talk peace to a wolf

И конечно это все, как водится, из детства где-то Лет с пяти. Насилие в семье. Ребенок защищается, наносит вред себе, Ведь если семья несчастлива, малой себя винит. И привычка эта остается с ним, как паразит На всю жизнь, на всю жизнь

Все закручивается стремительно и опасно. Антон, оказывается, действительно не намерен оставлять ситуацию. Сначала он идёт к директору, чтобы сообщить о случившемся инциденте, а затем связывается с отцом. Разумеется, удержать это в тайне не удаётся, и по школе начинают ползти слухи. Они распространяются как лавина, и с каждым днём становятся всё более бредовыми. За спиной постоянно слышатся перешёптывания, на Антона бросают косые взгляды. Он держится спокойно, сдержанно и продолжает улыбаться. Словно ничего примечательного не произошло. Единственное, что Арсений может в этой ситуации, — находиться рядом и бросать на особо ретивых презрительные взгляды, пользуясь сформировавшейся за годы учебы репутацией надменного аристократа. В каком-то смысле получается, что Антон сейчас находится под защитой Арсения. Что немного необычно, если учесть, что это именно Антон рвётся всех спасать и защищать. После одного из уроков его в коридоре вылавливает Руслан и криво ухмыляется. Арсений тяжело вздыхает, понимая, что, ну, вот в этом случае его «сучье лицо» избежать проблем не поможет. — Не думал, что ты стукач, — говорит Белый, презрительно фыркнув. — Меня буквально пытались убить, что так-то преступление, — раздражённо закатывает глаза Антон. Какое-то время они напряжённо смотрят друг на друга. И даже воздух вокруг как будто электризуется. Они едва ли не рычат. — Волчата просто поиграли, — отмахивается Белый. — Мы оба знаем, что они не могли бы причинить тебе вреда при всём желании. — Зато могли причинить его Арсу, — мрачно отрезает Антон. На лице у Белого мелькает тень беспокойства. Арсений с удивлением понимает, что Руслану, кажется, не настолько плевать на него, как он обычно старается показывать. Наверное, с ним стоит когда-нибудь поговорить по душам, потому что Арсений действительно не может понять, когда и почему их дружба рухнула, и это на самом деле до сих пор его тревожит. — Если Лютый тиранит вас, это ещё не означает, что ему можно спускать нападение на других людей. Пусть он и делает это чужими руками, — продолжает Антон. — Сегодня он попытался напасть на меня, а завтра под ударом могут оказаться другие волчата. На такое нельзя закрывать глаза. И я не могу себе этого позволить, будучи сыном вожака другой стаи. Белый задумчиво кивает. Он, кажется, хорошо понимает, что за ответственность лежит на Антоне. И, пожалуй, можно сказать, что обстановка более или менее нормализуется. — Мне жаль, что я не смог предугадать это, — наконец говорит Руслан с очень серьёзным видом. Так, словно искренне верит, что был способен что-то изменить. — Хорошо. Но это уже случилось, и теперь нам всем придётся иметь дело с последствиями. Кстати, ты никому не расскажешь о том, кто я. Кажется, Антон снова это делает. Его слова звучат как приказ, и Арсений уже успел заметить, что в такие моменты голос у него неуловимо меняется. В этот раз Руслан вроде бы не испытывает никакой боли. Может быть, потому, что Антон установил контроль над ним раньше. — Это было необязательно, — вздыхает Белый. — Я бы и так никому не сказал. — Извини уж, — ухмыляется Антон. — Вашей стае я доверять не могу. Ты, может, и не планировал меня выдавать, но мы оба знаем, что Лютый может заставить. Любопытно, но Руслана вроде как не заботит, что Арсений всё это время находится рядом и не реагирует на разговор удивлённо. Хотя, это логично. Все причастные прекрасно понимают, что даже если бы Антон не раскрыл ему свой секрет раньше, после случившегося это всё равно пришлось бы сделать. — А теперь иди, — морщится Антон. — Я не в настроении болтать. На этот раз он не приказывает своим волколачьим способом, но Белый всё равно слушается и уходит. Антон внимательно смотрит ему вслед и тяжело вздыхает. Арсений очень хотел бы ему помочь, но не понимает, как.

***

Ситуация приобретает настолько серьёзный оборот, что в конце недели в школу приезжает отец Антона. Это ещё сильнее бьёт по нему, Арсений это видит. Но, опять же, не может ничего предпринять. Особенно с учётом того, что делиться своими переживаниями Антон не спешит. Арсений попытался ему предложить поговорить, но тот лишь отрицательно покачал головой, грустно улыбнувшись. Шастун-старший прибывает вечером и бесцеремонно влетает в их комнату. Он очень похож на Антона. Такой же высокий и худой, но подтянутый, с крупными каштановыми кудрями. Только глаза не зелёные, а карие, можно даже сказать, что они почти чёрные. Лицо у отца Антона перекошено от злости. — Потрудись объяснить, что за херня происходит, — требует Шастун-старший, и в его голосе отчётливо слышен металл. — Я просто вступился за волчонка, а они себе всё накрутили... Антон оправдывается. Это кажется чем-то невероятным, ведь он всегда такой спокойный, уверенный в себе, храбрый. Но перед отцом вдруг совершенно теряется. — Не смей мне врать! — закипает мужчина. — Ты использовал способности на оборотне! Ещё и этому рассказал, — кивает он в сторону Арсения. — У тебя была одна задача — не позволить никому узнать правду. И ты даже в этом умудрился облажаться. — Я не нарушал правила, — Антон упрямо поджимает губы. — Мне пришлось рассказать Арсу, потому что они его похитили, чтобы ко мне подобраться. Он слышал очень много, и я должен был объясниться, иначе всё стало бы только хуже... Оба, конечно, помнят, что эта версия событий — ложь. Но Арсений совершенно не против, он бы не хотел, чтобы у Антона было ещё больше проблем из-за его откровенности. Арсений хочет осторожно выскользнуть из комнаты, потому что происходящее — семейная разборка, и он определённо не должен быть свидетелем этого. Но, делая пару осторожных шагов к выходу, Арсений ловит умоляющий взгляд Антона. Такое ощущение, что тот боится того, что может произойти, если останется с отцом один на один. И Арсений не может бросить его, поэтому возвращается и садится на край кровати. Тем более что Шастуна-старшего свидетель ничуть не смущает. — Ты хоть представляешь, что мне придётся сделать, чтобы всё это замять? — жёстко спрашивает он, в упор глядя на сына. — Мне действительно жаль, отец, — отвечает Антон едва слышно. — Я просто привык защищать волчат и сделал это, не подумав. Внезапно Шастун-старший со всей силы прижимает Антона к стенке и хватает за шею. Арсений, испугавшись, резко подскакивает на месте. Он не представляет, как справиться со взрослым оборотнем, но не собирается оставаться в стороне и игнорировать всё это дерьмо. Это, блядь, домашнее насилие! Даже отец Арсения, при всей его строгости, не позволяет себе ничего подобного. Антон бросает быстрый взгляд на Арсения и едва заметно качает головой. То ли знает, что ничем опасным это не закончится, то ли привык к вспышкам гнева отца, то ли и вовсе, как обычно, больше переживает не за себя, а за Арсения. — Не смей, — говорит он отцу. И это звучит как предупреждение. Кажется, к шестнадцати годам Антон научился не бояться родителя и останавливать в такие моменты. По крайней мере, тот расслабляет руку и медленно отступает. — Как ты меня заебал, — вздыхает Шастун-старший, прожигая сына злым взглядом. — Почему ты просто не можешь быть нормальным? — Потому что ты решил, что заделать ребёнка сильной ведьме — отличный план, — едко бросает Антон. — Всё, что происходит, — твоя вина, а не моя. Уж прости, что я смею жить. Эти слова как будто отрезвляют отца Антона. Разумеется, он не извиняется перед сыном, а просто резко разворачивается и молча выходит из комнаты. А Антон так и остаётся на месте, сгорбившись. Как ему помочь, неясно совершенно, поэтому Арсений просто подходит и осторожно обнимает. Это оказывается верным решением. Антон прижимается сильнее, уткнувшись головой ему в плечо. Он, конечно же, не плачет, но всё равно кажется необычайно уязвимым в этот момент. Начать разговор Арсений не решается. Да и что тут скажешь? «Твой отец мудак»? Антон это и сам знает, как никто другой. Но зато говорить начинает Антон. — На самом деле, он меня любит, — вздыхает он, опаляя шею Арсения дыханием. — По-своему. И он правда очень много сделал, чтобы скрыть от министерства кто я. Он знает, что это его вина. И, наверное, поэтому так бесится. Не слишком приятно жить, когда твой сын урод. У Арсения комок застревает в горле. Пиздец. Что вообще Антон такое говорит? Какой к чёрту урод?! Когда Арсений читал всякие фантастические романы про необычайно сильных волшебников, с которыми никто не способен соперничать, он как-то не представлял, что это способно не только дать силу и власть, но и породить кучу комплексов. Главный враг Антона, кажется, он сам. До тех пор, по крайней мере, пока он считает себя уродом. — Ты самый удивительный человек, которого я встречал! — запальчиво восклицает Арсений, не слишком задумываясь о том, что рискует сказать слишком много. Больше, чем должен. — Я не человек, Арс, — досадливо отмахивается Антон. — Я хорошо могу им притворяться, но это всё равно не изменит того, какой я на самом деле... — Да хуй там, — протестует Арсений. — Ты человек, просто ещё и волк. И ты самый человечный, кого я вообще знаю. Необыкновенный. В хорошем смысле этого слова. Эти слова Антона ничуть не убеждают. Но он сцепляет руки ещё крепче, словно боится, что Арсений сейчас уйдёт. Как будто это вообще возможно. Оставить его Арсений не может просто физически. Конечно, сердце от этой близости болезненно сжимается, но любовные переживания сейчас не имеют никакого значения. Антону очень нужно, чтобы сейчас с ним кто-то был рядом. И это меньшее, чем Арсений может ему помочь. — Я заебался, Арс. Так заебался, что сил никаких нет... — голос Антона надламывается. — Я так не хочу быть один, ты не представляешь... Так не хочу. У Арсения обрывается сердце. Что вообще всё это значит? Почему Антон думает, что будет один? Это же такая глупость! Стая его, кажется, по-настоящему любит. Представить, что Позов может отказаться от друга, немыслимо. А сам Арсений уже не представляет без Антона жизни. — Что ты такое говоришь? Ты не будешь один, Тош. И когда-нибудь ещё встретишь своего человека. Да и, в конце концов, пока что у тебя есть я и никуда уходить не планирую. Антон вздрагивает и весь как-то съеживается. Не очень понятно, что это значит, но Арсений старается не слишком на этом фокусироваться. По правде говоря, ему очень хочется сказать Антону, что он никогда не покинет его. Или, по крайней мере, будет оставаться рядом столько, сколько тот сам ему позволит. Но на такое признание Арсению не хватает смелости. Может, это и к лучшему.

***

Вечером того же дня Антон куда-то уходит с отцом, что закономерно заставляет Арсения переживать. Больше всего угнетает полное бессилие. Нет никакой возможности ни вмешаться, ни что-то изменить. Арсений слишком далёк от мира оборотней, понятия не имеет, как решаются такие вопросы, да и лезть в отношения чужой семьи права у него нет. Всё, что он может — измерять комнату шагами, в ожидании Антона. В третьем часу ночи становится понятно, что ожидание это бессмысленно, и Арсений решает лечь спать. Он надеется, что Антон его разбудит, если будут какие-то проблемы. Если же всё пройдёт более или менее спокойно, ему в любом случае потребуется какая-то поддержка. И Арсений не сможет её оказать, если будет чувствовать себя как варёный овощ и нещадно тупить. А утром становится понятно, что Антон в комнату не возвращался вообще. Кровать так и осталась нетронутой, школьная мантия лежит в изголовье, а учебники громоздятся на тумбочке нестройной башенкой. Антона нет. И это пугает. На завтрак Арсений собирается так, словно от этого зависит его жизнь. Он планирует выловить Позова, являющегося чокнутым жаворонком. Или поймать декана их факультета, хотя этот вариант и не желателен, потому что подставлять Антона в случае чего не хочется. Дима, к счастью, обнаруживается в столовой как и ожидалось. Ему хватает одного взгляда на Арсения, чтобы понять, что тот открыл рот вовсе не для того, чтобы пожелать доброго утра. — Арс, — морщится Позов. — Во-первых, успокойся. Антона забрал отец домой, но я знаю не больше твоего. Не думаю, что есть причины паниковать. Скорее всего, дело в разбирательстве против Лютого. Оборотни смогли договориться на межклановый суд, без привлечения министерства. Для Шаста так намного лучше. Нихуя слова Димы не успокаивают. Даже притом что этот флегматичный человек по жизни звучит умиротворяюще. — И что нам делать? — беспомощно и растерянно спрашивает Арсений. Наверное, со стороны он выглядит жалким. И палится со своей дурацкой влюблённостью. На секунду даже появляется безумный порыв признаться во всём Позову. Наверное, возможность разделить этот груз хоть с кем-то принесёт облегчение. Только оно всё равно окажется мимолётным, а последствия — серьёзными. — Завтракать, — сухо заключает Дима, с недовольством разглядывая серебряные блюдца, выставленные сегодня на их столе. Какая магия контролирует сервировку для учеников, сказать сложно. Но работает она оперативно, и этот факт неприятно задевает и Арсения, и Позова. Кусок в горло не лезет, но Арсений всё равно заставляет себя проглотить немного каши. У него остаётся множество обязательств, связанных с учёбой, да и Антону точно не будет легче, если он увидит, когда вернётся, что Арсений совсем расклеился. Хотя сидеть на уроках оказывается не так уж и легко. Вся информация проходит мимо Арсения. Он даже совершает ошибку в базовом заклинании, которое изучалось на первых курсах учёбы, чем зарабатывает недоумённый взгляд профессора. Собственная успеваемость, впрочем, волнует Арсения в последнюю очередь. Аристократ из него получился хуёвый, конечно. Но бывают такие дни, когда держать лицо просто не выходит. Арсений возвращается из столовой, когда его на улице нагоняет Женя Калинкин и хватает за рукав. Вот его, конечно, Арсений ожидал увидеть в последнюю очередь. — На тебе лица нет, — спокойно констатирует факт парень в ответ на вопросительный взгляд. — Тебе кажется, — огрызается Арсений и пытается пойти дальше. — Как знаешь, — усмехается Калинкин. — Но я подумал, что тебе будет полезно услышать, что с ним всё будет в порядке, от кого-то из стаи. Естественно, оба понимают, что речь идёт об Антоне. В этом, пожалуй, нет ничего удивительного. Но теперь Арсению очевидно, что Женя прекрасно осознаёт, о ком тогда он говорил в Часовой башне. Неловко и неуютно. — Разумеется, ведь похищение среди ночи идеально подходит под критерий «всё хорошо», — не удерживается он от колкости. Наступает очередь Калинкина раздражённо закатывать глаза. — Не драматизируй, Арсений, — немного недовольно говорит Женя. — Он уехал домой со своим отцом, вполне добровольно. Не знаю, что ты себе надумал, но ты вообще представляешь, сколько занимает дорога отсюда до Воронежа? — Ровно те же пару секунд, что и при любой другой телепортации. На самом деле, Арсений уже скорее идёт на принцип, стараясь держать лицо. Он не уверен, что прав. С учётом того, как именно Калинкин сказал про дальнюю дорогу. Словно это что-то само собой разумеющееся. И когда Женя обескураженно на него косится, это чувство лишь усиливается. — А ты лекции про оборотней прогуливал или что? — фыркает он. Никакие лекции Арсений никогда не прогуливал. Но до этого учебного года ему, блядь, в голову не приходило, что информация про оборотней вдруг приобретёт для него такую значимость. — Не могут оборотни телепортироваться, — поясняет Калинкин, сжалившись, когда становится понятно, что сам Арсений до ответа не дойдёт. — Зверь обычно против. Антон-то может, а вот его отец — нет. Что ж, это многое объясняет, пожалуй. По крайней мере, поспешный отъезд начинает казаться более логичным. Немного неприятно, что Арсению не удалось попрощаться с Антоном. Но это тоже нормально, если вспомнить, какой скверный характер у Шастуна-старшего. — Ладно, — кивает Арсений. И, наступив на гордость, всё же говорит: — Спасибо. — Да было б за что, — ухмыляется Женя, просияв. — Вот тебе ещё один непрошеный совет: поговори с ним, когда он вернётся. А то маетесь дурью, даже смотреть грустно. Вот на этой фразе Арсений конкретно подвисает. Ему не нравится новое направление разговора, поэтому он решает сменить тему и задать наконец Калинкину вопрос, который мучает уже долгое время. — Кстати, слушай, — немного неуверенно начинает Арсений. — А что вообще за фигня тогда была в комнате? Ты вроде классный парень, но в тот момент вёл себя как мразь, извини уж. Теперь выражение лица Жени и вовсе становится немного лукавым. Он смотрит так, словно знает что-то, о чём сам Арсений сейчас даже не догадывается. — Просто проверял одну свою теорию, — фыркает Калинкин. Он кажется настолько самодовольным, что Арсению даже хочется взять назад свои слова про классного парня. Нет, этот человек остаётся невыносимым засранцем. — И как? — мрачнеет Арсений. — Охуенно повеселились? До него вдруг доходит, что Антон может уже сейчас знать всю правду. Было вполне очевидно, что Калинкин по какой-то загадочной причине решил вызвать ревность у Арсения. А потом ещё и воспользовался моментом слабости, выведя на откровенный разговор. Думать об Антоне плохо не хочется, но эти двое кажутся неплохими приятелями. Шансы на то, что Антон ни о чём не узнает, практически нулевые. — Я тебя умоляю, — начинает откровенно веселиться Женя. — Шаст патологически не способен на какие-то интриги. Даже там, где это необходимо. Я просто хотел для себя понять, что между вами. — А что, блядь, между нами?! — начинает злиться Арсений. — Почему вы все считаете своим долгом заявить, что между нами вообще есть что-то?! — А вот на эти вопросы, Арсений, ты сам ответь, — загадочно улыбается Калинкин. — Все ответы у тебя перед носом, осталось только побыть достаточно смелым, чтобы их увидеть. Этот раздражающий человек уходит так же стремительно, как и появился. А Арсений продолжает стоять на месте, игнорируя тот факт, что рискует опоздать на уроки. Он и на холод на улице особого внимания не обращает. Арсений устал и запутался. И всего на мгновение он вдруг хочет, чтобы всё это оказалось долгим странным сном. Чтобы никакие Антоны Шастуны не объявлялись в школе в середине семестра как снег на голову. Но именно эта мысль и приводит его в чувства. Какого чёрта? Как вообще он мог даже на секунду подумать о подобном? Ему очень, очень нравится Антон. И знакомство с ним — одна из лучших вещей, что произошли с Арсением в Родине. Становится очень горько и стыдно. И, пожалуй, эти чувства и заставляют Арсения пообещать себе, что он серьёзно поговорит с Антоном, когда тот вернётся. Есть только один способ справиться с имеющимися проблемами, пусть и болезненный.

***

К сожалению, Антон не появляется ни на следующий день, ни к выходным. И решимость Арсения тает, что осознавать не слишком приятно. Отдельно Арсения донимает тот факт, что он ужасно по Антону скучает. Он помнит, что связываться с помощью гамаюна нет смысла. Пытается воспользоваться телефоном, который Антон ему подарил, но заветная вторая галочка у сообщения так и не появляется. Видимо, наложенные на каникулах чары уже рассеялись, поэтому связи, необходимой для отправки не-магических сообщений, попросту нет. На особое чудо Арсений, возвращаясь с уроков, даже не надеется. Но застывает перед комнатой, почувствовав такой знакомый магический поток. Невольно накатывает ностальгия. Несколько месяцев назад он вот так стоял перед дверью, насторожившись из-за чужого присутствия. Антон давно уже не кажется чужим. И за все дни, что они провели вместе, Арсений начал воспринимать его магический поток как что-то естественное, как жизненную константу. Но непродолжительная разлука позволила Арсению в полной мере ощутить контраст между одиночеством и присутствием Антона. Поспешно и с чуть трясущимися руками Арсений распахивает дверь. Он выхватывает взглядом знакомую фигуру и срывается с места, забыв даже о том, что нужно закрыть дверь. Её, кажется, магией захлопывает сам Антон. Арсений же тем временем налетает на него и сгребает в охапку. Довольно двусмысленно, стоит сказать. Но в этот момент Арсению абсолютно на это плевать. Он скучал, он так чертовски скучал, что сердце при виде Антона вот-вот вылетит из груди. У Арсения нет сил скрывать свои чувства. Удивительно, но Антон, кажется, совершенно не против такой неожиданной тактильности. Он обнимает Арсения в ответ не менее крепко и даже как-то странно трётся носом о чужую скулу. В этом простом жесте столько ласки, что у Арсения в голове по-настоящему коротит и горят все предохранители. Он просто не способен сейчас задумываться о причинах и выстраивать какие-то логические цепочки. Он — сгусток чувств. Требуется какое-то время, чтобы они наконец оторвались друг от друга. Неудивительно, что первым отстраниться выдержки хватает у Антона. Он разрывает объятие осторожно и как будто нехотя. Но всё же делает это. И тут бы на сцену выйти смущению. Оно бы и появилось, потому что у Арсения определённо есть причины стыдиться своего внезапного всплеска эмоций. Если бы не... волосы Антона. Он. Блядь. Блондин. Арсений в замешательстве таращится на Антона примерно полминуты. И в ответ на это Антон вдруг начинает смотреть как-то загнанно. — Пиздец, да? — нервно усмехается он. Антон волнуется настолько сильно, что его голос даже становится немного выше, чем обычно. — Знаю, знаю. Я просто что-то... Психанул. Никакого пиздеца Арсений не видит. Просто новый образ Антона оказывается слишком неожиданным. Свои волосы, успевшие за время учёбы дорасти до симпатичных локонов, он остриг очень коротко. И осветлил. Ему определённо идёт, хотя Арсений в этом вопросе очень предвзятый человек — он-то Антона считает красивым всегда. — Нет, это... вау, — поспешно выдыхает Арсений, не позволяя Антону загнаться ещё больше. Он не совсем представляет, что могло заставить того вот так выплеснуть эмоции. Но подозревает, что за этим было мало хорошего. — Да хорош заливать! — морщится Антон. — Я и сам вижу, что хуета получилась. И даже пытался как-то исправить, но изначально проебался с зельем, поэтому это убожество со мной минимум на пару месяцев. Арсений с трудом сдерживает улыбку. Он не хочет обижать Антона, но как ещё можно отреагировать, когда осознаешь, что всесильный волколак оказывается весьма посредственным зельеваром? — Лично мне нравится, — уже более уверенно и твёрдо говорит Арсений. — Ты красивый. Всегда, вообще-то. И с этим цветом волос тоже. Произнести что-то подобное вслух оказывается куда легче, чем Арсений предполагал. Ему, чёрт возьми, нравится делать Антону комплименты. Но Антон это толкует как-то по-своему. Сначала он смотрит на Арсения с немым шоком, широко распахнув от изумления глаза. А затем неожиданно мрачнеет. — Не говори так... — голос Антон понижает почти до шёпота. — Я понимаю, что ты не имеешь в виду ничего плохого, но, пожалуйста, не надо. Надежда делает только хуже. Арсений мог бы вспомнить недавний разговор с Женей Калинкиным и осознать, что вот они, те самые ответы, которые всё это время находились у него перед носом. Но Арсений в данный момент испытывает слишком много эмоций сразу. Обдумывать, рационализировать и сопоставлять факты ему некогда. У него есть более срочная и важная задача. Он рывком, не позволяя себе передумать, сокращает дистанцию, подвигаясь к Антону вплотную. Прикрывает глаза и аккуратно, так нежно, как только может, прикасается своими губами к губам Антона. Им движет не надежда, вовсе нет. Он просто знает, что должен это сделать, иначе будет жалеть всю жизнь. Даже если после этой попытки поцелуя всё закончится катастрофой. На щеку Арсения ложится тёплая ладонь. И Антон отвечает на поцелуй.