Встречи не вечны

(Степа или Стива. Октябрь) Глава 5. Когда я увидел плачущую на перемене Алю, первое, что мне пришло в голову: у нее кто-то умер. Однако потом она сквозь слезы объяснила, что случилось с Яшей. На секунду меня отпустило, небольшой груз с плеч упал, потому что это была не Аля. Но за этим сразу же последовал укол вины. Яша тоже мой друг. Дома Алиса рассказала все нам, и я не мог поверить в то, что все это происходит наяву. Я видел пробежавшее сомнение в глазах Паши. Ему тоже слабо верилось во все это. Как Яша мог скрывать избиения отчима на протяжении четырех лет? Я не понимал этого. Не понимал, почему он не обратился за помощью. Увидев его сидящим на Алисиной кровати, меня бросило сначала в холод, потом в жар. Ему сложно было даже передвигаться, потому что неистово болел живот. Когда Алиса все рассказала, я уже точно решил для себя, что предложу ему переехать к нам домой. Нельзя было оставлять его вот так, а потом все забыть. Я написал несколько сообщений маме, кратко объяснив все случившееся, и попросил ее помочь. Она была действительно обеспокоена, потому что Яша ей всегда нравился. Он был простым и понятным, как мне казалось до этого, но теперь, глядя на него и общаясь с ним, я понял, что никогда его толком не знал. Яша начал работать с психотерапевтом. Он не много рассказывает мне после сеанса, для него делиться личным все еще тяжело. Наверное, он рассказывает больше Алисе, когда она к нам приходит. Правда, вижу я ее не часто, так как в это время я практически всегда на тренировках. Несмотря на то, что с Яшей мы живем теперь в одном доме, видимся мы только в школе и на ужинах, и то не всегда. Сначала я чувствовал себя неловко рядом с ним. Я не знал, как общаться с человеком, который пережил домашнее насилие. Я поделился этим с мамой, когда она забирала меня с вечерней тренировки. -Это нормально, что ты ощущаешь неловкость перед ним. Я тоже это чувствую. Мне хочется ему помочь, и мы делаем все, что можем. -Просто…я не понимаю, как теперь с ним общаться. -Как и раньше. Вы же друзья. -Ну, в смысле, мам, я же не могу ворваться к нему в комнату с музлом и начать плясать, как мы это делали на его дне рождении? Это странно будет. -И что вы теперь совсем не будете веселиться? Да, Яша пережил такую трагедию, но ничего в вашем общении не изменилось. Единственное, что ты сейчас должен делать – это быть его другом. Просто общайся с ним, как и раньше. Да, Яше сейчас не захочется плясать под, как ты говоришь, музло, но это не значит, что он не способен теперь улыбаться. Наоборот, нужно ему показать, что, несмотря на все случившиеся, ты будешь рядом с ним. Его не нужно опекать, словно он стал инвалидом. Просто поддерживать, просто общаться. Спрашивай его, хочет ли он куда-то пойти погулять, встретиться со всеми, что-то поделать, что вы там все обычно делаете. Вот так все и происходит. Шаг за шагом он втянется в жизнь, и все наладиться. Я прислушался к словам мамы. Мне действительно казалось, что теперь Яшу нужно опекать 24/7. Считал, что нужно спрашивать обо всем подряд, потому что я чувствовал ответственность за его состояние в нашем доме. -Знаешь, - продолжила мама, - во всем остальном ему помогает психотерапевт. Это нормально и даже хорошо. После первого сеанса я созвонилась с ней, и она сказала, что Яша отлично справляется, что он рассказывает. Ему тяжело делиться этим, но потихоньку он это делает. Я кивнул. -А что будет потом? -Я полагаю, Яша будет жить со своим родным отцом. Ему уже есть восемнадцать, он имеет право выбирать самостоятельно, где ему жить. -У его отца есть другая жена и дочь. -А как иначе? Ему придется год пожить с отцом. Я не думаю, что у Яши или его отца есть деньги, чтобы снимать квартиру отдельно. Тем более, лучше, чтобы он был с кем-то и в комфортной обстановке. Я больше переживаю за его братьев. Ты не спрашивал, как они там? Яша общается с мамой? -Он не общается больше с мамой. Он сказал, что она звонила пару раз, после того как он ушел из дома, но он не брал трубку. Но с Федей он переписывается, они даже встретились один раз около школы. Федя говорит, что отчим так и продолжает пить, но уже вроде меньше. Он не бьет никого. Не знаю, почему он бил именно Яшу. – мама тяжело вздохнула и припарковалась. -Да…Знаешь, Яше повезло, что у него есть такие друзья. Потому что если бы не вы, если бы не Алиса в тот день, возможно, его бы уже с вами не было. – призналась мама, и мы вернулись в дом. Совмещать баскетбол и экзамены оказалось труднее, чем я себе представлял. Совпало так, что для моей баскетбольной команды этот год будет сложным: до нового года нас ждет игра, благодаря которой мы сможем войти в полуфинал. Поэтому в последнее время нагрузка на тренировках увеличилась, мы стали больше проводить времени в зале, оттачивая ходы и броски. -Никулин!!! – кричал мне тренер. – Реще нужно обходить! Слишком медленно! Смысл в том, чтобы обмануть противника, а это надо делать быстро!!! Шел уже четвертый час тренировки. Я чувствовал, как выдыхаюсь с каждым шагом все больше и больше. Тренер продолжал орать то на меня, то на сокомандников, шумно хлопая и тыча пальцами на нас. Сегодня он был явно не в духе, как и мы все. Атмосфера в команде начала накаляться еще в сентябре, когда тренер озвучил нам наш план подготовки. Все поняли, что нужно работать лучше и больше, если мы хотим выйти в полуфинал. От этого всем стало тяжелее переносить нагрузку. Тренер свистнул, и мы остановились. -Мячи по местам. Тренировка окончена. – сказал он грубым тоном, смотря на наручные часы. Все мы прекрасно понимали этот тон. Он означал огромное недовольство. Я всегда ненавидел, когда тренер так делал. Ощущение, как будто тебя тащат за руку в гору, а потом резко бросают и говорят: «Я устал. Дальше сам поднимайся». А ты не можешь сдвинуться, и смотришь, как фигура равнодушно уходит в гору, оставив тебя на полпути. Я любил, когда тренер оставался после тренировки в нашей раздевалке, собирал нас и подводил итоги – этим он говорил, что доволен нами, что мы сегодня хорошо поработали. И несмотря на то, что во время тренировки тебе тяжело, ты чувствуешь боль в ногах, чувствуешь, как горят легкие, все это потом как будто окупается, когда тренер говорит: «Никулин, сегодня хорошо отработал прием». Тогда ты понимаешь, что не зря потел все эти четыре часа в зале. День стал гораздо короче, поэтому, когда я вышел на улицу, было уже темно и безлюдно. Паша сидел на балюстраде у входа, сидя в телефоне и слушая музыку в ожидании. Я закинул сумку на плечо и подошел. -Привет. – Паша поднял глаза, и мы сделали фирменное рукопожатие. -Чет долго он вас сегодня мутузил. -Да…В последнее время все очень напряжно. -Из-за зимней игры? -Да. – мы спустились на улицу ниже и завернули. – Долго идти до твоего друга? -А…, - протянул Паша, - не очень. Минут пятнадцать. -Где вы познакомились? -Ммм…через других моих друзей по скейту. Я видел его пару раз в скейтпарке. -Он нормальный хоть? -Чел, че за допрос? – остановился резко Паша, взглянув на меня с презрением, а потом пошел дальше. – Ты сомневаешься в моих друзьях? -Просто хочу убедиться, что мы идем на нормальную тусу, а не в бордель. -А я хоть раз водил тебя в бордель? -Было. Два года назад, помнишь? -Пф…Это была даже не туса, а так, небольшое сборище. -Небольшое сборище каких-то укурков, а так да, в целом было неплохо. – саркастично добавил я. Даже периферийным зрением я заметил, как Паша закатил глаза. -Все нормально. -Ты всех позвал? -Всех – это кто? – с наигранным равнодушием спросил он. Я чувствовал его раздражение. -Нашу компанию. Ну, Яша, понятное дело, не идет. -Я позвал. Кто придет, не знаю. – потом он помолчал и добавил. – Но не беспокойся, Аля там точно будет. -Я не беспокоюсь. – резко отрезал я. -Ну да. Квартира Пашиного друга находилась в панельках и была очень старой. Мебели там было крайне мало, из-за чего я подумал, что квартира вообще не жилая. Тем не менее, музыка, в основном зарубежный рэп, играла во всю, а люди толпились во всех комнатах или сидели на полу, облокотившись на стену. Как только открылась дверь, я сразу почувствовал запах травы, как и в прошлый раз два года назад. -Какого черта тут так несет травой? – дернул я за локоть Пашу, крикнув ему в ухо. -Слушай, если ты бросил курить сиги, это не значит, что нам тоже нельзя курить при тебе. -В смысле нам? Ты че куришь травку? – спрашивал я, вглядываясь в его глаза в темноте. Он как-то равнодушно и непонятно пожал плечами. Его поведение было очень странным. Да, Паша часто отходил от нашей компании куда-то к своим «другим» друзьям, мог не отвечать на звонки или сообщения, или разговаривать «на отвали». Тем не менее, потом все возвращалось обратно, и мы общались с ним как прежде. -Ничего я не курю. Отвали. – после этого он сразу нырнул в глубь квартиры, проталкиваясь сквозь подростков. Меня еще больше разозлило его равнодушие. Раньше я пытался поддерживать с ним связь, когда у него были такие периоды, предлагая встретиться, но теперь меня это бесило. Я больше не хочу угадывать его настроения и желания. Пусть делает, что хочет. Я начал высматривать своих. Жеки не было нигде, наверное, она и не придет. Такого рода мероприятия немного не для нее. Али и Алисы я тоже не видел. В зале было не так много трезвых людей, как я ожидал. Я почти никого не узнавал и вообще не понимал, кто все эти люди. На вид им было лет четырнадцать, и все они что-то пили из пластиковых бутылок воды или из соков, в которых явно была непропорционально намешана водка. Тут за окном на выходе к балкону я увидел Алю, стоящую в пальто и шарфе. Рядом с ней стояла Алиса и что-то рассказывала, эмоционально жестикулируя. Я открыл дверь балкона и вошел. Кроме них, тут еще стояло четыре человека, поэтому было крайне тесно. Я остановился на ступеньке. -Стива!! – воскликнула Алиса и обняла меня. -Привет. Давно вы тут? -Уже часа два, но делать тут нечего. Паша позвал нас в какой-то дурдом. Больше не соглашусь на его авантюры. Хорошо, что Яша не пошел. Как он там, кстати? -Я думаю, ты с ним сама чаще общаешься. Так что… -В последнее время нет. – сказала она, с некой грустью опустив глаза. Я посмотрел на Алю, но та, видимо, тоже ничего не понимала. -Почему? Он же ходит в школу. Я просто не часто хожу, поэтому редко его вижу. -Так получается просто. – разговаривая, Алиса вечно смотрела куда-то за мою спину. Я обернулся, но так и не понял, куда был направлен ее взгляд. – Ты проходи сюда, а я пойду за фантой. Я встал на место Алисы, облокотившись на перила. -Что с ней? – спросил я, взглянув на Алю. Впереди у нее свисали две тоненькие косички над глазами, за которыми виднелись ресницы, накрашенные в этот раз розовой тушью. Мне нравилось, как контрастировала ее светлая кожа с такими яркими цветами. Она красилась так только на тусовки или какие-то праздники. А так, практически всегда у нее были накрашены губы. Она выглядела очень красивой. -Да ничего. Все нормально вроде. – пожала плечами Аля и посмотрела на меня. Я отвел взгляд. – Ты же знаешь, у нее команда распалась, и вот теперь они присоединились с другой и там каждый раз происходит какой-то срач. В общем, не ладят они. Но я думаю, это ненадолго. Как прошла твоя тренировка? Я тяжело вздохнул. -Тяжело. Нужно больше работать. -Но ты и так проводишь часами в зале. Думаю, твои усилия не канут в Лету. -Тренер все равно недоволен мной. Команда вечно в напряжении из-за предстоящей зимней игры. У меня появляется ощущение, что все теперь сами по себе. -Раньше уже такое было? Перед другими играми? -В том-то и дело, что нет. Знаешь, мне кажется, мы, наоборот, сплочались, у нас был общий противник и мы хотели победить. Сейчас я постоянно думаю о том, что нам нужно выиграть одну игру, чтобы попасть в полуфинал, выиграть полуфинал, чтобы попасть в финал. Это слишком напряженно, я уже думаю, будто сейчас весна и вот-вот будет полуфинал. Аля какое-то время помолчала. Я заметил, что Алисы уже долго нет. -Может, ты и твоя команда слишком далеко смотрите? Не думай о том, что будет тяжелая игра на полуфинале и финале. До это еще, как говориться, жить и жить. Нужно двигаться сейчас в направлении, которое нам видно, а не заглядывать в туманную даль будущего. Может стоит вернуться назад и вспомнить, почему ты вообще начал играть в баскетбол? Ты же, когда начинал, не думал о том, что тебе предстоит играть в полуфинале? Нет. Ты учился и просто тренировался для предстоящей игры и только ради нее. Что будет потом – увидишь. У меня ощущение, что ты хочешь натренироваться сразу на все три игры. -Есть такое, да. -Но ведь это невозможно. Не думай о финале. -Я не могу не думать об этом, потому что на каждой тренировке тренер только об этом и говорит. -Значит, абстрагируйся от его слов. Я думаю, он не прав. Возможно, он считает, что, тыкая вас этим, вы будете лучше работать на тренировках, но продуктивность зависит не от этого. Вам предстоит зимняя игра в декабре, так? -Да. -Значит, представь, что после этой игры ничего нет. Пустота. – я рассмеялся. -Аль, звучит как-то слишком депрессивно. – она улыбнулась. -Ну, просто работай в один день. Типа, ты приходишь на тренировку, у тебя есть какие-то цели, например, отработать какую-то технику. Ты сосредотачиваешься на этом действии. И так, действие за действием ты придешь к зимней игре и будешь готов. Это как у меня со вступительными испытаниями. Летом мне нужно будет сдавать живопись и рисунок. Сначала я жестко стрессовала по этому поводу, потому что у меня недостаточно, как мне казалось, скиллов. Но потом, моя преподавательница мне сказала, чтобы я сосредотачивалась на конкретной ежедневной маленькой цели, которая приведет меня к большой. А там уже делаешь рывок и все. -Да, наверное, ты права. – вздохнул я. – Ты все-таки будешь сдавать литературу и русский? -Да, слава богу. -Как ты убедила маму? -Скорее, я не убеждала ее. У нас было много споров на протяжении всего сентября. По итогу, она сдалась и сказала, чтобы я делала, что хочу, но если я не поступлю, то пойду работать. -Ну и круто. Даже если не получится с первого раза, у тебя будет что-то типа gap year. -Да…, но мне его совсем не хочется. Хочу сразу поступить и все. -Значит поступишь. Ты столько работаешь ради этого, твои труды не пропадут напрасно. Тем более, если тебе по-настоящему это нравится, то у тебя получится. -Спасибо. В дверях вдруг появилась Алиса. Она выглядела какой-то напуганной, как будто за ней кто-то бежал. -Ты чего? – спросила Аля. -Давайте пойдем домой? Я устала уже от этого шума и всех этих людей. – кинула она и тут же повернула в сторону двери. Мы молча пошли следом. Аля, как и я, была немного в замешательстве. Алиса устала от людей? Это либо полуправда, либо с ней тоже что-то происходит. Я поймал себя на мысли, что все себя стали вести странно с начала октября. Даже Аля. -А Паша? – спросила она. – Он пойдет с нами? -Думаю, у него тут еще много незаконченного веселья. – ответил я, показывая указательным пальцем в дальний угол коридора, где едва была различима фигура Паши, целующегося с какой-то девушкой. Аля скривила лицо от виденного. Никто не был удивлен. Это был стандартный сценарий на всех тусовках для Паши. Мы вышли на улицу. Пахло свежим дождем. В этом году октябрь оказался гораздо холоднее. Я съежился от прохладного воздуха и засунул руки в карманы. Во дворе не горел ни один фонарь, поэтому, идя по тротуару, мы то и дело наступали в лужи. Никого на улице не было. Мне казалось, даже наши шаги были еле слышны. Я посмотрел на Алю и Алису, ожидая, что они начнут разговор, но видимо они обе были очень уставшими, так как устремили задумчиво пустой взгляд прямо перед собой. Погода заставила меня вспомнить девятый класс, когда я впервые увидел Алю не как подругу, с которой я дружу с первого класса. Это была поездка в Санкт-Петербург с нашей параллелью. С нами была наша учительница истории и географии. Мы поехали на автобусе в парк Монрепо, стояла такая же дождливая погода, поэтому на нас всех напялили разноцветные дождевики. Слушать рассказ каких-то исторических событий было практически невозможно, потому что учителя шли впереди, и услышать их могли первые двадцать человек. Остальные шли сзади и пинали балду. Около какой-то скалы наша экскурсионная группа остановилась, и я решил продвинуться вперед, чтобы хоть что-нибудь запомнить из того, что рассказывали. Я отсоединился от компании и встал под деревом немного за учителем, внимательно слушая историю той древней скалы. Конечно, обрывками улавливать информацию было тяжело, поэтому единственное, что я понял, надо было пройти по туннелю, дотронуться рукой до потолка скалы и загадать желание. Пока я внимательно вслушивался в слова, к дереву сзади подбежала Аля и резко встряхнула хрупкую ветку, под которой я стоял. На меня разом обрушился маленький дождь, от испуга и неожиданности я пригнулся, закрыв зачем-то затылок руками. За спиной послышался громкий хохот Али. Я развернулся и тут же встряхнул соседнюю ветку в надежде, что хоть что-то попадет на Алю, но больше попало на меня, чем на нее. Глядя на мое мокрое лицо, она еще больше разразилась смехом, периодически хлопая в ладоши. Почему-то она всегда так делала, когда сильно смеялась. Весь оставшийся день и даже поездку я старался отплатить ей тоже монетой, докучая ее то несмешными шутками, то брызгами, то еще чем-нибудь, что попадется под руку. Так я понял, что Аля мне нравится. После той поездки я начал показывать ей особые знаки внимания. Это выглядело глупо, когда я сейчас это вспоминаю. Но я не понимал, что мне нужно сделать, чтобы она увидела, что мне нравится. Я защищал ее всегда, если кто-то набрасывался на нее с обвинениями, даже если сам считал, что она немного неправа. Провожал часто до дома, когда было уже поздно, потому что я знал, что ее родители переживают. Мы вместе пересмотрели десятки фильмов, а потом писали рецензии, обменивались мнениями и мыслями. Во время одного из фильмов, где старые друзья вдруг начали встречаться, Аля сказала, что начинать встречаться со своим другом странно. -Почему? – спросил я, скрывая свой обеспокоенный взгляд. Аля пожала плечами. -Не знаю. Просто, прикинь, они знают друг друга десять лет, у них были дружеские отношения, они общались как друзья. И тут они, типа, влюбились…Это странно. Как они могли влюбиться, если уже знали столько лет друг друга. -Она могла увидеть своего друг по-другому. -Все равно странно. Я, например, не могу представить, чтобы я вдруг начала встречаться с Пашей, с тобой или Зубиком, упаси господь. Я тогда ухмыльнулся, оставив ее слова без ответа. Мне было одновременно больно и стыдно за свои чувства. А вдруг мне просто нравится общаться с Алей чуть больше, чем, например, с Алисой и Женей? Может это просто большая дружба? Я задавался этими вопросами и следующие два года. Когда становилось невыносимо видеть ее с еще какими-то парнями, я порывался признаться ей в своих чувствах. Но каждый раз вспоминались те ее слова за просмотром фильма, и я снова заставлял себя просто ждать и ничего не делать. Паша сразу просек, в чем тут дело. Сначала он уговаривал меня признаться тоже, но потом, видя, что дело глухо, сказал, что нужно просто забыть Алю и найти другую девушку. Тогда-то он мне и предложил пойти на ту тусовку, откуда я сразу же захотел уйти. По его мнению, общение с другими девушками докажет тот факт, что к Але у меня не романтические чувства. Заставляя себя в это поверить, я пробовал общаться с другими, но они были совершенные неинтересны. Точнее, они интересные, но у меня не было внутреннего желания написать им или позвать куда-нибудь гулять. Единственное, что я хотел – это звать гулять только Алю, писать только ей. Со временем, как мне казалось, все устаканилось. Мы просто общались, я старался быть рядом и все. Правда, в десятом классе уже Аля начала меня допытывать по поводу других девушек. Я тут начинал раздражаться и говорил ей, что не хочу это обсуждать. Через несколько неудачных попыток она перестала докучать меня этими допросами и оставила в покое. Так все дотянулось до одиннадцатого класса. В начале сентября мне на долю секунды показалось, что что-то изменилось в ней, в ее отношении ко мне. Как будто она стала более аккуратно общаться со мной. Все это бред полный, конечно. В глубине души я просто надеялся. Я чувствовал себя идиотом. Я был рад, что школа заканчивается, что она уедет в Петербург, а я в Москву. Мы будем в разных городах, и мои чувства к ней пройдут. Даже сейчас я не вижу ее часто. Может оно и к лучшему. Дойдя до дома Алисы, она кинула нам через плечо пустое «пока» и забежала в свой подъезд. Я вопросительно посмотрел на Алю. -Что-то происходит на танцах. Я так подозреваю, но она не рассказывает то, что ее волнует. – мы пошли дальше к Алиному дому. – Просто говорит о конфликтах, которые происходят между командами. -Может в этом и проблема? -Возможно. Но она рассказывала это с иронией что ли. Как обычно, знаешь? -Да. -Я поговорю с ней в понедельник. Или завтра у Жени. -Вы идете к Жене? -Да…, - затянула она, наверное, боясь меня обидеть, - чисто женской компанией собраться. Я тихо засмеялся, прикрыв рот кулаком. -Что??? – улыбнулась она. – Да, иногда хочется без вас. Тем более я чувствую, что Жеке сейчас тяжело. Надо возвращать ее обратно в мир. -Мне нравится, что ты заботишься обо всех в нашей компании. – признался я. -В смысле? Я просто стараюсь удерживать связь со всеми. -Думаю, это и есть забота. Я много думал об этом, когда смотрел со стороны на нашу компанию и то, как она образовалась. Наверное, ты была связующим звеном. Я дружу с тобой с первого класса, ты не общалась с Пашой в начальной школе, а я не общался с Алисой и Жекой. Зато ты общалась с Жекой. -Ну…да. Но, знаешь, мы не то чтобы были besties. Скорее, для меня Женя была как хорошая одноклассница. Товарищи. Мне она в начальной школе вообще казалась странной, да и Паша, кстати, тоже. -Почему? – рассмеялся я. -Да потому. Я помню…что-то вы там с ним устроили. В мужском туалете разбили горшки с цветами каким-то мячом. И еще накидали бумаги в унитаз, чтобы он забился. -Мы не хотели, чтобы он забивался! Горшки – это чистая случайность. А бумагу мы сначала сминали и кидали в потолок, чтобы она оставляла отпечатки. Она потом отпадала все равно, я сказал Паше, что надо выкинуть все, пока нас не спалили. Паша сказал, что-то…не помню точно, но смысл был в том, что якобы натечет вода в мусорке и уборщица пожалуется. Не знаю почему, но я посчитал, что это резонно, и я мы начали все смывать в унитаз. -Ну, а то, что кидать в общественных туалет мусор в унитаз нельзя, вы не знали, да? – смеялась Аля. -Да… Я думал, что туалет как дома. Все кидаешь и смываешь. Школа же второй дом, правильно? Правильно. -Вот после этого случая я уже косо смотрела на Пашу, я вообще не понимала, что ты с ним водишься. -Да он нормальный. – сказал я, и в голове всплыл наш недавний диалог. Я тут же отогнал все мысли о Паше. Что в тот момент, что сейчас, мне не хотелось его трогать, когда он мрачном в таком настроении. Мы ненадолго замолчали. Уже подойдя ближе к подъезду, я спросил: -Как дела в художке? – Аля глубоко вздохнула, глядя куда-то в сторону и подбирая нужные слова. -Дело даже не в художке. Я не помню, когда в последний раз рисовала для себя. У меня до сих пор стоит картина на мольберте с лета. Я никак ее не закончу. -Почему? Нет вдохновения? -Скорее нет эмоций, чтобы вложить в эту картину. Все силы уходят на школу, экзамены и вступительные. -Понимаю. – кивнул я. Я остановился в нескольких шагах от ее подъезда. Аля, развернувшись на пятках, встала передо мной. Меня смущало ее молчание и то, что я не видел выражения ее лица, в то время как на меня слепил уличный фонарь. Я зачем-то посмотрел на него и тут же, сощурившись, отвел взгляд. Аля как-то мешкалась. Я захотел уже спросить, что такое, как вдруг она резко начала медленно приближаться ко мне с протянутыми руками. Мне стало еще более неловко. Что происходит? Ростом Аля достигала лишь моих ключиц, и я как-то машинально провел правой рукой под ухом, проскользнув по шее и сквозь светлые волосы. (дурак, дурак, дурак, дурак). Аля просто обняла меня. Просто обняла, сцепив сзади руки. Я даже не успел положить свои, как она уже отошла, сказав: -Спасибо, что проводил. Пока, Степ. – дверь подъезда скрипнула, домофон запищал, и она скрылась в темноте. Я не смог ничего сказать, потому что сердце стучало в горле. Я даже пощупал шею, может оно действительно там. Вроде бы просто шея. Теперь после тусовки мои терзания лишь увеличились в десятки, в сотни раз. Все опять по новой: я чувствовал себя тем девятиклассником, который принес Але в школу ее любимые соленые мармеладные червячки. Нет, мне не показалось. Что-то точно было. Хоть я и не видел ее взгляда и выражения лица, но очертания пальто я видел. Мне кажется, даже по движению ее тела я понимаю, что она чувствует. Она стеснялась. Но Аля никогда передо мной не стеснялась! Нет. Я все себе придумал. Этот сценарий я проигрывал уже раз сто в девятом классе. Меня посещали точное такие же мысли, а по итогу – ничего. Я не буду ничего делать. Пусть все катиться к чертям. Я сосредотачиваюсь на баскетболе и зимней игре, потому что это моя цель. Аля – не моя цель. Был бы тут Паша, он бы сказал, чтобы я стал к ней холоднее (а какой еще совет можно от него ожидать?). Но как я могу относится холодно к Але, к человеку, которого я люблю? Это невозможно и никогда не будет возможно…Боже, неужели я это подумал? Степа. Все. Хватит. Я взлохматил волосы, надеясь, что мысли и риторические вопросы уйдут. Но они остались.