The Purge

***

— «Где в гостиницах хранят аптечки? — Джейсон вламывался в одну комнату за другой, мысленно вычёркивая их с карты, которую забрал у Джеймса. — По идее, на каждом этаже, но где конкретно? В каком-нибудь служебном помещении? Так они, сука, на плане не обозначены, что за идиот его составлял…»       В гардеробной он нашёл ящик с красным крестом, но под крышкой притаился только один бумажный свёрток с медицинской марлей, и тот был надорван. Ни лекарствами, ни стерильными перевязочными материалами работники отеля аптечку укомплектовать не удосужились. Он рассерженно грохнул коробкой о полку, огляделся и заметил забытый кем-то кейс, лежащий чуть поодаль. Джейсон попытался открыть его, но замок оказался заперт. Разъярившись окончательно, он швырнул чемодан на столешницу, хлопнул дверью и вернулся в коридор. Там он решил, раз уж лестница располагалась прямо напротив гардеробной, сразу проверить финальный пункт назначения — триста двенадцатый номер. Вход на третий этаж был перегорожен решётчатой калиткой. Джейсон безуспешно подёргал ручку, ударил по дверце сапогом... Вместе с новой волной гнева вся кровь бросилась ему в голову. — Вы, устроители квеста, там тоже ебанутые, да?! — заорал Джейсон в пустоту. — Чем, по-вашему, человек, который сутки шатался по городу, должен открыть эту решётку, хуем?! Силой мысли?! Я-то открою, я обещаю вам, — он стукнул по металлическим прутьям кулаками так, что преграда жалобно зазвенела. — И вы, бляди, будете своей кровью давиться.       Голодный, злой, с ноющими мышцами и пересохшим до боли горлом Джейсон спустился вниз. Пить хотелось невероятно, но даже думать о том, чтобы утолять жажду водой из крана, ему было противно. Если туман, испаряющийся от озера, так жёг глаза и лёгкие, то вряд ли по трубам текло что-то более безопасное. В подвале, в открытом неработающем лифте он нашёл маленькую яркую бутылочку с какой-то жидкостью. Джейсон свинтил запаянную пробку и осторожно понюхал содержимое. — «Растворитель?» — удивился он. — Это для чего? — крикнул он в потолок. — Нанюхаться, чтоб глюки не пропадали?       На всякий случай — вдруг доведётся что-нибудь поджечь? — Джейсон забрал растворитель с собой. После того, как он растерял большую часть снаряжения, в карманах у него освободилось достаточно места. Проходя мимо ресторана на первом этаже, он услышал странный звук — нестройную мелодию, как будто кто-то баловался с пианино. Джейсон нахмурился и медленно, стараясь не шуметь, двинулся в сторону этого звука. Клавиши не смолкали — наоборот, чуть позже к «аккомпанементу» прибавилось тоненькое девичье пение. Остановившись, он сверился с картой. Согласно чертежу, он находился у ресторана под названием «Берег озера». Джейсон осторожно потянул тяжёлые, как в концертном зале театра, створки на себя и вошёл внутрь. — Стоять! — рявкнул он, снимая пистолет с предохранителя. — Руки за голову!       В ответ раздался пронзительный детский визг. Ошарашенный до предела, Джейсон быстро обошёл стоявший в углу рояль и увидел, что за ним притаилась маленькая щупленькая девчушка лет семи-восьми. Её светлые волосы были стянуты в «конский хвост» на макушке. Девочка таращилась на него округлившимися от ужаса глазами, а руки её судорожно, до побелевших костяшек пальцев, вцепились в край рояльной штульрамы. — Блин, малая, ты что тут делаешь?.. — он опустил оружие. — Где твои родители? Почему ты тут одна? — Я… я… — она сжалась в комочек, — ищу здесь мою подругу. Её зовут Мэри. Не стреляй в меня, пожалуйста. Я ничего не сделала. Только поиграла чуть-чуть. — Вы с подругой отдыхаете в этом отеле? — вопрос, наверное, был дурацкий, но Джейсон не смог его не задать. — Нет. — Где твои мама и папа? Как они тебя отпустили одну? Ты вообще в курсе, что по городу монстры разгуливают?! — Монстры? — она поморщилась, и на её бледное личико начал возвращаться здоровый детский румянец. — Они только в книжках бывают, тебе кажется. А родителей у меня нет. Я сирота, мама и папа умерли в пожаре. Меня отправили в приют, но мне там не нравится. Поэтому я приехала за Мэри. — Мэри?.. — знакомое имя, произнесённое девочкой во второй раз, резануло по ушам Джейсона. — Это, случайно, не жена Сандерленда, которая три года, как э-э-э… умерла? — Глупый здоровяк! — рассердилась та, видимо, поняв, что дырявить её из пистолета никто не собирался. — Как Мэри могла умереть три года назад? Она написала мне письмо на прошлой неделе! — Она немая? — из вежливости он проигнорировал «глупого здоровяка». — Почему? — Общается только письмами? — Мы с ней вместе лежали в больнице, — девчушка спрыгнула с табурета. — У Мэри что-то с лёгкими, она не может дышать, кашляет кровью. А я ожоги лечила. Меня выписали. — Разве вы не должны были оказаться в разных отделениях? — растерялся Джейсон. — Ну, по возрасту? — Мы обе лежали там, где умирают, — непринуждённость, с которой девочка рассказывала о таких вещах, ввела его в ступор. — Там не важно, ребёнок или взрослый. Рейчел так говорила. — Кто это, Рейчел? — Медсестра, которая за нами смотрела. Я украла письмо от Мэри из её шкафчика. Ты ей не наябедничаешь? — Нет, конечно, — Джейсон убрал пистолет в кобуру и поднял руки вверх. — Меня зовут Джейсон, а тебя? — Лора. — Расскажи-ка мне про свою подружку, — попросил он, приземляясь на ближайший стул. — Про Мэри? — она села напротив. — Угу. — Ну… мы с ней познакомились прошлой весной. Вообще, я раньше жила недалеко от Сайлент Хилла, около города Эшфилд. Зимой наш дом сгорел, ночью, — Лора натянула рукава джемпера на запястья, — гирлянда была сломана. Папа и мама умерли, потому что отравились дымом. Меня забрали в больницу, но я совсем ничего не помню. Сначала мне было очень-очень больно, и я всё время спала. Потом меня перевели в другую палату, чтобы я место не занимала. Медсёстры говорили, что я не выдержу, наверное. Весной ко мне подселили Мэри. — Стой. Подожди, — Джейсон потёр лоб. — Мэри Сандерленд уже три года, как покойница. Вы никак не могли встретиться с ней полгода назад… — Шепард-Сандерленд, — она поправила его, выделяя голосом первую фамилию. — Извини, я не знал. — У неё всё лицо было, как сплошной шрам, и я подумала, что это тоже ожоги. Но оказалось, что у Мэри язвы из-за болезни, — Лора поёжилась от воспоминаний. — Они заживали и выскакивали опять. Ей было ужасно больно, она плакала, если не сделать укол. И так кашляла, что мы обе не спали. — Что за хрень у неё такая была, рак?.. — Джейсону стало не по себе. — Не-а. Ни один доктор не мог сказать, — она подпёрла подбородок кулаками. — К Мэри приезжали врачи из разных штатов, смотрели на неё, постоянно брали анализы... Она шутила, что стала подушечкой для иголок. Но никто не понимал, чем она заболела. Мэри, когда сердилась, кричала, что больница просто грабит её семью, а не лечит. — С чего ты вообще взяла, что Мэри сейчас в Сайлент Хилле? — Она сама написала. Вот, читай, — Лора вытащила из кармана своего джинсового сарафанчика письмо и развернула его, как рекламный буклет, текстом вперёд. — В руки не дам, обойдёшься. Мэри не умирала! Она здесь, и я её ищу. Ты не видел её? — Нет, не видел, — соврал он. Маленькой девочке, по его мнению, не нужно было знать о трупе в «Понтиаке», даже если тот воображаемый. — Поднеси поближе, пожалуйста? Тут темно.       Лора с неохотой послушалась. Джейсон пригляделся. Слова на бумаге явно выводила дрожащая, слабая рука — менялся нажим, наклон, кое-где буквы казались совсем неразборчивыми:       «Моя дорогая Лора, я оставляю это письмо Рейчел, чтобы она передала его тебе, когда я уйду. Я уже далеко. В тихом, красивом месте. Пожалуйста, прости меня за то, что я не попрощалась перед тем, как уйти. Пусть с тобой всё будет в порядке, Лора. Будь помягче с медсёстрами. И, Лора, насчёт Джеймса… Я знаю, что ты его ненавидишь, потому что считаешь, что он плохо со мной обращается, но, пожалуйста, дай ему шанс. Он, в самом деле, может быть слишком угрюмым иногда, и смеётся редко. Но в глубине души он действительно милый человек. Лора… я люблю тебя, как собственную дочь. Если бы всё сложилось по-другому, я надеюсь, что удочерила бы тебя.       Счастливого восьмого дня рождения, Лора.       Твоя подруга навеки,       Мэри». — Ага. Так. И сколько тебе лет? — уточнил Джейсон. — Восемь. Исполнилось как раз на прошлой неделе. — «Мэри Шепард-Сандерленд ещё совсем недавно была жива. Труп в машине её мужа свежий, — факты постепенно складывались в неприятную картину. — Не факт, конечно, что эту девчонку тоже не глючит», — одёрнул себя Джейсон. — Но где тут конкретно про Сайлент Хилл? — поинтересовался он вслух. — Я не вижу. — Вот же, — Лора показала на строчку с «тихим и красивым местом». — Мы с ней часто говорили о Сайлент Хилле. Это был наш любимый отель. — Значит так, мелочь, — Джейсон, наплевав на приличия, схватил её за плечо. — Ты как сюда добралась? — Я тебе не мелочь! — обиделась та. — Это ты верзила! Меня привёз Эдди. Ты не видел его тоже? Такой смешной толстяк в кепке. Осенью ходит в футболке и шортах, потому что толстый, и ему жарко. Но он купил нам целых шесть пицц с собой, мы почти все съели. И даже показал, как играть в боулинг. У меня не очень хорошо получилось, шар тяжёлый. — «Ёбаный в рот!» — Джейсон изо всех сил постарался не выдать свою панику. — Он… э-м-м… его ранили из пистолета, и он срочно уехал искать врача. Не жди его, он не вернётся. — Из пистолета? — Лора недоверчиво склонила голову. — Да. — Ну, вообще... У него в бардачке лежал пистолет, с такой круглой штукой посередине. Эдди не разрешил мне его трогать. Может, ты и не врёшь, — она закусила губу. — Ты знаешь, как ещё можно отсюда свалить? — Знаю. Дальше по шоссе есть большой парк, «Пэйлвилл». Около него — автобусная остановка. Но сейчас в парке мало людей, потому что уже осень. Обычно туда приезжают летом, чтобы ночевать с палатками. — Лора, обещай мне, что прямо сейчас попиз… пойдёшь в тот парк, — Джейсон тряхнул её так, что она вскрикнула. — В эту же минуту. — Мэри… — Умерла твоя подружаня. От болезни. Отмучилась. — Не может быть! — Лора топнула ногой. — Я тебе не верю! Откуда ты вообще взялся такой умный?! Ты просто не хочешь, чтобы я нашла Мэри! — И зачем мне тебя останавливать? Что я с этого поимею? Какую выгоду? — Ну… — она растерялась. — Мэри полюбила тебя вместо Джеймса, и ты собираешься её украсть? А я буду тебе мешать. Как мешала Джеймсу. Ещё ты соврал про три года! — Не соврал, а перепутал, — он попробовал выкрутиться, но опыта общения с детьми у него было катастрофически мало. — Она… вот, на днях того… скончалась. — Пусти меня, верзила! Я её найду! — Ты ещё мелкая, и это не оскорбление, — Джейсон вздохнул так глубоко, что в рёбрах стало больно. — Письмо… прощальное. Ты сама подумай. Мэри было совсем плохо? — Да, она уже не ходила, — Лора притихла. — Даже когда в кровати садилась, падала. — И что ей делать в Сайлент Хилле? Сюда приезжают отдыхать. Как бы она перенесла дорогу? Кто бы заботился о ней в отеле? — М-м, — она наморщила лоб в замешательстве. — Джеймс, наверное? Я видела его в апартаментах и «Брукхэйвене». Он накричал на меня и назвал соплячкой! Но это… потому что я его в комнате заперла. Специально. — Зачем? — Он меня бесит! Он ненавидел Мэри! Она из-за него плакала! Он приходил каждый день, и они начинали ругаться! — Послушай, — Джейсон не умел успокаивать, был на редкость отвратительным дипломатом и переговорщиком. — Мэри выписали домой, потому что врачи сдались. Не нашлось у них такого лекарства, чтобы её спасти. Она умерла. Просто уснула и не проснулась. Джеймс привёз её сюда, чтобы похоронить. Поэтому он и накричал на тебя. Он любил Мэри, ему плохо из-за того, что её больше нет. — Ты… опять врёшь, — в её глазах заблестели слёзы. — Мелочь, — что-то, хоть домино-маски на нём и не было, сдавило лицо Джейсона вокруг глаз. — Напомни-ка, кого из вас выписали из больницы, тебя или её? — Меня, — ответила Лора. — Мэри только отпустили на выходные. — Тогда почему Мэри в письме попрощалась с тобой насовсем? Ты же могла бы просто приезжать к ней в гости и дальше. Куда б она делась? — Ну… — беспомощно протянула она. — Почему извинилась за то, что не удочерила тебя? Думаешь, она не забрала бы тебя из приюта, если бы выздоровела? — Она… она… — Лора разревелась. — Не ищи её в этом городе. Шуруй в парк и садись там на первый же автобус. — А… а ты кто такой? Откуда знаешь Мэри? — Я её не знаю, — честно ответил Джейсон. — Я случайно застрял в Сайлент Хилле, и Джеймс попросил меня ему помочь с… ну… похоронами, — а вот это уже была ложь. — Я сильный, а ему была нужна ещё одна пара рук. — И ты прямо-таки мёртвую её видел? — Мертвее некуда, — он чувствовал себя ужасно, сообщая такие вещи ребёнку, ещё и осиротевшему.       Лора опустила голову и продолжила плакать — поскуливала тихо-тихо, как брошенный щенок. Джейсон погладил её по голове, чтобы утешить хоть как-то, но она отстранилась. С улицы не доносилось ни звука. Окна запотели, и теперь за ними не было видно даже туман. — Обещай мне, что доберёшься до остановки и уедешь отсюда как можно быстрее, — он взял её за руки и внимательно посмотрел ей в глаза. — Тебе-то что? — вскинулась Лора. — Я тоже сирота, — он упорно не отводил взгляда от неё, — и я тебя понимаю. Ты умная девчонка, Лора. Конечно, маму с папой не вернёшь, но тебя наверняка возьмут в приёмную семью. Вырастешь, выучишься, нормальным человеком станешь. Доктором, там, или певицей. — А куда делись твои родители? Умерли? — Мама — да. Папа в тюрьме сидит, давно. Я и не в курсе, живой он или нет уже. — За что? — Деньги воровал. — Плохо, — Лора потёрла припухшее от слёз лицо кулаками. — Ладно, раз Мэри по правде умерла, то я пошла. У меня есть немножко денег на билет. Я устала. Буду спать в автобусе. — Обещай, — повторил Джейсон. — Да обещаю, обещаю! — Всё, давай, — он ободряюще хлопнул её по спине. — Пока, здоровяк, — Лора помахала ему рукой и выскользнула за двери.       Джейсон помнил, что ему стоило бы поторопиться, но вместо этого сидел, бездумно уставившись вдаль. Пока в его голове выстраивались три версии происходящего. Первая — Мэри Шепард-Сандерленд скончалась от неизвестной болезни, Джеймс решил похоронить жену в городишке её мечты и привёз труп с собой. По пути он нечаянно попал в перестрелку, выхватил пулю в бок и от боли заработал частичную амнезию. Вторая — Мэри умерла не сама. Джеймс не смог смотреть на её мучения или просто устал от них, поэтому в порыве отчаяния придавил её чем-то тяжёлым, что подвернулось под руку — очень уж симметричные были синяки на её лице, да и синюшность кожи выглядела подозрительно... С амнезией — аналогично.       Третья версия была интереснее.       Если Джеймс Сандерленд знал, что на заднем сиденье его «Понтиака» лежало тело супруги, то зачем бродил по городу? Кто заставлял его лезть в апартаменты, психбольницу, музей, взламывать тайник под скульптурой? Кладбище располагалось совсем рядом с обзорной площадкой, Джеймс мог просто зарыть Мэри там и уехать домой. Означало ли это, что память тот потерял гораздо раньше, чем достиг границ Сайлент Хилла? Кто оставил ему жуткое послание в баре и написал под триста двенадцатой комнатой отеля на карте интригующую фразу «жду тебя»? И как с этим всем связана некая Мария, которую Джеймс встретил в парке «Роузуотер» — там же, где Джейсон столкнулся с Роем? — Так, бля, — от напряжённых размышлений у него заболела голова. — Я ща сам ебанусь. Вообще ничего не понимаю. Допустим, та Мария — это подружка Мэри, взрослая, про которую Лора не знала. Или кузина, раз похожа. Её тоже бесил Джеймс. Каким-то образом она выяснила, что он убил Мэри — ну, если убил, и решила отомстить, — Джейсон сжал ладонью ремень от кобуры. — Предположим, что Мария — мета, гипнотизёрша. Она убедила Джимми-боя, что Мэри умерла три года назад, подкинула ему пустой лист под видом письма и направила в Сайлент Хилл, чтоб жестоко с ним разделаться в любимом городе её родственницы. Должен ли я вмешаться?.. — он побарабанил пальцами по столу. — Я ж тут никаким боком вообще, на кой мне чужие семейные разборки… — что-то кольнуло у него в груди, и он замолчал.       В Джейсоне Тодде была одна черта, которую он откровенно ненавидел.       Жалостливость.       Сколько бы он ни храбрился, как бы ни пытался делать вид, что ему всё равно, но совесть каждый раз побеждала. Об этой его особенности отлично знал и Рой, и Брюс, и Дик, и многие другие. Практически все окружающие люди годами беззастенчиво пользовались мягкосердечностью Джейсона, давили ему в эту болевую точку. И сейчас ему было отчего-то жаль Джеймса Сандерленда, даже если тот действительно убил жену. Годы мучений, безнадёжности, отчаяния… Тем более, Лора упоминала, что к Мэри приезжали доктора из разных штатов — обычно больничное руководство само по себе не шевелится, его надо пнуть, а кто стал бы заниматься этим, если не родственники? Джеймс не развёлся с женой — неизвестно, правда, изменял ли, но отзывался о ней с такой любовью... Опять же, со слов Лоры, тот навещал Мэри каждый день, да и его блокнот в «Понтиаке» пестрил записями о встречах с различными светилами медицины. Джейсон вдруг напрягся — что-то показалось ему невыносимо, критически важным, но мысль, не успев развернуться, улетела, и он выругался. Он вспомнил, как упорно Джеймс полз к докам, спрашивал, доживёт ли до отеля... Да ради призрачного шанса встретить мёртвую супругу тот готов был сесть на вёсла с дырой в боку и кровотечением! Он сжал челюсти и встал. — «Нет уж. Разбираться, виноват ли мистер Сандерленд в убийстве своей жены, будет полиция. Я постараюсь не дать ему помереть и гляну, что там, в триста двенадцатой комнате. Хм, красные листы… Что, если Мария гипнотизировала его с использованием красного листа, поэтому Джимми-боя так колбасит? Сука, терпеть не могу, когда у меня роются в мозгах, так что понимаю его».       Джейсон развернулся, собираясь покинуть ресторан, но внезапно заметил оставленную на соседнем столике тарелку, в середине которой поблёскивало что-то металлическое. Подойдя поближе, он разглядел, что это был ключ с брелоком в виде рыбки. Он повертел его в руках и засунул в карман штанов. Больше в зале ничего интересного не обнаружилось — разве что, кучу мебели можно было нарубить на дрова. Джейсон снова поднялся на третий этаж, но к замку на решётке ключ не подошёл. У него был в запасе ещё один вариант, и он широким, почти маршевым шагом добрался до гардеробной на втором этаже. Как ни странно, но «рыбий» ключ и впрямь предназначался для забытого — или нарочно оставленного? — там кейса. Внутри чемодана лежал ещё один ключ, с биркой «204». — Охуеть, вот это продвинутые глюки, — пробормотал он. — Я ведь даже растворителем не дышал.       По пути к двести четвёртому номеру Джейсон заглянул в двести десятый. Джеймс устроился на краю кровати в неудобной позе, грудью наваливаясь на изголовье, куртку и ботинки он снял. К ране тот прижимал взятое где-то махровое банное полотенце. — Как ты тут? — спросил Джейсон. — …я не сплю, — тихо ответил ему Джеймс. — Был в ванной… вода не идёт. Не могу отмыть руки. — Да и чёрт с ней, — отмахнулся он. — Докладываю: третий этаж закрыт. Отмычки я потерял в тюрьме, думал поискать ножовку, но тут для тебя организовали какой-то ебический квест. В ресторане на тарелку положили ключ от чьего-то чемодана из гардеробной. Внутри чемодана — вот, — Джейсон потряс перед лицом Джеймса ключом от двести четвёртой комнаты. — Посмотрю, что там. Держишься? — Да. Ты… не видел Мэри? — Нет, — он твёрдо решил не рассказывать пока о разговоре с Лорой. — Всё, я убежал. Не отключайся, терпи, я в тебя верю.       Дверной замок двести четвёртого номера подался очень легко, как будто его предварительно смазали. На письменном столике напротив кровати, на самом его краешке, лежал третий ключ, в этот раз — с маркировкой «СЛУЖЕБНЫЙ ЛИФТ (2 эт.)». Джейсон закатил глаза, удивляясь изобретательности людей, которые рассовывали эти ключи по отелю. В стене кто-то проломил неровную дыру, как в музее и подземном колодце. Он не сдержался и заглянул в неё. Та вела в соседнюю комнату — двести вторую, такую же тёмную и тесную. На кровати в беспорядке рассыпались фотографии, рядом стоял большой железный чемодан с кодовым замком. Вместо цифр туда следовало вводить буквы, символов требовалось четыре. Один из снимков был густо замазан чёрным маркером. Джейсон взял фото и попробовал сцарапать слой чернил коротко остриженным ногтем. Это не сработало. — А что, если… — пробормотал он. — Ни хрена себе, не может быть такого…       Он достал из кармана бутылочку с растворителем и щедро полил фотографию, а потом потёр её покрывалом. За тёмным пятном скрывался шифр — слово из четырёх букв.       «mask» — Загадочник, ты? — крикнул Джейсон. — Сука, никогда не думал, что скажу это... но спасибо за тренировки. Хуй бы я без тебя догадался.       Он тасовал буквы, пока те не сложились в нужное слово. Замок приветливо щёлкнул, и дверца чемодана приоткрылась. Внутри оказалась ещё одна музыкальная шкатулка. Под фигуркой принцессы в платье было подписано:       «Золушка»       Джейсон вынул из кармана ту шкатулку, которую Джеймс снял с фонтана во дворе и внимательно осмотрел. На ней значилось — «Русалочка». — И кто остался? — хмыкнул он. — Ща бы я вот в сказках разбирался. Золушка, Русалочка… Рапунцель? Принцесса-лебедь? Эх, Грейсона бы сюда, он, сто пудов, с детства помнит всё это говно и мультики смотрел… Песни пел из них…       Чтобы не терять драгоценное время, Джейсон поспешил к служебному лифту. Он отпер дверь, и за ней открылось просторное помещение, заставленное кучей полупустых коробок со всяким хламом. Зацепив нечаянно тележку бедром, он шикнул сквозь зубы, отодвинул её рукой и зашёл в лифт. С потолка тут же раздался громкий предупреждающий сигнал. Джейсон нахмурился. Над панелью с кнопками замигала ярко-красная надпись:       «МАКСИМАЛЬНЫЙ ВЕС — ОДИН ЧЕЛОВЕК» — А меня, блядь, два, что ли?! — он пнул створку. — Джейсон и Тодд?! Я один, алло! Один!       Сигнализация не смолкала. В отчаянии он стащил с себя куртку, где хранил остатки снаряжения, шкатулки и полупустую бутылку с растворителем, и положил её на ту самую тележку. Датчик всё равно ругался — на пистолет, две кобуры, ремни и волнистый нож. Джейсону даже пришлось разуться, чтобы панель наконец-то погасла. Он ткнул на кнопку подвального этажа, но лифт не сдвинулся с места. В очередной раз Джейсон закатил глаза и нажал на «1». Створки закрылись, и кабина медленно поползла вниз. — «Дурдом».       Первое, что он заметил, выйдя из лифта — стенд, к которому была пришпилена кнопками ещё одна карта, но с подробно отрисованными служебными помещениями, а не заштрихованным куском здания вместо них. На самом верху листа стояла пометка «для персонала». Джейсон бросил предыдущую карту прямо на пол и засунул новую за пояс штанов. — «Ох, ёпт, офис! — вспомнил он. — Там кассета для Джимми-боя… если я её увижу. Ладно, теперь я знаю, куда его отправить. Только бы он дошёл…»       Опасения Джейсона не оправдались: в открытом сейфе офиса его ждала та самая кассета и почему-то открывалка для консервных банок. Он забыл, как пользоваться видеомагнитофоном — в последний раз видел его лет в пять, наверное. Вместо ностальгии по детству он почувствовал радость. Теперь ему не нужно было жить в районе около Парк-Роу, заботиться о тяжелобольной приёмной маме, прятаться под кроватью от пьяного отца... Повертев кассету в руках, он нахмурился, потому что на той знакомым почерком стояло:       «Сайлент Хилл ‘91» — «А вот это — жирный плюсик к словам Лоры, — Джейсон напрягся. — Если Мэри Шепард-Сандерленд умерла три года назад, вряд ли она в тот же период времени поехала бы отдыхать в Сайлент Хилл. Или Джеймсу нравилось снимать, как его жена выплёвывала лёгкие?»       Он уже понял, что все разбросанные по гостинице предметы в скором времени понадобятся для чего-то ещё, поэтому рефлекторно прихватил обе находки с собой — затолкал за воротник. Жажда стала просто невыносимой, и он, шлёпая затянутыми в носки ступнями по холодному полу, заглянул в кладовую. Овощи на полках заплесневели и стухли, у сладостей закончился срок хранения. Банки с соком, если верить напечатанным на них датам, были ещё пригодны к распитию. Джейсон снял вторую с края, открыл и залпом осушил до самого дна. — Апельсиновый, дрянь какая, — он передёрнулся от количества сахара.       Оглядывая другие продукты, он заметил среди гнилых тыкв что-то подозрительно знакомое. Морщась от резкого запаха плесени, Джейсон протянул руку и осторожно, чтобы не перемазаться в гадкой жиже, вытащил предмет. Это оказалась ещё одна музыкальная шкатулка с принцессой. Подпись на ней гласила:       «Белоснежка» — «Это всё? — спросил он у себя. — Или будут ещё?»       Больше в кладовой ничего интересного не затерялось, а вот в комнате отдыха персонала Джейсон наконец-то обнаружил нормальную, полностью укомплектованную аптечку. Ему было некогда копаться в ней, и он попросту взял весь ящик, но остановился у входа. — «Сука, а лифт-то назад не пустит, наверное. И что мне, выблёвывать сок обратно, чтоб не было перевеса? Или поссать будет достаточно? Что за система? В отель только дистрофиков нанимали?»       Джейсон решил не рисковать и поискать дополнительные маршруты — на карте был обозначен ещё один лестничный пролёт. Правда, оказалось, что тот вёл не наверх, а в подвал. Он хлопнул нижней дверью, и тут из полумрака на него вылетел новый монстр — огромная, размером почти с него самого, летучая мышь. Джейсон охнул от неожиданности, но уже в следующий миг просто набросился на неё, повалил и разорвал ей морду голыми руками, а потом, сидя на ней верхом, вытащил из-за пазухи открывалку и для надёжности проткнул твари глаз. Та конвульсивно дёрнулась пару раз, выдохнула и затихла на полу. — Пошла в пизду, — прошипел Джейсон и поднял выпавшую в бою карту.       В бойлерной громко, перестукивая раздражающий ритм, гудел котёл. За его край некто из авторов гостиничных загадок прицепил длинный ключ с биркой «БАР». Джейсон кивнул сам себе и снял его. В подвальной кладовой он едва сдержался, чтобы не издать торжествующий вопль индейского вождя: на нижних полках стояли большие запечатанные бутыли с питьевой водой. Джейсон проверил срок годности — воду ещё можно было использовать. Он поднял крайнюю бутылку за пластиковую ручку и понёс её к кухне. Дверь была открыта. Джейсон порылся в шкафах, нашёл огромную кастрюлю, поставил её на плиту и включил конфорку, радуясь тому, что плита оказалась электрическая, и ему не понадобилось искать газовый вентиль. Позже, шипя и матерясь себе под нос, он вернулся в комнату отдыха сотрудников с целой кастрюлей кипятка. План Джейсон составил довольно простой: он собирался погрузить на тележку аптечку, кастрюлю, обе карты и прочие находки, завезти её в лифт — вряд ли весь этот комплект весил бы больше, чем сам Джейсон — и отправить на второй этаж. — «Проверю бар, не просто же так в бойлерной бросили ключ от него. Если там ничего нет, попробую выбить дверь запасного выхода, обойду отель по двору и вернусь через лобби».       С первой половиной плана Джейсон справился идеально. Створки лифта захлопнулись, и кабина, жужжа, заскользила наверх. Он спустился в подвал и, аккуратно переступив через поверженного монстра, снова пошёл на кухню — попасть в помещение бара можно было только через неё. На всякий случай Джейсон по пути выхватил с коридорной полки пустую бутылку из-под вина и грохнул её о стену, разбив так, чтобы в его руке осталась горловина с острыми краями. Около плиты стояла консервная банка без этикетки. В первый раз Джейсону было не до неё, но теперь любопытство взяло верх. Он потряс её — внутри что-то тихонько позвякивало. Заинтригованный до крайности, Джейсон забрал банку с собой, потому что открывалка уже уехала на второй этаж, а тратить время на возню с ножами он не хотел. В баре царил полумрак, душный маленький зальчик вентилировался плохо. Чтобы разглядеть замочную скважину, Джейсону понадобилось подтащить к входной двери сломанный музыкальный автомат с подсветкой. Когда он выбрался в коридор, то оказалось, что бар располагался рядом с тем самым неработающим лифтом, где Джейсон нашёл растворитель. — «Шикарно», — он расслабился.       Пока он поднимался по лестнице, ему почудилось, что в главном холле кто-то разговаривал. Джейсон прислушался, крепче сжал «розочку» от бутылки и осторожно шагнул внутрь. Голоса тут же стихли. Он медленно крался вдоль стены, пока не замер, увидев на кресле нечто странное.       Посреди сиденья кто-то оставил лист ярко-красной глянцевой бумаги. Джейсон даже не знал, для чего она могла бы сгодиться: для упаковки — слишком плотная, а если для печати фото, то почему красная?.. Чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее у него ныли виски и лоб. Он словно услышал скрежет лома по бетонному полу, ядовитый клоунский смех, хруст собственных рёбер… — «Джейсон, ты видел красные листы? Яркие, квадратные… Они везде! Мне так больно на них смотреть!»       Он дёрнулся вперёд, выкинул «оружие», поставил на подлокотник консервную банку, схватил лист и в спешке разорвал его на мелкие клочки. Боль сразу же отступила. И только после этого Джейсон обратил внимание на грузный деревянный ящик в центре комнаты. Верхняя часть этой конструкции напомнила ему часы с маятником, которые открывали тайный проход в Бэт-пещеры, но вместо привычной нижней половины с гирями подобие часов крепилось к широкому постаменту. В подвижной полукруглой его части были прорезаны три одинаковых прямоугольных углубления; около каждого из них сверкала тусклой желтизной металлическая табличка с надписью. Джейсон нагнулся, чтобы прочитать их. — «Постыдная жадность — вот, что запятнало её туфлю кровью», — говорила первая. — «Даже если так, то мне хочется верить, что она была счастлива», — добавляла вторая. — «Да будет красота и благословением твоим, и проклятьем», — заключала третья. — А вот тут я, сука, сдаюсь, — пробормотал Джейсон. — Ладно, там, маркер с фотки смыть, но это... О чём речь вообще? Подскажите!       Сбоку к ящику был приделан небольшой рычажок. Джейсон осторожно сдвинул его, и гибрид часов с комодом разразился какой-то странной, напоминающей колокольный звон мелодией — низким, ритмичным, монотонным «бом-бом-бом». Она звучала бедно, пусто, как будто оркестр разбежался в страхе, и только один перкуссионист, самый храбрый, продолжал упрямо лупить молоточком по железным пластинкам. — Так, это… — он сосредоточился, — вроде метронома? А самой музыки не хватает. Может, надо шкатулки сюда впихнуть?.. — Джейсон пригляделся к выемкам на постаменте. — По размеру будут как раз!       Перескакивая через несколько ступенек сразу, он долетел до второго этажа. Он ворвался в помещение со служебным лифтом, нажал на кнопку вызова, чтобы створки раскрылись, осторожно вывез тележку, надел сапоги и куртку... На пол шлёпнулось что-то лёгкое. Джейсон наклонился, чтобы подобрать это, и выпалил по инерции: — Блядь!       Кровоостанавливающие губки ему в карман когда-то — в прошлой теперь жизни — засунул Рой. В Джейсона действительно часто стреляли, а ещё Рой никак не мог забыть едва не ставший фатальным инцидент с бэтарангом, поэтому тот наворовал на складе с медикаментами гемостатиков про запас и лично вручил Джейсону пару штук перед очередным заданием. Нож Анжелы оказался очень острым — куртка Джейсона пострадала от него тоже. Зато, благодаря незапланированной дыре в подкладке, нашлись провалившиеся за неё и забытые по этой причине губки. Джейсона уколола совесть — если бы он воспользовался ими раньше, на причале у холодильника, то Джеймс бы не потерял столько крови. Хотя, лезть грязными руками в огнестрельную рану — крайне рискованная затея... Почувствовав на поясе вес пистолета и ножей, он выдохнул с облегчением. В том же самом темпе, прижимая все три шкатулки к груди, он сбежал вниз. Ящик продолжал гулко стучать. Джейсон вернул рычаг в исходное положение, чтобы звук не мешал ему думать, и перечитал таблички ещё раз. — Про туфлю и кровь понятно, это точно Золушка, — он аккуратно вставил шкатулочку в углубление. — А других куда? Вроде, обе не страшные, у обеих всё хорошо кончилось... Или нет? Кстати, причём тут Золушка, если это её сестра себе полноги отрезала, чтоб впихнуться в туфельку? Перечитайте книжку-то, — Джейсон демонстративно закатил глаза.       Две оставшиеся шкатулки он растолкал по ячейкам наугад, но ему не повезло — теперь поверх изначального гула что-то тоненько зазвенело, как будто кто-то стучал бокалами друг о друга. Он поменял не-Золушек местами и перезапустил автомат.       По залу поплыла красивая, сказочная, хрустальная минорная мелодия — Брюс когда-то приглашал в своё поместье учителя музыки, и из тех уроков Джейсон запомнил главные различия между гаммами. Вместе с песней маятник и круглая часть постамента пришли в движение. Словно зачарованная дудочкой кобра, Джейсон следил за тем, как шкатулочки с принцессами заехали внутрь ящика, а вместо них показались другие. Колесо сделало несколько оборотов и остановилось. На одной из тех шкатулок, которые раньше скрывались в недрах автомата, лежал украшенный бантом ключ. Джейсон взял его и внимательно осмотрел. На бирке была нарисована цифра «3». — Ну, в принципе, — задумчиво пробормотал он, — если бы у Джимми-боя не было пули в рёбрах, он бы тоже догадался. Рой бы эту ебанину просто разобрал.       Пребывая в смешанных чувствах, он прихватил с собой таинственную банку и поднялся наверх. Вода в кастрюле уже успела слегка остыть. Джейсон, стараясь не расплескать её, довёз тележку до двести десятого номера, предупреждающе постучал в дверь и зашёл внутрь. Джеймс по-прежнему сидел на кровати, склонившись вперёд, только теперь он прислонил к спинке кровати подушку и опирался на неё уцелевшим боком. Заметив Джейсона, он едва заметно повернул голову в его сторону. — Не спишь, — обрадовался Джейсон. — Я знал, что ты сможешь. — Я… должен встретиться с Мэри, — полотенце, которым Джеймс зажимал рану, пропиталось кровью сильнее, чем надеялся Джейсон. — Я добыл-таки нам ключ от третьего этажа, — похвастался он. — В главном холле всегда был этот странный автомат с музыкальными шкатулками? — Что?.. — растерялся Джеймс. Он посерел ещё сильнее и стал похож по цвету на неработающий фонтан во дворе. — Какой… какой автомат? — Никакой, — Джейсон передумал пытать его загадками. — Пойдём в ванную, будем перевязываться. — …воды нет, — напомнил тот. — У меня своя. И вот ещё что есть, — он вытащил из кармана плотно запаянный пакетик. — Поживём пока. Пошли.       Но когда Джейсон стащил с Джеймса свитер и футболку, то понял, что насчёт «поживём» он погорячился. То ли из-за стресса, то ли из-за плотного прибрежного тумана, который щипал глаза, он изначально недооценил глубину раны — посчитал, что пуля застряла в рёбрах спереди, но она пробила их насквозь и виднелась свозь кожу с другой стороны. Джейсон коротко выдохнул, отводя взгляд. Шансы довезти Джеймса Сандерленда до населённого пункта с названием Брамс живым уменьшались буквально с каждой минутой. — У тебя с болевым порогом как? — поинтересовался он. — Как у всех, наверное, — тихо ответил ему Джеймс. — Ну, от иголок в обморок не падаешь? — Джейсон, разве я в обмороке?.. — Что-то мне подсказывает, — Джейсон окунул второе полотенце в кипячёную воду, — что вне Сайлент Хилла ты тот ещё фрукт, Джимми-бой. Знаешь, что самое обидное? — Что? — Вижу, откуда кровь, и пулю вижу, а сосуд прихватить нечем, и зашить — тоже. Если надрежу тебя со спины и вытащу её пальцами, ты даже до третьего этажа не дойдёшь, — он очень аккуратно стирал с его кожи засохшие уже потёки крови. — Я… умираю? — без лишних предисловий спросил Джеймс. — Тебе честно? — Да, — тот обернулся. — Скорее да, чем нет, — Джейсон упорно напоминал себе, что разговаривал с потенциальным убийцей, но ему всё равно было горько. — Если забить на твою миссию, поплыть к моей машине прямо сейчас… — Тогда… нам стоит поторопиться, — Джеймс с трудом сглотнул слюну. — Вряд ли я встречу Мэри… после смерти. — Ебанутый, — покачал головой Джейсон, зарываясь в аптечку. — Неужели жить не хочется? — …а зачем? — Просто так, — он повертел ампулу в поисках срока годности. — Мне есть, с чем сравнивать. Быть живым интереснее, чем мёртвым. — Ты что, умирал? — Можно и так сказать, — согласился Джейсон. — Ты… ты тоже моё видение, да?.. Призрак? — Конечно, Джимми-бой. Ты сейчас сидишь в ванной комнате заброшенного отеля и бинтуешь сам себя. А я уже семь лет, как дохлый, — он прикинул даты без учёта попадания в прошлое, — мне скучно стало, вот я к тебе и явился. — Из-за этого у тебя такие странные глаза? — …э-э-э, что с ними не так? — растерялся Джейсон. — Они… как фосфорные линзы. Горят иногда. Или сигнальные палочки… понимаешь, о чём я? Хлопаешь по ним ладонью, и… идёт реакция. Жидкость внутри светится. — У тебя есть аллергия на лекарства? — Джейсон предпочёл сменить тему. Джеймс бы всё равно не поверил в существование Ямы Лазаря, или, что ещё печальнее, стал бы выпытывать, возможно ли с её помощью воскресить Мэри. — Нет… наверное. То есть, я не знаю. — Зубы лечишь с наркозом? — Когда как… по-разному. — Операции под общим были? — В детстве… одна. — Давно? — Лет двадцать назад. — Ладно, сыграем в рулетку, — Джеймс даже не дёрнулся, когда Джейсон воткнул в него иголку, и это ещё больше его насторожило. Рой всегда жаловался на то, что у Джейсона тяжёлая рука, и уколы он делал больно, в отличие от тех же Кори и Уолли. — Без обезбола я не обработаю нормально. Где ты ползал в своей куртке до того, как попасть в холодильник? — Что? В смысле? — «Вудсайд», парк, дурка, музей… — Джейсон выждал пару минут и от всей души облил рану Джеймса антисептиком. — Тюрьма, а дальше? — …з-зачем… — еле слышно пробормотал Джеймс. Его начало ощутимо трясти, и Джейсон остановился. — Всё воспалится скоро, вот зачем. В этой аптечке нет антибиотиков, но у меня в машине их до хера — на все случаи жизни, считай. Хочу знать, к какой конкретно заразе нам готовиться. Тёрся о стенки колодца? В морге по полу валялся? — Не помню… не знаю. …Может… мне и не надо будет. Я увижу Мэри, и там… станет ясно. — Я ща прозвучу, как училка начальных классов, — предупредил он, — но всё равно скажу. Суицид, Джимми-бой — это последнее дело. Барахтайся, пока есть силы. Борись. Шли на хуй всех, кто желает тебе смерти. — Ты мой ангел с правого плеча, Джейсон?.. — Так, — он положил ладонь ему на лоб и нахмурился. — Да тут у нас всё хуже, чем кажется. Давай-ка ещё немного подождём, пока обезболивающее подействует, перевяжемся и поползём наверх. Если у тебя в раю живут такие ангелы, как я, то я даже боюсь представить, что творится в твоём аду. — Там… — Джеймс пошатнулся, поднимаясь, и Джейсон мягко надавил ему на плечи, чтобы тот сел обратно, — …что-то вроде… Сайлент Хилла. Не того, что три года назад… а сейчас. — Три года? — Джейсон не мог не уточнить, потому что перед его глазами снова встала надпись «Сайлент Хилл ’91».       Но Джеймс не ответил ему — молча смотрел невидящим взглядом сквозь стену. Иногда всё его тело прошивало судорогой, будто его били током, и в эти моменты Джейсон придерживал его, чтобы тот не свалился в ванну и не сломал себе шею. Когда лекарство подействовало, и спазмы стихли, он снова промыл его рану антисептиком, заткнул её сразу обеими губками, которые украл для него Рой, и начал перебинтовывать. Про себя Джейсон подметил, что Джеймс, при его изначально крепком телосложении, мог бы с лёгкостью достичь физической формы, близкой к его собственной, если бы захотел, но пока мускулатура у него была развита слабо. Кроме рук, наверное — Джейсон предположил, что Джеймсу часто приходилось перетаскивать что-то тяжёлое. После того, как он закончил с перевязкой, Джеймс разжал кулак, который прикусывал, чтобы не орать, и обессиленно навалился на облицованную плиткой стену ванной. Джейсон понимающе вздохнул. На месте Джеймса он вообще не стеснялся бы в выражениях, но тот то ли слишком вымотался для нецензурных воплей, то ли от природы был интеллигентнее. — Вот, кассета из офиса, — они вернулись в комнату, и Джейсон усадил его обратно на край кровати, а потом снял с тележки находку и протянул её Джеймсу. — Твой почерк? — Мой, — тот кивнул. — Скажи-ка мне, — он нетерпеливо воткнул волнистый нож в консервную банку. — Почему девяносто первый год? — Ну… мы с Мэри отдыхали здесь… — Джеймс замолчал, хмурясь. На его лбу прорезались две глубокие вертикальные морщины. — В девяносто первом? — он спросил сам себя. — Сколько раз вы приезжали в Сайлент Хилл? — Один. В медовый месяц. Потом Мэри писала в музей только по почте. — Она заболела сразу после вашей свадьбы? — Да. — Долго она болела? — Три года, — уверенно ответил Джеймс. — Джим, — он даже издеваться перестал, — у тебя как с математикой в школе было? — Хорошо, я сейчас работаю с бухгалтерами. — Ага, — Джейсон отогнул отрезанную крышку и вытаращил глаза. — Бля, ты это видишь? — поразившись зрелищу, он сбился с темы и ткнул откупоренную банку Джеймсу под нос. — Вижу, внутри лежат лампочки, — спокойно констатировал тот. — Лампочки, — повторил Джейсон и вытащил одну. Он посмотрел её на свет, покрутил, постучал по ней пальцем... Ничего странного в ней не нашлось, самая обыкновенная лампочка для настольного светильника или люстры. — «Какой долбоёб будет запаивать лампочки в банку, они же побьются, и почему Джимми-бой считает это нормальным?!» — мысленно взвыл он. — Да. Они нам нужны?.. — Просто мда, — пробормотал Джейсон. — Ну, критике пиздец, это не новость. Вернёмся к нашему вопросу. Твоя жена заболела сразу после свадьбы, промучилась три года и отлетела в рай. Спустя ещё три года ты получил от неё письмо. Так? — Э-э-э… — тот нахмурился интенсивнее. — Три… и три… Я... Подожди, я… — Сколько тебе лет? — Двадцать девять?.. — Джеймс как будто был не уверен. — Свою дату рождения помнишь? — Помню. Второго… тринадцатого… шестьдесят пятого. — Прекрасно. Тогда ты познакомился с Мэри, когда тебе было двадцать три. Вернее, нет, в двадцать три ты уже на ней женился. Математика, Джимми-бой. — Нет же, — Джеймс мотнул головой. — В двадцать три я учился в униве… — на его лицо наконец-то наползла лёгкая тень задумчивости, и он оборвал речь на полуслове. — Я… не понимаю, — Джеймс прижал ладони к вискам, снова раскачиваясь, как на пирсе. — Двадцать пять… плюс три… плюс три… — Дошло? — Джейсон плюхнулся рядом с ним. — Мэри не умирала?.. Она ждёт меня здесь? — «Не дошло», — ему стоило огромных трудов не треснуть его чем-нибудь по голове. — Вы приезжали сюда в девяносто первом, ты сам на кассете написал. — Да. — Из этого факта я делаю вывод, что тебе на момент вашей с Мэри свадьбы было двадцать шесть. Двадцать шесть плюс шесть — это тридцать два, Джимми, но никак не двадцать девять. Где-то ты пиздишь. Ты точно в шестьдесят пятом родился? Или тебя глючит? — Там… там в моей куртке удостоверение, посмотри, — тот затих, хмурясь опять, и вцепился обеими руками в перемазанное грязью и бордово-коричневыми кровавыми разводами покрывало.       После отсутствующих писем Джейсон ожидал увидеть вместо документа пустой картонный прямоугольник, но права у Джеймса Сандерленда оказались вполне нормальные, не просроченные, с указанным в верхнем левом углу логотипом штата Массачусетс. Дата рождения тоже соответствовала той, которую он назвал. Джейсон хмыкнул и положил удостоверение обратно. — «Я, по ходу, понял. Джимми-бой нечаянно придавил свою драгоценную Мэри и на этом фоне чокнулся. Может, не доглядел за ней, забыл дать лекарства, и она сама задохнулась. Потом он либо нажрался до белой горячки, либо уколол или занюхал какую-нибудь химозу вроде тех, что я отнимаю у Роя, посадил труп в машину, пристегнул, как живую бабу, и поехал в Сайлент Хилл. Как он вообще добрался за рулём от Массачусетса до Мэна? Копы на дорогах чем заняты, хором вола ебут? Неужели в девяносто четвёртом всем настолько насрать? Но, самое главное — я-то его глюки вижу почему?! Я никого не…»       По телу Джейсона пробежала вдруг горячая волна, его губы онемели, стало нечем дышать. Сердце, пропустив несколько ударов, заколотилось так, что у него потемнело в глазах. Он вскочил с кровати и потянул воротник до треска ткани — ему казалось, что тот пережимал его горло. Спина взмокла от холодного пота, ноги и руки затряслись. — «Что, если я убил Роя и забыл об этом?! — от паники его мысли путались, свивались в клубок из разноцветных нитей. — Зарезал, спрятал в багажнике, привёз в Мэн... Конечно, я не видел его в парке, это был глюк! На самом деле он не преследовал Хенсли, а покупал у него дурь, я узнал об этом, взбесился, взял свой нож и…» — Джейсон? — ледяная и влажная, похожая на свежевыловленного осьминога ладонь Джеймса схватила его за запястье, и он очнулся. — Тебе… тебе плохо? — Да, у меня внезапный приступ аллергии на Сайлент Хилл, — хрипло, чтобы не выдать нахлынувшее волнение, ответил он. — Готов идти на третий этаж? — Да… да, пойдём, — Джеймс потянулся к своим вещам, которые Джейсон стащил с него перед перевязкой. — Мэри испугается… этого вот, — он показал на себя. — Я попрошу прощения. — Ты не участвовал в перестрелках раньше? — Где бы, — тот изумился. — Дрался…бывало. — Дрался?! — обомлел Джейсон. — Да ладно! — Знаешь, я так много пью в последнее время, — Джеймс кое-как влез в футболку и джемпер, движения его даже после укола анальгетика оставались скованными из-за боли. — Ну, и… иногда случается с кем-нибудь в баре… поспорить. Не говори Мэри, хорошо? Она расстроится. — Не буду, это ваши разборки, — он постарался придать голосу твёрдость. — Я возьму кассету, — предупредил Джеймс. — В номере был магнитофон, я посмотрел бы её там. — Да пожалуйста, — Джейсон пожал плечами, — сейчас бы я тебе что-то запрещал. Как самочувствие? — Голова кружится… холодно. После твоих уколов — лучше. — Имей в виду, что это ненадолго. Но немного времени мы выиграли, так что, если передумаешь, моё предложение остаётся в силе. Блядь, ладно бы из какого-нибудь говна за пять баксов стреляли, но древний «Кольт» сорок пятого… — Тебе меня жаль? — удивился Джеймс. — Наверное. — Почему? Мы даже не знакомы… кроме имён. — Просто я тоже ебанутый, — Джейсон нарочно выгнул пальцы рук так, чтобы суставы хрустнули. — Сильнее, чем тебе кажется.