Однажды под крылом Феникса

      — Владимир Петрович, можно? — Виталик проскользнул в библиотеку и прикрыл дверь.       — Да, заходи, — Владимир тепло улыбнулся и кивнул, зовя Виталика за собой. — Иди, покажу кое-что.       Оставив учебники на его столе, Виталик догнал его и хотел было спросить, зачем его позвали, но Владимир обернулся и, тихо шикнув, коснулся губ Виталика большим пальцем. Тот кивнул, поняв, что слова будут лишними. Осторожно взяв Виталика за запястье, Владимир повёл его вглубь библиотеки, к стеллажам с редкими книгами, которые не выдавали на время и позволяли читать только в книжном храме под присмотром библиотекаря.       Пристальный взгляд бледно-зелёных глаз скользил по корешкам книг на одной из нижних полок, тонкие пальцы едва касались золотистых букв. Виталик рассматривал Владимира в трепетном ожидании, стараясь запомнить каждую его черту. Даже в чёрном широком балахоне тот был стройным. Золотистые кудри подчёркивали угловатые черты лица, нехарактерные эльфам: у них личико всегда аккуратное, почти кукольное, за очень редким исключением.       Пристальный взгляд бледно-зелёных глаз скользил по корешкам книг на одной из нижних полок, тонкие пальцы едва касались золотистых букв. Виталик рассматривал Владимира в трепетном ожидании, стараясь запомнить каждую его черту. Даже в чёрном широком балахоне тот был стройным. Золотистые кудри подчёркивали угловатые черты лица, нехарактерные эльфам: у них личико всегда аккуратное, почти кукольное, за очень редким исключением.       Достав нужную книгу, Владимир выпрямился и подозвал Виталика поближе. Тот подошёл и попытался прочитать название, но не успел. Видимо, главным была не книга, а то, что было в ней. И точно: Владимир открыл страницу, где лежал парный медальон в виде собачьей головы. Один её глаз был из зелёного стекла, второй — из коричневого. Под зелёным блестел символ Луны, под коричневым — Сатурна. Посередине, где медальон делился надвое, были глубокие знаки Прии и Венеры.       Владимир протянул Виталику половину с коричневым глазом, сам же надел с зелёным. Стоило медальону оказаться на шее Виталика, как между половинками заискрилась струйка энергии. Его сердце остановилось и забилось ещё сильнее, сбив дыхание. Щёки покраснели. Неужели…       …это сон?       Виталик приподнялся на локтях и огляделся. Да, сон. Чёрт! А какой…       Рука потянулась к шее. Взгляд скользнул по тумбе. Нет, это приснилось. Медальона не было. Были лишь тихая дрожь, горящее лицо и кровь, резко хлынувшая к паху от воспоминаний. Тяжело выдохнув, Виталик уткнулся новом в подушку и сжал её пальцами. Приближающаяся сессия совсем крышу сдвинула.       Немного успокоившись, Виталик поднялся. Все ещё спали, ведь до подъёма было аж десять минут, но ему спать уже не хотелось. Он тихо переоделся и привёл себя в порядок, после чего осторожно лёг на заправленную кровать с конспектами по бытовому применению и истории Пинтины. Кто придумал два предмета в один день сдавать…       Когда проснулись остальные, они вместе пошли в библиотеку. Там было тихо, к тому же рядом находился кабинет, как его называли, бытприма, где проходил зачёт по соответствующему предмету. Виталик прижимал к себе конспекты и время от времени поглядывал на наручные часы, бывшие подарком Владимира на Новый год. Внутри всё дрожало и неприятно кувыркалось.       Идя мимо кабинета огневедения, Виталик заметил Мишу. Пока остальные эльфы в панике повторяли пассы и теорию, он прижимался к юноше в тёмно-синем камзоле, уткнувшись лицом в его плечо. Тот гладил его по блестящим русым волосам, иногда задевая ушки, и время от времени что-то говорил. Кажется, их не смущал народ вокруг. Либо все были в курсе. Виталик смог запомнить только пышные чёрные кудри, укрывавшие широкие плечи.       В гробовой тишине слышалось лишь тиканье часов и тяжёлое дыхание тех, чья очередь приближалась. Владимир редко ходил между столов. за которыми сидели первокурсники в синих камзолах, и иногда подсказывал им что-то. Несколько раз остановился около Виталика, чтобы погладить его по волосам и, нашептав заклинание, унять его мандраж.       — Следующий!       Виталик решительно выдохнул и поднялся, чуть не упав на дрожащих ногах. Владимир провёл его до двери и кивнул, подбадривая.       Как вышел из аудитории, Виталик не помнил. Зато помнил Владимира, который помог ему дойти до ближайшего кресла и принёс стакан воды. И Сашу, который прибежал через пару минут прямо в халате и с завязанными волосами. Судя по всему, либо вышел с практики по химии, либо только собирался — кабинеты были рядом.       Зачёт по истории был назначен на вечер, время прийти в себя у первокурсников было. С позволения Владимира Виталик остался в библиотеке: ему здесь было спокойнее, к тому же рядом были алтари его управителей.       Виталик, немного придя в себя, с головой ушёл в историю, старательно запоминая каждую дату Первой Эпохи и каждое имя. Время от времени уточнял у Владимира некоторые годы и ударения, робко и сипло зовя его по имени. Владимир же в свою очередь, то и дело поправляя балахон, иногда прогонял Виталика по материалу, после гладя его по голове и успокаивая.       — С рождения Феникса ведётся отсчёт всего Мира и Первой Эпохи, — бубнил он под нос то, что знал наизусть со школы, но решил на всякий случай повторить. — Чувствуя угрозу Миру, которую его обитателям не по силам отразить, Феникс сжигает себя. Этой энергии хватает, чтобы предотвратить катастрофу. На его перерождение уходит до четверти века, а время в период перерождений зовётся «год между перерождением Феникса перед такой-то Эпохой»…       Случайно Виталик поднял на Владимира взгляд. Если бы он сейчас стоял, он бы упал. Будь книга не на столе, а в руках, он бы её уронил. Мандраж как рукой сняло, остался лишь шок. Он, распахнув глаза, наблюдал за Владимиром, который снял длинные эльфийские уши и промывал их каким-то отваром.       Услышав, что Виталик замолк, Владимир обернулся. Так и застыл, растерянным взглядом бегая по всему залу. Судя по всему, он не был к этому готов. И теперь не знал, как объясняться. Прислушавшись к шагам за дверью и ничего не уловив, он стремительно подлетел к Виталику, оставил уши и склянку рядом с его тетрадью и склонился на ним.       — Забудьте о том, что Вы сейчас видите. Разглашение этой тайны может стоить мне не только карьеры и репутации, но и жизни. За такой обман в этой провинции меня казнят. Вас тоже, если им станет известно, что Вы знали об этом.       — Х. хорошо, Владимир Петр. рович… Я никому ничего не скажу! — Виталика пробила дрожь. Он не знал, что и думать.       — Ни в этой провинции, ни в какой-либо другой. Мир не без добрых людей, — когда Виталик кивнул, Владимир отошёл от него и сел напротив. Смазав, судя по всему, силиконовые уши снадобьем и нанеся его же на свои, он надел их. — Полагаю, Вам теперь интересны причины?       Заворожённо наблюдая, как тонкие выступы, держащие накладное ухо на настоящем, сливались с кожей, как силикон приобретал натуральный оттенок, как округлая раковина срасталась с вытянутой, Виталик кивнул. Владимир понимающе покачал головой и вздохнул.       Протерев острые уши отваром, пошевелил ими и убрал склянку вглубь шкафа. Чуть перегнулся через стол, дёрнул ухом, как бы прося Виталика их коснуться. Немного грубые кончики пальцев осторожно скользнули от основания до кончика. Они были на ощупь как силикон, но с каждой секундой всё больше походили на кожу.       — Как видите, я не чувствую прикосновений. У эльфов уши — эрогенная зона, почему их не принято трогать кому-то, кроме их обладателя. Только благодаря этому меня не вычисляют.       — А… почему Вы здесь работаете?       — Меня гений-декан сюда отправил на практику. Мне ещё пять лет тут работать, чтобы диплом получить. Я уже пожалел, что пошёл в эту стезю, хоть у меня и есть к ней способности.       — И Вы скрываете, что Вы человек для того, чтобы к Вам относились хотя бы сносно и не мешали работать? — едва слышно протараторил Виталик, пытаясь усмирить дрожь.       — Всё в точности, как я хотел сказать. Вы очень сообразительны и умны, — в голосе Владимира звучало одобрение. Он будто стал мягче. Взгляд немного потеплел. — На всю Академию всего два адекватных эльфа: это знаменосец и директор. Знаете… я не понимаю одного. Какого рожна Вы забыли тут, Виталий?       — Не понимаю Вас, Владимир Петрович, — растерянно помотал головой Виталик, сглотнув.       — Что Вы делаете в этом филиале? Почему Ваш выбор пал именно на стихии? — Владимир сталася быть как можно сдержаннее. При этом его голос подрагивал от недоумения и лёгкого негодования, распирающих его изнутри. — Вы же Весы, Воздух Ваш покровитель. Вам будет очень тяжело овладеть тем, чему здесь обучают. Не только потому, что вы воздушный, но и потому, что… Вы сами знаете, как здесь относятся к тем, кто не эльф.       — Но… что делать тогда?       — Думаю, Вам бы подошло творчество. Воздушные существа обычно им занимаются. К тому же я не раз замечал, насколько тяжело Вам даётся изучение огневедения, землеведения и водоведения. Как закроете сессию — уносите отсюда ноги. Вам не получить здесь хорошего образования, как бы Вам того ни хотелось.       — Из-за того, что я человек? — Владимир кивнул. — Несправедливо… я всегда мечтал управлять стихиями. Во всей Пинтине это единственный филиал.       — Я понимаю Вас. Но усмирите свой детско-юношеский пыл. Мечтать это одно, но изучать — совсем другое. Вы же в год Собаки родились?       — Да, а откуда…       — Неважно. Каждую отдельную породу собак выводили для чего-то определённого. Такс для пролезания в норы, овчарок для поисков и защиты, водолазы… не знаю, просто дури много было. Чихуахуа и шпицы для красоты вывели. Думаю, суть Вы уловили.       — Рождённые в год Собаки должны следовать только чему-то одному? Что им судьбой начертано? — Владимир закивал. — И если попытаться пойти против системы, то можно своими руками заруинить свою жизнь с концами?       — Меня поражает Ваша проницательность. Академия даёт возможность изучить азы чего-либо, чтобы потом была возможность найти первую работу и поступить в Институт для повышения квалификации. Нет, Вы можете доучиться на стихийного укротителя и поступить, допустим, потом на металлолитейника, но Вам будет очень тяжело всё изучать. Понимаете почему?       — Потому что в Институте предполагается, что абитуриент знает азы, и потому даётся программа, сразу углублённая в нужную специальность, рассчитанная на развитие базовых навыков?       — Да, чёрт возьми! — Владимир закрыл рот рукой и выдохнул. — Извините. Вырвалось. Я не принуждаю Вас переводиться, Вы вольны распоряжаться своей судьбой сами. Это лишь рекомендация. Я за свою короткую жизнь видел много Вам подобных и не хочу, чтобы Вас постигла та же участь.       По Академии разнёсся троекратный звонок. Начинался зачёт по истории Пинтины. Виталик поднялся одновременно с Владимиром. Выдохнул. Робко пожал протянутую ему руку и кивнул, обещая никому не рассказывать о том, о чём они сейчас разговаривали. Получив в ответ взгляд, полный благодарности, ушёл на зачёт.       К своему удивлению, Виталику удалось успешно сдать все зачёты. Даже без троек. Плюхнувшись на кровать, он уставился в потолок и вспомнил слова Владимира. Они слово-в-слово прозвучали в его голове его голосом. Сейчас, немного остыв, Виталик начал понимать их смысл полностью.       Да, ему тяжело даётся изучение стихий и их подчинение. Да, с таким отношением преподавателей он не получит хорошей базы. Да, он просто разрушит свою жизнь, если не сменит филиал.       Но куда ему идти? Он посмотрел на кофр своей гитары, и руки сами потянулись к нему. Он лишь осмотрел её и, пробежавшись истерзанным пальцем по струнам, убрал обратно. Может, в самом деле податься в творчество?       В памяти всплыл Миша. Который появился одновременно и на пороге комнаты Виталика.       — Подойди, мне нужно кое-что вам сказать, — в дверном проёме показалась голова Саши. Виталик подошёл. — Не здесь. Пройдёмся до конца коридора?       Остановившись у статуи Феникса, каждый из них коснулся её. Из двенадцати символов, вырезанных на ветке, где сидело их Божество, загорелись три: Сатурн, Нептун и Венера. Питаясь силами от алтаря, они всё же смогли начать разговор о том, зачем собрались.       — Академия набирает абитуриентов на бюджетные места, — лаконичность поразила Виталика и Сашу. Оба застыли в недоумении.       — А какой филиал? — уточнил Саша, погладив крыло Феникса.       — Никакой. Академия, Саш.       — В столице что ль? — глаза Виталика округлились, когда он понял, к чему Миша клонит.       — Да. В Принципалисе.       — И у нас есть все шансы туда пройти?       — Ты как всегда проницателен, Виталь. Мысли читаешь. Владимир Петрович просил передать тебе, но я вижу, что вы с Сашей очень близко дружите, не мог не рассказать вам обоим.       — Это очень ценная информация. Спасибо, Миша! — Саша и Виталик обняли Мишу, отходя от алтаря. — Мы сможем уйти из этого кошмара…       — Я с вами. Хоть мне и осталось два курса и у меня тут репутация о-го-го, но мне тошно тут находиться. Слишком много желчи и ненависти. Пошли подавать документы?       — Н-нет… — Виталик резко остановился. Поймав удивлённые взгляды друзей, рвано выдохнул. — Мне… мне нужно подумать и обдумать. Я не знаю, на какое направление поступать. Дайте мне время до восхода.       — Хорошо. Тогда с первыми лучами у дверей деканата.       Саша похлопал друга по плечу, когда они расходились. Он понимал, что на самом деле держит Виталика. Тот кивнул, благодаря его за поддержку, и ушёл в свою комнату.       Она была пуста: его соседи разъехались по домам, взяв неделю отдыха. Виталик мог спокойно всё проанализировать и принять решение окончательно.       Учиться в столице хотелось всем, но не все могли туда попасть. Там цвет камзола ничего не значил, все были равны между собой. Преподаватели никого не принижали и оценивали по существу, а не по личной приязни или неприязни. К тому же была возможность ходить в дополнительные секции и не бояться осуждения.       Но он не хотел оставлять Владимира. Да, он воспринимал Виталика как обычного студента, в котором пылают юношеский максимализм и самоуверенность, но сам Виталик чувствовал, что ему не хватает родственной души. Не хватает того, с кем можно поговорить за чашкой кофе или чая и обсудить то, что тревожит.       Сам же Виталик видел во Владимире опору, образец и ориентир. Он в течение всего года поддерживал его, даже в периоды других, не земляных знаков. Он был для него примером целеустремлённости, справедливости и усидчивости. Виталик всегда хотел обладать такими качествами и весь год старался равняться на Владимира. Он часами сидел в библиотеке и аккуратно наблюдал за ним, запоминая каждую практику и движение. Старался делать то же самое. И у него получалось. Виталик научился подолгу сидеть над одним делом, выполняя его качественно, и со временем настолько привык к такому ритму, что стал делать всё быстро и хорошо.       Виталик просто не мог взять и оставить Владимира. Он расценивал это как предательство, плевок в лицо и кинжал в спину. Даже несмотря на то, что Владимир сам настоятельно рекомендовал уходить.       Понимая, что совсем запутался, Виталик закрыл лицо руками и выдохнул. Осмотрелся, ища алтарь, где были все его управители: Прия, Венера и Сатурн. Это был кофр его гитары. Встав перед ним на одно колено и коснувшись его лбом и рукой, он зашептал молитву:       — Лети, Ветер, обернись вокруг света и явись. Возьми за собою ввысь потерянные души и там, у Седьмой Звезды, ты стань снова молодым. Пускай дождь живой воды проклятие разрушит.       Утро выдалось дождливым. В монотонной дроби капель Виталик смог услышать, что говорил ему его покровитель. Он увидел верную дорогу, уцепился за эту тонкую ниточку и смог принять верное решение. Дождь, подосланный Ветром, внушал, что Судьба снова сведёт его с Владимиром. Не сказал, когда, но самого факта Виталику было достаточно.       Виталик, Саша и Миша, как и договаривались, встретились у деканата. Втроём подали документы в главную Академию Пинтины. Уже на следующий день к ним прилетели голуби с ответным письмом. Все трое были приняты без вступительных экзаменов на бюджетные места, также всем выделили комнаты в общежитии. По государственному графику им нужно было пройти недельную практику там, где они учились весь год. Только после неё они смогут уехать.       Эта неделя прошла быстро. За считанные часы до отъезда в Принципалис Виталик зашёл к Владимиру в библиотеку. Снова робко постучался и прошёл, ища его взглядом. Снова нашёл его у полки с символом Луны. Снова тот был в чёрном балахоне и с медальоном с зеркалом Венеры.       — Владимир Петрович… — тот вопросительно посмотрел на Виталика. Сглотнув, он едва слышно продолжил: — Спасибо за ценные советы… я перевожусь…       — Рад, что Вы прислушались ко мне. Не секрет, куда? — Владимир подошёл к нему поближе.       — В столицу. В главную Академию, — с ресниц Виталика скатилась слезинка.       — Полагаю, Вас уже зачислили… эй, что с Вами? Виталий? Всё хорошо?       — Д.. да. Нет. Я не хочу оставлять Вас, Владимир Петрович! — голос дрогнул. Виталик опустил взгляд, чтобы Владимир не видел его слёз.       Задумчивый взгляд Владимира устремился куда-то в пустоту. Он приобнял Виталика, тут же прижавшегося к нему и уткнувшегося лицом ему в плечо. От тихих всхлипов больно сжималось сердце, Владимиру самому захотелось плакать незнамо от чего. Он осторожно и мягко поглаживал Виталика по тёмным вьющимся волосам, пытаясь хотя бы немного успокоить.       Виталик сжал в руках его балахон и сжался сам, стыдясь своих слёз. Хотел отстраниться — всё-таки, чужой человек, а он тут расклеился — и уйти, но не мог. Владимир его тоже не отпускал, едва ощутимо прижимая к себе. Неосознанно?       Немного придя в себя, Виталик всё же отлип от Владимира. Вытер слёзы и поправил камзол. Выпрямился. Владимир всё ещё придерживал его за плечо, второй рукой жестикулируя. Глубокий вдох, продолжительный выдох. Несколько раз.       Обняв его напоследок, Виталик собрался уходить. Развернулся, чтобы спрятать снова хлынувшие слёзы, и стремительно двинулся к дверям. Уже почти выйдя, услышал то, что… да, то, что ему было необходимо услышать сейчас:       — Нас Судьба сведёт. Не просите пояснений, поверьте на слово. Мы встретимся с Вами ещё не один раз и не два. До свидания, Виталий. Берегите себя. У Вас всё получится. Я верю в Вас. Да пребудет с Вами сила.

***

      На линейке, когда Виталик перешёл на последний, седьмой курс, он увидел Владимира. Он прилетел на своём драконе, чем сразу привлёк внимание всех. Мало кто может содержать химеру, ещё и поддерживать её прекрасное состояние и воспитание.       Прошло шесть лет, но Виталик всё ещё помнил его последние слова, услышанные в дверях библиотеки. И понял, что ни его покровитель, ни Владимир не обманули.