу в тот период времени он намекал на это более чем просто, завуалировано, что в итоге не обернулось для него ничем страшным. Его семья — люди понимающие. Отец, конечно же, дулся пару дней, но быстро свыкся с мыслью, что внуков дождется нескоро.       Обдумывая то, что может связывать Намджуна с новым знакомым, Тэхен углубился в раскрашивание плаката.       — Твой брат очень забавный, — Сокджин поспешил заглянуть в холодильник, пытаясь взглядом ухватиться за что-то, что можно было бы по-быстрому превратить в завтрак, достаточно вкусный и по возможности питательный.       — Скорее непредсказуемый.       — Ты расстроен, что нас прервали? — спрашивает почти шепотом, доставая из дверки холодильника нетронутый лоток яиц, лукаво улыбаясь.       — Слегка, — Намджун присаживается за стол, наблюдая за тем, как решительно Джин рыскает по шкафчикам, доставая нужные ему кухонные приборы и посуду. Кажется, он решил сделать что-то на подобии омлета.       Джин ловко разбил в зеленую пластиковую миску шесть яиц, довольно улыбаясь на осознание того, что ни один осколочек от белой скорлупы не упал следом за её содержимым. Солит аккуратно и старательно, чтобы не сыпануть лишнего. Венчика не находит, да и Намджуну кажется, что в его квартире эту вещь не найти. Вместо венчика использует вилку, взбивая всё до однородности. Вновь отходит к холодильнику, доставая из него бутылку с молоком и подмечая, что, кажется, этого молока не хватит на то, чтобы без проблем сделать целых три порции еды.       — Намджун, — окликает засмотревшегося на него парня. — Я пойду, схожу за молоком.       Намджуну тоже хочется помочь, а потому он сам вызывается сходить в квартиру Джина и принести ему недостающий ингредиент, отмахнувшись и слегка погладив того по плечу. Проходит через гостиную, и присутствие Тэхена, который не решился задать интересующий его вопрос, его вовсе не волнует. Через балкон прошмыгивает в место своего назначения и через минуту возвращается с почти полной бутылкой молока, купленной соседом вчера по дороге домой с работы.       — Вот.       Бутыль осторожно ставит рядом с миской, хотя Джин постарался протянуть за ней руку, тут же убирая.       Старший смотрит с благодарностью на улыбчивого своей инициативностью парня и продолжает готовку. Добавляет молоко на глаз. Да, имеющегося в холодильнике Джуна запаса ему бы не хватило. Вновь перемешивает тщательно, а после, не торопясь, разогревает масло на заранее поставленной на плиту сковороде, выливая содержимое миски на раскаленную поверхность и убавляя огонь до минимума.       Всё предельно просто, но Сокджин уверен, что Намджун провозился бы за готовкой гораздо дольше него. Он до сих пор не совсем понимает, как этот время от времени слишком неловкий парень жил всё это время и как до сих пор не умудрился спалить весь дом из-за неосторожного обращения с плитой.       Тэхен заваливается на кухню практически сразу же после того, как слышит свое имя, произнесенное Намджуном во время разговора с Сокджином. Его брат помогает накрывать на стол, ставит тарелки и приборы, пока Джин наливает в кружки чай, попутно спрашивая у своего нового знакомого, нужно ли ему добавить молоко и сахар, а получая одобрительный кивок, разливает остатки молока в горячий напиток. Тэхен присаживается на указанное место и, как только все наконец-то усаживаются за стол вместе с ним, желает присутствующим приятного аппетита и приступает к трапезе, щуря глаза в удовольствии от свежеприготовленной домашней еды, возможность попробовать которую обычно возникала лишь когда он гостил у родителей. Нет, он и сам готовил изредка на общей кухне в общаге, но что-то действительно вкусное получалось не так часто.       За разговорами знакомятся ближе. Задают интересующие их вопросы один за другим, находясь в непринужденной обстановке.       — Эм, хён, — проговаривает Тэхен, привлекая внимание обоих старших и совершенно забыв, что следовало бы уточнить, к кому именно он обращается. — А вы, ну, встречаетесь?       Намджун таращит глаза на брата, пока Сокджин давится одним из последних кусочков вкусного омлета, который резко перестал лезть в горло.       — Это не… — Джин уже было и собирается возразить, да сам не может этого произнести, так как вроде и не было между ними никакого официального признания. Да, признается, грешили совместной дрочкой, но никто из них так и не спросил другого: «Будешь встречаться со мною?».       — А если это будет так, ты имеешь что-то против? — скептично произносит Джун. Если его брат против его отношений, он навряд ли прислушается. Он приподнимает бровь, дожидаясь ответа и слегка укладывая ладонь на колено Сокджина, сидящего по левую сторону от него, который уже запил чаем вставший поперек горла кусок еды.       — Как будто ты ко мне прислушался бы… — бурчит Тэ, а после продолжает. — Если Сокджин-хен станет моим братом, то я буду очень рад, поэтому скорее предлагай ему встречаться, пока его никто не захомутал.       Джин краснеет уголками ушей, слыша эти слова.       — Даже так? Тогда, — Намджун поворачивается слегка в сторону смущенного парня. — Давай начнем встречаться прямо сейчас?       Смотря на уверенное лицо Джуна, Сокджину хочется смеяться, но присутствие Тэхена и озвученное предложение, которое сейчас было не совсем к месту, сдерживают этот порыв.       — Да, давай, — озвучивает скромное согласие, опуская свою ладошку на собственное колено поверх ладони Намджуна, трепетно покоящейся там уже некоторое время.       Намджуну, наверное, всегда будет интересно, что же всё-таки снилось Джину в те моменты, когда он бессознательно стучался в его балконные двери, прокрадывался в чужую квартиру или перекидывал ноги с балконного окна, смотря в неизвестность ночного города.       Сейчас Сокджин улыбается, пусть и не догадывается, что как только Тэхен покинет квартиру, Намджун без промедления попросит его ещё раз согласиться с ним встречаться, так как будет чувствовать вину из-за того, что атмосфера была не той, на которую хотелось рассчитывать.