talk peace to a wolf

Она в меня не лезет, она меня не хочет И с жёлтыми глазами, всё ждёт и зубы точит. Душа моя чужая, обратно рвётся в стаю, И я бегу за ней, я волк, я это знаю.

— Вы чо, совсем ебанулись?! — возмущённо восклицает Позов, выслушав «гениальный» план Антона. В целом-то Арсений с ним солидарен. Идея Антона и ему кажется совершенно безумной. Но любопытство и желание чуть лучше понять Антона оказываются сильнее. — Да бля, Поз, я просто прошу тебя подстраховать. Мне не может не хватить магии, но кто знает. Чисто на всякий случай… — Вот именно! — Дима назидательно выставляет вперёд палец. — Проблема именно в том, что ты нихуя не знаешь. Магией мне поделиться не жалко вот вообще. Но ты понятия не имеешь, что нужно делать! — Неправда! — возмущается Антон. — Всё я знаю. — Но ты никогда не пробовал, — парирует Позов. — Шаст, это не базовое школьное заклинание, а принудительная анимагия. Я по пальцам одной руки могу пересчитать современных волшебников, которые смогли сделать заклятие. Антон закатывает глаза. Он кажется по-настоящему рассерженным, что на него совершенно не похоже. Антона сложно вывести из себя, но, видимо, и его нервирует, когда в его силах кто-то сомневается. Дима же кажется по-настоящему разъярённым. Арсению казалось, что дружба Антона с Позовым настолько крепкая, что они вряд ли ссорятся вообще. Тем более, оба являются довольно уравновешенными людьми. Но сейчас Дима в ярости, и Арсений не может его за это винить. Наверное, если бы его кто-то попросил принять участие в процедуре, представляющей потенциальную опасность для чьей-то жизни, он бы тоже отказался брать на себя такую ответственность. — А знаешь, почему их так мало?! — злится Антон, возмущённо жестикулируя. — Да потому что они все волколаки! Ты даже если очень захочешь, провернуть принудительную анимагию не сможешь. Сам при должном упорстве в кого-нибудь перекидываться научишься, но вот другого человека заставить — никогда. Ты просто никогда не станешь для этого зверем достаточно. И уж прости, Поз, а как прикажешь мне учиться? Учителей не завезли. Предлагаешь не пользоваться своими возможностями просто потому, что этому не учат в вашей чудесной школе для нормальных среднестатистических волшебников?! — Ну да, учиться на любимом человеке ведь заебись план! — не желает уступать Антону в этом споре Позов. — Ведь ты как раз себя не простишь, если что-то пойдёт не так. Арсений тяжело вздыхает. Он чувствует себя лишённым субъектности, словно его собственное мнение в этом вопросе не учитывается. Это немного неприятно. Он понимает позицию Позова, но не может её разделить, потому что у него в этой истории есть свой интерес, который все почему-то не учитывают. Становится вполне очевидно, что отступать Дима не намерен. Арсений полагает, что Антон и правда в состоянии справиться без помощи друга, но отчего-то за неё всё же цепляется. Возможно, он просто психологически нуждается в какой-то подстраховке. — Ладно, — вздыхает Антон, принимая поражение. — Ладно. Но в следующий раз, когда тебе понадобится что-то от меня, потому что только я это и могу, вспомни о том, что считаешь эти возможности опасными. Или, может, меня самого. Дима задыхается от возмущения и вскидывается так, словно собирается что-то возразить, но в конечном итоге проглатывает едкую реплику. — Поговорим, когда успокоишься, — морщится он и выуживает из кармана пачку сигарет. — Ведёшь себя как упёртый баран. Дима выходит из комнаты, а Антон устало прикрывает лицо руками. Арсений не до конца понимает всю суть развернувшегося на его глазах конфликта. Проблема в том, что оба оказались и правы, и не правы одновременно. У обоих благие цели, противоречащие друг другу. Арсений осторожно обнимает Антона, подтянув к себе. — Я думаю, ты и сам прекрасно справишься, — утешающе заверяет он, но Антон лишь отрицательно машет головой. — Не, в чём-то Поз прав, я реально никогда ничего подобного не делал. Нельзя рисковать. Не хотел я этого делать, но, походу, придётся маму просить… Антон говорит так, словно не сомневается, что Майя ему не откажет. Хотя вот на месте женщины Арсений бы дал юным экспериментаторам пизды и наказание какое-нибудь придумал. Но Майя, как ни парадоксально, соглашается. Антон после разговора с матерью приходит едва ли не сияя. Арсений перестал удивляться чему-либо. Всё равно реальность стабильно оказывается за гранью его понимания. На ужин собираются все обитатели дома. Вообще, детей довольно сложно заставить спускаться в столовую в одно время, поэтому обычно все здесь питаются по мере появления аппетита. Но, видимо, вечера перед полнолунием оказываются особенными. Арсений с удивлением отмечает, что в поместье кроме Майи есть и другие взрослые. И она, кажется, среди них единственный человек. На ужин подают неадекватное количество мяса. Антон уплетает его в пугающих объёмах, как и остальные. Арсений волчьим аппетитом вовсе не обладает, поэтому с усилием доедает свой стейк больше из вежливости (для него даже средняя здешняя порция оказалась гигантской). На противоположном краю стола сидит Позов. Он выглядит недовольным и вяло ковыряет вилкой в практически нетронутой тарелке. Рядом с Димой околачивается Женя (Арсений даже не удивлён, вот честно). Калинкин, кажется, тщетно пытается Димку разговорить. А Арсений вдруг чувствует острую тоску. Ему очень жаль, что Серёжи нет рядом. По темпераменту Матвиенко чистейший сангвиник, способный умело разруливать любые социальные неловкости. В его присутствии довольно сложно поддерживать враждебный настрой, потому что атмосфера не располагает. И Арсений отчего-то уверен, что Серёжа смог бы с лёгкостью Антона с Димой помирить. Нашёл бы нужные слова, осадил ещё во время самого спора, урезонив спокойным, но веским: «Да бля, заебали». Но Матвиенко правды об Антоне не знает, поэтому пригласить его не представлялось возможным. И хотя Арсений уверен, что Серёжа на раскрытие чужой тайны отреагировал бы с пониманием, никак поспособствовать этому всё равно не может. Это не его секрет, и у него нет права вмешиваться. После ужина Арсения неожиданно окликает Майя. Предчувствие неловкого разговора появляется моментально. Чёрт. — Итак, — Майя выглядит довольно серьёзной и скрещивает руки на груди. — Мой сын подбил тебя на опасную авантюру. Ты уверен, что в полной мере осознаёшь, какие могут быть последствия, если что-то пойдёт не так? Вообще-то нет, Арсений не вполне это понимает. Но упрямо кивает, облизнув пересохшие от волнения губы. Нет уж, он не отступит. — И ты не боишься? — этот вопрос Майя задаёт скорее с искренним интересом. — Боюсь, конечно, — Арсений приходит к выводу, что врать бессмысленно. — Но любопытство сильнее. Заставляет его участвовать в этом сомнительном эксперименте, конечно же, не любопытство. Но не скажешь же Майе: «Я просто люблю вашего сына и хочу попробовать побывать в его шкуре». — Знаешь, я тебе немного завидую, — вздыхает мать Антона, что становится для Арсения полнейшей неожиданностью. — Шанс и правда уникальный. Мне в своё время тоже было очень интересно понять, как именно живёт Андрей. Но такой фокус, конечно, может провернуть только волколак. Ну, фактически, Майя сейчас прямо намекнула, что в курсе о его отношениях с Антоном. Не новость, конечно, но смотреть на неё теперь крайне неловко. — И вы правда поможете? — решает сменить тему Арсений. — Это выбор без выбора, — разводит руками мать Антона. — Либо я помогаю и контролирую процесс, либо вы натворите какой-нибудь херни. Волчек не привык отступать, а я это слишком хорошо знаю. Звучит довольно резонно. В конечном итоге Майя отпускает Арсения с миром, подчеркнув, что просто хотела удостовериться, что он хорошо понимает, на что идёт. Луна должна взойти через пару часов, и Арсений чувствует подступающий мандраж. В комнату, предварительно постучав, заходит Антон. — Готов? — спрашивает он, осторожно присаживаясь на край кровати. — Неа. Арсений широко улыбается, больше потому, что понимает — Антону сейчас страшно ничуть не меньше. Он хватает его за предплечье и тянет на себя, вынуждая лечь. Немного сдвигается вбок, но не слишком сильно. Места на двуспальной кровати предостаточно, но они всё равно в итоге устраиваются вплотную друг к другу. — Я не совсем понимаю, как это будет происходить, — неуверенно начинает Арсений. — Да я, если честно, тоже, — вздыхает Антон. — Могу только предположить, что примерно так же, как у меня. Я ж, по сути, буду свой собственный опыт переносить на тебя. — Будет больно? — Надеюсь, что нет, — Антон утыкается носом в район шеи и опаляет её горячим дыханием. — Мне не больно, но моё тело изначально создавалось с учётом таких нагрузок. Насколько я знаю, процесс можно будет остановить на любом этапе, так что ты обязательно говори, если что-то пойдёт не так. Арсений понимает, что и правда должен предупредить, если почувствует дискомфорт, но полагает, что просто не способен уже откатить всё назад. — А я, получается, тоже стану волком? Вот этот нюанс его на самом деле весьма интересует. Он знает, что обычные анимаги волками становиться не могут в принципе. Но тут, вроде как, это будет переносом способностей Антона. Арсений думает, что вовсе не прочь побывать в шкуре волка. Это было бы логичным итогом истории, начавшейся одним ноябрьским вечером. — А вот этого я уже не знаю. Внутри каждого человека есть некое звериное начало. И я просто могу вытащить его наружу у тебя на какое-то время. Какой зверь в тебе скрывается, знаешь лишь ты сам. — Прекрасно, — мрачно ухмыляется Арсений. — А если я окажусь каким-нибудь зайцем? Есть ли смысл превращаться в животное, чтобы потом всё равно сидеть где-нибудь в доме, потому что волки всё ещё могут попытаться меня сожрать. — Ну, — фыркает Антон и пробирается ладонью Арсению под футболку. — Ты себя недооцениваешь. Я думаю, ты, как минимум, хорёк. А вообще, если серьёзно, то травоядное животное тоже сойдёт. Обычных волков в нашем лесу нет, оборотни представляют опасность только для людей, а я, как ты понимаешь, вообще мало кому угрожаю. Всё это Арсения утешает слабо. Он вроде свыкся с тем, что оборотни — довольно дружелюбные ребята. Но он не может отрицать, что очень испугался, впервые увидев Антона в образе волка. А тут таких волков будет несколько десятков. — Да и вообще, — продолжает Антон. — Я же всё время буду находиться рядом. А значит, тебе ничего не угрожает. Я стараюсь не контролировать ребят лишний раз, но все они так или иначе под моим влиянием. Это просто естественным путём произошло. Так что мне достаточно одной мысли, чтобы всех угомонить. Вот этот аргумент уже звучит чуть более резонно. Арсений имел возможность лично наблюдать, как именно Антон контролирует оборотней. Логично предположить, что с волками из его стаи связь в несколько раз крепче. — Знаешь, — голос Антона становится более тихим и вкрадчивым. — Я до конца ещё так и не понял, почему ты согласился. Нет, я, конечно, надеялся, но был уверен, что ты откажешься. — Отказаться и упустить шанс потусить с оборотнями в полнолуние?! — притворно возмущается Арсений. Ему не нужно даже видеть лицо Антона, чтобы понимать, что тот резко сник после этих слов. Арсению остаётся лишь надеяться, что когда-нибудь этот человек отрастит уверенность в себе. Или, по крайней мере, веру в их чувства. — Боже, — Арсений легко щипает Антона за бок, отчего тот нервно дёргается. — Как кто-то настолько сильный может быть настолько закомплексованным? — Волк не будет жить в загоне, но загоны всегда будут жить в волке, — усмехается Антон, но как шутка это звучит лишь наполовину. Они лежат не на одном уровне: Антон сполз чуть ниже, умостив голову на чужом плече. Арсений запускает руку в его волосы, всё ещё светлые, но успевшие немного отрасти, и осторожно перебирает пряди. — Я согласился, потому что мне интересно увидеть мир твоими глазами. Хотя бы отчасти понять, что именно ты чувствуешь. Глупо отрицать, что между нами социальная пропасть чисто из-за происхождения. И если мне выпадает шанс хотя бы ненадолго побывать на противоположной стороне, им надо пользоваться. Я хочу чуть больше узнать о твоей жизни. Такой ответ тебе нравится больше? — То есть ты всю эту трогательную речь толкнул, чтобы меня успокоить? — притворно ворчит Антон. Но он слишком расслаблен под чужими прикосновениями, чтобы загнаться по-настоящему. — Я толкнул эту трогательную речь, потому что ты мне дорог, — признаётся Арсений почти шёпотом. Горло вдруг перехватывает спазмом. Сказанное ощущается чем-то очень интимным, почти как признание в любви, хотя ничего нового он вроде бы и не сказал. Но в сложившихся обстоятельствах привычные слова всё равно звучат как откровение. В коридоре начинают раздаваться шёпот и шум. Совсем рядом хлопает дверь, видимо, ведущая в комнату Антона. Неизвестный визитёр, не обнаружив его на месте, начинает просто выкрикивать его имя на весь дом. — Тебя никогда это не заёбывало? — интересуется Арсений, наблюдая за Антоном, усевшимся на кровати. Тот пытается поправить взлохмаченные волосы, но получается это не слишком хорошо. — Ну, иногда накатывает. Но вообще я не вижу большой проблемы. Это как жить в очень большой семье. Конечно, с большей частью из этих ребят у меня нет кровного родства, но всё равно они мне как младшие братья и сёстры. Несколько десятков сиблингов, прикинь? Это иногда безумно, но, наверное, всё же куда лучше, чем быть единственным ребёнком. Не, я не хочу сказать, что дети в таких семьях несчастны. Но я себя знаю, мне в одного было бы неприкольно. Арсений хорошо понимает, что Антон имеет в виду. У себя дома Арсений частенько ощущает одиночество, не имея прочных эмоциональных связей с семьёй. Наверное, действительно здорово иметь множество шумных родственников. По крайней мере, скучно в таких условиях точно не будет. — Пойдём, что ли, — предлагает Антон, протянув руку. — Я мелких провожу в лазарет, и можно будет заняться заклинанием. Они собираются в большом зале. Малыши кажутся радостно-возбуждёнными, подростки же реагируют с какой-то лёгкой усталостью, потому что для них процедура уже рутинная и надоевшая. Какой-то высокий мужчина с довольно впечатляющим шрамом через всё лицо читает длинную лекцию о правилах поведения в лесу. Это кажется Арсению странным. Он всегда полагал, что оборотни утрачивают своё сознание в полнолуние. Наконец детей выводят на улицу. Антон успокаивает парочку взволнованных малышей, добросовестно выполняя свои задачи. А затем, наконец, возвращается к Арсению, устало вздыхая. — Ладно, теперь пора заняться нашим маленьким экспериментом, — говорит он с улыбкой, но в жестах и мимике всё равно ощущается нервозность. Трансформацию решают проводить в опустевшем зале. Майя приходит с каким-то странным инструментом, назначение которого Арсений не слишком хорошо понимает, и парой пузырьков с зельями. Арсений подозревает, что среди них есть исцеляющее. Оптимизма это не внушает, но он старательно запихивает переживания куда подальше. — Всё будет хорошо, — уверяет Майя, сжав плечо Арсения. Её присутствие, как ни странно, успокаивает. От этой женщины исходят спокойная уверенность в себе и настоящая сила. Становится понятно, на кого Антон ориентируется в своей манере держаться на людях. — Я знаю, — кивает Арсений. И ему почему-то действительно кажется, что всё будет хорошо. А ещё он с удивлением отмечает совсем неподалёку присутствие Позова. Тот, конечно, не подглядывает, приоткрыв дверь, но находится рядом, словно хочет быть поблизости на случай, если что-то пойдёт не так. Губы Арсения непроизвольно трогает улыбка. — Просто закрой глаза, а дальше я всё сделаю сам, — говорит Антон охрипшим от волнения голосом. Он не выдерживает и сокращает дистанцию, порывисто обнимая Арсения, несмотря на присутствие свидетеля в лице его матери. Арсений не возражает. Ему сейчас как никогда нужна какая-то поддержка. Прерывает объятие Антон нехотя, разжимая руки очень медленно. Арсению не нравится, что это очень похоже на прощание. Он утешает себя тем, что всё это вполне может быть игрой его встревоженного разума. Арсений тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Он думает о том, что всё сложилось очень странно. Он никогда не думал, что способен вот так слепо кому-то довериться. Но Арсений, конечно же, ни о чём не жалеет. Заклинание Антон плетёт молча, из-за чего Арсению кажется, что ничего не происходит. А затем в теле появляется странное ощущение: какое-то покалывание, совмещённое со странной лёгкостью, словно его конечности ничего не весят. Это и правда совсем не больно, просто очень непривычно. Он чувствует, что с телом происходят какие-то метаморфозы, но всё равно упрямо не открывает глаза. Затем появляется ощущение, что он куда-то падает. Но проходит это быстро, и Арсений чувствует, что уверенно стоит на ногах. И на руках. Вернее, на том, что когда-то было руками. — Поздравляю, Арс! — заключает Антон довольным тоном. — Ты рысь. Арсений открывает глаза и понимает, что окружающее пространство изменилось. Потом до него доходит, что всё осталось прежним, поменялась только точка его обзора. Теперь на уровне его глаз находятся колени Антона, и это довольно странно осознавать. Он не чувствует никаких перемен в собственном сознании, ощущает себя, как и всегда. Лишь неуверенно переминается с лапы на лапу. С лапы на лапу. Эта мысль взрывает мозг. — Мы не сможем разговаривать, как ты понимаешь, — начинает Антон наставительно. — Поэтому просто поначалу следуй за мной и повторяй какие-то особо важные штуки. По идее, ты через какое-то время сам должен будешь понять механику, положившись на инстинкты. Если почувствуешь, что что-то идёт не так, то можешь меня слегка укусить. Я тогда отведу тебя в дом и обратно перекину. Только, бога ради, не сильно. А, и да, наши будут подходить знакомиться, не пугайся. Ты ебаная рысь, так что никакие волки тебе не страшны, помни об этом. Арсений не очень хорошо понимает, как подтвердить, что он всё понял. Он издаёт какой-то странный звук, напоминающий то ли кряхтение, то ли хрип. Да уж, над использованием голосовых связок ему ещё нужно поработать. Антон присаживается на корточки и осторожно протягивает руку, проводя ладонью по голове. Это ощущается немного странно, но приятно. Какое-то действительно чужеродное чувство появляется в груди. Больше всего оно напоминает, конечно, удовольствие. Значит, вот что Антон чувствует, когда Арсений беззастенчиво треплет волка по макушке. Любопытно. Он впервые наблюдает за тем, как Антон превращается. И выглядит со стороны это действительно странно. Сначала тело начинает как-то мелко дрожать, словно по нему идёт лёгкая рябь. Затем руки и ноги у Антона неестественно удлиняются и меняют свою форму. В целом, трансформация происходит довольно быстро, так что разглядеть удаётся мало что. Последним меняется лицо, и вот это уже выглядит довольно сюрреалистично: в какой-то момент можно заметить волка с человеческим лицом. Уже знакомый крупный волк внимательно смотрит на Арсения и издаёт короткий рык. Звук ничуть не угрожающий, скорее игривый. Майя наблюдает за зверями с лёгкой улыбкой. В её глазах Арсений видит что-то очень странное. Это какой-то коктейль из нежности, гордости и счастья. Словно её по-настоящему восторгает, что её сын смог провернуть нечто подобное. Волк издаёт нечто похожее на лай и решительно трусит к двери. Арсению ничего не остаётся, как двинуться следом. Передвигаться на четырёх лапах тоже довольно странно, но куда легче, чем он предполагал. Дверь Антон распахивает, пихнув корпусом. За ней обнаруживается Позов, скрестивший руки на груди. Несколько секунд Антон внимательно на него смотрит, а затем фыркает. Арсений готов поклясться, что это напоминает усмешку. На улицу они фактически выбегают. И от быстрого передвижения по лесу у Арсения в груди появляется чувство абсолютной свободы. Настил из хвойных иголок мягко пружинит под лапами, слегка покалывая не успевшие загрубеть от ходьбы подушечки. Волк нетерпеливо кружится на месте вокруг своей оси, больше напоминая очень счастливую собаку. Антон, видимо, совершенно не стесняется таких вот животных проявлений. Только сейчас, оказавшись в теле животного, Арсений на самом деле понимает, что имел в виду Антон, говоря, что он является зверем в той же мере, что и человеком. Это действительно часть его самого, от которой нельзя (да и не нужно) отмахнуться. Оборотней они нагоняют быстро, те не успели далеко уйти. Волчата разглядывают Арсения с любопытством. Некоторые даже подходят и обнюхивают. Арсений тоже остро чувствует их запахи, но не может идентифицировать. Если среди оборотней и есть сейчас его знакомые, он их не узнает, ведь пересекался, будучи человеком, не отличающимся острым обонянием. Наконец большая часть оборотней теряет к нему интерес, и Арсений может сосредоточить своё внимание на Антоне. Тот даже в волчьем обличии умудряется выполнять функции няньки. Он успевает рявкнуть на какого-то волчонка-подростка и разнять двух сцепившихся малышей, оттащив одного из них за холку. Затем он подходит к Арсению и осторожно утыкается мордой в бок. Есть в этом что-то щемяще искреннее. Возможно, дело в осознании того, что у животных всё-таки не бывает скрытых намерений. Пожалуй, только теперь Арсений в полной мере понимает: у них всё по-настоящему. Незадолго до рассвета все возвращаются в дом через главные ворота. Антон командует малышнёй наравне со взрослыми. Почему-то кажется, что без него такой идеальный порядок невозможен был бы в принципе. Либо давался бы более высокой ценой. Арсений впервые задумывается над одним интересным нюансом. Он всё время воспринимал как безусловный факт мысль о том, что со временем Антон возглавит стаю. Логично предположить, что место вожака передаётся не по наследству. Но в случае с Антоном есть объективные причины считать, что во главе воронежской стаи однажды станет именно он. Только вот… Его уже сейчас выдают за человека, а не за оборотня. И это значит, что в будущем он не сможет управлять стаей, не раскрывая своей настоящей личности. Внезапно становятся понятными слова Антона о том, что он боится остаться один. Пожалуй, для защиты своего секрета ему даже придётся однажды навсегда покинуть это чудесное место. Ведь будь он человеком, на него бы не распространялись принципы стайности. Значит, и причин жить среди оборотней у него бы не было. Кажется, Антон и сам это прекрасно осознаёт. Он вернул и себя, и Арсения в человеческую форму ещё до рассвета. И теперь почти с нежностью наблюдает за тем, как малыши, вновь ставшие людьми, выходят из большого зала. Интересно, сколько времени у него ещё осталось? Сколько лун он сможет вот так провожать волчат, прежде чем будет вынужден оставить родной дом? — Ну, как тебе? — спрашивает Антон с усталой улыбкой. — Просто потрясающе! — совершенно искренне отвечает Арсений. — Я никогда в жизни бы не поверил, что смогу пережить нечто подобное. Захватывающий опыт! — Обращайся, — ухмыляется Антон. — Теперь мы выяснили, что это безопасно, значит, ты в любой момент можешь стать рысью, когда почувствуешь, что всё заебало. Арсений не уверен, что отважится ещё раз на нечто подобное. Да, всё было замечательно и очень интересно, но на двух ногах ему ходить всё-таки куда более привычно. Забавно, что превращаться в животное, когда «всё заебало», кажется, любимый способ решения проблем у самого Антона. В холле на втором этаже их встречает Дима. Он сидит с очень помятым лицом, видно, что он вообще не ложился. — Я не считаю твою магию опасной, — выпаливает Позов, стоит только Антону с ним поравняться. — У любого волшебника что-то может пойти не так, когда он впервые использует заклинание. Я сказал бы тебе то, что сказал, даже если бы ты не был волколаком. — Да знаю я, — тяжело вздыхает Антон. — Тупая ссора вышла. Лицо Димы проясняется. Видно, что конфликт его очень угнетал. Арсений в который раз поражается тому, насколько крепкая у этих двоих дружба. Неожиданно во взгляде у Позова мелькает какая-то нерешительность, словно он хочет что-то сказать, но боится. — Я не умею читать мысли, Поз, — мягко говорит Антон, тоже заметивший поведение Димы. — Да это тупо, — кривится тот. — Я просто подумал, что было бы прикольно тоже попробовать. Ну, вот так… Даже Арсений непроизвольно улыбается. Кто бы мог подумать, что вечно собранному и рациональному Диме тоже интересны такие вещи. С другой стороны, он, каким бы умным и спокойным ни был, всё ещё является подростком. Такое желание экспериментов абсолютно нормально. — Ну вот хоть ты-то, надеюсь, окажешься хорьком! — восклицает Антон, дав понять, что просьбу готов исполнить. Арсений, которому до этого тоже приписывали участь быть хорьком, вопросительно изгибает бровь. — Всегда мечтал превратить кого-нибудь в хорька, — поясняет Антон с шальной улыбкой. Они прощаются долго. Расходиться по разным комнатам не хочется совершенно, но это, пожалуй, необходимо. Иначе оба в конечном итоге нормально так и не отдохнут, а после бессонной ночи, полной физической активности, отдых критически важен. Арсений вырубается, стоит голове коснуться подушки. Во сне он снова чувствует себя рысью: радостно бегает в предрассветном лесу, замочив все лапы в росе. Кажется, этот образ его теперь долго не отпустит.