Вспомнить

🪷

Темнота, не липкая или удушающая, а скорее приятно обволакивающая и мягко трогающая расслабленное тело, невольно, но медленно начинает расступаться. На смену ей приходит приятное чувство ностальгии, а вокруг лёгкой дымкой витает запах морского бриза. Понемногу и эта странно приятная атмосфера уходит, после чего Цзин Юань неохотно открывает глаза. Первое, что он видит — потолок собственной спальни, а чувствует — ужасную усталость вперемешку с болью во всём теле. Приходится немного потрудиться, чтобы хотя бы приподняться на локтях, всё же он действовал слишком самоотверженно, позволив Пожирателю Луны ударить по нему. — Как себя чувствуете? - вдруг слышит генерал и наконец обращает внимание на сидящего за стеклянным столиком Дань Хэна. — Смертельно устал, - в привычной манере отвечает Цзин Юань, но на самом деле приятно удивлён внезапной компанией. Дань Хэн закрывает книгу, которую читал всё это время, и откладывает в сторону. Генерал наблюдает за ним, пристально, изучающе, чем невольно смущает парня, и из-за чего неловкая тягучая тишина наконец нарушается Пожирателем Луны. — Целительница Байлу осматривала вас и сказала, что наведается, как вы проснётесь, - Дань Хэн решил, что оставаться наедине с генералом будет очень неловко и довольно странно, учитывая, что именно он его сюда дотащил и сидел всё это время рядом, дожидаясь, пока Цзин Юань придёт в себя, поэтому решил просто уйти поскорее и самому отдохнуть, - господин Янг, Март и Стелла в порядке, они сейчас отдыхают, - напоследок кидает Дань Хэн и кладёт ладонь на дверную ручку. — А как же ты сам? - заинтересованно и взволнованно спрашивает генерал, всё-таки состояние Пожирателя Лун его сильно волновало, даже очень сильно. - Байлу ничем не интересовалась у тебя? — Я пресёк расспросы, и я прекрасно себя чувствую, спасибо, - сжимая несчастную холодную ручку, пытается отвертеться от дальнейшего разговора Дань Хэн, но всё никак не может заставить себя открыть чёртову дверь. Цзин Юань улыбается, этот парень всё также старательно увиливает от заботы о себе и собственном самочувствии. Почему-то сейчас хочется рассказать Пожирателю Луны о нём самом в прошлом, о том, что он совсем не изменился, и Цзин Юань рад его видеть спустя столько лет. Он поднимается с кровати, чтобы остановить Дань Хэна, поговорить с ним ещё чуть-чуть, запомнить его образ, но в глазах предательски темнеет и он хватается за голову, другой рукой упираясь в прикроватную тумбу. Его почти тут же придерживают за локоть и талию, отчего кожа начинает гореть, а сердце гулко стучать в груди. Пожиратель Луны смотрит растерянно и мягко усаживает генерала обратно на кровать, опускаясь рядом. — Вам пока не стоит вставать, - Цзин Юань вздыхает тяжело, но чувствует на плече чужую ладонь и начинает расслабляться. Головная боль проходит, как её и не бывало, а генерал уже ясным взглядом осматривает сидящего рядом юношу. Образы из воспоминаний переплетаются с нынешней картиной перед глазами, и всё же Дань Хэн изменился, но совсем чуть-чуть. Цзин Юаню кажется, что он просто вырос, возмужал, в остальном же всё как раньше. — Не хочешь ничего спросить? - внезапно интересуется генерал, кончиками пальцев убирая тёмные волосы с оголённого плеча. Дань Хэн вздрагивает, отодвигается от чужих касаний и на самом деле совершенно не знает, что ответить. Он так долго отрицал связь со своим прошлым, с его истинной сущностью, а сейчас будто бы всё перевернулось. Он не Дань Фэн, но к генералу Лофу Сяньчжоу его так и тянет. Он не хочет знать о том, за что его ненавидят, что он преступного сделал, его голову сейчас заполняли совсем другие обрывки воспоминаний. Они не оставляли тяжёлую вину на сердце, скорее заставляли скучать, по чему-то приятному, лёгкому. Но откровенно вызывали неприятные чувства, когда пытаешься выхватить воспоминание, вот-вот готовое расцвести и показать запомнившуюся картину, но как только разум за него цепляется, тут же рассыпается дымкой, застилая остальные такие же. Дань Хэн поднимает взгляд на Цзин Юаня, что-то до боли знакомое проносится перед глазами и исчезает, он кивает. Генерал улыбается мягко и начинает совсем осторожно, боясь притрагиваться к таким сокровенным воспоминаниям. Дань Хэн слушает, внимательно, и узнаёт, что раньше он был также холоден ко всем, горделив в силу своего возраста и колючей лазурью одаривал всех взглядом. Узнаёт также, что выглядел тогда немного моложе и телосложения был не крепкого, любил медитировать в одиночестве и чаще всего делал это у воды. А ещё с ним делятся самыми нежными воспоминаниями, о которых Цзин Юань говорит почти шёпотом и с какой-то грустной улыбкой на губах. Сердце почему-то сжимается сильно, а перед глазами совсем молодой рыцарь, постоянно пытающийся вывести его на разговор. Их встречи становятся привычными и теперь Дань Фэн медитирует не в одиночестве, но после всегда будит заснувшего юношу и предлагает ему чай. Вспоминает внезапно, что его любимыми цветами всегда являлись лотосы, что он не любил оставаться в одиночестве и рассказал об этом Цзин Юаню, а после — первые неловкие касания, мягкое прикосновение губами и смущённые признания в нежной любви друг к другу. Дань Хэн не понимает уже, что из этого звучит из чужих уст, а что — собственные яркие воспоминания. Румянец появляется сам собой, из-за чего Пожиратель Луны отворачивается, прячась за длинными волосами. В груди вспыхивают неведомые ему чувства, в одно время больно, но также невероятно правильно. Как такое могло быть забыто. — Дань Хэн, - его плеча касаются невесомо и пытаются заглянуть в глаза, но он только сильнее прячется. Цзин Юань боится, что перешёл черту, спугнул только что всё вспомнившего Пожирателя Луны и слишком напирал. Эти воспоминания драгоценны, но Дань Хэн теперь не тот юный видьядхара, каким помнил его генерал, он слишком много пережил и слишком много забыл. Осознание этого болезненно впивается и в голову и в сердце, Цзин Юань оказывается слишком мягкотел. — Я не прошу тебя вернуть те времена и знаю, что то лишь отголоски нашей прошлой жизни, - он всё это понимает и пытается принять, но взгляд всё ещё возвращается к неподвижной фигуре рядом и так хочется прикоснуться, - прошу простить, если мои слова задели тебя. Дань Хэн моргает пару раз, а затем устремляет взгляд на поникшего генерала. В нём сейчас всё кричит и тянется к нему, хочет прильнуть к родному телу, возродить старые воспоминания и на этот раз точно запомнить всё до мельчайших деталей. Пожиратель Луны пальцами тянется к чужим, касается самыми кончиками, затем поднимаясь к плечу. Цзин Юань неверяще наблюдает за ладонью, скользящей по его руке, смотрит на покрасневшее лицо видьядхары и ждёт дальнейших действий. Дань Хэн весь горит от чувств, которые словно лопаются внутри него, а ладонь обжигает чужая горячая щека. Столько лет прошло с тех пор, когда он дарил кому-то столь нежные, интимные прикосновения, что сейчас это ощущалось в сотни раз красочнее. — Что я делаю? - невольно вырывается у Пожирателя Луны, когда он придвигается ближе и опирается рукой о бедро генерала. Их лица сейчас так близко, дыхание одно на двоих и взгляд глаза в глаза, проницательный, но бегающий от волнения, Дань Хэн не может пошевелиться. Поэтому Цзин Юань решается на самый отчаянный шаг в его жизни, сокращает оставшееся расстояние и прикасается к сухим губам, оставляет быстрый поцелуй, после чего льнёт ещё ближе. Дань Хэну кружит голову такая близость и мягкие губы генерала, которые осторожно, но довольно напористо сминают его. Пожиратель Луны не поспевает почти за заданным темпом, из-за чего дышит часто и нечаянно облизывает свои и чужие губы, благодаря чему поцелуй становится мокрым, смазанным, но таким до дрожи приятным, что невольно вырывается тихий вздох. Цзин Юань готов заплакать от такого слепого доверия и щемящей нежности, одной рукой скользит от талии к пояснице, туда, где основание длинного чешуйчатого хвоста, который Дань Хэн сейчас прячет. Только вот даже не имея сейчас там никакого хвоста, Пожиратель Луны выгибается навстречу и обнимает за плечи, дрожа всем телом. Генерал подмечает, что он стал намного чувствительнее. — Я скучал, - тихо произносит Цзин Юань, поглаживая спину и слушая чужое дыхание у самого уха, - Дань Хэн. Пожиратель Луны отодвигается так, чтобы смотреть в янтарные глаза и несколько секунд изучает родное лицо, хочет запомнить этот момент навсегда, а затем совсем аккуратно и невинно целует сначала в щёку, потом в губы и снова крепко обнимает. Цзин Юань думает, что это самый счастливый момент во всей его жизни и сейчас он хочет сполна насладиться компанией своего возлюбленного.