О чувствах от усопшего

Эвтида и Амен продолжали видеться по ночам. Только теперь встречи их стали долгими и страстными, по сравнению с прошлыми, однако, отношения были все такими же скрытными. Никто и догадаться не мог, что происходило между ними. Для всех они держали планку союзников в борьбе с хворью.  Эпистат был одним из тех, кто неистово любил флиртовать. Эва поняла это только после того, как разделила с ним его ложе. И не понимала, как такой темпераментный мужчина обладал безграничным сексуальным терпением, чувствуя постоянный нарастающий голод. Даже она не могла совладать с ним, хотя познала физическую любовь совсем недавно, особенно, когда тот раскрывал свой изящный грязный рот или же многозначительно улыбался.  Обычно он флиртовал наедине, как бы подготавливая свою спутницу к долгой ночи, требующей усердия, но в последнее время почему-то совсем забылся да начал заниматься подобным на глазах у других. Быть может, подразнить хотел, а может устал держать их связь в секрете. Сегодня был один из похожих на другие дни ремесла. Эва и Дия были отправлены в лечебницу в качестве онейромантов для того, чтобы восстановить внутренний покой хворых, но пока еще живых людей, находящихся без сознания, а также узнать информацию через сны - кто чем питался и чем маялся перед тем, как почувствовать себя погано. Лишь Дия в поселении работала со снами, но ее одну на всех не хватало. Приходилось некромантам прибегать к подобной практике да помогать. Верховному эпистату, как главнокомандующему, тоже приходилось присутствовать на подобных "сборищах", чтобы убедиться в правильности и ответственности рабочего процесса. Да тому и в радость было, возможность имел провести лишние мгновения со своей неферут. В очередной раз Эва сняла маску шезму да присела рядом со своим обожателем. Ей потребовалось чуть больше времени, чтобы прийти в себя после очередной измученной хворью Ка. Тяжело было понять где сон, а где реальность, когда на счету таких "клиентов" было больше дюжины за день, а, особенно, когда живые - не ее стихия. Дия же все еще была в своего рода трансе, коршуном нависая над телом. - Ты справилась, Эвтида. Восхищаюсь твоими навыками, - девушка смотрела будто сквозь предметы, пропуская комплимент мимо ушей. И так знала, что думал о ней, - по этому поводу у меня есть кое-какие планы насчет тебя. Мужчина улыбнулся одним лишь уголком, наблюдая периферическим зрением за реакцией юной. Та повернулась головой в его сторону да кинула вопросительный взор. - Какие, господин? - Грандиозные, - прошептал, всматриваясь в действия ее подруги, будто с ней разговаривал, а не с рядом сидящей девушкой, - у меня на тебя большие надежды, особенно этим вечером. Эва губу прикусила, моментом представляя те самые грандиозные планы, которые безбожно будут насаживать ее на себя. Усталость покинула тело, сменилась вожделением, разливающемся сладостным теплом внутри по венам. Он лишь начал свою игру, а та уже вконец проиграла. - Не понимаю, - голос охрип от дрожи. Дия вернулась в реальность, прерывая их игровое соперничество. Неферут так и осталась без ответов, догадками себя убивая. Мужчина подскочил с кушетки, тем самым поднял за собой и Эвтиду. Подруга же опустилась на их место, не в силах выдерживать груз утомления на плечах. Повернулись к ней, как следствие, юная оказалась впереди эпистата. Рука его незаметно для их общей знакомой прошлась вдоль ягодицы, уверенно сжимая упругую кожу части тела, пробивая током неожиданности. Она аж подпрыгнула на месте. - Все нормально, Эва? - в голосе Ди послышались нотки тревоги. - Да, все в порядке? - не уступал альбинос, подошел ближе да склонился над девой, - от чего краской залилась и трясешься? Неужто переработала? - она слышала его иронию, умышленно доводил до исступления. - Нет смысла тревожиться. То, показалось, насекомое было, - растерянно зашептала она. Для него состояние ее было своего рода сортом блаженства. Она была ошарашена непониманием того, что происходит и как ей вести себя. Его дыхание было слишком близко, чтобы почувствовать на своей шее, лишь теб один до соприкосновения губ с кожей, и взгляд подруги достаточно пристальный, страшилась, что догадается о чем-то. - У тебя жар! Побойся Ра, не смей хворать! Я позову лекаря, пусть осмотрит тебя. Дия выскочила за пределы помещения, Эва враз была зажата между мужчиной и стеной. Действовал по наитию, времени не было. Его губы вихрем обрушились на ее, увлекая в очередную борьбу, только в этот раз языками. Она старалась не уступать его напору, когда тот безжалостно протиснулся внутрь, а рука его искала путь под ткани юбки. Грубые пальцы настигли самого эпицентра напряжения, собирая влагу да размазывая ее по нежной коже. - Так и знал. Переработала, - легкий, едва заметный шлепок по вульве, не для того, чтобы сделать больно, лишь показать свое превосходство. Отсутствовал желанием отстраниться, да только требовалось это сделать, иначе рисковали быть замеченными. - Жди к себе после заката - позабавимся.

***

Звук громкого стука в дверь тяжелой ладонью раскатился эхом в тишине девичьей хижины, заставляя Эву подскочить от испуга. Она была слишком пугливой сегодня, нервы, натянутые до предела, не давали расслабиться. Ей срочно нужно было выпустить пар, однако, та не осознавала каким лучше способом ей стоило это сделать. Не став дожидаться ответа, Амен по-хозяйски ворвался внутрь пространства. В руках у него была керамическая посуда, наполненная непонятной тягучей золотистой жидкостью. - Рад, что не позволила ночи пленить себя. Опасно выходить одной, - поставил керамику на стол да опустился нагло на подушки на полу, будто ее пристанище реально было его домом. Мысль об этом заставила девушку нахмуриться, а губы сжаться до размера тонкой полосы. - В честь чего вломился? А если бы нагая была? Нехорошо врываться в личное пространство, - не стала сдерживать себя, усталость от ремесла да от сексуального напряжения выбивала из колеи. Ей нужно было сорваться на ком-то, чтобы чувствовать себя лучше. Если бы знала какие последствия принес за собой плотский опыт, ни за что бы не соглашалась на подобное - она постоянно хотела его, даже в данное мгновение. - Надо же, с чего вдруг Сет в тебя вселился? - в ответ стал хмурым, черты лица стали грубее, - не имею права зайти к тебе? - Не имеешь, потому что мужчина. Мог застать меня в непотребном виде. - Чужой ли? Уже видел, и не раз, уймись тотчас же. Утомила распря, не за этим шел сюда - его голос холодом лился. Хоть тот и имел безграничное терпение, не смел позволить говорить с собой так, по крайней мере без причины. - Что ты принес и про какие планы молвил? - Мед. Хочу сыграть с тобой в одну игру...

***

Игра строгих правил не имела, Амен придумал, дабы развлечься со своей возлюбленной. Хотел вкусить сладкой жидкости с ее тела да распалить тем самым больше. - Медом выводить иероглифы буду на твоих частях тела, угадать лишь надо, - уповала его язык на своем теле после тех слов, забилась в незаметных ему конвульсиях от предвкушения. - А что получу взамен, господин? - Наслаждение. Тихий сдержанный стон и легкий кивок неферут, получит та наконец все то, о чем помышляла долгий день. Расположившись на постели и прижавшись бедром к бедру, эпистат спустил одну лямку ее лифа по плечу. - Хочу начать с ключицы, отдать дань уважения, ведь я готов преклоняться пред этой частью тела. Палец, ранее опустившийся в жидкость, осторожно очертил первую линию на выпирающей кости. Эва не отводила своего взгляда от его лица. Услаждалась его идеально прямым носом, закусанной в сосредоточенности губой и слегка выбивающимися прядями белоснежных волос. - Мы будем липкими. Станем приманкой для насекомых, - подала свой упавший голос. - Уберегу тебя, коль беспокоишься, - мимолетный взор свой кинул да продолжил занятие свое, - есть предположения? - Солнце, - уверенностью прониклась. - Прекрасно, - улыбкой одарил да потянулся к ее телу. Языком делал все то же самое, что и пальцем выводил, слизывая дорожки живительной сладкой жидкости. Ничем больше не касался, только им, вызывая стаю мурашек по поверхности всего тела девушки. Аккуратно опустив лиф вниз, толкнул ту спиной на кровать, принимаясь за следующий иероглиф на коже ее груди. Тот был куда тяжелее первого, да и концентрации не хватало, когда подушечка пальца касалась вставшего от возбуждения соска. - Р...рыба? - уверенность моментом пропала, Амен в ответ на предположение оставил болезненный укус, намекая на ошибку. - Еще варианты, неферут? - Н...нет, - заскулила, - оближи сосок, не мучай. - Давай еще вариант, желательно правильный, - игнорируя отчертил повторно, даря еще одну попытку выровнять ситуацию. - Мужчина? - кивнул, а язык его закружил по окружности соска, задевая максимум нервных окончаний. Угадала, по-другому не сказать, понятия не имела как удача посетила ту. Эпистат пополз змеем по телу ниже, оставляя Эвтиде все больше и больше загадок на решение, забирая последние капли ее самообладания, что под конец та не могла камнем лежать, подставляла ему тело, извивалась от напряжения да молила о пощаде, переча его планам. На животе был иероглиф "глаз", на спине - "женщина", а с двух сторон внутреннего бедра два иероглифа складывались в желанное многими, в том числе ими, слово "любовь". Он оставил ей послание и надеялся, что оно будет замеченным. - Вроде наелся медом досыта, однако, продолжаю жажду чуять. К счастью, чтобы утолить ее, нектар мне боле не понадобится, - Амен обосновался между ее ног, слизывая последние капли "любви" с бедра. Хитро взглянул, удумал что-то, да пал губами к сахарному центру женского удовольствия. Впервые за все время их общения. - Что ты... - единственное, что удалось сказать неферут, прежде чем разразиться криком наваждения, чувствуя влажный от слюны и меда рот. Чересчур влажный. Втягивал в себя клитор, проходился по нему языком, оттягивал половые губы и вновь возвращался к началу алгоритма действий. Еще больше подначивал оглушительным звуком причмокивания да гортанными стонами, эхом отбивающиеся от стен хижины. Амен был даже громче ее, словно она силилась доставить ему удовольствие, а не он. - Хочу взять тебя языком, - прорычал. Свел ее ноги вместе да согнул в коленях, прислоняя переднюю часть бедра к ее груди и открывая доступ ко входу во влагалище. Не умел тянуть, прижался там губами да вторгся самой сильной мышцей внутрь. Эва невольно вцепилась ладонями в его волосы и лишь сильнее прижала лицо любимого человека к себе, насколько это было возможно в конкретной позе. Язык там ощущался куда непривычнее, чем член, но, тем не менее, не хуже, в каких-то местах даже лучше, был скользким и пронырливым. Он брал без сожалений, без моментной возможности на отдых, чувствовал сжатие мышц на нем и пылал страстью в ответ на ее. Поместил палец на клитор да принялся растирать тот, заметно ускоряясь. - А...Амен, я с...сейчас взорвусь. Быстрее и сильнее, умоляю. Не смей останавливаться, верховный эпистат! Последние слова исторглись воплем, что послужило определенным рычагом для него. Нажал на горошину удовольствия, накрывая ту большим пальцем и помог ей вознестись до Иалы, не выпуская языка своего из нее наружу. Упивался ее соками, старался испить до конца, до последней капли, принимая каждое сокращение на нем за благодарность. Не стал дожидаться пока придет в себя, развел ноги да накрыл ее своим телом, оберегая собой от мира всего. Надеялся получить порцию оргазма на свой колом стоящий член, вторгаясь в нее, ни на момент не задерживаясь. Брал ее так, как хотел сам, уже породнились их естества, чтобы осторожничать. Движения были резкими и глубокими, задерживался внутри на несколько мгновений, а после полностью выходил, по нутру ему было ощущать чувствительной головкой отзывчивые мышцы у входа. Неферут пришла в себя да накрыла руками того плечи со спиной, приподнялась слегка, чтобы вовлечь его губы в пляс вожделения. Кусала его, царапала, оставляла метки, лишь бы не прекращал, остался на подольше, а лучше навсегда. Мужчина же ничуть не уступал, брал кожу в рот и отпускал с багровыми пятнами, не переставая вколачиваться. - Моя очередь взрываться, непокорная. Та сжала мышцы посильнее, лишь бы больше участия принять в его наслаждении, что побудило того звериным стоном наградить да излиться прямо на лобок, дрожа от неги, чуть ли не падая на хрупкую девушку своим мощным телом. Семя потекло вниз по губам, сливаясь с остатками девичей влажности. Они никогда не смогут вымотаться, всегда будут готовы отдать друг друга на растерзание. Растерзать не только тела, но и сердца. Не это ли любовь?