do you remember?

      «Привет! Я вчера отсосал тебе, что между нами теперь?» — так и тянется написать Харрингтону рука Эдди. Но он не пишет. Читает, что друзья отправляют в беседе, листает ленту, но в диалог с ним не заходит специально. Его чувства — это глупости, и не стоит наделать еще больших. Сегодня он точно никуда не пойдет.       Эдди идет к холодильнику, забирает оттуда упаковку печенья и садится перед телеком, чтобы посмотреть очередную комедию. Это единственное, что сейчас может помочь. Он устраивается поудобнее, делает погромче и только засовывает руку в пачку, как кто-то начинает стучать в дверь.       —Кто бы ты не был, ты сучара, — тихо бубнит себе под нос Мансон.       На пороге его трейлера стоит Бакли. Эдди пропускает ее в дом.       —Робин, ты могла позвонить, прежде чем завалиться ко мне, — раздраженно говорит Мансон. —Ты же всегда знаешь, когда мы придём.       Девушка садится на диван, с какой-то печалью смотрит на экран.       —Прости, прости... Я просто с Викки поссорилась и уехала, даже не подумав. Стив на работе, ты первый, кто пришёл мне в голову.       Злость Эдди мгновенно испаряется, он присаживает на диван, делает звук поменьше. Может, поговорить с ней, может, просто обнимет, чтобы не чувствовала себя одиноко. Да и ему самому сейчас нужны объятия.       —Чего поссорились то? — спрашивает Мансон.       —Да блин, я зашла с сигаретой на кухню, чтобы полотенце сырое взять, она сделала мне замечание. Я сказала, что мы буквально курим дурь в любой части дома, поэтому от пятисекундного пребывания в доме сигареты ничего не случится. Ну, короче, как-то слово за слово и начали ругаться. Я спросила ее зачем мы вообще съехались и я уехала. Боже, как же ужасно...       —Да ничего, это же мелочь. Просто извинись и пообещай так не делать больше, — советует Эдди.       —В том то и дело, что я уже обещала, поэтому она и была такая недовольная.       —Все равно извинись. Постели у меня до вечера, потом съезди, купи ей что-нибудь в знак примирения и извинись, скажи, что постараешься не курить в доме.       Мансон гладит ее по плечу, Робин улыбается, скорее виновато, чем облегчённо.       —Вы часто ссоритесь? — спрашивает Мансон.       —Да нет, изредка. Чтобы так сильно вообще два раза было.       —А в первый раз что случилось?       Робин усаживает на диван вместе с ногами. Закидывает руки на спинку.       —Я, честно говоря, даже не знаю точно. Я была очень пьяной, я потом мы начали ругаться. Я просто закрылась в спальне. По словам Викки я хотела куда-то поехать, но она не давала мне выйти из дома. И правильно делала, я бы разбилась. В общем, она не разговаривала со мной весь следующий день.       Мансон гладит ее по волосам. Робин смотрит куда-то в глубину комнаты печально. Она вообще не очень конфликтная, просто иногда такое случается с ней.       —Ты часто ссорился с теми, с кем встречался? — Робин ложится на подушку, кладывая ноги на колени Эдди.       —Знаешь, когда мы начинали ссориться, мы вскоре расставались, даже если ссоры были незначительными.       Бекли хмурит брови. Еще не понимает Эдди, поэтому говорит:       —Но ведь в отношениях всегда будут ссоры.       —Да, но просто, знаешь... Я не был по настоящему влюблен в тех людей, с которыми встречался. Они были просто симпатичны мне. Поэтому и расставались так быстро. Зачем терпеть вынос мозга от человека, которого не любишь, верно?       —Верно.       —Хочешь что-нибудь?       —Сделай чай и давай посмотрим кино, пожалуйста.       —Лады.       Эдди заваривает крепкий чай, садится на диван. Следующие полтора часа они просто смотрят, время от времени перекидываясь парой фраз о происходящем в фильме. Бакли не меняет позу, а Мансон ерзает каждую. минуту, чем бесит ее. Она выключает телик, когда начинаюьтся заключительные титры.       —Эдди, — зовёт она после минутного молчания.       —Да?       —А тебе сейчас нравится кто-нибудь?       И как учуяла? Эдди улыбается. Чертов Харрингтон. Не хочется врать Робин. Она всегда с ним остаётся честной. Да и что-то началось между ним и Стивом, что-то пошло не так (или так, как посмотришь) и это что-то заставляет говорить.       —Стив. Прикинь, Стив Харрингтон.       Робин абсолютно спокойно реагирует на эту новость. Словно всегда знала.       —Это забавно.       —Почему же?       —Не знаю. Просто забавно.       Эдди улыбается. Да, это временами забавно. В голове щелкает что-то и рождается хороший вопрос для Бакли.       —Слушай, ты же со Стивом давно общаешься? Ты не знаешь случаем, я ему когда-нибудь нравился? Может, он говорил что-то такое?       Робин тоже наконец-то растягивается в небольшой улыбке. Хороший знак. Или ей просто что-то снова показалось забавным.       —Знаешь, когда он расстался с Уиллер, мы с ним сильно выпили и обсуждали кто будет следующий у Стива. Это был долгий разговор. Он рассматривал твою кандидатуру, но потом отмахнулся, сказав, что ты вообще вряд ли когда-нибудь посмотришь в его сторону. Поэтому и забавно.       Хорошая информация. Полезная. Эдди улыбается еще шире. Есть надежда. Стоит ли тогда прямо сейчас написать Харрингтону? Лучше спросить совета.       —Думаешь, может ему написать тогда? — спрашивает он у подруги.       —Да, давай.       Эдди ищет телефон. Находит, заходит в диалог со Стивом. Стив был в сети час назад. Наверно, занят. Но это ему на руку, будет пару мгновений, чтобы успеть удалить сообщение.       —И что писать? — спрашивает Мансон.       —Откуда мне знать? Пиши, что думаешь.       «Привет! Я тебе вчера отсосал, а сегодня мне сказали, что думал обо мне в романтическом плане. Будем парой?» — вариант не лучше, чем утренний. Вместо этого Эдди набирает:       «Привет, хочешь встретиться сегодня у меня вечером?»       —Серьезно, я ждала что ты прям в диалоге признаешься, — разочарованно произносит Робин.       —Да я не хочу в переписке. Он мне еще в школе нравился, поэтому хотелось бы лично сказать.       —Долго, однако.       —Да.       Робин встает с дивана и потягивается, громко вздыхая.       —Я тогда поеду, все равно сейчас будешь свою любовь ждать. Да и не хочу, чтобы Викки злилась на меня в одиночестве.       —Хорошо. Пиши, звони.       Он провожает ее до двери. Проверяет диалог с Харрингтоном.       «Буду в десять, не проспи)»       Отлично. Эдди плюхается на диван, высчитывая, сколько еще нужно будет ждать. Еще пять часов, супер.       

***

      Очередной стук в дверь. Эдди несется к двери. На часах пять минут одиннадцатого. Перед дверью стоит Стив. Выглядит он так, как будто ничего не произошло. А вот Мансон где-то внутри умирает от неловкости. Двадцать четыре часа назад они целовались и не только.       —Привет, проходи, — приглашает Эдди.       —Привет! У тебя есть что-нибудь съедобное?       —Что найдешь в холодильнике.       Стив бросает небольшой рюкзак около дивана, проходит на кухню. Открывает холодильник, находит там джем и остатки хлеба. Вот и ужин после рабочего дня. Эдди наблюдает за ним внимательно, ловя глазами каждое движение.       —Так что, чем займемся? — спрашивает Стив выходя из кухни и усаживаясь на место, где днём сидела Робин. Там медом намазано?       —А чем хочешь? Желание гостя закон, — отвечает Эдди, плюхаясь рядом. Хочется поцеловать его.       Стив дожевывает ломптик хлеба. Он пожимает плечами. Эдди листает каналы на телеке. Зарождается молчание. Неловко так.       —Давай в карты, — предлагает Харрингтон. —На желание.       Эдди вскидывает брови. В глубине души радуется. Может быть, вечер закончится так же, как вчерашний. Он встаёт, ищет на полках упаковку и дает ее Стиву. Тот достаёт карты, тасует их и раздает.       Игра началась. Эдди не везет в начале. Он хмурит брови. Проиграть Стиву не страшно, если думаешь, что все будет идти по тому же сценарию. Только вот в середине игры удача поворачивается лицом к Мансону, карты становятся лучше, Стив чаще берет, меньше подкидывает. На его лице видно каплю волнения и недовольства, словно проигрывать ему совсем не нравится, даже если это просто карты. Мансону нравится такой Стив. Он улыбается, выбирая какую карту кинуть другу, чтобы тот непременно ее взял. Большинство он отбивает, но некоторые приходится брать. В итоге Харрингтон забирает последние три козыря Эдди, который смотрит на это победно, раздумывая, какое желание он задаст другу. Выбор очевиден.       —Целуй. Как вчера, — произносит свою волю патлатый.       Стив присаживается ближе, кладет руки на ляшки Мансона и слегка их сжимает. Целует аккуратно, нежно так. Эдди зарывается руками в отросшие волосы Стива, ощущает, как чужие руки сжимают его бедра. Все это заставляет мозг Эдди отключится, получить как можно больше удовольствия в этот момент, заставляет пребывать в эйфории. Ни один наркотик, который пробовал Мансон, не сравним с этим моментом. Стив отстраняется, облизывает губы. Эдди смотрит на него томно, мечтая, чтобы так было всегда. Выглядит Харрингтон каким-то озабоченным, словно на его языке повисла какая-то неприятная новость для Эдди .       —Эдди. Ты должен знать, что не стоит ожидать многого. Мы просто... друзья с привилегиями. Можем ими быть, если захочешь, но ничего большего. Никаких отношений, никакой романтики. Не знаю, как сказать, — он сбивается, немного отсаживается дальше от него.       Все бабочки в животе умирают в этот момент. Мансон расстраивается, но больше, скорее, злится.       —Ты сейчас серьезно? «Эдди, давай я попрошу тебя поцеловать меня, потом дам тебе отсосать у себя, но не думай, что ты можешь получить что-то большее», — Эдди вскакивает с дивана.       Стив виновато отводит глаза. Наверно, ему сейчас очень неловко.       —Ты в курсе, что когда мы учились вместе, ты мне нравился? — резко спрашивает Эдди, раскрывая давнюю тайну.       —Нет, серьезно? Не шутишь сейчас? — Стив смотрит с опаской, словно боится, что за любое лишнее слово в него что-то прилетит.       Эдди же, выдав что-то важное, медленно остывает. Осознание, что из-за такой мелочи он сейчас так глупо раскрыл свой секрет, можно сравнить лишь с холодной водой в лицо. Он недовольно смотрит в сторону Стива и отвечает.       —Да, было как-то.       —А сейчас?       —Что?       Стив немного потрясывает головой, подбирая нужные слова.       —А сейчас я тебе нравлюсь? — спрашивает он, говоря это очень быстро.       —Харрингтон, вали из моего дома к чертовой матери. — Эдди указывает на выход. — Говоришь, что ничего не будет, но пытаешься выбить из меня призвание? Гениально, просто гениально, Стив.       Друг уже ничего не отвечает. Понимает, как обидел Мансона. Он встает, забирает рюкзак, идет к выходу, проходя мимо Мансона. «Останься», — расстроенно просит Мансон у себя в голове. Но Стив не умеет читать мысли, поэтому он идет к двери.       —Если передумаешь, напиши, — говорит он, прежде чем захлопнуть дверь и исчезнуть в августовской ночи.       Эдди запирает дверь. Не кричит вслед ничего. Он усаживается на диван. Карты под ним мнутся, падают на пол. Все как вчера, только без минета и счастья.       «Мы поссорились, пиздец» — отправляет он Робин.       «Вы там как??»       Она не отвечает пару минут. Потом телефон вибрирует и в панели уведомлений виднеется текст.       «Мы норм, спасибо!!! Чего вы так? Что не поделили?»       Мансон долго печатает, расписывает все свои мысли и чувства, приходя к выводу, что это совсем на него не похоже и что он сильно погорячился.       «Тебя можно понять» — отвечает Бакли и присылает стикер с котиком. Эдди стоит реакцию «сердечко» на последние сообщения и закрывает диалог до следующей вибрации.       «Встретимся завтра? Откиснем» — предлагает Робин. Эдди вздыхает.       «Если без Стива, то без проблем. Буду в течении дня».       «Ок. Купи пиво»       Эдди ставит еще одну реакцию и снова закрывает диалог. Снова вибрация.       «Извини. У меня есть на это причины» — от Стива. Остается не отвеченным. Эдди выключает вибрацию убирает телефон подальше.       Он встает, подрубает музыку погромче и начинает прибирать трейлер. Очень странно для него, но нужно себя чем-то занять. Первым делом собирает карты с пола и дивана, складывает обратно в упаковку и кладет туда, где взял. Затем моет всю посуду на кухне. Прибирает все вещи в своей комнате, разделяя одежду на чистое и грязное, собирает мусор в пакет. Спустя пару десятков минут таких простых действий он ложится в кровать. Абсолютный порядок, на сколько он может быть абсолютным для Эдди, окружает его, но не внутри. Чувства свешиваются в одну ядерную смесь из злости, счастья, обиды и большой любви. В этих мыслях он засыпает. Прямо под громкий метал.