Все сердечные решения Пак Чимина

Никто не подозревал, что совершеннолетие Чонгука закончится горькими слезами. С утра Чимин с Юнги приехали домой к Чонгуку, к Хёну. Поздравили и надарили подарков. До окончания школы ещё год, но уже сейчас нужно начинать готовиться к поступлению или получению образования дистанционно. Поэтому общим семейным решением было принято подарить Чонгуку мощный ноутбук, который бы тянул все необходимые программы и игры тоже, чего уж таить. От Чимина дополнительно Чонгуку достались хорошие наушники и сертификат в магазин техники, чтобы подросток смог докупить аксессуары к ноутбуку самостоятельно и на свой вкус. Хёну, конечно же, тоже расщедрился, арендовав для Чонгука и нескольких его друзей комнату в караоке-баре. Персонал был предупреждён и алкоголь им не подадут, а вот фуршет и разнообразные газировки — пожалуйста. — Ты помнишь своё совершеннолетие? — улыбается Чимин, закидывая ногу на бёдра Юнги. Альфа подхватывает его под коленом и медленно ласкает пальцами тёплую кожу. Они проводят этот вечер дома. На фоне бубнит телевизор, но им до него нет никакого дела. Чимин уже полчаса разводит Юнги на разговоры и нежные касания, а альфа, пытающийся читать книгу, в итоге сдаётся, пускай и не сразу. Книга убирается на прикроватный столик. — Помню, что мы напились всей баскетбольной командой, потому что в один день со мной был день рождения у другого нападающего. Было шумно и очень нетрезво, а на следующий день нужно было написать контрольную по корейскому. Чимин усмехается, едва ли представляя Юнги в роли такого вот бунтаря-подростка. — И ты в итоге попал на пересдачу? — Конечно. Меня ещё и к директору за запах перегара отправили. А потом всё по классике: нагоняй от родителей, серьёзный разговор с тренером по баскетболу и пересдача, — Юнги качает головой с улыбкой на губах. Что ж, он явно не гордится этим фактом своей биографии, но и не отрицает. У каждого есть подобная дурацкая ситуация из пубертатного периода. — А ты? Как ты отмечал? — Ну, у меня всё было спокойнее в разы. Мы тогда уже были с Инсу, поэтому он первым меня поздравил. Это был учебный день, от школы никто, конечно же, не освобождает в день рождения. Но после занятий папа приготовил застолье, а я позвал Тэхёна и ещё другого друга из школы в гости. Мы просто посидели у меня дома и набили животы. — Очень в твоём духе, кстати. Юнги утыкается носом в макушку омеги, пока тот подползает ещё ближе. Чимин был и остаётся безумно тактильным и нуждающимся во внимании партнёром. Юнги нравится это тоже, он всегда ласкает его в ответ и до сжимающегося в любви сердца жаждет объятий со своим омегой. — Юнги-и, я люблю тебя, — хнычет Чимин, утыкаясь носом в пахучую железу, что чуть ниже уха. Вдыхает феромоны любимого мужчины жадно, глубоко. Губы альфы растягиваются в довольной улыбке, когда он обвивает Чимина обеими руками и прижимает к себе. — Думается мне, что это взаимно, — бормочет он. — Ты несерьёзный, — усмехается омега и щипает его за плечо. — Не превращайся в своего отца, Чимини. Я очень-очень серьёзный альфа, — бурчит он и только потом понимает, что криво выразился. Но исправиться не успевает. Чимин отстраняется. Он возвращается на свою сторону кровати, но всё ещё смотрит на альфу. — Чимини… — Я чертовски сильно не хочу об этом говорить, Юнги, — вздыхает омега, растирая веки пальцами. Теперь он выглядит безумно уставшим. Юнги стыдно за премерзкое сравнение. Он ведь знает, как Чимин чувствителен к этой теме, но всё равно позволяет себе вот такие сравнения. Альфа тянется к нему, касается ладонью талии, желая притянуть Чимина к себе обратно. — Не хочу. Всё. Его руку сбрасывают. — Чаги-я, прости меня. Я дурак, я такой идиот. — От того, что ты себя оскорбляешь, мне не становится легче, Юнги. — Чимин встаёт с постели, явно не собираясь больше нежиться в постели вместе с ним. Альфа порывается пойти следом, когда Чимин открывает дверь спальни, но его тут же останавливают. — Нет, не надо. Я остыну в гостиной, выпью вкусный чай и мы поговорим об этом, когда я успокоюсь. Юнги не остаётся ничего, кроме как тихо согласиться. Телевизор всё ещё бубнит, но теперь это только раздражает. Альфа выключает его и откидывает пульт на свободную сторону постели. Чёрт, они оба ненавидят эту тему. Их отношениям идёт четвёртый год. Доверия, близости и понимания между ними теперь столько, что хватит на ещё несколько жизней. Но родители обеих сторон злятся на них за до сих пор не узаконенные отношения. С родителями Юнги они познакомились далеко не сразу. Когда те вернулись из долгого путешествия, Юнги изъявил желание увидеться. И сразу с Чимином. И хотя сам омега был воспринят очень дружелюбно, на Юнги же вывалили тонну претензий, что его омега до сих пор носит чужую метку и не имеет кольца на пальце. Закончилось всё ссорой, которая впоследствии, конечно, замялась, но всё равно оставила свои следы. Что касается родителей Чимина, его папа изначально был спокоен, но спустя три года отношений тоже начал задаваться вопросами. Они с отцом на пару любили упрекнуть обоих, что те до сих пор не решаются расписаться. Родители уже даже не просят праздника, только бы расписались тихо да подтвердили свою любовь подписями на бумаге ради социальных выгод хотя бы. Чимин безумно злится в такие моменты. Юнги тогда впервые увидел, как омега кричит. Обычно спокойный, он повысил голос на родителей, а затем вовсе расплакался, уйдя из-за стола. Ночью он просил прощения у Юнги и уверял, клялся даже, что любит безмерно. Что его любовь не должна оцениваться и измеряться законом. Что он не нуждается в браке, что чувствует себя комфортно вот так. И Юнги согласен с этим полностью. Но отец Чимина считает, что всему виной нерешительность Юнги. Он даже разговаривал с ним лично, спрашивал, серьёзно ли альфа настроен насчёт его сына. А Юнги серьёзен, но в моменты вот такого эмоционального прессинга даже он порой выходит из себя. В тот раз они впервые уехали от родителей Чимина злыми и неудовлетворёнными встречей. А сейчас Юнги по-дурацки пошутил, назвав Чимина копией своего отца. Он хочет пробить себе лоб ладонью от собственной глупости. За дверями спальни раздаётся шум, и Юнги прислушивается, всё ли у омеги в порядке. Но дальше он слышит звуки открывающегося замка входной двери и подскакивает. Чимин не говорил, что уйдёт. Юнги пугается, что довёл его до подобного состояния, и спешит в гостиную, однако там же понимает, что ошибся в своём суждении. На пороге появляется его восемнадцатилетний сын, который сейчас должен быть на празднике. Но он мало того, что здесь, так ещё и явно не в духе. Омега шумно захлопывает дверь, он агрессивно стягивает и отпинывает кроссовки в сторону. — Привет, Гуки, — на входе появляется Чимин, но его игнорируют. Чонгук проходит мимо омеги, оставляя того с удивлением на лице. А затем уходит в свою комнату и хлопает дверью так, что наверняка слышат соседи. Юнги смотрит на Чимина поражённо, а тот недоумённо приподнимает бровь. — Он плакал? — спрашивает Юнги. — Кажется, да, — тихо отвечает Чимин. Они неуверенно мнутся на своих местах ещё немного, а после Чимин движется к двери комнаты подростка. Он тихо стучит и спрашивает, хочет ли тот поговорить. Ответа нет. Чимин потерянно смотрит на Юнги и пожимает плечами. — Кажется, на празднике что-то пошло не по плану, — вздыхает Юнги, облокотившись о дверной косяк. — Может, хочет побыть один. Завтра поговорим. Юнги затихает, смотря на поникшего омегу. Ему катастрофически не нравится этот вид и ему так хочется подойти и обнять его, но он не двигается с места. В спальне звучит мелодия звонка телефона. — Тебе звонят? — спрашивает Юнги, а Чимин кивает и уходит в спальню, огибая альфу, чтобы ответить на звонок. Чимин со вздохом обходит постель и берёт телефон. На экране высвечивает номер Тэхёна. — Привет, Тэ. Сейчас немного не… — Это срочно. Какого чёрта до тебя не дописаться? Я оставил тебе миллион сообщений. Чимин тут же хмурится и садится на кровать, не слыша шаги альфы позади. Юнги осторожно усаживается позади. Не подслушивает, но находится поблизости. — Что такое? — Чонгук он… сбежал. Я, блять, в ужасе. Чимин. — Чонгук? Он у нас, — недоумевает Чимин. — А ты откуда взялся вообще? Чонгук должен был праздновать день рождения в караоке-баре. — Так и было видимо, но потом он позвонил, попросил приехать. Я… Чимин, это пиздец. — Что случилось, Тэ? — Чимин чувствует, как в груди нарастает жрущая плоть паника. — Ты не на громкой связи? — Нет. — Юнги прибьёт меня, клянусь. Чонгук сказал, что влюблён в меня. Чимин едва помнит, как они с Юнги меняют домашнюю одежду на джинсы и тёплые кофты. Юнги коротко стучит в комнату к Чонгуку и говорит, что они поедут с Чимином увидеться с друзьями. Конечно же, ни к каким друзьям они не поехали. Их задачей было отыскать Тэхёна по присланной геопозиции и выяснить, что же случилось. Уже в машине, пока Юнги выезжает с парковки и настраивает маршрут, Чимин проверяет сообщения от Тэхёна. Его накрывает жуткая паника от написанного. И он не знает, чего боится больше: того, что единственный, кто в неведении — это Юнги, или того, как это скажется на всех них. — Он указал кафе в геопозиции. Что там такого случилось, что он вытащил нас в полночь пить кофе? Юнги ворчит, да и выглядит напряжённо. Он уже понимает, что дело касается Чонгука, и оттого ему наверняка ещё более беспокойно, зная, что сын хоть и дома, но явно на взводе. Чимин привычно кладёт ладонь на плечо, сминая ткань кофты альфы в успокаивающем и поддерживающем жесте. — Скоро всё узнаем. Чонгук дома, в безопасности и относительном порядке. Остальное не так уж и важно, да? — омега старается улыбнуться, однако Юнги всё равно не поддаётся. Он хмуро смотрит перед собой на дорогу и молчит. Тэхён встречает их напряжённой улыбкой. Он не стремится обнять лучшего друга, наоборот — он зажат и неловок. Когда машина оставлена на парковке поблизости, они заходят в кафе, которое указал омега. — Я уже занял нам столик и сделал заказ, если вы не возражаете. Они садятся за стол, где стоит чайничек и три пиалы. Чимин разливает всем в напряжённом молчании, пока Тэхён кусает нижнюю губу. Никто не решается ни начать диалог, ни развеять атмосферу какой-нибудь шуткой. — Так, хватит уже. Что случилось? — не выдерживает Юнги, стоит Чимину опустить горячий чайник на подставку. — Ладно, в общем, — начинает со вздохом Тэхён. — Насколько я понял, Чонгук отмечал восемнадцатилетие. Он написал мне часов в десять, попросил приехать. Сказал, что ему нехорошо. Я подумал, что он не хочет подставляться перед вами, поэтому написал мне. Я приехал. А ему не плохо. Он был смущён и нервозен, но ему не было плохо. И он точно не был пьян. В итоге Чонгук сказал, что уже несколько лет… эм, чувствует ко мне романтические чувства? — Тэхён скашивает взгляд на Юнги. Ему боязно озвучивать нечто подобное, потому что наверняка чувствует, будто он растлил малолетнего. — И пока я стоял в шоке от услышанного, он поцеловал меня. Но я сразу оттолкнул его. И, думаю, это оскорбило его. Я сказал что-то вроде «ты ошибся» и «так нельзя», после чего он сбежал. Я проворонил его и испугался, что он мог бы сгоряча… ну, знаете. В общем, я испугался, что он навредит себе или что-то вроде. Поэтому сейчас я спокоен, зная, что он дома. Чимин сидит, закрыв губы ладонью. Юнги смотрит перед собой в одну точку, не веря в услышанное. На минуту воцаряется давящая, неестественная тишина. — Ты хочешь сказать, — начинает Юнги, — что мой сын признался тебе в чувствах и поцеловал? Пару часов назад? — Кажется, да. Всё, как я рассказал, — Тэхён обнимает себя за плечи и смотрит затравленно. — Да… ладно. Кажется, мне надо подышать воздухом, — Юнги тяжело встаёт из-за стола и выходит на улицу, даже не прикоснувшись к чаю. Чимин смотрит на Тэхёна с сожалением. — Прости, Чимин, я не понимаю, как так произошло. Клянусь, я не давал никаких двояких намёков. Да и мне не нравятся, чёрт возьми, школьники! Ты же знаешь… — Тише, Тэ, в этом нет твоей вины, — Чимин берёт его руку в свою и сжимает. — Всё в порядке. Это пройдёт. Сейчас ты разбил ему сердце, но со временем это пройдёт. Не вини себя ни в чём. — Это какой-то ужас. Я в тот момент почувствовал себя так… отвратительно. Не от его наивного поцелуя, а от того, что допустил нечто подобное. И ничего не замечал всё это время, давая ему, видимо, надежду? — Ты и не должен был, слышишь? Он держал это в себе и не давал тебе ничего понять. Чимин настаивает на невиновности друга. Тэхён ничего не знал и даже если видел пресловутые сердечки в глазах ребёнка, наверняка сводил всё к детскому восторгу взрослым. Но не более. — Боже мой… ладно. Мне стоит сходить к Юнги и поговорить с ним? — поднимает тревожный взгляд друг. — Нет, сиди и пей чай. Я сам. И не волнуйся так, ладно? Это уляжется. Чимин делает глоток ароматного ягодного чая и уходит следом за альфой. Тот находится за углом здания, где припаркована их машина. Он сидит на лавочке, обняв себя за плечи, и явно находится не в лучшем своём состоянии. Омега подходит ближе, касаясь мягким движением ладони затылка Юнги. — Чимин-а, скажи мне, где я ошибся? — вздыхает он. Омега садится рядом, плечом к плечу. — Я не досмотрел? Или ему в самом деле так не хватило меня в детстве? Но ведь у него был отчим… Но и он тоже не сразу появился. Господи, да что пошло не так? — альфа зарывается пальцами в волосы, сходя с ума от предположений и поиска провинившихся. — Юнги, это подростковый краш, а не конец света. — Это подростковый краш в тридцатипятилетнего человека, Чимин. Подростки не должны любить взрослых альф и омег. Он ищет внимание во взрослом человеке не просто так. Значит где-то ему не хватило нас, родителей. Твою же мать… — Не бери на себя столько ответственности. Тем более, за чужие чувства. Чонгук взрослеет, его чувства и желание любить крепнет. Возможно, вместо того, чтобы кидаться на него, стоит спокойно всё обсудить… Юнги смотрит на него хмуро. С подозрением даже. Чимин вопросительно кивает. — Ты всё знал. — С чего ты… — Ты был спокоен с самого начала. И ничуть не удивился, когда Тэхён рассказал всё по телефону. Ты не потерян, как я и тот несчастный омега в кафе. Ты знал, чаги-я? — О нет, не используй это обращение с таким тоном, — нервно смеётся Чимин. Но взгляд Юнги мягче не становится, и тогда омеге приходится сдаться. — Да, знал. Юнги встаёт, вплетая пальцы в волосы. Он наворачивает круги у лавочки, ругаясь про себя. Чимин вздыхает, наблюдая за актом самобичевания Юнги. Он понимает, что может чувствовать альфа сейчас. Растерянность, недоумение, злость. И на все эти чувства он имеет право. Но что теперь может Чимин? Его знание помогло не растеряться, но как привести в чувство остальных — не понимает. Он-то уже смирился с этой мыслью и даже думал, что Чонгук, может быть, отпустил эту влюблённость. Кто же знал, что он так огорошит их всех на своё совершеннолетие. — Ты не должен был скрывать это. Этого всего вообще не должно было произойти, — говорит чётко Юнги, с чем омега оказывается категорически не согласен. — Ну уж нет. Секреты Чонгука имеют право на конфиденциальность. Я не должен был тебе ничего рассказывать просто потому, что ты его отец. — Но мы бы могли это предотвратить. — Как? Ты думаешь, скажи ты ему сразу, что так нельзя, он бы успокоился? Ты и сам прекрасно знаешь, что чувства по щелчку пальцев и от большого желания не пропадают. Всё это не так страшно, ведь Тэхён — человек, которому мы оба доверяем. Но я надеялся, что детский краш Гуки пройдёт со временем, но он оказался на редкость настырным. — Чимин больше не может смотреть на метания своего альфы, потому вздыхает раздосадовано: — Иди ко мне, хватит наворачивать круги. На распростёртые объятия альфа реагирует молниеносно. Прижимается со вздохом сам и к себе за талию тянет. Они крепко обнимаются, а Чимин поглаживает успокаивающе напряжённую спину Юнги. — Что делать, Чимини? — Если Тэхён для него едва ли не путеводная звезда, то, наверно, пускай они вдвоём поговорят? Без нас. — Почему никто не выдаёт методички для родителей, а? — стонет Юнги и ищет уголок безопасности от всего мира, утыкаясь носом в плечо омеги. Чимин чешет его затылок со вздохом. Никто не говорил, что будет просто, но что-то делать с этим всё равно придётся. Тэхён едет с ними домой. Было решено оставить его спать в гостиной на диване, чтобы утром они смогли усадить этих двух омег за стол переговоров. Тэхён ещё раз тихо извиняется, будто бы в этом есть его вина. И уже после того, как Юнги говорит «не волнуйся, никто на тебя не злится», он успокаивается. В квартире темно и тихо. Тэхён своего присутствия в квартире ничем не выдаёт, молча принимает набор постельного белья от Чимина и располагается на диване, когда как хозяева дома уходят вместе умываться. Юнги выдавливает Чимину на щётку пасту, а после и себе. Каждое движение доведено до автоматизма, поэтому задумываться над ними нет необходимости. Чимин касается чёлки альфы, ерошит волосы и зачёсывает их пальцами назад, открывая лоб. Юнги коротко улыбается белыми от пасты губами, благодаря за эти моменты ласки несмотря на их личную размолвку. В постели непривычно холодно. Чимин кутается в одеяло и ложится набок, пока Юнги лежит на спине и крутит в голове всё случившееся за вечер. Сначала ссора с любимым, потом внезапное признание Чонгука, растерянность Тэхёна. И всё это одно на другое накладывается, разнося к чёрту все рамки адекватности. Альфа устало трёт лицо ладонями с тихим вздохом, что не скрывается от Чимина. — Юнги-я, я люблю тебя, — шепчет Чимин, поворачиваясь к альфе. — Возвращаясь к нашему разговору о браке, мне страшно, что больше этих слов тебе недостаточно. — Маленький, ну что ты такое говоришь? — Юнги обхватывает его под коленом и за талию, перетягивая к себе под одеяло. Чимин уже не отнекивается, а со вздохом устраивается удобнее. Обнимает альфу за живот и носом утыкается в воротник домашней футболки. — Я тоже люблю тебя. И я знаю, что всё это взаимно. Ты говоришь об этом достаточно часто, ты показываешь мне это своей заботой. Ты любишь не только меня, но и моего сына. Я всё это вижу и безумно ценю. Прости меня за отвратительную шутку, этого больше не повторится. Альфа гладит его меж лопаток, чешет короткими ногтями кожу. Не скупится на короткий поцелуй в макушку, после которого притирается носом к волосам и остаётся так, вдыхая родные феромоны. — Но в каждой шутке есть правда. Ты ведь думаешь об этом. — Думаю, но не в том ключе, как бы скорее тебя уломать и всем угодить. Эта мысль душит меня, потому что наши родители искренне считают меня трусом, раз я медлю. Мои были свидетелями большой подростковой ошибки, которую им пришлось самим разрешать. А твои родители видели, как тяжело тебе было после развода, и желают тебе сейчас надёжного человека рядом. Я всё это знаю. Но ещё знаю, что ты не хочешь брака. И меня просто пугает чёртова куча вещей, с которыми я понятия не имею, что делать. Прости меня. Омега приподнимается на локте и смотрит пристально в лицо своего мужчины. Юнги дарит ответный взгляд, большим пальцем мягко касается щеки и обводит линию челюсти. Как же сильно он его любит даже сквозь годы — Юнги сам себе поражается. Но спокойствие его омеги, доверие между ними и тёплая нежность ценней всего на свете. И он готов вечность отстаивать их право на отсутствие брака, если потребуется. — Ты самый лучший человек, который мог подвернуться мне на пути, Юнги. — Это взаимно, чаги-я. Меньше всего я хочу разочаровать тебя. — Я знаю, милый. Может, нам стоит собрать родителей вместе и ещё раз доступно объяснить свою позицию? Если они не согласятся… я не знаю, что делать, Юнги. — Да, это неплохая идея. Соберём всех в одном месте и популярно объясним, почему мы уже не маленькие дети и можем принимать собственные решения. Так и сделаем, мой хороший. Чимин коротко улыбается и льнёт к губам альфы в благодарном, полном любви поцелуе. Он обхватывает ладонью его щёку, углубляя поцелуй. Юнги сминает пальцами ткань футболки на талии омеги, а тот инстинктивно прижимается ближе. Пара неосторожных движений бёдрами — и настроение поцелуя меняется. Чимин жарко выдыхает, а Юнги пользуется шансом, целуя такую привлекательную шею. Он приподнимается и, выцеловывая под челюстью, жадно опускается на соблазнительную родинку над ключицей. Проходится языком по шершавой метке, помечая её своим запахом. Чимина хочется вжать в себя, ему хочется подчиниться так же сильно, как и подчинить себе. Руки исследуют уже изученное вдоль и поперёк тело с горящим на коже энтузиазмом. — Юнги, мы не можем… — Знаю-знаю, но ты такой горячий всегда, я еле держу себя в штанах, знаешь? — выдыхает альфа, обжигая дыханием кожу его шеи. Чимин прикусывает губу, хватаясь за затылок альфы. Он и сам держится из последних сил, чтобы не перейти к более решительным, наступательным действиям. — Я весь твой, как только кроме нас в квартире никого не будет, — выдыхает Чимин, унимая только-только начавший разгораться огонёк желания. Юнги ещё раз целует в губы крепко, но без напора. — Всё-всё, всем спать. Чимин резко юркает под одеяло, кутаясь в нём в кокон, и отползает гусеницей к краю своей половины. Но со спины слышится смешок альфы, после чего его уже в одеяле притягивают обратно к себе и обвивают руками. Ладонями Юнги забирается под одеяло и футболку, накрывая мягкий живот омеги. Альфа довольно урчит, утыкаясь носом в волосы Чимина. — Вот скажи мне, зачем нам двуспальная кровать, если ты постоянно притягиваешь меня к себе? — ворчит Чимин, зарывшись носом в пухлое тёплое одеяло. — На двуспальной удобнее заниматься любовью. А спать надо в обнимку, это не обсуждается даже, — звучит игривое утверждение со спины. Чимин закатывает глаза с улыбкой на губах, но не спорит. Доля правды в этом есть, и он с ней согласен. Утром Чимин будит Тэхёна, после чего они с Юнги уходят прогуляться. В конце концов, погода слишком хороша, чтобы просиживать её дома, а ребятам нужно поговорить наедине. Омега на диване потягивается со сна и закрывает дверь за хозяевами квартиры, затем сонно шаркает пятками по полу в ванну. Он пускай и ночевал уже здесь ранее, но с такой тревогой в этих стенах ещё не просыпался. В конце концов, в соседней комнате был маленький, обиженный и разбитый омега, с которым нужно поговорить. Тэхён знает, что видеть его сейчас Чонгук, вероятно, не захочет. Но им нужно обсудить это, чтобы избежать недопонимания и обид. Омега не долго сидит в гостиной бесцельно, ближе к полудню дверь в комнату подростка тихо открывается. Чонгук, слыша, что в квартире тихо, выбирается наружу, чтобы перекусить. Он идёт к холодильнику и рыщет по нему добрую минуту, после чего разворачивается в сторону гостиной, держа в руке моти. — Привет, — улыбается Тэхён, ощущая всем собой колющую неловкость. Чонгук пугается и едва не подскакивает, не ожидая никого здесь увидеть. — Ага, — тихо вздыхает Чонгук и снова отворачивается, но не сбегает, как того ожидал Тэхён. — Что ты тут делаешь? — Пришёл к тебе, волновался. — Врёшь. — Зачем мне лгать? Ты мой милый маленький друг, я не могу волноваться о тебе? Чонгук напрягается, и Тэхён прекрасно это видит. Он поджимает губы, чувствуя, что самое болезненное — ещё впереди. Ему придётся доломать этого ещё такого юного человека правдой. — Присядешь? Нам нужно поговорить. — Я знаю, что ты скажешь, так зачем всё это? — звучит обиженным и резким тоном. Тэхён не знает, как поступить лучше, но встаёт с дивана и идёт в кухню. Он достаёт из холодильника второй такой же моти и опирается поясницей об обеденный стол. — Прости, что отреагировал так по-дурацки вчера. Ты этого не заслужил. Чонгук отворачивает голову в сторону и открывает упаковку моти, надкусывая. Он всем своим видом показывает, как его эта ситуация задела. И Тэхён верит. — Ты рассказал всё родителям? — шмыгает носом младший. — Да. Мне пришлось. — Взрослые постоянно говорят «мне пришлось» и «так было надо», хотя на самом деле эти слова ничего не значат. Просто оправдание своей слабости, — он ворчит, явно недовольный услышанным. Его подростковый, бунтарский дух требует нарушения правил, слом канонов и ему обязательно нужно идти наперекор всем взрослым. — Если ты хочешь знать, никто на тебя не злится. Твои родители очень понимающие, тебе с ними повезло. Чонгук фыркает. — Отца наверняка угомонил Чимин-хён, уж я-то знаю наверняка. — Не скажу тебе наверняка, но Чимин и правда был самым спокойным из нас троих, — Тэхён коротко улыбается и тоже кусает моти, давая им небольшую паузу. — Гуки, слушай… Твои чувства — не неправильные, не думай так, ладно? — Тогда почему из-за этого все так переполошились? — он шмыгает носом, и Тэхён уверен — тот наверняка плачет. — Потому что мы волнуемся о тебе. К сожалению, чувствам не прикажешь, да? Мы не выбираем, в кого и когда нам влюбляться. Да и если бы так было можно, мир был бы намного лучше. Но и я, и твои родители знаем — любовь это нечто не поддающееся контролю разумом. Но всё же партнёров стоит выбирать по себе. Ты замечательный мальчик, Чонгук-и, но у нас с тобой совершенно разный жизненный опыт. По этой самой причине моё сердце всегда выбирает кого-то моего возраста. Я не могу заставить себя полюбить тебя, потому что это противоречит мне. — И не надо заставлять. Я так не хочу. Это неправильно. — Спасибо, Гук-и. Ты знаешь, я очень люблю тебя? Ты мой друг, ты замечательный человек, и я бы хотел, чтобы мы общались и дальше. И если я не могу быть твоим партнёром по жизни, я всё равно хочу быть рядом и поддерживать тебя. У тебя столько ещё впереди, и я бы хотел быть рядом. Если ты не будешь против. Чонгук, наконец, смотрит на него из-под ресниц. На лице написана тоска, от обиды его ноздри раздуваются слишком широко. Но он кивает и тянется к Тэхёну. Тот откладывает моти и принимает ребёнка в объятия. Гук горячий и напряжённый, но Тэхён гладит его по затылку, прижимая крепко к себе. Все его слова не были ложью — он дорожит этим человеком. И если он не может дать ему то, что тот хочет, то по крайней мере предложит дружбу. Он уверен, что подростковая влюблённость пройдёт, на это потребуется время, но это вовсе не так страшно, как если бы ребёнок остался один на один со своими чувствами, брошенный всеми и получивший наказание за запретную любовь. — Я рад, что моё сердце выбрало тебя, Тэхён-хён, но ещё мне очень больно из-за этого, — вздыхает Чонгук да так искренне, что у омеги невольно сжимается всё от печали. Как это, должно быть, тяжело для него. — Тогда ты будешь моим другом? — Я уже твой друг, Гуки. Или мне сейчас обидеться, что ты всё это время не держал нас за друзей? — он тихо смеётся, а Чонгук обнимает его крепче только. Он на это вдруг охает и гладит его по волосам. — Ты правда не думаешь, что я странный? Или какой-то… неправильный? — Никто не вправе судить тебя, Чонгук. Но в обществе есть правила морали, нарушая которые, нам кажется, что мы отщепенцы какие-то. Но это не всегда так. Я понимаю, почему ты мог полюбить человека намного старше тебя, но сразу скажу — у таких отношений всегда… нездоровый вайб. Нам с тобой предстоит с этим справиться, но сейчас всё хорошо. Всё в порядке. Ничего не бойся. Тэхён пишет Чимину сообщение о том, что они с Чонгуком поговорили. Омега отвечает, что они скоро будут собираться обратно, а Тэхён может идти домой как только захочет. Но Тэ не спешит, он зовёт Чонгука посмотреть с ним новую дораму, пока родителей нет дома. А младший только рад. Он ютится на диване поблизости, но плечом к плечу не жмётся. Через полсерии он уже полулежит, а Тэхён позволяет ему положить голову на свои колени. Таким образом к концу серии омега понимает, что младший просто уснул. Возможно, у него была тяжёлая, выматывающая ночь. И сейчас Чонгук сопит, игнорируя громкость телевизора. Её Тэхён в итоге всё равно снижает, чтобы не будить ребёнка. Чимин с Юнги возвращаются через полторы серии дорамы, и они оба застывают в коридоре, видя картину на диване — полусонный Тэхён и вовсе спящий рядом Чонгук. Чимин улыбается в ответ на взгляд друга, пока Юнги помогает ему снять джинсовую куртку. Омега разувается и подходит к ним, опускаясь на корточки. Он зарывается пальцами в волосы младшего, гладит его и мягко целует в щёку. Чонгук морщит нос и вяло поднимает руку, но тут же кладёт обратно. Чимин улыбается и целует уже звонче, пока омега не приоткрывает один глаз. — Хён, — бормочет Гук, морщась. — Что ты делаешь? — Соскучился по тебе, не видишь? — Мы виделись вчера. — Это что, достаточно весомая причина не скучать? — смеётся Чимин, когда чувствует на плечах ладони. Юнги подходит сзади и присоединяется. — Гук-а, мы принесли обед из кафе. Голоден? — Да. Немного. Юнги кивает с довольной улыбкой и тоже наклоняется, чтобы оставить поцелуй на лбу сына. Чонгук, смущённый вниманием трёх взрослых, принимает вертикальное положение и сонно потирает глаза. — Я умываться, — бормочет он и убегает подальше от насевших на него родителей. Чимин коротко выдыхает, чувствуя, что атмосфера между Чонгуком и Тэхёном уже явно не напряжённая. Юнги переводит вопросительный взгляд на Тэхёна. — Как прошло? — спрашивает альфа, явно волнуясь. — Думаю, он справится. Мы договорились, что будем дружить, потому что я как старший могу стать для него хорошим наставником и приятелем. Это, конечно, не то, чего бы он хотел, но большего я ему предложить не могу, сами понимаете. Поэтому, если вы не против — мы бы продолжили общаться. Обещаю держать всё под контролем. — Не волнуйся, Тэ, — Юнги садится рядом и приобнимает его за плечи. — Ты самый лучший взрослый, который может стать великовозрастным другом Чонгуку. Тэхён цокает под аккомпанемент смешков от друзей. — Мы можем на тебя положиться и всецело доверяем, — подытоживает альфа. Чимин кладёт ладонь на колена обоих своих дорогих людей. Он смотрит на них с теплотой и нежностью, чувствуя благодарность за то, что такие люди есть в его жизни. Добрый и светлый лучший друг, как и понимающий и замечательный партнёр. О большем он и не мог мечтать. — Останешься с нами поесть? — предлагает Юнги. — На самом деле, мне скоро в ночную на работу. — Как раз поешь перед сменой, — говорит Чимин с улыбкой, — оставайся. — Ладно-ладно, с вами спорить себе дороже, — Тэхён улыбается и поднимает руки в обезоруженном жесте. И когда все разбредаются кто на кухню, кто в спальню, Тэхён смотрит на дверь ванной, где до сих пор был Чонгук, и мягко улыбается. Ему повезло, что Чонгук на редкость умный и понимающий омега. И пускай влюблённость — это не что-то простое и ничего не значащее, но, вероятно, они справятся с этим. Возможно, это шанс для них узнать друг друга уже как настоящие друзья. По крайней мере, в чём Тэхён уверен, так это в том, что дружба — куда крепче и стабильнее романтических чувств. Он смотрит на открывающего контейнеры с едой Чимина, с которым они дружат ещё со школьных времён, и убеждается в своей мысли в очередной раз. — Тэ, поможешь? — лепечет Чимин, доставая тарелки из шкафчика. — Иду, — отвечает он, бодро вскакивая с дивана и выключая дораму.