talk peace to a wolf

Что с того, что тебя не понимают, И ты воешь ночами, от этого устав?! Кто сказал, что ты волк и нужно в стаю? Может быть ты другой, и ты первый волкодав!

После того дня, когда Арсений подслушал чужой разговор, наступает что-то вроде временного затишья. За пределами комнаты Антон остаётся несносным типом. Поскольку живут Антон и Арсений вместе, то и на уроки они обычно выходят вместе. И по коридору Антон идёт так, словно это он тут аристократ. Он не выглядит надменно, вовсе нет. Но эмоционально он отстранён от всего, что происходит. В каком-то смысле Арсению впервые удаётся посмотреть на своё поведение со стороны. И ему не нравится то, что он видит. При этом Антон приветлив с однокурсниками. Он неплохо разбирается в травничестве, как оказалось, так что некоторые ребята обращаются к нему за советами. Особенно часто привлечь его внимание расспросами пытаются девчонки. Антон определённо быстро становится популярен среди них. Арсений, не особо привыкший к женскому вниманию, просто радуется, что Антон хотя бы не такой еблан, как Серёжа, и не начинает выебываться, чтобы понравиться девчонкам ещё больше. Наоборот, его, кажется, вообще не интересует эта внезапная популярность. В комнате же Антон ведёт себя чуть более приятно. В понимании Арсения приятно — это ненавязчиво. Антон всё ещё не проявляет особого рвения к учёбе, при этом умудряясь получать неплохие отметки, но перестаёт мешать Арсению заниматься. Присутствие Антона в комнате хотя и перманентно, но не раздражающе. Он или занимается какими-то своими делами, или спит. И в целом похож на тот тип соседа, который способен устроить Арсения больше всего. Со своей стороны, Арсений очень старается не усложнять Антону жизнь. Он не пытается выискивать странности в чужом поведении. Наоборот даже, старается замечать как можно меньше. Да, ему до чёртиков хочется узнать правду. Но он не уверен, что оно того стоит. Судя по всему, у Антона не самые простые отношения с семьёй. И Арсений, будучи человеком, чьи отношения с семьёй тоже далеки от идеала, просто не хочет подливать масла в огонь. А сидят они теперь вместе. Это была довольно неловкая сцена, если честно. Изначально Арсений даже не думал, что в этом вопросе могут возникнуть какие-то сложности. Он миллион лет (шесть с половиной) сидел за одной партой с Серёжей. С первых дней первого курса. Это было константой жизни Арсения, и менять что-то он не планировал до самого выпускного. И Арсений не думал даже, что внести эти перемены способен Антон, поскольку изначально тот был вполне доволен своим одиночеством на задней парте. Но Антон в один из ужинов вдруг ни с того, ни с сего отвлёкся от еды и уставился на Матвиенко. — Серёг, а давай местами махнëмся, — это, по идее, являлось просьбой, но прозвучало как приказ. Сам бы Арсений вспылил от такого тона, но Серёжа чуть проще устроен. — Нахуя? — Матвиенко удивлённо приподнял бровь и уставился на Антона с сомнением. Стремно то, что сам Антон, заметив такую реакцию Серёжи, едва ли не светиться начал от восторга. Дима закатил глаза, пытаясь невербально дать понять Антону всё, что он о нём думает. Арсений, даже не зная сути тайны Антона, был солидарен с мнением Позова. У Антона какое-то крайне странное понятие социальных контактов. Большую часть времени кажется, что у него отлично развиты коммуникативные навыки, а потом он неожиданно выдаёт неадекватную радость на какие-то совершенно не предполагающие этого вещи. — Да прост, — легко признался Антон. — Подумал, что было бы прикольно сидеть с Арсом. Вот и спросил, вдруг ты не против. Арсений слушал этот трëп в полуха, будучи уверенным, что в этой болтовне нет ничего стоящего. Аргумент Антона вовсе не являлся веским, и Арсений полагал, что Серёжа откажется. Но тот неожиданно кивнул. — Почему бы и нет, — согласился Матвиенко. — Арсу не помешает хорошая встряска. Встряски, впрочем, не происходит. Соседом по парте Антон старается быть максимально приятным. Он даже подсказывает Арсению ответ на один из вопросов на астрономии. Удивительно, но он действительно делает домашку прямо на уроках. Что, кажется, совершенно не мешает ему слушать и усваивать материал. Слух у Антона, к слову, поразительно чуткий. Однажды он ни с того, ни с сего схватил Арсения за руку и затянул в небольшую нишу в одной из стен. Сначала Арсений ничего не понял и растерялся. Было довольно темно, душно, а Антон, тесно прижавшийся к нему, ощущался каким-то ненормально горячим и лучше ситуацию не делал. Арсений хотел было возмутиться, но Антон бесцеремонно прижал палец к его губам и кивнул в сторону небольшой щели, через которую был виден коридор. Мимо прошли две девчонки, о чём-то восторженно переговаривавшиеся. Из обрывков их диалога Арсений понял, что одна подбадривает другую, потому что та решила... признаться Антону в чувствах. — Это третья! — прошептал объект её симпатии, собирающий на школьную мантию многолетнюю паутину, со взглядом, полным ужаса. — За неделю! Просто убей меня... — он с тихим стоном откинул голову назад, ощутимо треснувшись ею о стену. — Ай! Да что ты ржёшь-то?! Арсений и сам не понял, в какой именно момент он рассмеялся.

***

У него, честно, и в мыслях не было кого-то на чём-то подловить. Арсений просто шёл по коридору, случайно заметив какую-то возню за одним из гобеленов. Первый порыв — пройти мимо, потому что в Родине происходит множество вещей, о которых он точно не хочет знать. И тихий стон, который он слышит, сначала эту теорию лишь подтверждает. Но потом Арсений обращает внимание на то, что стон звучит довольно болезненно. Да и голос кажется детским. Поэтому он всё же резко приподнимает гобелен, нацепив серьёзное выражение лица. Худшее, что может случиться — он выставит себя дураком. Но в последнее время Арсений так часто это делал, что уже почти привык. А вот простить себя, если окажется, что кто-то нуждался в помощи, а он прошёл мимо, Арсений не сможет. Он быстро приходит к выводу, что принял верное решение. Потому что перед его глазами предстаёт следующая картина: Руслан Белый держит в буквальном смысле за шиворот какого-то шкета. По виду мальчишка может учиться на первом или втором курсе. Он испуганно таращится на Белого зарёванными глазами. — Съебал отсюда! — рявкает Руслан, поворачиваясь к Арсению. — Отпусти ребёнка! — одновременно с этим отвечает Арсений, нахмурившись. Трудно сказать, что именно электризуется в воздухе: магия или просто напряжённость. У Арсения сложные отношения с Белым. В детстве они дружили, потому что их дома были расположены по соседству. Но всё изменилось, когда им было по десять лет... Арсений не знает в подробностях, что произошло, потому что единственный человек, который мог бы ему что-то объяснить, больше с ним нормально не разговаривал. Но наверняка Арсений знает то, что в тот год Руслан пропал на всё лето. И вернулся в школу совсем другим человеком, потому что его обратили. Это и стало концом их дружбы. Но вовсе, блядь, не потому, что у Арсения есть какие-то проблемы с оборотнями (как считает Антон). Просто то, что случилось с Русланом, очень его изменило. Он был разозлен на весь мир, но в особенности на Арсения, который служил ему напоминанием о жизни, от которой он оказался отрезан навсегда. — Не твоё дело, Попов, как я воспитываю волчат! — огрызается Руслан. Пацаненок, которого он ухватил, отводит взгляд в сторону, чтобы не показывать свою слабость. — Ты ничего не можешь в этом понимать. Так что просто съебись, пока я не вышиб из тебя всё дерьмо. В каком-то смысле Арсению это заявление даже нечем крыть. Он действительно ничего не знает о том, как более взрослые оборотни воспитывают малышню. Ну, за рамками информации, которую пишут в учебниках. Арсений понимает, что реальность, скорее всего, куда суровее официальной картинки. Но это же не значит, что ребёнок должен страдать. Даже если он оборотень, он всё ещё ребёнок. Так что отступить Арсений не может, хотя и не очень понимает, как ему защищать этого ребёнка. Конечно, он знает множество дуэльных заклинаний. Но Руслан вряд ли станет церемониться, в то время как сам Арсений даже спустя столько лет не представляет, как можно причинить боль человеку, которого когда-то он называл своим другом. — Ну, допустим, я в этом что-то да понимаю, — в коридоре неожиданно появляется Антон. Если честно, Арсений даже не удивлен. Антон всегда появляется неожиданно, подозрительно вовремя и с чётким планом действий. — И я тоже говорю тебе отпустить ребёнка. Руслан разжимает руку больше от неожиданности. Но Антон в этот момент делает какой-то странный жест, посмотрев мальчишке в глаза. И тот видит в его взгляде что-то такое, что заставляет его моментально сорваться с места, несмотря на очевидный страх перед Белым. — А, ты же та жалкая шавка, таскающаяся всюду за Поповым, — наконец говорит Руслан, окинув Антона злым взглядом. Арсений издаёт какой-то полузадушенный звук, потому что даже ему самому странно слышать о том, что Антон за ним якобы везде таскается. В их взаимоотношениях всё очень запутанно, но Антон точно не находится в позиции более слабого человека. — Всегда смешно видеть идиотов, которые думают, что смогут занять в пищевой цепочке место чуть получше, если будут водиться с аристократами. Антон стоит с каким-то удивлëнно-растерянным лицом. Он позволяет Руслану закончить реплику и несколько секунд молчит. А затем вдруг переспрашивает: — Шавка? — он звучит настолько обескураженно, словно даже мысли не допускал о том, что кто-то в мире способен наградить его таким эпитетом. — Я? И тут же заливается тихим смехом. Арсений знает, как звучит смех Антона, когда тот издевается, и это — не такой случай. Кажется, Антону смешно совершенно искренне, хотя сам Арсений ничего забавного в сложившейся ситуации не видит. Белый является довольно опасным противником. Не потому, что он оборотень, разумеется, не поэтому. Но он сильный маг, а Антон как-то упоминал, что не слишком хорош в магических дуэлях. Не видит ничего забавного и Руслан. Его магия становится плотнее, напряжëннее, словно он вот-вот озвучит какое-нибудь проклятие. И оно точно не будет безобидным. Арсений хочет вмешаться, опередив Белого. Да, он всё ещё не может применить по отношению к Руслану что-то серьёзное, но наложить на него обездвиживающие чары, например, способен. Но не успевает. — Раз, — спокойно произносит Антон. Но спокойствие это не похоже на то, с каким он ходит большую часть времени. Оно угрожающее. Руслан вдруг нервно дёргается и начинает тяжело дышать. На лице у него отражается полное непонимание произошедшего. Арсений, впрочем, тоже мало что понимает. — Я тебя в порошок сотру, ублюдок, — рычит Белый. И в его облике действительно проявляется что-то звериное. То, чего в нём не было, когда Арсений ещё мог называть его своим другом. Напуганным этой угрозой Антон не выглядит. Он лишь досадливо морщится, будто разочарован такой реакцией. Тяжело и расстроенно вздыхает. Концентрация магии Руслана вновь повышается, пропорционально тому, как растёт его гнев. Антон делает небольшой шаг вперёд и вбок. И Арсений не сразу понимает, для чего тот это сделал. Потому что на первый взгляд он не оказывается при таком раскладе у Антона за спиной, но если задуматься о том, какая будет траектория у проклятий Белого, то получается, что Антон теперь находится точно на линии атаки, загораживая собой Арсения. — Два. Руслан сгибается пополам от боли. Арсению хочется заорать от ужаса, потому что он не понимает, какого хрена здесь вообще происходит. Антон определённо как-то воздействует на Белого с помощью магии. Но Арсений не чувствует каких-либо колебаний, которые говорили бы о магической атаке. Нет, магия Антона всё так же спокойна, будто он её вообще сейчас не использует. А то, что происходит с Русланом, вовсе не кажется невинным. Блядь, да какого хуя?! — Поверь, ты не хочешь, чтобы я продолжил считать, — почти дружелюбно говорит Антон, точно не угрожает, а даёт совет. На лице у Руслана вдруг отражается тень осознания. Он нервно сглатывает и смотрит на Антона совсем другим взглядом. В нём видна паника. — Ты... — недоверчиво начинает он, но Антон перебивает. — Ага. И давай без подробностей, — он делает какое-то неопределённое движение, которое, вероятно, является намёком на то, что у этой сцены есть лишний свидетель в лице Арсения. — И я очень не люблю так делать, окей? — Да неважно, — фыркает Руслан, полностью успокаиваясь. Он выглядит болезненно-бледным, но в целом ничего больше не напоминает о произошедшем. — Нет, — качает головой Антон, выглядя при этом очень серьёзным. — Важно. Кто твой вожак? У Арсения полное ощущение, что он в очередной раз стал свидетелем сцены, которую видеть был не должен. Более того, он и не хотел бы это видеть, потому что вопросов после этого становится ещё больше, но на ответы он, очевидно, может не рассчитывать. Ещё минуту назад невозможно было даже поверить, что между этими двумя может получиться хоть какой-то диалог не на повышенных тонах. Но сейчас даже чрезмерно вспыльчивый Белый выглядит довольно спокойным. — Лютый, — отвечает Руслан с готовностью и морщится. У Арсения появляется нехорошее ощущение того, что Белый ответил не по своей воле. — Что ж... — Антон почему-то расстраивается. — Мне жаль. Но ты больше не тронешь того пацана. И других волчат тоже. Этот круг насилия должен на ком-то разомкнуться, не считаешь? Руслан определённо так не считает и в жалости Антона не нуждается. Но послушно кивает и продолжает стоять на месте, будто чего-то ждёт. — Оу, да, — восклицает Антон виновато. — Можешь идти, конечно. Арсений не верит своим глазам, но Белый действительно ждал этого разрешения. Он уходит сразу же, стоит только Антону произнести эти слова. Самого Антона на всякий случай обходит на довольно большом расстоянии, но Арсения намеренно цепляет плечом. — Мудак, — Антон устало вздыхает и трëт ладонью лицо. Сейчас он выглядит таким же расстроенным, как и во время подслушанного Арсением разговора в Часовой башне. А сам Арсений не понимает, как вообще реагировать на произошедшее. Всё это какой-то бред. Ни о чём подобном Арсений даже не слышал. — Эм, — неуверенно начинает он, прочистив горло. — Я так понимаю, мне нет смысла спрашивать о том, что произошло только что? — Было бы здорово, — кивает Антон. — Можешь, конечно, и спросить, но я не отвечу. У меня и так будут проблемы. Прости. Он звучит обескураживающе искренне. Арсений верит в то, что Антон действительно не может объясниться. Наверное, и не хочет. Но ключевым фактором всё же становится то, что рассказ об этом сулит Антону неприятности. А Арсений неприятностей ему не желает. Он не понимает всей ситуации, вряд ли когда-то поймёт и сгорает от любопытства, но помнит, каким разбитым был Антон, когда поругался с отцом. — Большие? — Что? — удивлëнно переспрашивает Антон. — Проблемы. Большие? — поясняет Арсений. Он не знает, зачем ему эта информация. Вряд ли он способен хоть немного помочь в решении этих проблем. Но почему-то хочет показать Антону, что он на его стороне. И Антон это вроде бы понимает. Он слабо улыбается и машет рукой. — Ничего такого, что нельзя было бы заесть пирожным, — отвечает он с ухмылкой.

***

Арсений честно старается держать нейтралитет и не лезть не в своё дело. Очень старается, правда. Потому что те проблемы, о которых говорил Антон, оказались действительно большими. По крайней мере, в тот вечер Антон почти сразу куда-то ушёл и вернулся лишь глубокой ночью. К его чести, он даже попытался зайти в комнату тихо, чтобы не потревожить Арсения, хотя и получилось у него плохо. Может, конечно, эта попытка была продиктована нежеланием сталкиваться с Арсением лишний раз. В таком случае, Антону не слишком повезло, потому что Арсений не спал. Антон принёс с собой едкий сигаретный запах, нервозность и тяжёлые магические потоки. На этот раз он рухнул на кровать не лицом в подушку, но менее отчаянной его поза от этого не стала. — Пирожные не помогли? — с легкой грустью спросил Арсений. Спрашивать это было глупо, потому что, ясное дело, Антону в решении его проблем ничто не может помочь. По крайней мере, не еда. Но Арсению очень хотелось как-то начать диалог. — Да не думай ты об этом, — бесцветным тоном отмахнулся Антон. Он улегся на кровати, уставившись в одну точку на потолке, так что Арсений смог без особой цели наблюдать за тем, как свечи отбрасывают на его лицо причудливые тени. — Обычные сложности с семьёй. Я и сам стараюсь лишний раз об этом не думать. Они какое-то время болтают ни о чём, делая вид, что никакого столкновения с Белым вовсе не было. Антон выглядит уязвимым, и Арсению лестно осознавать, что в его обществе Антон эту уязвимость не прячет. У него явно есть причины для того, чтобы скрывать свою тайну, избегая откровенного разговора. И Арсений признаёт за ним право на эти секреты. А потом происходит нечто, заставляющее Арсения послать к чертям всю эту дипломатию.

***

Он хватает Серёжу за край мантии и торопливо затаскивает в первый попавшийся класс, накладывает запирающее заклинание, и, немного подумав, заглушающие чары. Чтобы наверняка. Матвиенко хранит полнейшее умиротворение, лишь бровь вздернута вопросительно. Серьёзно, Арсений ему иногда завидует. Он бы очень хотел иметь такой же взгляд на мир, через призму которого любые проблемы бы казались менее страшными. — Я привык к тому, что ты сумасшедший, но есть какая-то причина для этого? — спрашивает Матвиенко со смешком, неопределённый обводя пространство рукой. — Антон, — кивает Арсений, словно это должно что-то объяснять. Серёжа закатывает глаза и вздыхает тяжело-тяжело. Арсений против воли чувствует, что разочаровал лучшего друга, хотя и не может понять, что заставило его вообще об этом подумать. — Арс, это слишком даже для тебя, — после некоторого молчания говорит Матвиенко. Он усаживается на парту, понимая, что разговор будет долгим, и возмущённо скрещивает руки на груди. — Ну даже для тебя перебор быть такой мразью и злиться на чувака только из-за того, что он нарушил твоё графское одиночество! — Что?! — Арсений давится воздухом от возмущения, потому что такого обвинения он просто не ожидал. Если он действительно так выглядит со стороны, то всё очень плохо. — Да я не о том вообще! Он выдерживает паузу, чтобы убедиться, что привлёк внимание Матвиенко, и лезет в карман, извлекая находку, так его взволновавшую. Разжимает руку над партой и замирает, чтобы дать Серёже время рассмотреть всё получше. — Бля, Арс, ты ёбнулся?! — восклицает Матвиенко настолько громко, что Арсений испытывает большое облегчение от того, что наложил на кабинет заглушающие чары. — Ты вот нахуя притащил сюда волосы Шастуна?! Совсем пизданулся? Арсений раздражённо морщится. Ему следовало догадаться, что первая реакция будет примерно такой. Учитывая, что волосы у Антона русые и довольно короткие, к такому выводу действительно можно прийти. Арсений и сам к нему почти пришёл, но решил кое-что проверить, потому что действительно ёбнулся, и обнаружил неожиданный (нет) результат. — Это шерсть, — огрызается Арсений оскорблённо. — Волчья. Я проверял. — Ну так... — Он не оборотень. Точно. — А может... — Что «может», Серёж? — всё же вспыхивает Арсений, окончательно разозлившись. — У нас ебучая волчья шерсть в комнате! А мы на ебучем острове! И вокруг нет диких животных. И я крайне сомневаюсь, что оборотни в полнолуние специально собрали немного шерсти, чтобы передать её Антону! Серёжа издаёт какой-то странный звук, говорящий то ли об изумлении, то ли о несварении желудка, с ним сложно понять что-то наверняка. Берёт в руки одну из шерстинок и задумчиво рассматривает. — Может, он просто анимаг? — выдвигает свою версию Матвиенко. Хорошую, можно даже сказать, чудесную версию, способную всё объяснить. Если бы не одно «но». — Анимаги не могут превращаться в волков, — напоминает Арсений. А ещё анимаги не могут причинять боль другим оборотням без магии, добавляет он мысленно, но решает эту информацию оставить при себе. Зря, наверное, учитывая, что он пытается втянуть Серёжу в поиск ответов. Но язык не поворачивается заговорить о том случае. И Арсений не знает, из-за кого в большей степени решил молчать: из-за Антона или из-за Руслана. — Ладно, допустим, Антон по какой-то причине скрывает, что связан с оборотнями, — сдаётся Серёжа. — Это что-то меняет? Он от этого перестаёт быть клёвым парнем или что? Как у Матвиенко всё просто, конечно. Если бы все люди в мире доверяли друг другу по причине «он клёвый парень», общество бы или продвинулось на несколько сотен шагов в развитии, или развалилось к хуям. — Серёнь, — Арсений намеренно использует форму имени, которую тот ненавидит, хотя это запрещённый приём. Это в будущем ещё аукнется Арсению, потому что тот, кто не хочет быть Сеней, должен принимать установленные правила игры. — Если по моей комнате периодически бродит грёбаный волк, то хотелось бы об этом по крайней мере знать, не считаешь? О, Матвиенко явно так не считает. Но он также хорошо знает Арсения. Поэтому лишь со стоном прикрывает глаза, убедившись, что друга вряд ли уже теперь что-то заставит прекратить попытки найти истину. Арсений намерен приложить все усилия, чтобы узнать правду. На этот раз он настроен крайне серьёзно.