Все сердечные решения Пак Чимина

Инсу Чимин, твои лекарства приехали. Я заеду сегодня вечером к тебе, хорошо?

Чимин Да, буду ждать. Дома буду после семи

Инсу Понял, до встречи Рабочий день проходит спокойно и размеренно. Чимин завершает свой индивидуальный проект, на который месяца два назад ушло бы в три раза больше времени. Теперь он в самом деле чувствует себя лучше, о разводе мыслей уже совсем немного. Кажется, это принятие. Он смирится однажды и больше не будет цепляться за это, как за самый ужасный момент своей жизни. Об этом останутся только короткие всплески воспоминаний. Они теперь часто обедают с Юнги. Чимин чувствует себя с ним раскрепощённее, будто они не руководитель и подчинённый, а самые настоящие друзья. В какой-то степени это очень радует, потому что столь близких отношений ни с кем из коллег у Чимина не было, как и у Юнги. А с другой стороны — скажется ли это как-то на качестве работы? Пока не было ситуаций, поставивших под вопрос их взаимоотношения, но Чимину думается, что всякое может стать искрой. О приходе Инсу Чимин вспоминает только под вечер, когда берёт в руки телефон и видит чат с бывшим мужем. Он не может разобрать своих чувств на этот счёт. В груди есть что-то взволнованное и есть что-то напуганное. Он не знает, чего ждать от этой встречи. Не знает, как отреагирует на Инсу, всё-таки они не виделись несколько месяцев. Не знает, что с ним будет, когда тот уйдёт из его квартиры. Но Чимин готов встретиться с этим лицом к лицу. Инсу Привезти ещё вещи?

Чимин Только если немного. Твои старые я постирал

Инсу приезжает в половине восьмого. К этому времени Чимин как раз успевает переодеться после работы, привести квартиру в приемлемый вид и собрать вещи Инсу в сумку, чтобы передать обратно. Они и так залежались у него, потеряв весь запах. Перед самым приходом бывшего Чимин замечает своё обручальное кольцо. Он смотрит на него несколько секунд, прежде чем снять. Впервые за много лет он решает, что в данный момент оно будет смотреться неуместно. Омега убирает кольцо на прикроватный столик и сразу идёт открывать дверь после короткого стука. Инсу за несколько месяцев ничуть не изменился, немного посмуглел, но не более. Он неспеша разувается, а Чимин без вопросов ставит чайник. Заварник наполняется ароматными чаинками, омега в тишине ставит на стол пиалы и только тогда оборачивается. Инсу стоит в проходе на кухню и смотрит из-подо лба. Он о чём-то сожалеет. Альфа поджимает губы, а потом хочет что-то сказать, но Чимин не даёт. — Не извиняйся. Только не это, — омега отворачивается к окну, сдерживая слёзы. Он ведь так и знал, что закончится всё чьими-то слезами. — Как я могу? Чимин, мне очень жаль, что всё получается вот так. Не по-человечески как-то. А на Чеджу я улетал не просто так, взял отпуск за свой счёт, и оттуда работал с психологом, потому что чувствую всепоглощающую вину за то, что оставил тебя. И за метку, конечно же. — Что ты хочешь этим сказать, Инсу? — Чимин оборачивается, демонстрируя слёзы, которые так и не удалось сдержать. — Что мне нужно сделать после этого, что? Я не понимаю! Я не понимаю, что сделал не так, почему ты оставил всё, как есть, и не попытался помочь нам обоим. Ты просто ушёл и сидишь тихо сам с собой работаешь с психологом, когда мне уже никакой психолог не поможет. Они молчат, смотря друг другу в глаза. Инсу, кажется, обдумывает ответ и выглядит несколько поникшим. Чимин не выдерживает первым. Чертыхается и слишком резко тянется к закипевшему чайнику, едва не обжигаясь. — Давай я, — альфа ловит его запястья, смотрит пронзительно. Омега только опускает голову и садится на кухонный стул, позволяя бывшему мужу сделать всё самому. Мужчина наполняет заварник горячей водой, которая постепенно окрашивается в густой жёлто-зелёный. Чимин смотрит на свои колени, утирая слёзы. Он злится. Он так сильно злится на Инсу, но не чувствует, что тот заслуживает эту злость. Потому копит это премерзкое чувство внутри себя и сдерживает, как может. Интересно, сколько в него ещё поместится до того, как окончательно прорвёт залатанные плотиной эмоции? Инсу разливает чай по пиалам, но несколько капель капают с носика и разводят тёмные пятнышки на тканевой скатерти. Чимин смотрит на них бессильно, краем глаза наблюдая за альфой, а тот, кажется, даже и не замечает этого. Чимин вспоминает, что и ранее альфа мог подобной мелочи не заметить, но Чимин тогда просто не придавал этому значение. — Вот таблетки. Лучше проконсультируйся с врачом, прежде чем начать приём. Там целый ряд побочек, но результат того стоит, — тихо сообщает Инсу и кладёт на стол небольшую белую упаковку. Таблетки, которые могут помочь им решить эту проблему. Но тогда Чимин может пожертвовать слишком многим: своей внешностью, своим запахом и своей привлекательностью. Комфорт тогда, конечно, из жизни тоже пропадёт, если Чимин будет недоволен собой. Он смотрит на упаковку таблеток и коротко кивает, таким образом выражая благодарность. — Одежду оставил у порога. Там немного… — Хорошо, Инсу, я понял. Спасибо. — Чимин, есть ещё кое-что, что я должен тебе сказать, прежде чем уйду. Дашь мне минутку? — Говори. — Боюсь, я не смогу помогать тебе с течками. У меня кое-кто появился, и… сам понимаешь, как будет нелепо, если я буду убегать проводить течки с другим. — Чимин чувствует, как пульсирует метка. Он хватается за неё и жадно дышит, будто весь кислород из квартиры выкачали. Чувства безопасности как не бывало. Вот только Инсу чувствует себя хорошо. Омега поднимает растерянный взгляд на бывшего супруга, потеряв всякий порядок в голове. — Он знает о нас, и о метке тоже, но… сам понимаешь, что так дальше продолжаться не может. — Ты привязал меня к себе, а теперь лишаешь единственного, что мне нужно — твоего запаха. Ты считаешь, я тебя за это отблагодарю? — Я не жду твоей благодарности. Только понимания. — Ты живёшь жизнь дальше, будто ничего не случилось. Ты встречаешься с новым человеком и ты имеешь на это право. А я нет. Ты представляешь, какой силы злость во мне сейчас? От меня тебе понимания не дождаться. Ищи его у своего психолога. Инсу встаёт со своего места, подходит к Чимину и вместе со стулом поднимает его в воздух. — Что ты делаешь?! — восклицает омега, цепляясь за сидушку. Его несут в спальню и опускают прямо возле постели. — Ты злишься. Хочешь меня ударить? Давай. Выплесни всю свою злость, я полностью её заслужил. Не стесняйся, — Чимина тянут за руку и поднимают на ноги. Омега смотрит на когда-то горячо любимого альфу растерянно, испуганно, будто он ждёт подвоха. Но тот глядит в ответ слишком уверенно, и это раздражает. — Я не хочу бить тебя, Инсу. — Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда. Ни тогда, ни сейчас. Но тебе необходимо избавиться от негатива, и, как я понимаю, разговоры по душам с Тэхёном не очень-то справляются с этой задачей. Давай. Просто начни, а дальше пойдёт, как по маслу. — Замолчи, — шипит Чимин и слабо пихает бывшего в плечо. Альфа ничуть не удивляется и не отшатывается. Стойко принимает первый лёгкий толчок. — Это всё? Твоей злости намного больше. — Заткнись, я сказал! Бесишь своим пониманием и добротой. Я чертовски сильно злюсь на тебя, понял? И меня бесит, что я не могу сорвать на тебе свою обиду, потому что ты, чёрт возьми, весь из себя хороший человек. Ты поступил правильно, ты поступил честно, но по отношению к кому? К себе, конечно, ведь мне от этих «честно» и «правильно» не легче! Мне очень тяжело и больно всякий долбаный раз, когда ты рядом. Твой запах начинает раздражать, и меня бесит, что только им я могу спасаться. Меня бесит, что ты спокойно можешь найти другого партнёра, который полюбит тебя, а мне для этого надо вылезти из кожи вон, потому что никто… никто, Инсу, не посмотрит на меня. Я ненавижу это. Мне больно и плохо. Я не хочу рассыпаться благодарностями каждому, кто просто банально вежлив со мной, понимаешь? Хотя, ничего ты не понимаешь. Под конец речь становится едва внятной из-за накатившей истерики. Чимин рушится боком на постель и громко в голос воет, стискивая чёлку в кулаках. Сердце колотится, а нос закладывает от количества влаги. Он не контролирует себя и впервые за долгое время даёт чувствам волю. Кричит и ругается, хрипит с надрывом, но остановиться больше не может. — Мне так больно. Я хочу ненавидеть тебя, очень хочу. Но у меня не получается. Я чувствую от этого такую едкую боль, Инсу. Я бы хотел возненавидеть твоего нового омегу, но не могу. Так что мне остаётся? — Молодец, — шепчет альфа, опускаясь рядом. Он мягко приобнимает за плечи, а Чимин не реагирует на прикосновение, отдавая себя плачу. — Я обещаю, тебе станет легче, когда ты позволишь мне уйти. Это очень тяжёлый шаг, но без него тебе будет ещё хуже. Метка всё усугубляет, но… мы справимся. Всегда справлялись. — Знаешь, что самое странное? То, что если ты вернёшься, я приму тебя назад, — Чимин поднимает глаза на альфу, а тот смотрит с жалостью в ответ. — Скажи, ты вернёшься? — Не вернусь, Чимин. Омега свешивает голову вниз, окончательно для себя обозначая конец. Инсу не даёт ему ни одного шанса, значит надеяться больше не на что. Чимин касается пальцами неприятно пульсирующей метки и чешет её, чтобы избавиться от этого чувства, но оно только усиливается в ответ на прикосновения. — И не клейми всех подряд, Чимин. Ты замечательный, добрый и отзывчивый человек. Метка отпугнёт уродов, но ни за что не испугает человека, которому ты будешь по-настоящему небезразличен. Не позволяй себе скатываться в отчаяние. Для тебя ничто не потеряно, а лучшие времена обязательно ещё настанут. Чимин постепенно успокаивается, всё ещё чувствуя обиду, но меньшую. Инсу говорит то же самое, что и Тэхён, и в этом есть смысл. Возможно Чимин однажды придёт к этому, но отпустить всё так легко и просто — невозможно. Ему потребуется время, но он готов работать, чтобы больше не испытывать эту чудовищную ноющую боль. Инсу обнимает крепко, больше ничего не говоря. Омега натыкается на родной запах, но испытывает от него двойственные ощущения. С одной стороны, это спасение и счастье. А с другой — отрицание и горечь. Тогда Чимин впервые ловит себя на мысли, что ему больше не комфортно в объятиях этого человека. В последний раз ему было спокойно, когда он находился рядом с Юнги. Пускай тот и был в одежде Инсу, отвращения, как сейчас, запах не вызывал. Чимин жмурится, чувствуя, как на ресницах собираются слёзы. Ему нельзя влюбляться в Юнги, не от безысходности точно. Но он не может отрицать и обманывать себя, что сейчас бы он хотел, чтобы его обнимал и успокаивал совсем другой человек. В тот день Инсу ушёл молча, а Чимин провёл оставшийся вечер в постели, раздирая метку до кровавых ногтей. Обручальное кольцо он больше не надевал. Через день выпадает снег и больше не тает. Улицы становятся светлее, больше нет унылой серости и пустоты. Даже голые ветки деревьев теперь украшены снежной бахромой и нитями огоньков. Гирлянды теперь повсюду, Новый Год вот-вот нагрянет, и об этом кричит буквально каждый угол. Чимин сидит в тёплом кафе, окошки которого запотевают. Из-за этого толком не разглядеть улицу, но снег отсвечивает синевой даже сквозь пелену. Юнги сидит напротив и уминает свой обед, переговариваясь с Чимином. Омега рад, что между ними складываются по-настоящему дружеские отношения без намёков на неловкость. Юнги не поднимает тему течки, только изредка справляется о самочувствии омеги. Чимин ждёт следующую течку, но строить насчёт неё ожидания или планы нет смысла, ведь она может нагрянуть хоть завтра, хоть через полгода. Поэтому пока он в хорошем самочувствии и активно проводит время с Юнги, остальное его не беспокоит. Раздаётся звонок, и Юнги поднимает телефон, заглядывая в экран. — Извини, я отвечу, — Юнги откладывает палочки в сторону. Мужчина принимает звонок, а Чимин продолжает уплетать свой рамён, краем глаза поглядывая на альфу. — Что-то случилось? Омега наблюдает за ходом разговора, не представляя, с кем Юнги ведёт диалог. Но лицо у него сосредоточенное, а после меж бровей проглядывается складка. Чимину думается, что коллеге идёт эта серьёзность, но он с большей радостью вспоминает моменты, когда удалось застать Юнги мягким и домашним. Возможно, стоит пригласить Юнги увидеться вне работы, чтобы снова застать его в другом, совсем непривычном амплуа. — Хёну, о таком нужно предупреждать заранее. Что? Да, конечно, куда я денусь? Пускай приезжает, ключи у него есть. Как потерял? О господи, тогда пускай едет ко мне на работу. Да. Он знает куда. Всё, давай. Телефон возвращается на своё место экраном вниз, а Юнги поджимает губы, тяжко вздыхая. — Всё в порядке? — мягко интересуется Чимин, видя, что хорошее настроение альфы как рукой сняло. Юнги разжимает челюсти и выдыхает, прикрывая глаза. Он явно раздражён и к обеду возвращаться пока не спешит. — Извини, я… всё нормально, просто… Чонгук сейчас приедет сюда, — мужчина трёт переносицу и после складывает руки на столе. — Звонил его папа? — догадывается омега. — Да. Они с мужем собрались в отпуск и в последний момент решили, что не хотят оставлять Гука одного дома. А он ещё как назло ключи от моей квартиры потерял, так что приедет сюда, на работу. — Всё в порядке, он просто посидит с нами. Осталась всего пара часов до конца рабочего дня. Хочешь, я возьму его к себе? Пускай складывает бумажных журавликов и познаёт дзен. А у тебя там работа кипит, — предлагает Чимин, вытягивая руку перед собой и касаясь пальцами рукава пиджака альфы. Тот реагирует некоторым удивлением. — Извини, я, кажется, испортил атмосферу, — тушуется Юнги. От переживаний он тянется к уху и касается мочки. — Ничего ты не испортил, Юнги. Но мне кажется, ты расстроился. Хочешь, поговорим об этом? — Не подумай, я не против побыть с сыном, правда, но мне нужно на это настроиться заранее. Понимаешь? Надо мысленно подготовиться к встрече, просто мне так легче. А когда на меня просто вот так вываливают информацию и ставят перед фактом, да ещё и во время работы, я раздражаюсь. Это напомнило мне о днях, когда Гуки ещё не родился, — Юнги говорит всё тише, а Чимин понимает, что вот он тот самый удобный момент, чтобы услышать историю его коллеги. Чимин кивает понимающе на его слова и всё же решается на просьбу. — Расскажешь? Ты никогда не говорил о том периоде. Юнги смотрит в ответ болезненно, а после отводит тёмный взгляд. Чимин видит, как он кусает щёку изнутри, как мучается и не может начать, даже если очень хочет. — Чего ты боишься? — тихо спрашивает Чимин, пытаясь поймать взгляд альфы. — Что ты разочаруешься. Я никогда не был примером хорошего отца, — он совсем теряет всякую уверенность в голосе и сникает. Чимин решает брать всё в свои руки. Омега встаёт со своего места и садится теперь не напротив, а рядом с альфой, обнимая того за плечо. — Ты был рядом, когда мне было невыносимо тяжело, и именно ты был тем, кто дал мне необходимую поддержку. Позволь услышать и твою историю. Я уверен, никому не было легко и у каждого есть свои скелеты в шкафу, но если ты меня с ними познакомишь, не факт, что я сбегу. Ты ведь от меня не сбежал. Альфа тихо вздыхает и медленно кивает. Обед остаётся остывать на столе, до него больше никому нет дела. И обеденный перерыв подходит к концу, но и об этом мало кто думает. Сейчас важно совсем другое — Юнги решает открыться Чимину. — Это очень банальная история. Я встречался с папой Чонгука, Хёну, в старшей школе. Я был капитаном баскетбольной команды в выпускном классе, а он очень красивым и популярным старшеклассником, младше меня на два года. Мы встречались пару месяцев, у нас был секс и во время его течки в том числе, но… я понятия не имею, о чём думали мы оба, и я в особенности, раз не предохранялись, но на выпускном он сообщил мне, что носит моего щенка. Это казалось дурацкой шуткой, чем-то невозможным. Он просто взял и забеременел, как по щелчку пальцев. До того все истории про чей-то «залёт» мне казались выдуманными, потому что ну разве оно бывает так неожиданно? Бывает. И всегда неожиданно. Чимин сжимает плечо Юнги, продолжая слушать. Он не перебивает и позволяет делать паузы в рассказе, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Это нелегко, и Чимин полностью это понимает, не тая ни капли неприязни к этому человеку. — Первым же делом я взъелся на него и решил, что он мне изменил. Когда понял, что нет, то стал умолять его сделать аборт, но Хёну отказывался. Мы разругались. Потом были ссоры с родителями, когда всё выяснилось, потому что долго скрывать живот не получилось бы. Я отказывался принимать участие в жизни Хёну и нести ответственность за то, что сделал. Я злился на него за эту безответственность, как будто сам не поступил с ним безответственно. Потом я просто сбежал в другой город, поступил и начал учиться, пока Хёну не мог себе позволить такую роскошь, как образование, будучи молодым родителем. Он перешёл на домашнее обучение, а высшее так и не получил. До всей этой истории он был образцовым учеником, но родительство изменило его приоритеты. Чимин смотрит внимательно в потухшие глаза Юнги, поглаживает его плечо и слушает. Юнги всем своим видом показывает, что ему жаль. Даже запах изменился и стал кисло-горьким из-за накопившегося внутри стыда. Ему тяжело от осознания собственной вины, но наверняка ещё сильнее ему жаль Хёну, у которого жизнь могла бы сложиться иначе. — Я знаю, что мои родители отправляли деньги Хёну, пока я прятался от него, как позорный пёс. Знаю, что им было за меня стыдно. Пока я учился и шёл на первые подработки, он жил с родителями и воспитывал Чонгука в одиночку. Годам к двадцати пяти меня начала сжирать совесть. Я стал больше читать, мои взгляды менялись, мой круг общения стал состоять из адекватных людей, которым я рассказал обо всём, и тогда я не мог больше жить с этим грузом. Я попросил о встрече, и Хёну не отказал. Я увидел Чонгука, когда тот уже умел ходить и говорить, пускай и очень скудно. Он обнял меня, не подозревая, что я тот самый отец, не принимавший его несколько лет. Что я тот человек, который предлагал избавиться от него, как от проблемы. Он счастливо обнимал меня за шею, а я молча плакал, глядя в глаза Хёну. — Что было дальше? Ты стал чаще видеться с ним? — тихо уточняет Чимин, прижимаясь щекой к плечу Юнги. Альфа, чувствуя поддержку, ощутимо бодрится. — Да, я… покупал им всё необходимое, начал честно платить алименты без помощи родителей, стал забирать Чонгука на прогулки и проводить с ним время. Хёну долго не доверял мне сына всецело, мы всегда были под его присмотром. Только пару лет как он стал отпускать Гуки ко мне на ночёвки, и то потому что тот сам просится. Я так сильно полюбил его, но мне всё ещё стыдно перед Чонгуком, ведь папа дал ему куда больше меня. Он поставил его на ноги, воспитал толковым парнем, когда как я… меня просто не было рядом. — Ребёнок — это не поприще для соревнований между родителями. Кто круче и кто богаче тут не играет никакой роли. Ребёнку важно любое родительское внимание, он любит вас обоих безо всяких условий. И то, что ты есть в его жизни, принимаешь в ней участие — это прекрасно, Юнги. — Он, вероятно, и не знает, что сначала всё было иначе. И мне ужасно страшно, что однажды наступит день, когда правда ему откроется. У него будет полное право возненавидеть меня. — Чонгук так не сделает. Даже если правда его потрясёт, сейчас он очень тебя любит. Возможно, ему потребуется время на осознание и принятие, но он не отвернётся от тебя, Юнги. — Ты так думаешь? — альфа поворачивает лицо в сторону омеги, и тогда Чимин замечает его влажный блестящий взгляд, что заставляет воздух встать поперёк горла. Альфа на грани слёз. — Ты хороший отец и значимая для него фигура несмотря на прошлое. Ты стараешься, это видно. Не вини себя за ошибки прошлого, все мы косячили в той или иной степени. Главное, что сейчас ты чувствуешь иначе и общаешься с ним не из чувства долга, а потому что искренне любишь его. Чимин спешит протянуть ему салфетку, и тогда Юнги промакивает ресницы. Теперь омеге во многом понятно, почему Юнги отозвался о наличии сына, как о позорном напоминании. Потому и на работе никто не знает, чтобы не возникло лишних вопросов и подозрений. Он чувствует небывалый трепет в груди от истории Юнги. Она кажется ему самой живой и самой настоящей. И пускай Юнги уже не тот, что был больше десяти лет назад, Чимин знает, это всё благодаря тому, что у альфы доброе сердце, которое стремится любить и заботиться о тех, кого оно выбрало. Да, он наделал неисправимых ошибок, но Юнги больше не спешит избегать их. Теперь он принял эти ошибки и сделал их частью своей жизни. — Это не то, чем я горжусь, но это всё ещё часть моей истории, потому я так боюсь, что это отпугнёт тебя, — говорит Юнги сухо, а после прочищает горло, не глядя на омегу. — Видишь? Я никуда не ушёл. Всё хорошо, Юнги. Спасибо, что рассказал. Ты замечательный отец, и я уверен, Хёну благодарен, что ты вернулся к Чонгуку. И я горжусь тобой, не сомневайся. Не всякому альфе хватит смелости на принятие своей вины. Юнги поднимает удивлённый взгляд на омегу, что вмиг чувствует жар на щеках от чересчур эмоциональных слов. Чимин встаёт с места и отворачивается от альфы. — И нам, кажется, пора возвращаться, — он заглядывает в телефон, чтобы увидеть время. Обеденный перерыв закончился уже как десять минут. — Хочешь, поужинаем вечером вместе с Гуки? Чимин надевает пуховик и протягивает Юнги его куртку, пока тот всё ещё немного опустошённый продолжает сидеть. Альфа смотрит на него долго, размышляя о чём-то. Возможно, взвешивая все «за» и «против». — Чимин. — Да? — омега тормозит, накинув шарф на плечи. — Спасибо. Омега смотрит на него в ответ и мягко улыбается. Юнги немного растерян и слишком чувствителен сейчас, поэтому Чимин вместо слов подходит ближе и обнимает сидящего альфу. Юнги наверняка теряется, поэтому даже не успевает ответить или как-то среагировать, прежде чем Чимин отстраняется и накидывает ему на плечи пуховик. Им в самом деле пора возвращаться на работу.