ВандаНат

      На деревянных, пахнущих хвоей досках стены аляписто приклеены колотые, грубые, острые камни. Видимо, дизайнер пытался сымитировать скандинавский стиль лофта. Получалось ужасно. Маленькие горячие струйки сбегали по этим камням с потолка, скапливаясь в специальном разрезе паркета, испуская клубистый, вихрастый, похожий на тот самый, что пририсовывают к неостывшим кружкам кофе, пар. — Как ты?       Наташа даже не слышала, как вошла Ванда. Едва ли дëрнулась на еë голос, не убрав тëплого полотенца с глаз. — Я нашла, кто присмотрит за Лидс. — Ванда присела на толстый бортик круглой ванны, из всë тех же досок с елово-смолистым запахом, сбоку, чтобы не сильно вторгаться в личное пространство. — У них тут есть отдельная комната для тех, кто помладше.       Кажется, Наташе даже удалось кивнуть. Она раскидисто лежала в этом странном из-за больших размеров подобии японской бочки, вся усыпанная пеной и кристалликами соли. У неë была действительно тяжëлая миссия и просто убийственная (буквально, слишком кровавая) неделя. — Мэтт уже извëл всех на ресепшене. Мне сказать ему, что мы подождëм тебя, пока отдохнëшь, или отправить с кем-нибудь? Та милая бабушка с толпой внучек, вроде как, не против присмотреть за ним. — Нет. Нет, я сейчас. — Пробуя мысленно собрать себя, она попыталась сесть ровно, но тело не особенно-то хотело вылезать из горячей воды. — Прости, меня немного разморило.       Наташа, убирая с лица полотенце и поправляя закреплëнные крабиком волосы, пропустила момент, когда Ванда оказалась у неë за спиной. Безусловно, ни с кем другим такого не вышло бы. Скорее, этот безликий «кто-то» ушëл бы с парочкой переломов, если вообще смог бы уйти. Но Ванда, как-то неожиданно ставшая родной, была именно тем человеком, которому Романофф позволяет слишком много. И не то, чтобы она хотела изменить это. — Ничего, ты не должна извиняться. Я всë понимаю.       И сама Ванда была одета лишь в тëмно-синий махровый халат, да иронично белые тапочки, но изнутри прожигало от осознания, что перед ней сейчас сидит практически голая Нат, скрытая лишь толщей зеленоватый из-за солей и гелей воды. Ноги подгибались от одного только осознания и фантазий, что настойчиво лезли в голову, заполнив собой все мысли.       Она видела покрасневшие коленки Наташи, выглядывающие над густой пеной. Блестели от мягкого желтоватого света, льющегося, казалось бы, прямо с потолка — невозможно заметить, куда прикрутили эту подсветку. Прямо под коленной чашечкой левой ноги красовалась бок о бок ещë незаживший след шва — неприятный подарок с миссии. Если постараться и приглядеться, можно разглядеть выпирающие ключицы под кудряшками пены, но Ванда не хотела смущать Нат больше, чем уже это сделала. Хотя, эмоции в зелëных глазах плескаются разные — усталость больше всего, но также удовольствие, тихая радость, благодарность — что угодно, но не смущение. Они перестали стесняться друг друга ещë на третьей неделе совместной жизни. — Я достала твой купальник из рюкзака. Глупо, конечно, вряд ли ты захочешь снова лезть в воду… — Говорят, у них тут волшебные сауны. Так что, спасибо. Посижу, присмотрю за вами, — Ванде показалось, или Нат ей подмигнула?       Тихо фыркнув, Максимофф подцепила баночку скраба, оставленного на бортике. Тот приятно пах мëдом и, кажется, цитрусами. Ванда черпнула немного тягачей вязи на ладонь, согревая в ней субстанцию. На это движение бровь Нат лишь легонько дëрнулась, но недовольство, если бы оно и было, не озвучено вслух. Ванда искренне надеется, что это не от чужой усталости, а из-за ответного удовольствия. — Когда мы ехали… — Она осторожно обводит пальцами дуговую линию у основания шеи Наташи с лëгким, почти неощутимым нажимом, размазывая скраб по распаренной коже. Давит на ямку, но не так чтобы причинить боль. — Ты была так напряжена. — К импровизированному массажу присоединяется вторая ладонь. На пару секунд Ванда замирает, просто прижимая свои руки то ли в попытках собраться с мыслями и договорить, то ли желая показать, что она может понять все переживания. — Иногда мне казалась, что даже твоя одежда скоро заскрипит от таких резких движений.       Пальцы ловко находили все узелки под кожей, что сковывали мышцы, заставляли тело ощущаться деревянным. Ванда с мутным взглядом, будто находясь где-то не здесь, массажными движениями растирала скраб, приятно покалывающий кожу, разминая плечи, поглаживает их. Она почти физически ощущает шумное дыхание Наташи и эти звуки явно находят отклик. — О Боже, чем я вообще заслужила тебя… — Нат шепчет это с тихим стоном. Хриплым, но протяжным — такой легко спутать с речью, перебитой дыханием.       Не то, чтобы это значило то, чего действительно хотела бы Ванда, это ничего не говорит о чужом возбуждении. Но еë руки всë равно дрожат, ноги в миг становятся не такой надëжной опорой, а внизу живота так приятно давит, тянет. Наташа наверняка сейчас ухмыляется краешком губ, зная. От неë вообще сложно что-то скрыть.       Сопутствующий вопрос: а стоит ли пытаться?

***

      И так. Что происходит? На самом дели, они все хотели как-нибудь собраться и съездить отдохнуть в Британскую Колумбию на день-другой. Сплавить Роджерса к рейнджеру, купившему следующий домик по шоссе — побегать по лесу, погонять белок. И, знаете… Жить в Канаде, но ни разу не забраться на ледяную вершину, не убегать от брызг гейзера? Ещë скажите, что кленовый сироп не пробовали.       Ну, а если серьëзно — и Наташа, и Ванда стояли даже у жерла вулкана, ночевали в кишащих тварями джунглях, но как супергерои. У них не было времени понежиться на шезлонгах у гидротермальных источников, знаете, полюбоваться природой вокруг. Мэтт идею, активно обсуждаемую за общим столом во время ужинов, поддерживал, мечтая улизнуть и забраться повыше, «поскалолазить» или нырнуть в горячую бурлящую воду с головой, тренируясь задерживать дыхание.       Но кто-то особо напористый вновь решил, что будет удачной идеей попробовать захватить мир или для начала, его частичку, наслать панику на мирных обывателей. И слинять из США через Аляску в Россию, а там и в Индию по пути (странный способ, очень). Или это должен был стать Непал? Признаться, Ванда плохо запомнила детали — еë не посвящали, пришлось самой добывать информацию. Местами шантажом. Но ей простительно. Для решения этой чëртовой проблемы дëрнули Нат, рано-рано утром. В такое время жаворонки ещë счастливо похрапывают, а совы либо вообще не собираются спать ближайшие сутки, либо из тех, кому приходиться глотать снотворное каждый раз, чтобы прикрыть глаза.       Ванда только и успела сползти с кровати, слабо стукнуть Романофф кулачком в плечо, наказав вернуться. Просто без всяких дополнительных опций — поправимо-уставшей или опустошëнной, здоровой или раненой. Несмотря на то, что первое всегда предпочтительнее, просто вернутся. Поэтому Наташа лишь ободряюще улыбнулась и укатила на мотоцикле в сторону базы. Бесшумно включив какой-то новогодний приборчик, чтобы не перебудить детей.       Насколько Ванда была в курсе событий, муть стали разводить уже давно, где-то месяц назад. Но последнюю неделю активнее тут и там всплывали взломанные системы безопасности, показательные казни с записками, инциденты с маргиналами, слитые в сеть личные данные…       И Наташи не было больше четырëх суток. Мэтти уже свыкся, что кто-то из его мам неожиданно может пропасть, уехать по срочным делам на работу (уехать спасать мир, но не то, чтобы от этого легче). Их успокаивало только то, что не решили привлечь к миссии мутанта, телепатку — не всë так серьëзно, как может почудиться обеспокоенной семье.       Вернулась она со ссадинами на лице, обожëнными кончиками волос. И вся так знакомо-страшно пахла больницей. Спиртом, медикаментами, хлоркой… Ванда тут же утянула еë в гостиную, укладывая на диван. И, вопреки здравой мысли, что время было уже за полночь, повключала везде свет — не отпустила, пока не осмотрела всю, лично не проверила, что серьëзных травм нет. Так, бандаж кое-где для поддержки и множество ушибов — проходили, было.       По-хорошему Наташе нужно было поспать, но ни в одном глазу — Морфей настойчиво отказывался забирать в своë царство. Как только та расслаблялась, растекалась по постели звëздочкой, сердце тут же учащало свой ритм, заставляя еë подскакивать, жаться к изголовью, в панике хвататься за припрятанное под рукой оружие. Знакомое для многих их близких состояние, которое, само собой, спадëт на нет со временем. Но ждать и без причин сильнее трепать себе нервы не хотел никто.       Не долго думая, Ванда стянула сонного Мэтта с постели, вопящего, что в пять утра нормальные люди не будят детей. Растормошив ребëнка обещанием, что они наконец едут на заслуженный отдых, Ванда быстро-быстро открывала все ящички и шкафчики своими алыми искрящими нитями, вытягивая и бросая всë необходимое по сумкам и рюкзакам. Те наполнялись и распухали на глазах, плотно забитые.       Наташа охотно согласилась — всë равно ведь хотели уехать. Даже рвалась помочь со сборами, но ни Мэтт, ни Ванда не дали ей даже подняться. Не может уснуть, так пускай хотя бы полежит. Но право вести машину Романофф себе вытребовала. Несмотря на своë состояние, откровенно паршивое, ей было нужно сжимать ладонью руль, обитый кожей, дëргать ручник, командовать электроникой, напичканной в авто — чувствовать, что она здесь и сейчас, а не осталась где-то там, на поле боя, среди криков и взрывов.       Пестрящий лысыми макушками лес не хило помогал в этом. Очень медленно природа увядала, мир вокруг будто засыпал. И до изнеможения приятно было ехать по длинной, почти нескончаемой дороге, по опавшей и местами сгнившей, засохшей листве, едва замечая куски тëмного неба, скрытые раскидистой кроной.       Пару раз они с Вандой сменялись, конечно — путь не близкий. Что удивительно, Нат почти моментально засыпала в неудобной позе на задних сиденьях, рядом с Мэттом. Скручивалась в какие-то узлы, пытаясь уместиться, понимая, что и шея, и поясница будут болеть нещадно, но спала. И Ванда, оглядываясь в зеркало заднего вида, улыбалась, наблюдая за этим.

***

— Та неуш-ш-шели! — шепеляво воскликнул Мэтт, лишившийся в поездке первого молочного зуба. — Ура, — тихо взмолилась девушка на ресепшене, к которой пристал ребëнок. Тут же приняв профессиональное лицо, она улыбнулась женщинам. — Приятного отдыха. Не забудьте путеводитель.       Мэтт выхватил брошюру из рук ещë до того, как Ванда успела только приподнять руку. — Ого-о, — тянет довольно. Невзирая на ещё дошкольный возраст, он довольно бегло читает, хоть и говорит с запинками, коверкая звуки. — А мы пой-ш-ëм в фин… фин-ш-кую баню?       Наташа тихо смеëтся от такого, но кивает, добавляя «перед отъездом». На Мэттью плавки-шорты по колени с буквами-эмблемами Супермена и синяки на локтях — уже успел посчитать носом все доски на площадке.       Но, ради справедливости, там действительно скользко. Даже взрослые ходят пингвиньей походкой, осторожно переступая тонкий ледок, образовавшейся у самых краëв площадки.       Туристов, на удивление, было мало. Пара дам в возрасте нежились в горячих парах на специальных лежачих камнях, небольшая компашка бородатых мужчин, измазанных масками для лица, в джакузи, находящееся на другом конце зоны отдыха, и та самая бабушка с внуками в просто огромном бассейне с обжигающе-приятной водой.       Мэтт тут же понëсся к воде, солдатиком уходя под воду, смешно надувая щëки и зажимая нос. А Наташа, как и говорила ранее, прилегла на очередной каменный шезлонг, укутанный тëплым «туманом». Стоит только отойти чуть дальше зоны отдыха — зуб на зуб не попадает. Да и не хотелось уходить, ей и отсюда прекрасно видно Ванду, кружащую возле бортика бассейна со стенками из булыжников.       Ладно, хорошо, она и сама была хорошенькой в своëм чëрном слитном купальнике с широкими разрезами через каждые два-три сантиметра. Спасибо, она видела все взгляды, направленные на себя. Но Ванда… У неë красиво раскраснелись щëчки и ушки, волосы заплетены в тугую и толстую, но не слишком длинную косу. Это было бы чертовски мило, если бы взгляд Романофф не застывал на другом.       Всë то множество массивных узелков на нежно-зелëных бра с шортиками, переплетения между чашками, плотно обтягивающими грудь… Казалось, стоит только задеть, легко потянуть за кончик узла… но именно на этой мысли Наташа постоянно останавливала себя. У неë сдавливало грудную клетку каждый раз, когда бросала взгляд на такое, весьма условно, но одетое тело. А что будет, если удастся заполучить больше? Порой эта мысль не давала усидеть на месте ровно, но Наташа давно привыкла довольствоваться тем, что имеешь — в бегах или на поле боя не забалуешь, выбор невелик.       Нет, решившись на что-то больше, чем прозрачные намëки, которые каждая из них понимала недвусмысленно, Ванда ей бы точно позволила всë. Не было ни страха, ни робости. Просто… жуткое нежелание менять что-то в жизни, когда та потекла в более-менее спокойное русло. Правильное, счастливое. Казалось, только тронь — рассыпается, все снова будет до осточертения сложно и плохо.       Поэтому Романофф, откинувшись на деревянную спинку, взглядом огладила нежные изгибы талии и живота с едва проступающими тазовыми косточками. Аккурат под ними натянута мягкая ткань, не дающая глазам упасть ниже. К слову, она больше показывает, чем скрывает. И, конечно, стоит уделить внимание движениям. Ванда заходит в воду так, будто не чувствует никакого сопротивления. Наверное, с еë способностями это возможно, да. Но быстрые, хоть и закруглëнные движения завораживают всегда — на прогулке, при готовке, даже когда просто потягивается после сна. И пальцы. Их движения, положение, едва уловимые жесты… Господи, особенно, когда Ванда начинала колдовать. Это отдельная страничка рассказа из Наташиных фантазий.

***

— Манго, авокадо или мëд?       «Мëд», — без раздумий тут же мысленно ответила Наташа, слышавшая будничный вопрос работницы. Она уверена, что Ванда выберет медовую маску. Дома ей не особенно нравится намазывать на лицо что-то липкие, но здесь, в воде, приторно-сладкое было самым подходящим. Да и тем более, Максимофф с самыми счастливыми глазами на свете улетает за обе щëки меловые хлопья ввиде колечек.       И впрямь, та, улыбнувшись работнице, протянула руку, чтобы ей плеснули из смешного маленького половничка вязкую субстанцию. Пожалуй, этой фишкой фирма подкупила многих туристов — особенно дамы часто клюют на раздачу брендовых масок и всяких «спа-дополнений». Мэтт с особым удовольствием выгребал из шкафчиков в ванной пробники шампуней и гелей в чудаковатых колбочках.       Но, стоит признать, деревянный принизменный домик, покрытый искусственным мхом, выглядел действительно мило. Знаете, в сериалах так часто изображают хижины викингов. Со стороны бассейна к нему вполне можно было подплыть, поболтать и оголить душу, прямо как бармену.       Местечко, на самом деле, хорошее. Прикрыв глаза, Наташа едва могла услышать тихий перезвон колокольчиков у дверей отеля, басистый разговор мужчин, кажется, тех, что вдоль и поперëк измазаны зелёной яблочной маской. И тихие смешки детей, видящих это.

***

      Тускловатый свет мягко оглаживал помещение. С неудобной, жëсткой, но довольно просторной кровати можно наблюдать за сопящими детьми в смежной комнате. Мэтт наотрез отказался снимать увлажняющую тканевую маску с принтом Человека-паука и уснул прямо в ней — та даже не соскользнула. Лидии так вообще было по-детски всë равно на косметические приблуды, но ядерно-жëлтый плюшевый ободок-резинка настолько запал ей в душу (вероятно, из-за цвета), что та до сих пор, во сне, сжимает его своими маленькими кулачками.       Ванда, всë в том же тëмно-синем махровом халате, наклонилась, растирая мокрые волосы колючим полотенцем. Если хорошенько приглядеться и прищурить глаза — освещение, как-никак, сказывалось — можно заметить, как морщинки, собранные вокруг глаз и губ, разгладились, глаза вновь заблестели, но не болезненно, скорее, с лоском. Плечи, что напряжëнно жались, выгибались в неудобно-идеальной осанке всю дорогу, расслабились и опустились. Смотря на всë это, Наташа действительно понимает значение фразы «помолодел на пять лет». Жаль, что вечные тревоги, сопровождающие их жизнь на протяжении многих лет, не способствовали этому. — О чем задумалась?       И вновь Романофф пропустила момент, когда Ванда оказалась слишком близко. Она, не обращая внимание на диван (боже, они даже в своëм доме давно спят, к сожалению, только спят, на одной кровати), улеглась сбоку. Подмяла под себя огромную сентипоновую подушку, растекаясь по ней. Кажется, даже удовлетворëнно простонала с шумным выдохом, вытягивает ноги. — О фотографиях. — Конечно же, Наташа соврала. Не могла же… Нет. Ей давно стоило бы сказать, как долго она разглядывает Ванду. И как охотно потратила бы это время на что-то более активное. В конце концов, они же взрослые люди, всë должно решаться разговорами… Нет. Не-а. — Мне кажется, две последние особенно удачные. — Ванда листала галерею на телефоне, попутно чистя.       С технологиями от Старк Индастриаз они не боялись утечек данных, поэтому запечатлели всякую ерунду. Птичку, севшую на край манежа Лидии, игральные карты на дубовой дутой бочке, фулл хаус, уплывший от дамочки тапочек в джакузи, чинно идущий ко дну… — Распечатаем? Думаю, стоит поставить их в ту фоторамку. Ну, знаешь, что на кухне. — Максимофф улыбнулась, видимо, уже находясь в мечтаниях.       На тех самых кадрах Ванда подвисала, подолгу их рассматривая. Приятно уставшие, уже поужинавшие, они все ввалились в свой номер, забрав Лидию из «лягушатника», детской комнаты с мини-бассейнами и заебавшимися аниматорами. Проведя повторный рейд, обнаружилось, что Мэтт захапал ещë не всë содержимое номера. Маленькие бомбочки для ванны, соль, пена… Всë, конечно же, перекочевало в рюкзаки.       Но до первого часа ночи, когда порядочные мамочки-папочки давно уложили детей спать, они сидели на огромных гнëздах из пледов на полу, крася губы смешной огромной синей помадой, рисовали блëстками на руках друг друга. Наташа даже элегантно вывела Лидии карандашом для глаз кошачий носик и усики. Малышка один раз чихнула, но особо против не была. Конечно, всë потом смазалось, оказалось на простыне.       Местами фотки были нечëткими, движения отражались раздвоенными пальцами и размытыми плечами, будто в слабом, полу прозрачном наложении. Но от этого изображение только сильнее оживает. Казалось, смех, запячатлëнный в цифровом виде, можно потрогать, ощутить. — Сделаем. — Наташа согласно кивает.       Она переворачивается со спины набок, лицом к Ванде. Замирает на пару секунд. Пижама Наташи, короткая и лëгкая, угольно-чëрная и с огромными золотыми буквами «Harry Potter» в самом центре, немного задралась, неприятно комкаясь на спине, пуская холодок по хребту. Не долго думая, Наташа преодолела последние сантиметры, скромно подползла ближе и притянула Ванду к себе, закидывая ногу ей на подмëрзшее бедро, а рукой охватывая талию. От разницы температур их тел внутри что-то приятно подвывало. — Завтра. Обязательно всë сделаем. А сейчас спи.       С наступлением тишины тусклый свет погас сам собой, больше не улавливая вибраций.