Все сердечные решения Пак Чимина

Томное утро выходного с задёрнутой плотно тканью штор выдаётся на вкус Чимина — с чувственным, чуть ленивым сексом. Двигаться хочется мало, а в ворохе одеял и простыней тепло и хорошо, Юнги над ним ласковый и нежный. Бедро сминает влажными пальцами, позволяя утянуть себя в долгий, неритмичный поцелуй. Чимин гладит его шею, прочёсывает отросшие волосы и тихо просит не останавливаться. Юнги накрывает губы, потревоженные ветром. На пухлых Чимина тонкие ранки от ярких улыбок в ветреный сезон. Он целует их осторожно, надеясь, что поскорее пройдут. А Чимину на них будто всё равно. И стоит кульминации случиться, когда Чимин разгромленный весь и вымотанный, наконец, догоняет Юнги в удовольствии, оба слышат двойной поворот ключа. Входная дверь открывается и затем негромко запирается снова. От неожиданности нега от оргазма проходит моментально, а сердце заходится в неконтролируемо быстром темпе. Они оба дома, кто бы мог прийти? Юнги сначала тоже удивляется и несколько даже пугается, но затем быстро догадывается, кто к ним заявился. Он виновато целует Чимина между бровей. — Я заберу у этого засранца дубликат ключей. Просил же писать перед тем, как приходить, — альфа кутает Чимина в одеяло, избавляется от презерватива и наскоро одевается в домашнее. Чимин неуютно ёжится и морщит нос. Ему бы хотелось разделить это ленивое утро вместе со своим мужчиной, а потом, возможно, вместе принять душ. Но ситуация поворачивается к нему задницей. Юнги выходит из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Босые ступни наступают на нагретый солнцем паркет гостиной, а на кухне за разграблением холодильника находится один конкретный мальчишка. Он оборачивается, услышав шаги отца позади себя. — О? Я не хотел вам мешать. — Чонгук снова возвращается к тому, чтобы вытащить из холодильника контейнер с варёным рисом. Юнги думает о том, как за прошедший год Чонгук повзрослел. Он прекрасно знает об их с Чимином отношениях, прекрасно осведомлён о том, что такое «секс», поэтому никаких истерик и сцен ревности у них с сыном так и не случилось. Чонгук не по годам легко и просто принимает эти истины. — Чонгуки, я не против того, что ты приходишь к нам, я прошу только об одном: предупреждай заранее об этом. Юнги берёт из рук сына контейнер, достаёт несколько яиц и овощи, намереваясь приготовить всем быстрый завтрак. Случайно гремит посудой, пока пытается достать из шкафа нужную тару. — Вообще-то, я писал вчера вечером, но ты так и не ответил. И чья тут вина? — Юнги тушуется, в самом деле вспоминая, что вчера они с Чимином целый вечер провели за просмотром фильма, а потом случились недолгий массаж и почти час хорошего секса с последующими разговорами. И этот марафон они решили дотянуть до утра. Что ж, он в самом деле сам виноват, раз не обратил внимание на возможные сообщения от сына. Чонгук достаёт из шкафчика над головой упаковку листов нори. — Добавь в рис водорослей. Спасибо. Он садится за стол, скучающим взглядом наблюдая за родителем, что обжаривает едко пахнущий лук на калёной сковороде. Его встрёпанные на затылке волосы смешат молодого омегу, но он маскирует смешок под шмыганье и отворачивается в сторону, замечая тихо выходящего из спальни Чимина. В отличие от отца, по мнению самого Чонгука, тот выглядит как всегда замечательно. Омега закутан в махровый халат и, заметив взгляд младшего, он ярко улыбается. — Чимини-хён! — радуется Чонгук, когда старший подходит к нему и ласково обнимает. Чимин целует звонко макушку подростка и гладит между лопаток. Он тоже рад его видеть несмотря ни на что. — Привет, пупс. Как ты? — Всё хорошо, хён. Я, кстати, по английскому получил зачёт! — хвастается ребёнок, получая похвалу от Чимина. Юнги недоверчиво оборачивается на этих двух, окидывая сына странным взглядом. Еще минутой ранее он был хмурым. — Да? А что с историей? Ты говорил, грядёт какая-то жуткая годовая. — Угу, вот я пришел готовиться к ней. Дома не могу, никакого настроя уже нет. Хотел у вас спрятаться за учебниками. — Всё понятно. Ну, тогда мы тебя не потревожим. Мы с Юнги-я уезжаем на выходные к родителям, так что квартира остаётся за тобой. Присмотришь? — Чимин улыбается и треплет чёлку младшенького, что смотрит на него сияющими глазами. У них откуда-то за последние полгода выросла крепкая и надёжная связь, особенная любовь, и теперь они с подростком могут проводить много времени вместе без чьей-либо ещё компании. — Я прибрался у тебя в комнате, в прошлый раз ты оставил там беспорядок. Постарайся в этот раз не крошить чипсами на ковёр, — вздыхает Юнги, разбивая яйца на сковороду и замешивая параллельно рис с тонко нарезанным нори. — Окей, — тянет Чонгук и дует губы. Чимин ему улыбается, щёлкает по носу и уходит в душ, чтобы привести себя в порядок к завтраку. — Что это было? — Ты о чём? — О Чимине. Ты был хмурым, но с ним засиял, как ёлка новогодняя, — бурчит Юнги, выкладывая рис в миски. — Ну, Чимин не ворчит на меня с самого утра. И он вышел из спальни довольным, в отличие от тебя. — Так! Я понимаю, к чему ты клонишь, но спешу тебя огорчить — я вышел из спальни довольным тоже. Понятно? — альфа бесстыже тычет в сына лопаткой, которой до того ворочал яйца на сковороде. Чонгук усмехается. — Да-да, понял. В общем, я закроюсь у себя в комнате, меня не будет ни слышно, ни видно. В понедельник контрольная, не хочу облажаться. — С такой подготовкой должно всё пройти успешно. Хорошо, что ты выделил себе время для занятий. Юнги ставит перед ним миску с завтраком, желает приятного аппетита, а сам идёт в ванную, чувствуя необходимость умыться и застать там Чимина. Омега только закончил с душем и чистит зубы перед зеркалом в одном белье. Юнги подходит к нему сзади и обнимает, прижимаясь всем собой к чуть влажной коже. Он осыпает поцелуями плечо, шею, чертит носом шершавый шрам метки и касается губами за ушком. У Чимина губы белые от зубной пасты, но он всё равно умудряется хихикать. — Люблю тебя, — выдыхает Юнги, сцепляя руки на его животе. — И я тебя, — вторит Чимин с полным ртом пасты. Альфа смеётся в ответ и обнимает крепко, застывая так на несколько мгновений. А затем тянется за своей щёткой. — Всё в порядке? — Да, просто… немного выбило из колеи. — Ничего. Сейчас отправим его учиться, сами спокойно соберём вещи и в своём темпе поедем к родителям. Мне папа уже все уши прожужжал о том, что ему не с кем заниматься кулинарными экспериментами, так что он очень ждёт тебя. Ещё на этапе знакомства с родителями Чимина, Юнги оговорился, что ему нравится готовить. Папа Чимина сразу оживился и немного пожурил Чимина за то, что тот сам не стремится обучиться кулинарии. Тогда состоялся диалог о том, что Юнги никто не заставляет готовить — ему самому нравится разгружаться после рабочего дня готовкой. Ему нравится находить интересные рецепты и пробовать их, а потом интерпретировать по-своему. Ему нравится угощать Чимина и баловать иногда выпечкой. Но в моменты, когда альфа сильно устаёт и сил на готовку нет, Чимин всегда приготовит для него ужин и на утро сварит ароматный терпкий кофе. С этим у них никаких проблем не возникает. Потому родитель Чимина взял Юнги себе в падаваны, и теперь каждый их визит заканчивается тем, что Юнги проводит время на кухне с папой. — А твой отец? Кажется, он всё ещё мне не доверяет, — смущённо хмыкает Юнги, начищая эмаль. — Не обращай на него внимание, он только делает вид, что строг к тебе, но на самом деле он давным-давно принял тебя. Это просто… чтобы ты не расслаблялся, — Чимин вымывает остатки зубной пасты и повисает на плече у старшего. — Н-да, с ним я действительно не могу расслабиться, — вздыхает альфа, вспоминая все короткие диалоги с отцом Чимина. Альфа был строгим и скупым на эмоции, однако после рюмочки-другой мог стать более откровенным. Кажется, он в самом деле лишь волнуется о Чимине, потому и ведёт себя, как защитник. Юнги не может его за это винить, тем более, никаких угроз ему не прилетало, разве что несколько предупреждающих взглядов. — Зато он без ума от Чонгуки, — улыбается Чимин и обнимает альфу крепче, поглаживая ему грудь. Скользит вниз и забирается ладонью под футболку, касаясь кожи. Он глядит на них через зеркало, подмечая добрый взгляд Юнги. — Он любит, когда Гуки приезжает к ним на выходные. Папа говорил, они вместе изучают карты и мастерят что-то в гараже. Там только гул болгарки стоит да опилки летят в разные стороны. Отцу давно не хватало кого-то… вот такого. Кому будет интересно, что он рассказывает, кого он может чему-то научить. Ты в его глазах уже зрелый дядька со своим мировоззрением, а вот Чонгуки — ребёнок, которого можно стольким удивить. Думаю, им в самом деле не хватало в жизни новых людей. — Думаю, Гук будет только рад на лето перебраться к ним на недельку-другую. Да и Хёну отдохнёт, займётся не домом, а собой. Я передам твоим родителям от себя благодарность. — Нет необходимости, им это в радость, — Чимин звонко целует Юнги в щёку. — Побрейся и выходи завтракать. — Какой непрямой намёк на то, что тебе не нравится моя щетина, — ворчит Юнги, доставая из шкафчика свой станок. — Прости, милый, у меня слишком нежные и обветренные губы, а целовать тебя мне хочется. — Разве что ради твоих губ… Завтрак не затягивается. Чимин и Чонгук активно обсуждают школьные будни, а маленький омега охотно делится всеми подробностями школьной жизни: кто кого рюкзаком ударил, кто кому не дал списать, кто с кем начал встречаться и кого вызывали к директору из-за шалостей. Чимин на всё реагирует, переспрашивает, а Юнги лишний раз уточняет, не лезет ли кто к его сыну. Чонгук на это хмурится и смолкает. Юнги вмиг становится серьёзнее, а Чимин наклоняется к нему ближе. — Ну… это тупо. — Ни капли, если тебя это беспокоит, — заверяет его Юнги, откладывая палочки в сторону. — Это очень по-детски, но… не подумайте, меня не дразнят, это скорее я сам надумываю себе чужие мысли обо мне. То есть… ладно. У нас в классе уже многие встречаются. Кто-то даже с ребятами из старших классов! И мне кажется, что на меня странно смотрят, потому что я — нет. — Чонгуки, тебе скоро шестнадцать. Конечно, ты будешь думать об этом, особенно, если все вокруг только и делают, что заводят отношения, — начинает Чимин. — Совсем не глупо и не стыдно ловить себя на мысли о любви и отношениях. Да, Юнги? — Да. Кто-то в школе и правда находит любовь на всю жизнь, например как Намджун с Сокджином. А кому-то нужно больше времени и разного опыта, чтобы однажды найти того самого человека, как нам с Чимином. Но в школе… понимаешь, многие начинают отношения, толком не понимая, что это и зачем. Просто так, потому что все об этом говорят. Потому многие… совершают ошибки. Однако все ошибки — это точки для роста. Но если ты хочешь знать, что я об этом думаю, то я очень горд тем, что ты не бежишь за толпой и не ищешь себе кого-попало, лишь бы повстречаться. — И даже если кто-то что-то скажет тебе — ты имеешь полное право поспорить. Не все нуждаются в отношениях, особенно в таком юном возрасте. И не понимать это — всё равно что не понимать, как кому-то может не поддаваться для изучения химия. — Я понял, — бурчит смущённый Чонгук. Юнги вообще греет душу, что он не стесняется с ними говорить о подобном. Это значит, что у них достаточно доверительные отношения, и Чонгук не закрывается в своих проблемах наедине с собой. Он и с Хёну откровенничает, но с ними — о несколько иных вещах. Возможно, всё потому, что он воспринимает Чимина как друга. — Ладно, я пойду переодеваться и собирать вещи, — Юнги встаёт из-за стола, убирает свою тарелку в раковину и, взлохматив шевелюру сына, уходит в спальню. В тот же момент Чимин наклоняется ниже к Чонгуку и прячет губы за ладошкой. — Тебе кто-нибудь нравится? — Хён! — Ну же, по твоему лицу всё понятно, — хихикает омега и легко толкает локтём младшего. — Ну… в школе нет. Но Тэхёни-хён милый, — Чонгук краснеет щеками, а у Чимина вмиг гаснет улыбка. Он смотрит поражённо на младшего, а тот взгляда не поднимает, чувствуя неловкость от разговора. — Мой Тэхёни? — Угу. Чимин выпрямляется, не зная, как реагировать. С одной стороны, он знает, что его друг с сыном любимого мужчины хорошо ладят. Они иногда видятся и гуляют вместе, Чимин знает, что у них был разговор о романтических предпочтениях Чонгука, потому что они с Тэхёном во многом похожи. Но о симпатии младшенького он даже и не подозревал. А Тэхён в курсе? Чимин накрывает губы ладонью, вспоминая, что Тэхён вдвое старше Чонгука. И о том, что будет, если узнает Юнги, даже думать не хочет. — Чонгуки… но ведь Тэ намного тебя старше. — И что? Он мне не за возраст нравится. Он самый красивый и идеальный человек для меня. — Но ведь дело не столько в цифрах, сколько… в разнице опыта. А ещё… ты всё ещё несовершеннолетний. — Да, я знаю, поэтому буду молчать до двадцати одного года. И ты не говори ему. Я дорасту, и мы сами всё решим. — Он выглядит категоричным и непреклонным, потому Чимин не находит ни одной причины наседать на него с расспросами. Ему и самому нужно это обдумать. — Хорошо, Гуки. Спасибо, что поделился, — Чимин встаёт со стула, всё ещё чувствуя странную неуверенность в голосе. Он целует мальчишку в макушку. — Я тоже пойду собирать вещи. Солнечный май, тёплый и ласковый, каким его все особенно сильно любят. Цветущие сады и набирающие сок плоды и зелень, всё это радует глаз и стремительно поднимает настроение. Любая поездка с Юнги ощущается комфортным мероприятием. Они включают любимый плейлист, открывают люк над головами и несутся по полупустым улицам, приближаясь к отдалённому уголку Сеула. Отсюда хорошо видны хребты горы Пукхансан, спрятавшиеся за только-только расцвётшими деревьями. — Хочешь, выберемся как-нибудь в национальный парк? — предлагает Юнги, меняя передачу и переплетая их с Чимином пальцы. Видит, как заинтересованно склоняется Чимин, разглядывая пейзажи по пути. — Да, наверно там особенно хорошо и живописно будет осенью. — Когда дорожки будут усыпаны листьями? Организуем. Шумный и знойный город остаётся позади, а Юнги паркуется рядом с небольшим домиком, шурша по гравию шинами и глуша мотор. Чимин резво выскакивает из авто, прося открыть багажник. Оттуда они достают общую сумку с вещами на пару дней и пакеты с продуктами для родителей. У них нет надобности в овощах, но вот крупы, яйца, мясо и сладости — от них родители не отказываются. — Наконец-то вы приехали! — во двор выходит папа Чимина, в первую очередь обнимает Юнги и целует его в щёку, на что Чимин обиженно дует губы. — Уже думали звонить. — Пап, я тоже тут, — бурчит Чимин и смотрит осуждающим взглядом на Юнги, на что тот лишь жмёт плечами с хитрой улыбкой. — Вижу, Чимини. Идёмте в дом, — папа обнимает сына, после чего все вместе идут во двор. Отец приветствует их так же тепло, как и папа, что не укрывается от взглядов пары. Юнги помогает с распаковкой сумок под болтовню папы, а Чимин с отцом присаживаются на диванчик рядом, наблюдая за ними. Кажется, эти дни пройдут замечательно. Если Чимин в самом деле выбрался на выходные к родителям, чтобы отдохнуть и погреться на весеннем солнышке в распустившемся садике за домом, то Юнги… припахали. Буквально. Он стоит с папой на кухне и занимается ужином в дурацком цветном фартуке. Чимин бросает на него исподтишка из гостиной взгляды, типа «если тебя держат в заложниках, моргни», но Юнги его даже не замечает. Он полностью увлечён компанией старшего омеги. Они о чём-то общаются, смеются на свои темы, а иногда садятся за стол и перекусывают, не сбавляя оборотов болтовни. — Спелись, — хмыкает отец, сидящий под боком. Кажется, заметил, как долго Чимин смотрит в сторону кухни и не получает никакого фидбека. — Не знаю, как ты, а я чувствую себя лишним. — Ну па, не говори только, что ревнуешь, — улыбается Чимин и замечает такую же довольную улыбку отца. Он всего лишь шутит. — Когда Чонгук приедет к нам, не знаешь? — уточняет альфа, меняя тему разговора. — У него сейчас экзамены. Думаю, как всё сдаст и будет свободен, так к вам и свинтит на пару недель, чтобы отдохнуть от всех нас. Можно? — Я обещал ему показать, как вытачивать пазы. Съездил к знакомым, нашёл добротные материалы, так гляди смастерим с ним что-нибудь. Чимин смотрит на отца с теплотой во взгляде. Как же его родителю нравится возиться с этим ребёнком, а Чонгуку в силу собственной любознательности всё это искренне интересно. Чимин даже в такой момент чувствует некоторую досаду, что не может только ради этих моментов родить им, родителям, внука. Омега обнимает отца с благодарностью, думая о том, как же ему повезло, что у Юнги оказался сын. И в этот момент Юнги оборачивается к нему, находит его взгляд и, держа в руках ложку с чем-то горячим, зовёт: — Чимин-а, подойди, пожалуйста. Нам нужно мнение независимого эксперта, — Чимин со смехом поднимается с дивана, а Юнги дует на ложку, чтобы содержимое подостыло. Чимин обхватывает его запястья пальцами и съедает красную пряную субстанцию с кусочком мяса. Жуёт вдумчиво, смотря в лицо мужчины. — Ну как? — Как остро! Мне нравится, — он чувствует, как губы и язык обжигает, будто огнём, но с удовольствием смакует мягкое мясо. — Вкусно. Чимин обнимает Юнги за талию, заглядывая в кипящие кастрюли на плите, от которых поднимается густой аромат. Желудок тут же предательски скручивается спазмом — они ели рано утром. И хотя сейчас только день, организм требует еды. — Ужин нескоро, мясу нужно ещё потомиться. Угостись кимпабом на столе, — говорит Юнги, оставляя мягкий поцелуй на виске. Чимин плюхается за стол и отправляет в рот колёсико кимпаба, задумчиво подпирая щёку. Жуёт громко и со вкусом хрустит огурцом, разглядывая молочную кожу своего альфы на оголённых руках. Рукава футболки скрывают плечи, но от локтя и до самых кончиков пальцев Чимин может любоваться каждым сантиметром. Юнги красив и спокоен. Порой Чимину кажется, что над альфой можно заметить нимбоподобное свечение. Он не идеален, зато как хорош. И эти мысли не дают покоя, Чимин знает, что это значит. Теплота в груди, мягкая улыбка от чужого присутствия, тоска, если какое-то время не вместе. Нежность и желание залюбить до беспамятства. Разгорающееся пламя желания, стоит Юнги скользнуть пальцами ему под одежду или наклониться к самому уху. Всего этого не много — этого уместно, правильно и точно. За полтора года вместе с Юнги Чимин, кажется, чувствует к нему с каждым днём всё больше. Ему не нужно просить ласку — Юнги сам знает, когда и сколько её нужно дать. Ему не нужны подтверждения их чувств — они и так это ощущают. Ему не интересно, кто что о них думает, когда взгляд любимого и замечательного Юнги обращён исключительно на него. Вот как сейчас. — Чимин? — зовёт альфа задумавшегося омегу. — Ты слышал? — Что? — он осоловело отнимает ладошку от щеки и промаргивается. — Папа тебя в сад зовёт. — Чимин замечает, что родителя в самом деле уже нет на кухне, а вот дверь, ведущая на летник — распахнута. — Всё хорошо? Ты выглядишь задумчивым. Чимин встаёт из-за стола, тянет Юнги к себе за идиотский фартук и мягко накрывает его губы своими. — Просто подумал, что люблю тебя. Даже в этом фартуке. — Чимини… — Я куплю тебе другой, красивый и стильный, чтобы у меня совсем не оставалось самообладания, понимаешь, о чём я? — Более чем, — хмыкает Юнги и снова мажет губами в ответ, урывая короткий, но такой нужный поцелуй. — Тоже люблю тебя, крошка. А теперь иди к папе. Когда Чимин уходит следом за родителем, Юнги снимает такой нелюбимый омегой фартук и убавляет огонь на конфорке. В кухне стоит жара из-за работающей плиты и нескольких горячих посудин с их сегодняшним ужином. Он чуть устало выдыхает и выглядывает наружу, найдя взглядом на широкой качели Чимина с папой. Они сидят спиной к домику и не видят его, зато Юнги видит цветущий сад и двух близких друг другу людей. Чимин слушает папу и улыбается, раскачивает их немного, отталкиваясь носком от земли. Яблоня цветёт и даёт яркий аромат, а снаружи не жарко, но уже по-летнему тепло. Юнги достаёт из кармана телефон и делает несколько снимков, чтобы запечатлеть этот момент. Ему на плечо опускается тёплая ладонь, и он немного вздрагивает, не ожидая, что отец Чимина застанет его за таким чуточку интимным занятием. Всё-таки он фотографировал в первую очередь из-за Чимина. — Хорошо, что вы приехали, — говорит мужчина, облокачиваясь о дверной косяк. Его взгляд тоже приковывается к двум омегам в саду. — Он скучает по Чимину. А теперь ещё и по тебе. Альфа говорит о своём муже, прекрасно видя, как тот нуждается в общении с близкими людьми. — Спасибо, что приглашаете и ждёте. Нам самим только в радость. Кстати, Чонгук спрашивал, можно ли приехать к вам на каникулы. Ненадолго, на пару недель. — Конечно-конечно, Чонгука мы всегда ждём. Пускай остаётся на столько, на сколько захочет. Комнату ему подготовим и весь двор в его распоряжении. Если захочет, будет носиться по улицам, а может сидеть в комнате и заниматься своими делами. — Спасибо. Они молчат некоторое время, каждый думая о своём. В воздухе стоит аромат доходящего ужина и сладких яблонь. Солнце перекатывается на вторую половину чистого неба, клоня день к вечеру. Юнги чувствует лёгкий, ласкающий ветерок, и прямо в этот момент ощущает себя счастливым. — Могу я спросить… какие у вас планы? — альфа тихо кашляет в кулак и интересуется, не смотря на мужчину. Юнги удивлённо приподнимает брови. — У нас с Чимином? — альфа кивает, а Юнги впервые за день чувствует смешанные чувства. Он любит Чимина, а Чимин — его. Они вместе живут, они встречаются. У них общий бюджет и общие планы на будущее. У них совместный быт и общие будни. У них свидания и уютные, семейные вечера. Им хорошо друг с другом — и это главное. Так какие планы им ещё необходимы? — Вы про свадьбу или… ? — Не знаю, думал, ты мне скажешь. Я не буду лезть в ваши отношения, но если у вас всё хорошо, вы бы не хотели пожениться? — на этот раз мужчина смотрит прямо. Юнги несколько тушуется и раздумывает о сказанном. — Мы поговорим об этом, но сейчас ни я, ни он не чувствуем потребности в этом. — Понятно. Современные нравы. — Не подумайте, что я не серьёзен. Мы в самом деле говорили об этом, и прошлый опыт Чимина… он отзывался о замужестве, как о галочке в списке дел на жизнь, вроде «построить дом» и «вырастить сына». Не хочу, чтобы и наш брак стал галочкой. — Хорошо… главное, что вы друг у друга есть. Остальное приложится. — Они замолкают на время, каждый думая о своём. Юнги несколько неловко перед отцом Чимина, но с другой стороны, какими любящими бы ни были родители, они часто руководствуются понятными им схемами жизни и не всегда могут понять желания и тревоги своих детей. Но Юнги поднимет вопрос брака с Чимином. — Спасибо, что бережёшь его. Альфа кладёт ладонь на плечо Юнги и смотрит в глаза. Юнги всё понимает, потому кивает молча в ответ. Мужчина уходит в дом, ставя точку на этом разговоре. Папа Чимина в этот момент оборачивается и встаёт с качели, а заметив Юнги, зовёт его в сад. Альфа надевает ближайшие тапки и ступает на мягкий газон. Старший омега треплет его по щеке и говорит, что присмотрит за супом, а после оставляет их с Чимином в саду одних. Альфа садится на качель рядом с Чимином и сразу обнимает за плечи. — Как мне нравится здесь летом. Так тихо, спокойно. Всё цветёт и пахнет. — Омега вздыхает и прижимается к Юнги. Солнце постепенно катится к горизонту, хотя до вечера еще несколько часов, но Юнги видит, как то так и норовит скатиться за грань видимого. — Как ты? — Хорошо, — не врёт Юнги и носом касается волос младшего. Ему в самом деле очень хорошо и очень спокойно. — Папа волнуется, — вдруг тише говорит Чимин. Юнги чуть хмурится. — Из-за течек. — Ты сказал ему, что с Нового Года была только одна? — Да. Он распереживался. Хотя в прошлом году было более-менее, помнишь? Кажется, мне снова пора к врачу, но я и так знаю, что выход — это гормональные препараты. Не хочу, Юнги. — Давай сходим к другому врачу, сдашь все необходимые анализы. Может, можно будет найти более щадящий метод. — В любом случае надо заняться этим. Ты сходишь со мной? — Конечно. Они молчат, наблюдая за открывающимся видом на пригорок и залитое солнцем поле. Где-то вдалеке отсюда есть бережок с рекой, они туда ходили с Чимином в прошлом году. Омега вообще здесь каждый камешек знает лично, так как прожил в этом месте всё своё детство. Потому устроить экскурсию Юнги, показать любимые уголочки или даже те, что скрыты от глаз простых посетителей, — для него несложно. В этом есть своя эстетика. Чимин вдруг прижимается ближе и обнимает крепче. Утыкается носом в шею и глубоко вдыхает тонкий аромат. Лишние мысли уходят на второй план, а спокойствие заполняет сначала лёгкие, после растекаясь по всему телу до самых кончиков пальцев. Юнги обнимает в ответ, гладит спину и мягко зарывается пальцами в волосы на затылке. Ему тоже хорошо здесь и сейчас. Ближе к вечеру их позовут в дом ужинать. Они выпьют макголи и плотно поедят, после чего родители уйдут отдыхать, а они с Чимином в постепенно сгущающихся сумерках выключат телефоны, ещё посидят в саду, негромко переговариваясь о всяком. О ярких звёздах на небе и о том, как там Чонгук, занимается или опять играет в телефон. Чимин не поднимет тему влюблённости ребёнка, но сделает это позже. Затем они запрут двери в дом и неторопливо примут вместе душ. На втором этаже их будет ждать детская Чимина, в которой для них как всегда целомудренно будут расстелены два отдельных футона. Чимин заберётся к Юнги, как они всегда делают, прижмётся крепко, подушечками пальцев обводя невидимые узоры на коже альфы. А Юнги задремлет первым, сдавшись под этими ласками и позволив тяжёлым векам закрыться. Так пройдёт вечер, который впоследствии станет одним из «тех самых хороших», о которых приятно вспоминать холодными и дождливыми днями.