ВандаНат

      Глаза уже начинали болеть от того, что в погружëнной во мрак комнате единственным источником освещения был чрезмерно яркий экран плазмы. На канале шла какая-то нудная, стариковская политическая программа на французском. Ведущий то и дело повторял «футэ́» с разной интонацией, очевидно, имея в виду разные слова.       По правде, несуразный мат — единственное, что понимала Ванда на этом языке. Знаете, она лучше говорит на испанском, а в русский даже ради Наташи особенно не углублялась, хотя, не то, чтобы ей это было нужно с еë-то даром. Дети были бы рады обратному. Потому что им, бедным, и так приходиться понимать два языка сразу, а тут ещë каждая мама попеременно учит своем языку, иногда вставляя в разговор непонятные иностранные словечки. — Знаешь, Мэтту стоит уделить больше времени испанскому, — перебирая в голове недавние события, пониженным голосом неожиданно заявляет Ванда. — М? — Наташа лишь вопросительный приподняла бровь, желая услышать причину.       Вряд ли ей так уж была интересна передача — они обе спорили о том, что будут смотреть вечером, в итоге просто решили включить рандомный канал. Но взгляда почему-то не отводила. Последнее время она была слишком задумчивой. — Сегодня он сказал, что женится на осе. — Нат, услышав это, фыркнула, но Ванда сделала вид, будто не заметила этого. — Вместо «нужно покормить белок». Ноль попаданий из трëх. — Знаешь, если это будет дочь… или сын Джанет ван Дай, то я не буду против.       Со скрипом дивана Ванда резко разворачивается. В темноте Наташа замечает хитрый блеск еë глаз, будто искры пляшут. — Ну не-е-ет, — тянет та. Мягкая заговорщическая улыбка выдаëт несерьëзность слов. — Мэтт точно не будет с супергероем. И даже с ребëнком супергероя.       Само собой, если лет эдак через десять Мэттью неожиданно объявит, что встречается с дочерью Клинта (упаси боже, конечно, от этого дуэта) или даже отпрыском того же Дэдпула — вряд ли кто-то станет его отговаривать. Скорее, Ванда решила затеять спор ради спора, чисто, чтобы скоротать вечер на диване уютной шутливой беседой. — Не думаешь, что гены возьмут своë? Он точно не положит глаз на милую пышную продавщицу в лавке с печеньем. — Оживились, Наташа решила принять «правила», тоже придвигаясь ближе. — Тогда исключительно сожительство. Никакого брака. Ну, знаешь, если обеспокоенная мамочка-мутант станет его тëщей… Нет. О, только не это.       Стараясь не засмеяться, Ванда театрально схватилась за сердце, корча гримасу ужаса. — С другой стороны, смотри, если вдруг влиятельные чинуши вдруг решат повесить на него какое обвинение — не только Вдовы будут его защищать. С той стороны тут же подсуетятся Люди Икс. — Люди Икс?       Ванда широко раскрыла глаза, удивлëнно смотря на Наташу. Последняя выглядела довольной собой. — Серьëзно, Таш? Хочешь иметь дело с Логаном? Думаешь, какая-нибудь копия Джин Грей подошла бы нашему Мэтту?       На диване кто-то недовольно заворчал, клацнув зубами. Это Роджерс проснулся от того, что его зажали с двух сторон в пылу разговора. Лениво потянувшись, ретривер с грацией слона в мешке спрыгнул с дивана и лениво потопал в сторону своей огромной лежанки, где никто не будет мешать ему. — Это всяко лучше, чем иметь дело с Ридом. Уменьшенная копия Джонни Шторма точно была бы лишней в нашей семье. Они бы поубивали с Еленой друг друга за «кто больше каламбурщик».       Никто из них уже не слушал злобных восклицаний ведущего. Ванда тягучими движениями навалилась на Наташу, забираясь холодными ладонями под еë свитер. Собственная лëгкая бежевая кофточка совсем не грела, а идти за пледами им было лень. — Эй! — выкрикнул Нат.       Несмотря на своë недовольное выражение лица, она лишь ближе протянула к себе Максимофф, сажая еë между своих ног. Точнее, Наташе пришлось свесить одну на пол, а вторую неудобно прижать к спинке дивана, но ощущение тела в своих объятьях того стоило. — Я замëрзла. Нам стоит подключить обогрев полов. Детям, конечно, нравится камин, но… — договариваться та не стала. Вместо этого ткнулась носом в чужое надплечье, зарываясь в отросшие рыжие пряди с белыми кончиками. — Хорошо. Может, закажем сегодня доставку? Не хочу вставать.       Задумчиво (снова!) уставившись в потолок, Наташа начинает перебирать пальцами распущенные волосы Ванды, проходясь короткими ноготками по коже головы, от чего по телу забежали мурашки, а глаза сами начали закатываться от удовольствия. — Ага. Из того тайского ресторанчика? — Ванда лениво приоткрыла один глаз, но снова зажмурилась, почувствовав, как пальцы стали массировать макушку. — Ага. Но всë равно нужно приготовить что-то для Лидии. Хотя, у нас осталась та каша.       Блекло-голубой свет мягко очертил контуры лица Наташи, когда та на вытянутой руке разблокировала экран, чтобы сделать заказ. — Каша? Боже упаси. Лидс измазала ею всю кухню.       Кажется, Ванда хотела сказать что-то ещë, но она перевернулась на бок, опираясь о спинку дивана. И заметила открытое окно в Snapchat. — Свадьба? — Странно, но голос Ванды совсем не казался удивлëнным, несмотря на заторможенный и непонимающий взгляд. — Кто-то женится?       Наташа не скрывает экран старкофона, не сворачивает чат — наоборот, медленно дописывает ответ («мы ещë не знаем детали, прости» — непонятно, что именно они сейчас обсуждают) и переходит на сайт тайского ресторанчика. — Ага-а, — лениво тянет Нат. — Поможешь мне с этим? И я закажу карри?       Отфыркиваясь от лезущих в глаза волос, Ванда приподнимается на локте, чтобы заглянуть в глаза. Неожиданно уголки еë губ (без помады, в темноте, а Наташе они казались до безумия яркими, что хотелось целовать не переставая) дëрнулись и поползли вверх на манере улыбки. — Да и да. — О, отлично. Я закажу ещë мисосиру для Мэтта.       От титанического спокойствия Романофф потряхивать начало саму Ванду. Она могла поклясться, что по спине прошëлся град мурашек. — Что именно я должна сделать? — осторожно спросила, стараясь не расплыться в своей самой широкой улыбке.       Какое-то время они молчали. Наташа быстро перевела деньги, клацая ногтями по экрану, а затем отложила телефон на подлокотник, стараясь забыть о нëм. — Ты будешь моей женой.       Уже не в силах держаться, Ванда прыснула, а затем коротко рассмеялась. Слишком уж это не подходило Наташе. Та смотрела пристально, чëтко отмечая каждое движение и эмоцию на лице. Или наоборот, это как раз и свойственно ей? — Я думаю, там должен быть вопрос. Разве нет? — Не-а. — Невольно Наташа тоже начинает улыбаться.       Руки, до сих пор обнимающие Ванду, заметно расслабились, уже не сжимали так, будто боялись потерять, отпустить. — Но мой ответ всë равно будет «да».       Если честно, Маскимофф не могла прочесть по глазам то, что сейчас испытывает Наташа. Возможно, виной всему скудное освещение или слишком огромный наплыв чувств. Поэтому она переползает на Нат целиком, придавливает еë к дивану уже всем своим весом и жмëтся ближе. — Как ты поняла, что я хочу тебе сделать предложение? — лëгкое удивление точно читалось в голове Наташи.       Конечно же, это было оно, да. На самом деле, она даже нашла парные кольца. Хорошо, ладно… Это Тони нашëл для них кольца, но Романофф лично отмела все слишком брендовые и неудобные варианты. Более того, была даже запланирована красивая речь. Но вышло всë так, как вышло. И Нат никогда не признаётся, но ей нравится именно эта ситуация. — Честно? У меня всю грëбанную неделю все узнавали как себя чувствую, какие планы, как дела… — Ванда недовольно нахмурилась, но по всë тем же искоркам в глазах было понятно, что не так уж она устала от такого внимания. — Боже, даже Елена пообещала лично запихать в меня весь курс антибиотиков, если я неожиданно заболею. — Боюсь спросить, что тебе писали Клинт с Кейт… — Там было слишком много плачущих смайликов. Я надеюсь, что от счастья. — Я попросила на время избегать контакта с тобой. Ну, знаешь, телепатия… Нет. — Наташа взметнула руки в воздух, не высоко, лишь для виду будто оправдывалась. Она всë ещё лежала и Ванда использовала еë как подушку, поэтому это показалось смешным. — Я не думала, что ты залезешь в их мысли. Но было бы обидно, если это произошло бы случайно. — Поверь, было слишком легко даже без магии. — Ну так?.. — Кажется, Наташа вновь хотела услышать согласие.       Она ни разу не сомневалась ещё в начале их разговора, потому что между ними уже были скользкие намëки о свадьбе. Ванда особенно любила бросать каламбурами после жаркого и долгого секса, выводя Нат на безудержный смех от контраста. — Конечно. Да, да, да. Знаешь, воспитательница Мэтта уже пару лет считает нас женатой парой. Никто не посмел еë разубеждать. Я уж тем более.       Под тихое бормотание на ухо Наташа была занята тем, что обдумывал, как бы лучше преподнести кольца. И когда уместно сказать все те «люблю», что крутятся в голове. Но упоминание Мэттью быстро выдернуло еë в реальность. — Кстати. Ты не думаешь, что стало как-то тихо?.. — Наташа уже мотала головой по сторонам, будто окружающая обстановка могла что-то объяснить.       Справедливое замечание. Ведущий зудел о какой-то мелкой стране на островах, Роджерс счастливо похрапывал и видел десятый сон, а дети… а вот дети затихли. Наученные горьким опытом и не желавшие терять новую мебель родители тут же подскочили, наперебой погнавшись на чердак.       Сегодня мелкие весь день пропадали на чердаке. Хлам наконец был разобран и Мэтт стащил туда огромное множество матрасов, подушек, стульев и покрывал — сделал шалаш. Конечно, он прихватил с собой гору еды, компактную приставку и сестру. То и дело откуда-то сверху доносились синтезированные звуки боëв, визги детей и удары чего-то мягко об стены. А сейчас стояла тишина. На гробовую не дотягивает, но напрягала знатно. — Оу… — единственное, что смогла выдавить из себя Ванда.       На высоченном нагромождение матрасов, чем некогда был шалаш, в позе звëздочки развалился Мэтт, придавив собой пустую упаковку шоколадного печенья. Неподалëку в коконе из одеял свернулась Лидия, даже во сне умудряюсь зажимать пачку чего-то съедобного и разрешëнного в еë возрасте. — Думаю, заказанную на них еду придëтся, доесть нам. — Тихо посмеиваясь, Наташа потянула дремлющего Мэттью к себе на руке, осторожно перехватывая.       То, что дети могли просто заснуть, на ум как-то не пришло. Но это было очевидно. Февраль за окном чрезмерно морозный, кусающийся — никто не решался лишний раз появляться на улице, поэтому детям пришлось тратить энергию громя дом. А на чердаке была хорошая тепловая изоляция, даже лучше, чем на жилых этажах. Не удивительно, что здесь быстро разморило на сон. — Когда мы им скажем? — распутывая Лидию, осторожно поинтересовалась Ванда. Очевидно, она говорила о свадьбе.       На это Наташа лишь заговорщически улыбнулась. — Они уже знают.

***

      Чëрт дëрнул их, но в конце апреля всем им жутко захотелось изменить интерьер дома. И сделать ремонт. И перекрасить двор.       Сидя на светлой из-за огромных окон кухне, Ванда была готова хвататься за голову и тихо подвывать, потому что приходилось распаковывать тонны коробок. Нет, в этом процессе есть что-то успокаивающее, но не когда ты делаешь это по пятьсот раз на дню. В лучах солнца, (жестоко жарившего всех и вся) на руке поблëскивал металл. На безымянном пальце левой руки красовалось очень широкое матово-чëрное кольцо, куда аккурат посередине впаяли золотую полосу с тонкой алой гравировкой.       Стоит ли упрекать бедную уставшую ведьму в том, что она чуть не грохнулась со стула от неожиданного ора под ухом в исполнении своего чумазого Мэтта? Роджерс, развалившийся на нагретом полу, недовольно накрыл светлую морду когтистыми лапами, так, что только блестящий нос и был виден в отросшей шерсти. Надо бы его к грумеру… — Мам! Мам-мам-амам-ам-ма… — и ещë очень много нечленораздельных звуков. — Да, милый?       Кто бы знал, сколько терпения и нервов ушло у Ванды на то, чтобы мило улыбнуться и постараться, не обращать внимания на мазки весенней грязи и следы от скошенной травы на одежде. — Теперь он будет жить с нами! Доктор Рамлоу оставил его в коробке возле клиники. Мы не можем его бросить. — Был огромный минус в том, что Мэтт перестал шепелявить — теперь он говорил чëтко и слишком уж громко.       Руки Мэттью взметнулись вверх. Теперь возле грустной мордашки сына появилась грустная мордашка кота. Последний, вероятно, был когда-то пушистым, с красивой белой шëрсткой. Но сейчас волоски слиплись некрасивыми зубьями всë в той же грязи, а общая гамма напоминала скорее серый цвет. Справедливости ради, кот явно был породистым. Подбородок у него кругленький, развитый, а глаза ярко-ярко синие, особенно на фоне тëмной шерсти вокруг. Общая картина должна напоминать Рэгдолл. Странно, что такого кота вдруг взяли и выставили на улицу. Да, возможно он и казался диковатым, грязным, но… — Он хочет пить, — ребëнок даже не сомневался, что ему разрешат хотя бы привести кота в порядок.       Мэтт, то ли слишком добродушный, то ли хитрющий в край, протопал к раковине и поставил туда кота. Хвост, явно подранный и с нехваткой пары клочков шерсти, не влез. — Его зовут Баки. Теперь так.       Кот зашипел, отшатываясь от рук Мэтта, но не решился царапать или кусать — его явно хорошенько запугали, так сильно шугался любых движений. — Баки? Разве это не собачья кличка… Стой. Не включай воду.       Отпихивая коробки, Ванда подскочила на ноги и подошла к этим двоим. — Дай-ка сюда, — она мягко подхватила кота под пузо и со вздохом страдания прижала его к себе, пачкаясь. — Лучше в ванне. Вымоем его шампунем Роджерса. — К слову, последний заинтересованно приподнят ухо, следя за людьми.       Уже неся Баки на руках, Ванда почувствовала ту причину, почему Мэтт был единственным, кто решился забрать кота. У того не хватало лапы. Знаете, не как в тех случаях, когда конечность лишается в дворовых драках или на разборках с псинами. Возле «плеча» почти не нащупывалось шрамов, только один, тянущийся к груди в сложных изгибах, а гнойных ран не было и подавно. Видимо, лапу удаляли ветеринар, и довольно давно. — Бедный мой… — Не слушая гневного шипения, Ванда осторожно почëсывала кота под мордочкой, чтобы тот мог видеть еë руки. Шипения быстро сменилось на удивлëнное мурчание, а затем на испуганные вопли, когда Баки засунули под душ.       Роджерс, взбалмошный шумом, крутился под ногами. Он взволнованно тявкал и подвывал на каждый звук Баки, клацал зубами на Мэтта, пытавшегося подойти и помочь. Прежде агрессии с его стороны невозможно было заметить, тем более направленной на детей. Ретривер то и дело норовил заглянуть в душевую кабинку, хлестая хвостом Ванду по лодыжкам.       Но Мэтти совсем не обиделся. Он пытался успокоить пса, наглаживая его бока, пока Максимофф старалась хоть немного просушить шерсть. Белым кот, конечно же, не стал, но и заметно посветлел — ещë один претендент на запись к звериному парикмахеру. — Ну, вроде чистый… Дорогой, сбегай на кухню, посмотри, что из холодильника подойдëт для кота.       Ребëнок бысто-быстро, закивал как болванчик, и тут же ускакал испарившись. Кот несмело отскочил от рук, умело балансирует на трëх лапах. Роджер, крупнее в два раза, если не больше, аккуратно ткнул его в бок мокрым носом, заставляя сесть. На удивление, на пса Баки не шипел, только таращил свои глаза (оказывается, в них больше серого), позволял обнюхать себя. — А…       Ванда не успела ничего договориться. Громко сопя, Роджерс подскочил на лапы, цапнул Баки за шкирку и потащил прочь из ванны. По радостным воплям Мэтта стало понятно, что тот даже уступил ему свою лежанку. За щенка принял, что ли? Максимофф только и оставалось нервно усмехаться с феном в руках. — Ладно. Пусть с этим разбирается Нат. Она, вроде как, хотела себе кошку.