Все сердечные решения Пак Чимина

По законам жизни в тот день должен был лить дождь. Особенного настроения придала бы гроза с заливистыми перекатами грома по тучам. Но этого не случилось. В тот день всё было до расслабляющей лёгкости просто, привычно и красиво. Небо было кристально голубым, солнце ярко освещало улицы позднего августа, а лёгкий ветер напоминал о скорой осени. Листья перешёптывались между собой, пока не настала их очередь напоминать об осени красочным листопадом. С Хан веяло прохладой, но солнце ещё хорошо грело, потому замёрзнуть было невозможно. Муж пригласил Чимина на прогулку и на ужин в ресторан, отчего тот был счастлив вдвойне. Они не забывали о романтике в браке, и хотя уже четыре года как в паспорте стоял штамп, а на пальцах были кольца, Чимин всё ещё с нежностью смотрел на своего партнёра и искренне любил его. Ужин прошёл в комфортной обстановке, а последующая прогулка по вечернему Сеулу порадовала небольшим количеством туристов на улицах столицы и приятной погодой. Домой Чимин заходил навеселе, розовощёкий и благодарный за этот вечер. Он переоделся, умылся и поставил греться воду на чай. В тот момент всё и случилось. Что-то должно было ему указать на то, что подобное однажды случится с ним. Должны были быть знаки и тревожные звоночки, но он ни одного не видел. Может, ни одного знака и не было? На кухонном столе лежали бумаги на развод. Его муж смотрел в ответ внимательно и чуть напряжённо. — Инсу, что это? — тихо уточнил Чимин, надеясь, что он всё не так понял. Инсу придвинулся ближе к столу и приглашающим жестом предложил Чимину сесть напротив. Омега подчинился, будто ведомый чужой рукой и завороженный печатным текстом на ксероксной бумаге. — Это прошение о разводе, — кротко сообщил он. — Расторжение нашего с тобой брака, Чимин. — Подожди, я ничего не понимаю, — Чимин засмеялся и заморгал чаще, недоумённо взмахивая ресницами. При взгляде на мужа понятнее ситуация не стала. У него не сходились в голове причины и следствия. Всё знакомое и известное расходилось с тем, что происходило на их кухне в тот вечер. У них не было проблем. Конечно, ни один союз не обходится без ссор — оба знали и все конфликты решали по мере поступления. У них не было как таковых недопониманий, не было партнёров на стороне, не было недоверия друг к другу. У них было столько нажитого вместе и общее имущество (это ещё ладно), но… общие воспоминания, путешествия и поделённые надвое эмоции и чувства? Как же быть со всем тем багажом общей, совместной жизни? Они, чёрт возьми, больше десяти лет вместе, четыре из которых официально расписаны. — Ты хочешь… развод? — Да, Чимин, развод. Извини, это в самом деле внезапно, да? — он нервно усмехнулся и зачесал волосы назад. Ему тоже было неловко и страшно, ему тоже тот разговор дался огромным трудом. Чимин смотрел с надеждой. Возможно, ждал фразы «это шутка, прости, я же не совсем дурак, чтобы развестись с тобой после столького», но этого не произошло. И тогда у Чимина резко навернулись слёзы обиды на глазах. Он вдруг понял, чего от него ждут. Ресницы заблестели, а кончик носа покраснел. Он встал с места и отошёл к плите, чтобы выключить чайник. Всхлип подавить не удалось, и Чимин стыдливо закрыл лицо ладонями. — Я что-то сделал не так? Инсу, что случилось? Давай просто поговорим. Мы же всегда так делали. Инсу подошёл сзади и мягко опустил ладони на плечи, поглаживая. Ему было страшно причинять боль Чимину вот так в открытую, но и обманывать их обоих ему больше не хотелось. — Чимин, сразу же ответ «нет». Ты не сделал ничего, что бы могло повлиять на моё решение. Ты не расстраивал меня, не обижал. Ты любил меня честно и ярко. А от диалога я не отказываюсь. — Тогда что? У тебя кто-то появился? — всхлипнул громче Чимин. Он боялся услышать ответ. — Нет. У меня и мысли не было изменять тебе, милый. — Тогда что? Что произошло? — Чимин развернулся к нему и посмотрел влажным от слёз взглядом. Инсу поджал виновато губы. — Я больше не чувствую к тебе столько… Когда-то я сильно любил, но сейчас этого будто совсем не осталось. Мне так жаль, но я не хочу обманывать тебя, лгать и скрываться просто ради сохранения этих отношений. Чимин подумал, что лучше бы у Инсу кто-то появился на стороне, чем… это. Он даже представить не мог, что однажды услышит нечто подобное. С детства ему казалось, глядя на вечно влюблённых родителей, что брак — гарантия любви до гроба. И хотя Чимин понимал, что это в большинстве случаев не так, верилось в это охотно. Особенно учитывая, что у самого Чимина чувства не остыли. — Чимин, послушай. Это не делает нас заклятыми врагами. Ты мой близкий, дорогой человек, которого я никогда не выдерну из своей жизни. Ты навсегда её часть и твоё место в ней — только твоё. Но, дорогой, мы можем двигаться дальше. Это хороший старт для новых ощущений и новых отношений. Я не хочу заставлять себя любить, а тебя — верить в это. Прости меня. У Чимина в этот момент было чувство, будто годами закладывающийся, твердеющий и растущий фундамент предательски даёт огромную трещину. Он пока не разламывается до конца, но нужно быть дураком, чтобы не понимать — строение совсем скоро рухнет. Этот фундамент оказался не вечным. — Со мной тебе больше не хватает… ощущений? А как же все наши поездки? Наши совместные поиски приключений себе на пятую точку? Неужели всего этого тебе мало? — Чимин сдерживал себя от того, чтобы на эмоциях оттолкнуть партнёра. Хотя очень хотелось показать обиду и злость. Его задели, так к чему сдерживаться и умалять собственный гнев? — Чимин, я понимаю, как это звучит. И все наши путешествия навсегда в моей памяти, я их не вычёркиваю. Они будут отличным напоминанием о том, как выглядят хорошие отношения. Но моё решение связано не с этим, а с моими чувствами. Пойми, я буду дураком и клоуном, если продолжу притворяться и водить за нос тебя. Ты не заслуживаешь таких отношений. И брака. — И сколько ты уже притворяешься? — хрипло уточнил Чимин. Ему просто для личной статистики, чтобы понять, какие из их взаимодействий были липой. Вдруг он посмотрел в глаза и коснулся груди мужчины: — Только честно, Инсу. — Где-то полгода, — с виноватым вздохом ответил Инсу. Чимин прикрыл глаза, отшатнувшись от альфы. — Мы можем продолжить обсуждение завтра? — сипло уточнил Чимин. Тогда в нём было слишком много эмоций, и он не был уверен, что сможет с ними совладать. Ему просто было необходимо выплакать обиду, разочарование и испуг. А таким, как известно, принято заниматься в уединённом и тихом месте. — Конечно. Я возьму отгул на работе. Пойдёшь отдыхать? — Инсу спрятал руки в карманы домашних брюк, давая Чимину полную свободу действий. Он всё ещё заботился, и это сбивало. — Я хочу сегодня спать один, — подметил Чимин, всё же решившись на чай. Он дрожащими руками кинул заварку в любимую кружку и залил кипятком. Но чай этот больше был не приятным дополнением вечера, а лекарством от апатии. — Конечно. Мне уйти из дома на ночь? — Нет, просто… я принесу тебе постельное на диван. Чимин был уверен в своём выборе. Он был уверен в человеке, был уверен в их браке и в их будущем. Вместе многое казалось нипочём, и Чимин привык. Привык к комфорту, к родным объятиям по ночам, к разговорам перед сном, к перекликающимся циклам, к совместным эструсу и гону, к человеку, что всегда поймёт и будет рядом. Привык к надёжной подушке безопасности, потому что знал, если столкнётся с неприятностями — больно не будет. Боль разделится надвое. Кутаться в одеяло одному было непривычно и как-то прохладно даже. Чимин много думал и вспоминал хорошие моменты. К ним примешивались и плохие, когда он или Инсу косячили. Но после того всегда шло планомерное решение конфликта. Чимин плакал, потому что всё, что таким трудом строилось и создавалось теперь не имело значения. Весь их общий опыт обнулился и потерялся в прошедших годах, рассеялся в лицах и датах. Чимин машинально коснулся основания шеи, местечка, что на стыке плеча. Лёгкая неровность вспыхнула огнём. Чимин спохватился и резко сел, прижимая пальцы к метке, оставленной альфой — его мужем. Он едва дышал в момент, когда понял, с чем его оставляют — с бесконечным, свербящим напоминанием. Паника тут же окатила точно ушат ледяной воды. Чимин слышал стук собственного сердца так чётко, будто оно было вынуто из груди. Тревожная мысль попробовать вернуть Инсу проскользнула мимоходом, и Чимин схватил её, как ужа за хвост. В нём ворчали эгоизм и нежелание стать разведённым омегой с меткой, на котором теперь всегда будет яркий красный крест и отпугивающая неоновая надпись «не подходить, убьёт». Жест вечной, сильной любви обернётся для него клеймом и личным проклятием. Чимину стало страшно мгновенно. Он почувствовал себя маленьким и брошенным всеми мальчиком, который просто хотел любви и был готов отдавать в ответ. Но в этой несоразмерно гигантской комнате он был один, и разделить страх было не с кем впервые за многие годы. Чимин бы хотел, чтобы Инсу передумал. Но ещё Чимин понимал: Инсу не врёт и он желает обоим счастья. Но как получить то самое счастье, оставаясь молодыми в браке без любви? Чимин не мог себе позволить так поступить с дорогим человеком. Инсу заслуживал счастья, пускай и не с ним. У Чимина сейчас отпуск, и оставшуюся неделю свободного от работы времени он проведёт за подписанием бумаг и разводом. Уснуть в ту ночь ему удалось только на пару часов под самое утро.