Все сердечные решения Пак Чимина

Через день Чимин видится с Юнги в кабинете их команды для обсуждения недельных задач. В кабинете они пока вдвоём, потому что кто-то взял за привычку стабильно опаздывать, а кто-то вышел за кофе для всей команды, что расценивается скорее как благородная цель, нежели «уважительная» причина явиться на работу позже. Юнги выглядит привычно: ни усталости, ни раздражения на его лице не написано. Чимин не долго разглядывает его, прежде чем спросить: — Как Чонгук-и? Юнги мельком улыбается. Он сидит рядом, щёлкает мышкой и что-то вычитывает в ноутбуке. Однако ничего важного там нет, раз он отвлекается на разговор с омегой. — Дуется как мышь на крупу, потому что все ему сказали, что он слишком неразборчив и безрассуден. Но мы оба пришли к выводу, что будет легче дышать, если мы не расскажем обо всём его второму родителю, как бы это ни звучало, — Юнги криво улыбается и ведёт плечами. Видно, идея скрывать что-то ему не очень нравится. — Ого, а его папа не заметил пропажи? — удивляется омега. Ведь если Чимин звонил ночью Юнги, второй родитель Чонгука тоже должен был быть в курсе. — Нет. Чонгук сказал ему, что переночует у меня. А я просто подтвердил. Но в следующий раз, если подобное повторится, ему это с рук не сойдёт, конечно, и он об этом знает, — Юнги жмёт плечами и мягко улыбается. Видно, беседу с сыном они провели спокойно и пришли к решению без конфликта. — Вы живёте отдельно, — говорит Чимин без конкретной интонации. То ли спрашивает, то ли утверждает. Юнги же в ответ кивает. — Уже давно. Чонгук иногда проводит время со мной, но живёт с папой. Чимин догадывается, что отношения Юнги с папой Чонгука давно далеки от романтических, и ему хочется узнать, почему Юнги в прошлый раз по телефону сказал, что эта ситуация — то, чего он стыдится. Однако стоит ему об этом подумать, как в кабинет заходят коллеги и приветствуют обоих. Чимин сразу решает, что разговор слишком личный и точно не должен проходить на рабочем месте. Настолько основательно в работу Чимин не закапывался уже давно. Искренне признаться, он даже скучал по этому погружению, когда проект объединяет сразу нескольких человек, когда можно обсудить с другими детали. Все его личные проекты до того были несложными, вроде моделирования прицепов или спредера для портовых грузовых перемещений, но этот подразумевает более вдумчивую и кропотливую работу с множеством деталей, потому их и объединили в группу. Работа затягивается на несколько дней, в которые их команда буквально не вылезает из-за ноутбуков. Чимин «переехал» со своего привычного рабочего места в общий кабинет, чтобы они могли быть постоянно рядом с коллегами и в любой момент обратиться за помощью или советом. И если обычно их отдел любит выйти на обед в какое-нибудь заведение поблизости, то сейчас они всей командой заказывают доставку, чтобы не отрываться от работы. Подобного рода труд помогает заполнить мысли, и Чимин даже забывается местами, в самом деле игнорируя собственное семейное положение. Трудоголизм до добра не доводит, но спасаться им иногда лучше, чем переходить на другие пагубные привычки. — Немножко грустных новостей, — вздыхает Юнги утром очередного дня. Он только из кабинета начальства, и это нередко заканчивается правками, как и сейчас. — Заказчик вынужденно сжимает сроки, но между тем с завода прислали размерное несоответствие. Не могут собрать детали по нашему макету. Чимин и Хангёль, составите мне компанию на завод. Именно сегодня Чимин чувствует себя хуже обычного. Он не выспался из-за того, что часть ночи провёл в компании три дэ редактора. Голова побаливает, да и общее состояние оставляет желать лучшего. Но отказать начальству — дурной тон, особенно если вы в неплохих отношениях. Юнги смотрит на Чимина внимательно, будто замечая понурый вид коллеги, однако ничего не спрашивает, возможно, и правда списывая всё на недосып. — Через час выдвигаемся, согласны? — Я тогда займусь сторонним проектом сегодня, — сообщает другой их коллега, и на это Юнги спокойно кивает. Его помощь не нужна, если он не едет на встречу с исполнителями. Омега честно думал, что переживёт этот день, как ни в чём не бывало. Принимает обезболивающее перед отъездом и кутается в тёплый шарф, потому как снаружи стремительно холодает день ото дня. Но боль только притупляется и преследует его целый день назойливым фантомом. Даже потом, уже на заводе, в каске и защитных очках, на переговорах с мастерами он чувствует себя скверно, но виду старается не подавать. Во время обсуждения инженеры выяснили причину недочётов, с которыми им предстоит разобраться сегодня-завтра, чтобы команда мастеров справилась в ближайшие дни. Тогда они уложатся в сроки заказчика и все будут счастливы, но Чимин тихо стонет от мысли, что придётся провести с этим проектом ещё ночь наедине. В офис они возвращаются только к вечеру, и то только за тем, чтобы забрать ноутбуки. Хангёль отказывается от поездки на работу, аргументируя тем, что ему его ноутбук не нужен, ведь исправлять деталь придётся не ему. А вот Юнги с Чимином навещают вечерний офис и встречаются в дверях с уборщиком — единственным обитателем офисного здания, кроме охранника, конечно, в такой час. — Не наследите, я только всё помыл, — умоляет он, когда покидает пустое помещение. Юнги щёлкает рычажок в щитке, чтобы включить свет. — Мы по краешку, не волнуйтесь. Чимин проходит в кабинет, в котором они трудились всей командой последнюю неделю. Каждый шаг даётся со стремительно нарастающим трудом. Голова разрывается от напряжения, которое подскочило вместе с ярким светом. Он расстёгивает пуговицы пальто, потому что здесь сравнительно жарче, чем на улице. Настолько жарче, что у него намокают виски и зона между лопаток. Неприятное липкое чувство поселяется в сердце, когда Чимин берёт сумку с ноутбуком и застывает на месте. На его глазах сами собой образуются противные слёзы. Омега спешит утереть их, игнорируя набухающую панику и потребность в Инсу. Горькая и томная нужда в другом человеке расцветает в груди чернеющим пятном. Только не это. Только не сейчас. Сдержать всхлип не получается, и тогда Чимин сгибается над рабочим столом, одолеваемый бурлящим внутри жаром и стихийно окутавшей тоской по одному конкретному человеку. — Чимин? — тихо зовёт Юнги, стоя в дверях. Чимин предпочитает замереть и смолчать. Но надрывный скулёж вырывается из-за плотно сжатых губ, а липкие пальцы собираются в кулаки. — Эй-эй, что такое? Альфа настигает его в ту же секунду и мягко касается плеч. Вскоре до него тоже всецело доходит происходящее, ведь тело омеги теперь активно вырабатывает феромоны. Но Юнги не спешит отстраняться и показывать какую-либо негативную эмоцию. — Чего же ты не отпросился? Чимин. Не плачь, пожалуйста, это ничего страшного. Позвонишь мужу, чтобы он забрал тебя? Чимин затихает, смотря перед собой с широко распахнутыми глазами. Эструс снова застал его врасплох. Его приложение, конечно, не может учесть нестабильный цикл, поэтому каждая такая ситуация вводит в ступор и заставляет виновато прятать взгляд. Хоть многие и входят в положение и редко можно встретить осуждение, но это всё ещё каждый раз просто до отвратительного неловко. А ещё теперь, когда течка сопровождается показательной болью и моментальным скачком настроения из-за метки, всё усугубляется в тысячу крат. И, конечно, он не мог этого предусмотреть, ведь его утреннее недомогание не было похоже на симптомы течки. — Что? — Позвони Инсу. Я бы сам набрал, но не думаю, что он обрадуется моему звонку в такой ситуации, да? — Юнги издаёт нервный смешок. Чимин в ответ тяжёло дышит, волнительно зачёсывая назад чёлку. — Давай, присядь. Звонок мужу в такой ситуации — ничего логичнее и не придумать, но Чимин панически думает, как избежать этой публичной казни. Альфа помогает ему опуститься в кресло и отходит на расстояние, чтобы не нагнетать, пристально наблюдая со стороны. В полумраке офиса всё выглядит несколько пугающе и странно, так что Чимин подвисает на время, фокусируясь на темноте за окнами. Снаружи уже три часа как работают фонари, он давно должен был быть дома, если бы не выезд. Они одни с Юнги в помещении и в нелепой ситуации. Чимин же чувствует себя не то что не в своей тарелке, а словно у него нигде нет той самой «своей тарелки», куда бы он ни пошёл и к кому бы ни обратился. Всё моментально кажется до дурного нереалистичным, будто происходящее — игра его воспалённой фантазии. — Чимин, позвони мужу, — Юнги напоминает ещё раз и возвращает его в реальность. — А, да… Он ныряет дрожащими и влажными пальцами в карман пальто, не зная, зачем он будет сейчас звонить Инсу. Он в прошлый раз ему не звонил — это сделал Тэхён. В этот раз ничего не поменялось, да и Инсу отдал ему свою одежду. Чимину нужно попробовать справиться самому, но Юнги над душой смущает. Он наверняка никуда его одного не отпустит и будет прав. Но омеге нужно как-то попасть домой, так что идея позвонить Инсу больше не кажется такой уж заведомо провальной. Омега находит номер бывшего и подносит телефон к уху. Долгие гудки напрягают, как и взгляд Юнги, прикованный к нему. Чимин не чувствует себя в опасности, но он знает, что Юнги сейчас может быть нелегко, а всё из-за его дурацкого состояния. — Чимин? — голос альфы в динамике звучит удивлённо, словно омега застал его врасплох. Чимин из-за этого вмиг смущается. — Инсу, прости, что тревожу… у меня снова течка не по расписанию, а я на работе. Не мог бы ты забрать меня, пожалуйста… — выдыхает Чимин, поднимая взволнованный взгляд на Юнги. Он не знает, что сделает, если услышит отказ. Но ведь в прошлый раз муж приехал, так? Наверняка и в этот не бросит. — Чимин, я… я на Чеджу… господи, ты сейчас один? — он звучит ещё более растерянно и явно пытается сообразить, как им выбраться из этой ситуации. — На Чеджу? — зависает Чимин. Он теряется. В этот момент кажется, что Инсу от него очень далеко не потому что на другом конце страны, а потому что он не сообщил о поездке Чимину. Они настолько далеки и не имеют ничего общего, что бывший не утруждает себя тем, чтобы сообщать новости о своей жизни. Он больше не делится с ним своими планами. Они совсем чужие друг другу, и искать причины вдруг встретиться больше нет нужды. А пока омега мучается и думает о бывшем в том числе из-за метки, пока просит помощи у него, Инсу проживает, возможно, один из счастливых моментов жизни, отдыхая на Чеджу. Чимин вдруг понимает это только сейчас — они больше друг другу никто. — Так, давай я позвоню своему другу, он заберет тебя. — Не надо. — Чимин… — Нет. Я понял. Просто… пока. Извини, что потревожил. Он сбрасывает звонок и тут же срывается на неконтролируемый плач, наклоняясь к коленям и пряча в них лицо. Ему так горько на душе, как никогда прежде. Он всё это время думал и надеялся на того человека, о котором больше не имеет права ничего знать. Ни о его жизни, ни о его планах, ни о его радостях, ни о его печалях. Всё. Фундамент, на котором он стоял столько лет, ломается прямо по августовской трещине. — Я отвезу тебя, — сообщает где-то совсем рядом Юнги. Чимин даже успевает забыть о наличии ещё одного человека поблизости, но сейчас содрогается от пробившей его снова боли и не может никак ответить альфе. — Ты не будешь против? — Извини, Юнги-щи. Всё это ужасно стыдно. — Впутывать Юнги кажется неправильным. Чимин себя за слабость корит сильно, но осознаёт, что нуждается в помощи. — Ничего подобного. Возьми платочки и потихоньку приходи в себя. Я отойду в уборную и после поедем, хорошо? — Юнги вкладывает в его ладонь упаковку носовых платков, и только когда Чимин поднимает на него влажный от слёз взгляд и кивает, уходит. Инсу снова звонит, ведь Чимин немало напугал его. Тот помнит, каким измождённым был омега в больнице, и повторения наверняка не желает. — Чимин, не вредничай. Давай придумаем, что можно сделать, — настаивает Инсу. — Инсу, не нужно. Меня подбросит Мин Юнги. Может, помнишь его, — вздыхает Чимин, постепенно успокаивая поток слёз, промакивая влажные щёки бумажным платочком. Альфа на другом конце молчит. Они знакомились как-то раз, когда Инсу забирал Чимина с корпоратива. Они тогда отлично погуляли всем отделом, а Юнги, будучи самым трезвым, в конце вечера провожал кого до такси, а кого, как Чимина, до машины мужа. Неудивительно, что и Юнги помнит его бывшего супруга. — Ты уверен? Ему можно доверять? — голос звучит напряжённо. — Чёрт его знает, Инсу. Я больше не знаю, кому доверять. — Пожалуйста, напиши, как будешь дома. Я действительно волнуюсь, — Инсу молчит на язвительное замечание омеги. — Конечно. Я напишу. Юнги возвращается, когда Чимин уже вместе с ноутбуком ждёт его в дверях. Альфа окидывает его быстрым взглядом и кивает, запирая помещение на ключ. Путь до машины они сохраняют в тишине, но Чимину даже думать об этом сейчас тошно — новая порция боли беспощадно сминает внутренности. Приходится зажмуриться, чтобы проигнорировать эту волну. — Давай на переднее, — Юнги открывает дверь и помогает омеге пристегнуться. — Не снимай шарф, хорошо? Я открою окна. Конечно, ведь от Чимина сейчас смердит так, что плохо может стать обоим. Чимин это понимает и чуть стыдливо прячет нос в шарфе. Новая порция слёз душит и щиплет глаза, но омега старательно выравнивает дыхание. Юнги заводит автомобиль и выезжает с парковки, уточняя адрес. Некоторое время между ними сохраняется молчание. Юнги крайне напряжён, он стискивает руль двумя руками, хотя до того Чимин замечал его за более расслабленным вождением. Тоска напрягает, сдавливает грудь и просится наружу. Мысль о том, что Инсу уехал и ничего не сказал, бьёт под дых. — Мы развелись. — Юнги не спрашивал, но Чимин осязает его немой вопрос в пространстве салона автомобиля. У омеги были хорошие отношения с мужем, и тот только в крайней ситуации, как сейчас, мог бы не приехать. Юнги знает это, но с вопросами не лезет. Чимин вытирает назойливые слёзы, смотря в окно. Низ живота тянет так, словно органы решили сделать перекличку, но омега игнорирует это чувство всеми силами. — Давно? — уточняет альфа, давая понять — он заметил состояние Чимина. — В августе. Во время моего отпуска. — Чимин прижимает предплечье к животу сквозь слои одежды, чуть надавливая. Ноющая боль нарастает и только сильнее злит его. — Я сожалею… Извини, что заставил позвонить ему. — Юнги косит взгляд на движения омеги и сводит брови вместе. Он ничем ему помочь не может — разве что побыстрее довезти до дома. — Нет, ничего, мы… в хороших отношениях. И это было единственное логичное решение в такой ситуации. — Что-то случилось или… — Ничего. Ничего не случилось — в этом и причина, — вздыхает Чимин утыкаясь виском в стекло. Он прикрывает глаза. — Просто ничто не длится вечно. Я даже злиться на него не могу, потому что он не заслужил. А лучше бы ушёл к другому, чтобы я мог хоть на что-то вывалить всё своё отчаяние. Но нет, он всё ещё тот, кто поставил мне метку, а затем оставил меня, при этом сохраняя амплуа хорошего, мать его, человека. Чимин зол. Он распаляется за считанные секунды, разгоняется, как перед прыжком в пропасть, но ловко тормозит, надувая губы и опуская затылок на подголовник. Принимает собственную неспособность отбросить все тревоги и невозможность выпустить пар даже сейчас. Юнги поджимает губы на откровения коллеги, однако не комментирует, но позволяет высказаться. Чимин краем глаза наблюдает за ним и видит — Юнги заметно волнуется. — Как ты? Я слышал, что с меткой течки могут быть болезненней, — осторожно уточняет Юнги. Он быстро оглядывает покрывшееся испариной лицо Чимина и сглатывает, вновь обращая взгляд на дорогу. — Ты бледно-зелёный. — Угу, нормально. В прошлый раз я попал в больницу, — он усмехается. — Не то, чем стоит гордиться, знаю. — Так может тебя сразу к врачам? — беспокоится альфа. Они встают на светофоре, и в красном свете лицо омеги кажется ещё более безжизненным и измученным. — Как ты обходишься без него сейчас? — Не надо в больницу, отвези домой. Пожалуйста. Там его одежда. Запах. — Чимин жмурится, его подбородок дрожит, и Юнги больше не рискует донимать вопросами. — Понял-понял. Едем домой. Сделаешь себе гнездо и тогда тебе обязательно полегчает, — успокаивает Юнги, но кого из них — неясно. — Говори, если станет невмоготу. Не терпи, ладно? Решим, всё решим. Только не молчи. — Спасибо, Юнги, — всхлипывает Чимин. Сама мысль о том, что о нём беспокоится коллега и делает это куда искренней и нежней, чем тот, чью метку он носит, ментально разбивает его. Омега снова срывается на бесшумный плач, кутаясь в свой шарф. Юнги молчит, постепенно набирая скорость на пустующих улицах вечернего города. Ночь купается в щедрых огнях города, и даже район, в котором живёт Чимин — тихий и неприметный — переливается светом десятков ярких фонарей. Их лучи чертят прямые тени на лице омеги, когда Юнги помогает ему выйти из автомобиля, придерживая за локти. — Я провожу тебя до двери, — сообщает Юнги и позволяет облокотиться о себя, потому что оба знают — Чимин держится на честном слове, и отпусти его Юнги одного добираться до квартиры, омега бы где-нибудь присел у лифта и больше бы не встал. — Спасибо, — лепечет Чимин, едва способный рассмотреть дорогу перед собой плывущим взглядом. Сознание давно покинуло его, но какие-то отголоски всё же остались. Чимин слабыми пальцами хватается за рукав пуховика Юнги. На проклятья сил нет, зато на то, чтобы потираться виском о тепло чужого плеча — очень даже. Чимин теряется в ощущениях. Столькое одновременно: испытывающая боль и жар тела, разрозненность сознания и сильнейшая боль утраты не дают соображать ясно. Он не разбирает дороги перед собой и полагается только на чужое плечо. — Юнги, больно… — всхлипывает Чимин. Дрожащие пальцы разжимаются, он выпускает из рук чужую куртку и не ощущает, как тело предательски рушится вниз. Его больно подхватывают под мышки. — Хочу лечь. — Сейчас дома переоденешься и ляжешь. В удобном гнезде. Подожди немного ещё, — отвечает Юнги, подтягивая омегу наверх, чтобы он снова встал на ноги. Его самого начинает заметно потряхивать и от пахнущего омеги, и от растущего напряжения. — Я не смогу. Один. Так больно. Юнги, — всхлипывает Чимин почти что бессознательно. Он заваливается на Юнги спиной и, ощущая тепло, ищет запах по наитию. Его омега реагирует на альфу рядом. Но Юнги пахнет не как Инсу, и это причиняет физическую боль. — Кому мне позвонить? Кто придёт к тебе, Чимин? — вокруг слишком светло, кажется, они в кабине лифта, но Чимин не реагирует на смену обстановки. Юнги позади него ощущается удобным и безопасным, отчего Чимин позволяет себе чуть-чуть расслабиться. — Тэ… — Тот омега? Тэхён? Чимин не утруждает себя ответом. Он прижимается ближе к Юнги и стонет тихо, почти неслышно. Юнги попадает по кнопке, позволяя лифту отвезти их на нужный этаж. Омега разматывает свой шарф, из-за духоты кабины ему становится совсем дурно. Юнги стискивает челюсть и отводит взгляд в сторону. — Жарко. — Почти добрались, где твоя ключ-карта? — Где-то в карманах, — бормочет Чимин и не предпринимает ни одной попытки, чтобы найти ключ. Он обмахивается шарфом и дышит загнанно. У него влажные виски и распахнутые губы. Он выглядит очень болезненно, отчего у альфы сжимается сердце. — Найдёшь? Давай, Чимин-и, постарайся немного ещё, — Юнги помогает ему выйти из лифта, а Чимин даже не заметил, что они приехали. Он облокачивается о стену, запрокинув голову. Очень вяло тяжёлыми, будто облитыми чугуном пальцами рыщет по карманам пальто. Его пробивает на злой всхлип, когда влажными подушечками не удаётся подцепить скользкую пластиковую карточку. — Можно я? — Да. Да, пожалуйста, — Чимин закрывает глаза, концентрируя всю силу в ногах, чтобы просто не осесть на пол. Юнги невесомо запускает ладони в его карманы и, кажется, справляется со всем очень быстро, потому что рядом раздаётся приветственный писк открывшейся двери. — Идём. Ты дома. — Юнги помогает Чимину зайти. Он сразу же с облегчением вздыхает и рассыпается на благодарности. Разувается на ощупь и смотрит мельком на стоящего в дверях Юнги. — Пройди. Юнги, поможешь? — Снять с тебя пальто? — Юнги медлит, но всё-таки неуверенно проходит, прикрывая дверь. Та закрывается автоматически с тихим щелчком. Чимин всё ещё чувствует удушающую тревогу, но она немного притупляется, стоит ему оказаться дома в безопасном месте. В квартире темно, тепло и пахнет знакомо. Всё это сказывается благоприятно на состоянии, так что Чимин даже может связно говорить. — Я полнейший идиот, — шепчет он сдавленно. — Что? Почему? — Юнги теряется от такого заключения. Его руки до того тянулись к воротнику чужого пальто, но теперь он опускает их, смотря на омегу. И хотя во мраке квартиры этого не разглядеть, но Чимин уверен — Юнги смотрит прямо на него. — Потому что попрошу тебя остаться. — Я… Чимин, мне нужно идти. Давай позвоним Тэхёну, и я поеду. — Его голос звучит странно, резко и торопливо. Чимин сразу отмечает это про себя, но на анализ сил нет. Он опирается о стену рукой, претерпевая очередную продирающую волну ненавистной боли. — Чимин… я не могу остаться. Кем я тогда буду, если сделаю это? — Я не прошу заняться со мной сексом и провести всю течку. У меня есть одежда с запахом Инсу… а с тобой я чувствую себя комфортно. Пожалуйста, хотя бы час. Юнги молчит. Не то обдумывает ситуацию, не то ищет причины отказаться. Чимину ничуть не неловко и не стыдно: ему плохо. Он всего лишь ищет решение насущной проблемы, совершенно не задумываясь о масштабе возможных последствий. Ему не показалось, что Юнги сильно трудно в его присутствии даже в течку, потому мысли о доверии забрались в голову и уверенно обосновались там. Чимин переводит взгляд на большое зеркало в прихожей, где можно различить два силуэта. Нечёткая корявая фигура — это он. Сломленный и униженный. А рядом кто-то большой, в мягком пуховике и с ровной осанкой. Этот человек держится уверенно, и его омега пропитывается к этому альфе доверием и благодарностью. — Хочешь, чтобы я надел одежду Инсу? — Чимин утвердительно угукает, не найдя силы на большее. — И что дальше? — Просто побудь рядом. До приезда Тэхёна. Пожалуйста, Юнги… Юнги даёт своё согласие тишиной, помогая Чимину снять пальто. Он сам вешает его на плечики, и шарф с шеи омеги снимает следом. Чимин благодарно выдыхает и ухает в тёплые объятия мужчины, безрассудно передавая весь контроль над ситуацией в его руки.