Явление девятое
28 ноября 2023 г., 21:21
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Вики снова смогла воспринимать что-либо. Она и не заметила, как сильно вцепилась ногтями в держащие ее руки. Затуманенная наслаждением потянулась к его лицу и едва не застонала, когда он поцеловал ее в ответ.
Поцелуй мягкой лаской разлился по телу искрящей теплой волной. Эта нежность вышибла дух, оставив легкие без кислорода, усиливая жажду сильнее, чем Голод мог вынести. Девушка хотела отстраниться, но он не дал – потянул на себя, вновь заставив поднять к нему подбородок и раскрыться под уже откровенным, требовательным движением языка.
Как же этого было мало! Хотелось больше, ближе, сильнее, забрать себе ее всю, поглотить эту хрупкую отзывчивость без остатка.
Весь сосредоточенный на ней, он напрочь забыл о безопасности.
Тяжело оторвался от губ, уткнулся лбом в плечо, закрыл глаза, вновь проживая в голове пик ее наслаждения.
Как же это было больно! И непонятно, что хуже - потерять возможность касаться кого-либо или вновь делать это, когда надежда, умирая в муках, уже давно вырвала сердце.
И все же…сладко до одури.
Вики рвано втянула воздух – опьяневший, все еще крепко фиксируя, вошел пальцами, растягивая под себя.
Тогда, много веков назад, он чуть не потерял разум, сейчас же - точно знал, что сошел с ума окончательно.
Тело, сжатое тугим комком, отказывалось слушаться – рука, словно боясь потерять контакт с кожей, сильнее сдавила остывающую от ласки промежность.
Тьма перехода захлестнула резкой волной, скрывая медленное, почти робкое движение прохладной ладони, вдоль ее позвоночника.
***
То, что они стояли снова непонятно где, плотно окутанные серым туманом, прошло по краю сознания, потерявшись в ощущениях. Вики хотела повернуться, но Голод глухо попросил: – Подожди минуту, не смотри. Мне нужно прийти в себя. Зарылся носом в длинные волосы, наполняя легкие ее запахом, цепляясь за него, как за якорь реальности происходящего. Медленный вдох – медленный выдох. Ни черта не помогало. Голова непривычно гудела от обилия чувств. Каждый стук сердца ощущался болезненно сильно, на грани крика. Рука аккуратно вылезла из штанов, легла на талию. Девушка безмолвно благодаря, накрыла сверху своей. Затишье было недолгим – Раен почувствовал, как ее спина дрогнула, следом раздался смешок. – Черт возьми, – прошептала она, ей до сих пор не верилось, – ты сошел с ума, я никогда не испытывала ничего подобного. Вики была бы не Вики, если бы не сделала все наоборот – она развернулась, внимательно посмотрела в стылую арктику его души, где гулял снежный ураган, разнося в щепки реальность, а на самом дне безумствовала лава потребностей и желаний. Погладила кончиками пальцев скулу, отвела за ухо черную прядь. Она только сейчас поняла, что значит тонуть в чьих то глазах – невозможно было насытиться этой горящей зеленью, этой обволакивающей собственнической жадностью. – Мне еще никогда ни с кем не было так хорошо, – проговорила медленно, чтобы до него точно дошло. – Пожалуйста, не закрывайся – это все, о чем я прошу. Они переплелись взглядами, его глаза предупреждающе заблестели. Напряженный, болезненный, всадник, сам того не желая, нависал над ней. – Я привел тебя туда не за этим, – стараясь оправдаться, сказал он, не заметив, что сжал ее талию в тиски, поглаживая вверх-вниз, подлезая под край кофты, задирая ткань все выше. – Да, верю, – ее лукавая улыбка вызвала ответную, обманчиво-мягкую. – где мы? Голод осмотрелся, словно сам не понял, куда перенесся, недовольно поджал губы. – Вы называете ее Стиксом, для нас же это один из мостов между мирами. Мы на самой границе моего мира и твоего, – и добавил, как-то спокойно, не прячась, – я не рассчитал. Возможно, стоит перебраться более безопасным способом… не уверен, что хорошо контролирую себя. – А где вода? – Растерянно оглянулась девушка, внутри ликующе растекаясь от его признания, – Стикс – это же река мертвых? – Не только. Это поток первозданной силы – силы бога. Здесь через мрак в водах рождается жизнь, расцветает, а после снова уходит, погружаясь в тишину небытия. Сама река чуть дальше. После встречи с Локи Вики уже ничему не удивлялась, глаза загорелись жадным детским любопытством. – Скажи, а Аид существует? «Ой, а что это у нас за недовольная складочка?» – Существует, и ты его знаешь. У него много имен, но родился он под именем Иери. Это территория брата. Округлившиеся глаза всадник уже не увидел – вдруг повернул голову в сторону, напряженно всматриваясь вдаль. Хмурая линия бровей разгладилась, сменилась мягкой расслабленностью, непривычной плавностью во всем облике. Вики никогда не видела его таким – взгляд приобрел особую теплую глубину. Наверное это можно было назвать любовью. Не кричащей. Тихой. Бережно спрятанной ото всех. Она бы хотела, чтобы он когда-нибудь так на нее посмотрел. «Можно ли влюбиться в тоску? В эту мрачную безысходность?» «В эти руки - уж точно» – смущенно ответила сама себе. Вики любовалась его профилем, понимая, что уже безвозвратно потеряна. От щемящей нежности, переполнившей нутро, стало трудно дышать. Вокруг закружилась стихия, словно листья на ветру, разгоняя туман. Подхватила ее сердце, увлекла вальсом, раскрывая перед ней самой нужду, болезненную потребность хотя бы просто быть рядом…Нет, она врала – этого мало. Быть близко – кожа к коже, сплетаясь судьбами, утопая в его бесконечно красивых глазах. Ведомая жаждой, оглушенная, она не сразу услышала цокот, он становился все громче и настиг всей полнотой уже вместе со ржанием. Из тумана величественно вышла белая лошадь, каких не бывает. Вики никогда бы не поверила, что может потерять дар речи. Потрясено перевела полный восхищения взгляд на Голода. – Это… Это то, о чем я думаю? – А о чем ты думаешь? – усмехнулся всадник ее по-детски непосредственной реакции. – Это твоя лошадь? Во всех сказаниях говорится, что у вас есть лошади. Я все думала, что это будет какая-нибудь костлявая доходяга…Ну знаешь, там, скелет, обтянутый кожей, пар из ноздрей, горящие огнем глаза… Кобыла остановилась в нескольких метрах, гордо красуясь искрящимися снежными боками, длинной белой гривой, заплетенной сложными косами. Серый туман на ее фоне померк, разошелся, открывая скалистую местность, и Вики наконец увидела вдалеке черную водную гладь. – Нет. От чего в его глазах загорелись смешинки, Вики узнала через несколько секунд – неожиданно сбоку в руку врезался поток воздуха. Девушка вздрогнула, стремительно развернулась. Черная лошадиная морда с любопытством уставилась на ее одежду. Она никогда не видела таких умных глаз у животных. Заостренные уши торчали вверх, прислушиваясь к звучанию голосов. Черный дьявол. Крепкий, но не слишком, скорее просто с развитой мускулатурой, с сильными ногами, с длинной кучерявой гривой, красивый, словно сам темный бог воплотился в животной шкуре. «Как же похожи…» Она смущенно поправила подранный рукав, чувствуя себя нелепо рядом с такой безукоризненной красотой. «Я вот тоже думаю, когда твой хозяин уже меня переоденет…» Конь всхрапнул, резко выпустил воздух из ноздрей, снова обдавая Вики потоком ветра. Посмотрел на Раена, помотал головой. Тот подошел, приласкал черную морду, потрепал гриву, прислонился лицом к шее, поглаживая блестящую спину. – Солем, ита харатен? Риа таке. Если у Голода и была душа, то она увидела ее сейчас – в этой трепетной ласке и бесконечной нежности, с которой он разговаривал со своим жеребцом. Спокойное, тихое звучание голоса пробирало до мурашек, затрагивая нервные окончания где-то в мозгу. Она не удержалась, посмотрела на гудящую вокруг энергию – та звенела, переливалась всеми красками, бегала по пространству, словно электрический ток, то вспыхивая, то растворяясь без следа. Сила же Голода, как черная жидкость, перетекала от мужчины к коню и обратно. – Это Солем. Солем, это Вики. Она могла поклясться, что в черных глазах вспыхнули искры огня, и весь он враз стал словно худее, изможденнее, не хватало только… – Мне кажется, или твой конь надо мной издевается? А пар не можешь, да? Бесовщина. Жеребец настырно дунул ноздрями, гордо подняв башку повыше. – Могу я? – она неуверенно посмотрела на Раена, протягивая руку вперед. – Что скажешь? – спросил Голод, поглаживая того по носу. Конь скептически осмотрел ее своими большими глазами, а потом отошел на несколько шагов назад. «Да ну какого, блядь? И этот туда же». Раздражение накатило волной. Упрямо подошла к морде, останавливая жестом хотевшего было вмешаться мужчину. – Я вижу самого красивого мальчика в своей жизни, но он не только красив, но еще и очень умен. Уверена, ты чувствуешь ложь, также, как и твой хозяин. Я не желаю тебе вреда, я восхищена и хочу подружиться. Разрешишь мне погладить тебя? Черный дьявол внимательно выслушал и отошел на несколько шагов, становясь еще худее и костлявее, чем был. «А мама говорила: выбирай сердцем, не ошибешься…» – окончательно расстроилась Вики, причем обидевшись почему то на обоих. Раен что-то прошептал коню на ухо, его лицо было непривычно живым, немного смущенным. О чем шушукались, Вики не суждено было подслушать – к ней величественно приблизилась белая кобыла, привлекая внимание. – А это…? – Это лошадь Иери. Только без него не трогай – она очень своенравна, никогда не знаешь, что выкинет. В ответ кобыла сама склонила морду к девушке, потерлась о протянутую руку, фыркнула в сторону всадника. Удивление на его лице доставило девушке особое удовольствие. – Вот как, значит, да? – сложил мужчина руки на груди в замок. – А почему они здесь, а не рядом с твоим замком? – Перебила назревающий конфликт Уокер. – Лошади столько не живут. Стикс питает их, продлевает жизнь. Восполняет силы. Вики не сразу поняла, но когда дошло, во рту появился привкус горечи. – Ты тянешь из него энергию, как из всего вокруг? Отчужденно-равнодушный кивок показал ей больше, чем если бы Раен поделился болью словами. – Да, я не могу долго находится рядом. Легкость ушла, наполнив его взгляд серьезностью. – Что ты хочешь от меня? Как я могу помочь? Стало зябко и неуютно. Откинула волосы за спину, обнимая себя руками. – Я хочу избавиться от этой способности. Я таким не родился, значит все можно изменить. Она смотрела на него невозможно долго, с болью, застрявшей где-то в груди, потому что знала, видела – эта сила и есть он, ее нельзя выдрать, словно какой то сорняк, потому что сама суть души изменилась. Безвозвратно. Голод, внимательно следивший за ней, отвел взгляд под ноги, расправил плащ, достал сигарету, закурил, молчаливо поглощая дым. – Ясно… А контролировать? Уменьшить радиус или мощность? Вики покачала головой. – Пока не знаю, мне нужно больше времени быть с тобой. Не только здесь, а в разных местах, при разных обстоятельствах, чтобы я видела, влияет ли на нее что-то, больше или меньше. Я могу узнать, что тогда произошло? Это бы помогло. Его лицо застыло маской. Молчание затянулось. Дым от сигареты причудливой формой смешивался с туманом. Лошади заволновались, переминаясь с ноги на ногу, видно силы стали утекать быстрее. – Солем, наре та вире. Абаха си. Он с каким то тупым смирением погладил в последний раз своего жеребца и отпустил на свободу. Сам направился к реке, подзывая девушку следом. – Я был очень жаден. До всего: до знаний, до любви, до власти. Я расскажу тебе, но сначала важное – те звери, что ты видела с дерева – это сави – «невидимые охотники» на твоем языке. Они нападают стаями, как единый организм. Очень выносливые… во всем, терпеливые, смышленые, хорошо прячутся, ориентируются на звуки, потому что подслеповаты. Больше заманивают в ловушки. Эти твари, Вики, родом из моего мира. Что они делали на территории твоего университета, пусть и на самой границе? Понимаешь, к чему я клоню? – Не совсем, – горло вмиг пересохло, от обилия событий голова отказывалась соображать. – Помимо них были еще ракшасы, и это уже создания твоего мира. Сначала одна, потом группой. Тебя убирают настойчиво, сейчас уже даже не скрывая этот факт, несмотря на последствия, окружение. Думаю, сговорщиков как минимум двое: из твоего мира и из моего, иначе не представляю, как сави попали на небеса. – Но кому я могла помешать в твоем мире? Я же даже не знала о его существовании, пока ты меня сюда не притащил. Я не понимаю. Я пуста, ничего не умею. Про мою силу знаешь только ты и мама. Думала, может, из-за того, что она в совете, кто-то хочет надавить. Теперь не сходится. – Не сходится, – затянулся очередной раз Голод, раздумывая на ходу, потом вдруг остановился, подошел, накинул на нее свой плащ. – Дрожишь. Пойдем, покатаемся на лодочке? – Э? По реке мертвых? Чтобы привыкала к окружению? – иронично выдала на нервах. Он спокойно запахнул плотные, теплые края плаща, проигнорировав ее тон. – Чтобы знала, как себя вести, окажись тут одна. И непонятно было, это такая шутка или он всерьез. Возможность оказаться здесь одной пугала до икоты. Голод достал две золотых монетки, одну протянул ей, вторую бросил в воду. – Свою спрячь, – нет, не шутил. – Здесь всегда так туманно? Ни черта не вижу, – в конец разнервничалась бессмертная. – Всегда. Чтобы души не сбегали. – Какой кошмар. Я думала, их встречает белый туннель или там лестница в небеса. – Обычно здесь посветлее, Харон просто не в духе. – Харон? – Че мелешь попусту, в духе я, – из тумана выплыла тусклая лодчонка, потертая временем и непонятно как держащаяся на плаву. Одновременно под кожей зашевелилась жалящая ядом тревога. – Наконец тринадцатую привел? – вдруг подался вперед худощавый старец, наводя ужас своими застывшими тусклыми глазами. Седые волосы свисали ниже талии и концами прятались среди бесформенной серой хламиды. Он весь сливался с туманом и рекой, словно был ее частью, словно сам был духом. – Все бы тебе души забирать. Нет. Она со мной. Подвезешь? – Учет. Ты не довел, а у нас там теперь полная неразбериха. – От него веяло раздражением, брюзжание только добавляло ощущение кислятины во рту. – А чего не перенесешься? На свидание привел? Пора бы уже - первая тысяча лет давно закончилась. – Что случилось, Харон? – проигнорировал подначку Голод. – Я редко видел тебя таким взвинченным, и всегда после этого происходили серьезные перемены. Старик махнул рукой, приглашая внутрь и сразу отчаливая от берега. – Кости ноют, раньше все было иначе – вода живее, души светлее. – пожаловался он, как все старики мира, и без перехода продолжил, напряженно наблюдая, как Вики аккуратно присела на лавочку за спиной всадника, у самого края. – Странные дела творятся, Раен. Вчера Смерть забирал еще одного бессмертного…Шестой за неделю. Неправильно это все. Я чувствую – воды реки волнуются. – Он перевел хмурый, пугающий взгляд на собеседника. – Держи ее рядом с собой, может, и убережешь, может, и переплетут Мойры ее судьбу. Голод поморщился, снова закуривая. – Ты и сам знаешь, что этим тварям нет ни до кого дела. Целые миры умирают с их легкой руки. – Твой брат с тобой бы не согласился. Вики всю дорогу молчала, поглядывая то на мужчин, то куда-то в туман. Лодку покачивало, и она чувствовала, как уплывает в какой-то странный медитативный транс, почти не вникая в разговор. Сила реки наполняла ее до краев, просачивалась сквозь кожу, в вены, заполняла пустоту. Ей постоянно чудилось, что она держит что-то в руках, перебирает – жесткое, сияющее, но никак не могла понять, что. А потом сила покидала ее, снова опустошая. И невидимый горизонт, к которому тянуло, все ускользал от сознания. Только подплывая к другому берегу, она тихо озвучила: – Я думала, что увижу души умерших, но здесь никого кроме нас. Старик повернулся к ней, пробирая холодом похлеще Голода: – У каждого свой путь и другой ему не нужен. Я был здесь с вами, лишь малой частью, но в это время перевозил многих других, показывая каждому только его дорогу. Как и Смерть. Много рук, много личин. Будь с ним и, возможно, мы не встретимся вновь. Лишь через время, уже когда они оказались в мире всадников, Вики пришла в себя – очнулась от наваждения, как ото сна, чувствуя, что отдохнула и ее переполняет звенящая чуждая энергия. – Знаешь, я все думаю…, – подошла к Голоду, беззастенчиво напирая телом. – О чем? – Не сдвинулся тот с места, от чего они почти уперлись друг в друга. – Когда ты меня уже переоденешь? И покормишь? И помоешь? – игриво закончила она, касаясь его талии через кофту, неосознанно прося поддержки.***
Заботиться о ком-то? Странное ощущение. Инородное его сущности. Забытое или так и не познанное никогда? Голод сидел напротив и с удивлением понимал, что чувствует странное тепло где-то под ребрами. Легкие вбирали больше воздуха, растягивая грудь глубоким, спокойным дыханием. От тяжести между лопатками не осталось и следа. Он смотрел, как она уплетала за обе щеки мясо, и ощущал, что наедается сам. Хотя потребность в еде, как таковая, для него перестала существовать уже очень давно. Нет, он мог есть, пить, но необходимости в этом не было. – Ты не ешь, – заметила Вики, радуясь простым вещам – свежей, чистой одежде и удобной обуви. – Я питаюсь чужой жизненной силой. Девушка отодвинула пустую тарелку и попросила: – Расскажи, как это случилось? Как бы Голод ни откладывал, он понимал – время пришло, ей нужно было знать о нем больше. Знать его настоящего, пугающего даже его самого, знать, к кому она тянется, чтобы была возможность отступить пока не поздно. – Мой мир один из первейших и старейших из всех. Был. Многие открытия, знания, которыми обладала наша цивилизация, в других мирах не известны до сих пор, спустя почти полторы тысячи лет. Он откинулся на спинку лавочки, скрестив руки, закрываясь от правды и от ужаса, который прочтет в ее глазах, когда закончит говорить. – Я рос очень талантливым. Всё давалось легко. Казалось, не я управляюсь с силой, а она сама отдается мне. К двадцати трем годам я умел и мог то, что многим не было доступно и после пятисот лет жизни. Магическое общество боготворило меня. Люди - обожествляли. Но вместе с талантом, любознательностью, упорством, умом, жил во мне и ненасытный голод – всегда мало, всегда хотелось еще. Как уже говорил: я был жаден во всем. Наша семья – венценосная. Любимая богами. Иери должен был занять престол, Война руководил армией, Чума занималась обществом, я же погрузился в науку, и чем больше пользовался магией, тем сильнее меня затягивало. Это ощущение силы будоражило, опьяняло, стирая запреты. Я всегда хотел создавать, творить по-настоящему, как боги. Богом я и захотел стать. Довольно долго исследовал, и, наконец, нашел способ. Он достаточно простой: если взять душу мира, свою кровь, пять стихий – огонь, землю, воду, воздух и время, свести всё вместе – можно изменить суть. Так я думал. Но, как ты уже догадалась – ошибался. Соединяя все в одно, не ты становишься богом, а рождается новый бог. Непредсказуемый и очень опасный, потому что нужно много тысячелетий, чтобы во вселенной появилась божественная сущность. За это время она копит знания, понимание жизни, как все устроено - у меня же столько времени не было, и я сжал его в точку, ускоряя процесс. Никому не известно, что за сущность появилась бы, не вмешайся тогда Матерь Жизни. Ты знаешь кто это? – неожиданно спросил он, отвлекаясь от рассказа. Вики кивнула: – Первозданная, она создала нашу вселенную. Мать всего. Поэтому ее и называют Матерью Жизни. – Да. Она уничтожила зарождающегося бога, но его сила развеялась вокруг, навсегда меняя наш мир и многие другие. Семья пыталась меня остановить. Смерть, Война, Чума – все были в том зале. На нас пришлась первая волна, сделав такими, какие мы теперь есть. Остальное разлилось потоком, соединяя миры неправильным, инородным контактом. Стикс – это и есть сила нерожденного бога. Матерь Жизни была в ярости. В наказание она оставила все как есть, чтобы мы на своей шкуре ощутили, каково это – обладать божественной сущностью. Точнее некоторыми ее особенностями. Вики, оглушенная чужой историей, не могла подобрать слов. Все, что плохого произошло в ее жизни, показалось глупой несуразицей. Одна лишь жадность уничтожила целый мир и до сих пор стирала в пыль другие. – Это не остановить, да? – Мы не нашли способа. – Господи…– мысли перемешались непонятным месивом, она не понимала, как реагировать. – Я…Я… Девушка замолчала, не зная, что сказать. – Не заставляй себя. Первым кого забрал Иери, став Смертью, была его семья – жена и дочь, как думаешь твоя реакция может меня задеть? Могла и задела, больнее, чем ему хотелось думать и тем более показывать. Ему никогда не расплатиться за свой грех, но так хотелось, чтобы хоть одна душа смотрела на него без осуждения. Чтобы она смотрела. Всадник молча встал, ощущая горечь во рту, направился к выходу. Ей нужно время побыть одной. Нет. Им обоим это необходимо. – Подожди, – поймал его голос у самого выхода. – Вы приходите с горнами. А если не отзываться? – Хотим мы этого или нет, нас тянет к ним. Душа мира умирает, Вики, когда мы все оказываемся в одной точке. – А кто решает, какому миру умереть? И почему? – Боги. Мы лишь исполнители чужой воли. Такие же безвольные, как и вы, просто живущие дольше. Он ушел, оставив ее одну. В тишине, с грузом, который не хотел бы показывать никому, тем более ей. Но она должна была знать правду, знать к кому тянулась, с кем хотела быть.***
Вики проснулась среди ночи. В холодной неуютной постели, с колотящимся тревогой сердцем. Лежать без дела было невыносимо. Уокер вылезла из-под одеяла, оделась, собираясь пройтись по замку. Коридор встретил зябкой, темной пустотой. Она бы могла позвать его, наверняка Голод услышал бы, но рот закрылся на замок еще там, в столовой и больше не хотел открываться. Пустота, усталость разрослись до каких-то невероятных размеров. Вики шла по коридору без цели, неосознанно, лишь бы идти. Через несколько минут поняла, что вся внутренне сжалась от непонятного напряжения. С каждым шагом оно все нарастало и уже почти зазвенело, когда бессмертная услышала голоса. «Там Смерть. И Голод. Снова ссорятся?» «Зайти?» Как тогда в трактире, ее вело чувство, точная уверенность, что этого делать не нужно. Вики встала возле двери, подслушивая. – Хочешь ты или нет, это уже случилось – горны найдены. Время этого мира пришло, как и небес. Ни один, ни второй не смогут существовать друг без друга. Она не сразу узнала голос Раена, таким вкрадчивым, жестким он был: – Кто она, Иери? Не ври мне, твой интерес очевиден. – Одна из семи, кто может силой горнов призвать всадников апокалипсиса. Тишина обрушилась с ускорившимся до скорости света гулким сердцебиением. Вики почувствовала, как ноги стали ватными от страха, затопившего все тело. – Допустим. Есть еще шесть, с чего такое внимание? – Она осталась одна, шесть остальных убиты. По спине тек холодный пот, вымочив майку насквозь. – Что еще? Не делай из меня дурака, ты был бы рад, если бы призывать горны было некому. Послышался скрип дерева, чьи то шаги. – Ты откроешь ее предназначение. Большего я не скажу. – Бесииишь, – зашипел в ярости Голод. – Самого раздражааает… – сорвался Иери. Уокер ледяными руками открыла дверь, зашла внутрь. – Что ты сказал? Я призову всадников? Уничтожу мой мир? Ее лихорадило, в глазах стояли злые слезы. Мужчины развернулись к ней лицом, раздосадованно замолчав. Голод хотел приблизиться, но она подняла руку в защитном жесте. – Не подходи. Что я… черт побери, – неверяще мямлила она, еле ворочая языком, – только что слышала? – Из груди вырывались судорожные вздохи, словно что-то мешало ей нормально вдохнуть. Она прижала ладони к груди, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца, поочередно переводя взгляд с одного брата на другого. Голод снова шагнул к ней, но Вики умоляюще посмотрела в его глаза. – Не подходи. – Слезы покатились крупными каплями. – Я хочу дом... – Голос осип, оборвался на полуслове. Мужчины молчали и тогда она сорвалась на крик: – Отпустите меня домой! – Тебя убьют. – Зло ответил Раен. – Может, и к лучшему? Может, лучше мне умереть? – шок достиг пика. – Я не дам вам уничтожить мой мир. Иери взял Голода за плечо, привлекая внимание, предостерегающе посмотрел в глаза. – Отпусти ее. Раен больно вцепился в руку брата. Они боролись взглядами. – Когда-то давно ты стоял на своем до последнего. К чему это привело мы все знаем. Отпусти. Или это сделаю я. Смерть убрал руку, сделал шаг к Вики. – Я сам. – Остановил его Голод и впился в девушку вмиг почерневшими глазами. – При одном условии – ты отрастишь крылья, сейчас. Если увижу тебя без них, я приду в твой университет и не оставлю от него камня на камне. Ты поняла меня? Он не мог скрыть ярость, поедавшую изнутри голодным зверем. Каждый шаг к ней, как приговор, бил по сердцу невыносимой болью, словно его снова вырывали с корнем. Вики бессильно кивнула, размазывая безостановочно текущие по лицу слезы. Он подошел к ней, дотронулся ледяной рукой до щеки, неловко стирая влагу, прощаясь робким, не имеющим права быть, касанием. Крылья раздирали кожу, вырываясь из спины ворохом серых перьев, окрашенных кровью, но она не замечала боли – смотрела в его глаза, утопая в застывшем там молчаливом отчаянии. А потом Голод аккуратно обхватил ее виски, нежно улыбнулся самыми уголками губ и погрузил в спасительное беспамятство.
