Subordination

      Томные стоны сдерживает закусанная зубами нижняя губа. Глаза зажмурены, а все внимание сконцентрировано на идеальном образе в голове. Ким Сынмин, что красиво, нервно подергивается и извивается из-за чувствительности, двигает бедрами в такт толчкам в его тело. Чересчур высокие стоны накаляют градус в организме, усиливая движения в узкое тело. — Папочка, я сейчас кончу… — Мин запрокидывает голову назад, давясь новой порцией стонов. Парень раскрывает рот в немом стоне. Хван с рыком вбивается в расслабленное и расширенное нутро и удерживается в одном положении. Головка с приятной болью коснулась чувствительного комка нерв. Сынмина передернуло от чувствительности. Он проскулил. — Нельзя, малыш. Нужно об этом попросить. Ты же знаешь. — нахально усмехается Хенджин и движения не продолжаясь. Он больно ухватился за истекающий предэякулятом член, который в любой момент был готов истечь спермой. Хван так просто не даст достигнуть разрядки. Сынмин дрожащими губами уже готов сказать желанное. Рука двигается быстрее. — Папочка… Ах-х… — Хван обхватывает орган сильнее, — Папочка, я… я хочу кончить! — пошлым голосом вскрикивает Ким. На ладонь и разложенные салфетки вытекает теплое и густое семя. Хван с легкой головной болью и протяжным тихим стоном облокачивается виском о стену в кабинке туалета. Он дышит очень часто, переводя дыхание. Глаза слипаются, но рабочий день только начался. Как бы сильно не хотелось быть активом в постели со своим парнем, он занимает противоположную позицию. Все по обоюдному, конечно же. Изначально с Сынмином они договаривались о своих ролях. Ким даже предлагал быть универсалами, но Хвана такая позиция не устроила. Наверное, стоило тогда пересмотреть свою точку зрения. Хотя Хенджин просто обожал горячего и уверенного в себе Кима, который двумя пальцами пальцами мог довести парня до феерического оргазма. И им повезло работать друг с другом в одной компании. Их разделяли только этаж и должности. Хван работает как обычный сотрудник, сидя за компьютером среди еще десятка таких же людей в одном большом кабинете, а Сынмина повысили до главного руководителя. Ему даже выделили собственный кабинет, куда Хенджин переодически приходил на обед. Может быть, мечты Хвана когда-нибудь окажутся реальностью, но явно не сегодня и не в ближайшем будущем. Или же…

⭐️⭐️⭐️

Хенджин стоит перед дверью в кабинет главного руководителя, а по совместительству – его парня. Он без раздумий стучит пару раз по деревянному изделию. После разрешения войти, он забегает в кабинет. Сынмин как обычно: неряшливое рабочее место, забитое кучей бумаг и ручек. Нет места для клавиатуры компьютера! — Ты что-то хотел? — не отрывая взгляд от своего компьютера, спрашивает Ким. — Вообще-е… — Хван переминается с ноги на ногу и водит носком по ленолеуму. — Ты сейчас свободен? Сынмин на своем рабочем кресле отъезжает в сторону, чтобы взглянуть на циферблат настенных часов, располагающийся над дверью, и задумчиво мычит. — По идее сейчас обед, так что да. Диван для приема коллег (да и просто для декорации) стоял почти напротив компьютерного стола Кима, поэтому Хван падает на него и вздыхает. Парень с невозмутимым видом ищет что-то на столе. Хван наблюдает, как Сынмин со связкой ключей подходит к двери, запирает ее на один из замков и неосторожно кидает ключи на стол. Ким подходит к парню и располагает свои ладони на диване по бокам от его головы. — Снова хочешь ласки, Джинни? — шепотом говорит он, покосив голову набок. Хенджин сглатывает и поддается вперед, к манящим губам. Он с блаженным чувством окрыленных бабочек в низу живота закрывает глаза и углубляет поцелуй. Мин хмыкает. — Не жадничай, мои губы всё равно принадлежат только тебе. — усмехается он, отрываясь от сладких губ. — Поговорить хочу. — неуверенно выговаривает Хван, с неохотой отстранясь от Сынмина. — Весь во внимании. — Давай на одну ночь поменяемся ролями? Сынмин вопросительно смотрит на Хвана, покосив голову набок. — То есть ты актив, а я пассив? — уточняет он. Хенджин осторожно кивает. Ким меняется в лице: брови хмурит и цокает. — Чем тебя не устраивает роль пассива? Мы же, вроде, договаривались изначально. — Всего на одну ночь! — дует губы Хенджин. Ким вздыхает. — Джинни, прости, я не готов к роли пассива. — он целует своими теплыми губами лоб парня и поглаживает затылок, крутя пряди на своих пальцах. — Ладно, я тебя понял. — как-то грустно улыбается Хенджин и не спешит поцеловать губы Кима, хотя тот был бы не против принять любящий поцелуй. — Обижаешься? — Немного. — Хван пожимает плечами и гнусно улыбается. Ким молча возвращается на свое рабочее место. Какая-то неловкая и долгая тищина повисла в кабинете. Хенджин вздохнул. — Пойдешь работать или останешься у меня? — спустя минуты две молчания спрашивает Сынмин. — Останусь. Не хочу, чтобы мне там мозг промывали, а у тебя тихо и кондиционер есть. Разлегшись на кожаном диване, Хенджин устраивает руки под голову и прикрывает глаза. — Чай, кофе, может? Хочешь, пиццу закажем? — исподлобья смотрит Ким. — Не нужно. Коллеги угостили какими-то закусками. Сынмин вздыхает. Между ними нет какого-то напряжения; обычная атмосфера, приятная, как будто они не замечают друг друга. Им не мешает ничего, чтобы упасть в пропасть своих мыслей, зарыться глубоко в свои воспоминания и фантазии и просто наслаждаться свободным временем. — Время. — напоминает Сынмин через минут десять. Хван, глянув на настенные часы, наблюдает на них время окончания своего обеда. Он усаживается на кровать, потягивается и трет глаза. — Не три. Покраснеют. Хван усмехнулся и продолжил потирать кулаком глаз. — Ну ма-а-ам. — детским голосом тянет Хенджин. Ким улыбнулся. — Во сколько освободишься? Оперевшись руками о стол Кима, Хван, выпячив губы, как бы ненавязчиво просит поцелуй. Сынмин пожал плечами, даже не взглянув на парня. — Иди без меня сегодня. Хенджин вопросительно хмыкнул. — Что-то не так? — Завалы, Хенджин, сам понимаешь: сотрудники в отпусках. Приходится высшему руководству выполнять за них всю работу. — Я могу подождать. — Не стоит, — резко отвечает Ким и все же смотрит в глаза Хвана. — Не забудь поесть после работы. — Хорошо. Ким, среди кучи непонятных бумаг, швыряет их и сбрасывает на пол в поисках громкой связки ключей. Он поспешно вылезает из-за своего рабочего стола и разблокирует дверной замок. Хван не торопится покидать кабинет своего парня. Повернувшись к нему, он незаметно надувает губы и глядит на чужие. Сынмин, вздохнув, улыбается и закатывает глаза. Он подходит к Хвану ближе. Подцепив пальцами острый подбородок, Мин легко и сладко касается пухлых губ Хенджина. Парни, отстранившись, улыбаются. — Давай, Джинни, работа ждет. — шепотом провожает Сынмин.

⭐️⭐️⭐️

Ночной город после тяжелой работы веял безопасностью и разливался каким-то теплом в душе. Время достаточно позднее для типичного конца рабочего дня, поэтому Хенджин наслаждается одинокой прогулкой в сопровождении слабого ветра и аромата мокрого асфальта после дождя. Кожаная куртка была явно лишней, так как на улице из-за жары и высокой влажности стало очень душно. Коже хочется дышать. Хван несет косуху в одной руке. Да, одному, конечно, хорошо, но лучше бы эта прогулка была не в одиночку, а с Сынмином. Его Сынмином, который, несмотря на свой непробиваемый образ холодного и безэмоционального парня, всегда был готов ради Хенджина на любые абсурдные романтические поступки: будь то прогулка за ручку посреди ночи, встреча рассвета на мосту или поход в кафе, а-ля, та самая парочка из пинтереста. Ким это все на дух не переносит и предпочитает выражать свою любовь в более нейтральном виде: например в приготовлении персонального завтрака в постель или подарке в виде парных носков. По-детски? Его это вполне устраивало. Работа окончательно забила парням мозги. Нет времени на банальную интимную близость: кто-то устает, а кто-то засыпает, так и не дождавшись прихода партнера. Ужасно раздражало. Но все же моменты, которые парни проводили вместе, будучи сотрудниками одной кампании, приносили большее удовольствие. В перерывах между обедами Хенджин запирался в кабинете Кима. Иногда они просто молча отдыхали от работы, иногда вместе обедали вкусной пиццей из заведения недалеко от здания. Отдельный кабинет Сынмина был и есть его спасением от рабочей рутины и глотком свежего воздуха. И как же Хенджин гордился собой, стоило довести Кима до улыбки, пусть даже глупой и неуместной, но все же улыбки. Смех его парня-щеночка все еще отдается эхом в сердце, стуча будто бы его голосом. В голове Ким Сынмин. В сердце Ким Сынмин. Парень его Ким Сынмин. На обоях экрана блокировки в телефоне Ким Сынмин. Ким Сынмин. Ким Сынмин. Ким Сынмин. Он безумно влюблен в него, несмотря на то, что состоят они в отношениях уже около года. Его наружный холод, его порой раздражающая черта прямолинейности очень огорчали Хвана, но пойти против воли парня он не мог. Спросил – отказали. Ничего, может, в следующий раз Мин будет готов к его предложению. А пока что компенсировать подавленное состояние Хенджина поможет порция свежего и сытного пибимпаба в круглосуточном ресторанчике.

⭐️⭐️⭐️

Джинни💗 Минни Ты скоро будешь?

мини Минни Волнуешься?

Джинни💗 Обойдешься

мини Минни На работе пока что. Освобожусь через минут 40.

Джинни💗 Долго

мини Минни Зато мне есть, что тебе показать. [фото] Хван, вглядываясь в экран, немного негодует: мозг переваривает информацию, которая только поступила в него. Хенджин открывает фотку, чтобы только лучше рассмотреть ее. Вид на оголенный рельефный торс Кима открывала распахнутая белая рубашка. Лицо обрезано, зато виднеется очертание тонкой изящной талии. Сынмин, видимо, очень хорошо тренировался, раз имеет такую потрясающую фигуру и четко очерченные кубики пресса. Хван вопросительно покосился в экран. Через минуту от осознания того, что парень только что прислал в мессенджере, по телу и бедрам пробегается электрический разряд мелких нейронов; Хенджина как ошпаренного кипятком отдернуло. Он помотал головой.

Джинни💗 Это Это ты когда успел сделать?

мини Минни Завалялась фотография. Сделал относительно недавно.

Джинни💗 Потрясающий Слов нет, чтобы описать, какой ты красивый🥺

мини Минни [аудиосообщение на 3 секунды] Хенджин уже приготовился воспроизвести только что пришедшее сообщение. Он тыкнул пальцем в экран. "Джинни, говори почаще мне такие слова" Парень выпрямился из лежащего положения и сел на кровать. Это не просто просьба или ответ на комплимент. Этот тон и тембр голоса был похож на глубокий и слегка хриплый стон. Хенджину, кажется, показалось, и поэтому вновь воспроизвел аудио. И почти сразу же пожалел. После повторного прослушивания мурашки легким и окрыленным возбуждением накрыли его пах. Позор, Хенджин, ты же не какой-то подросток, у которого только пубертат начался. Почему ты так легко заводишься от одной фразы?! — про себя размышлял Хван.

Джинни💗 Как тебя легко смутить

мини Минни Подожди минутку.

Джинни💗 Что на этот раз задумал?

мини Минни [фото] Хенджин прикусил губу. Расстегнутая на две верхние пуговицы рубашка, ослабленный узел галстука, загораживающий вид на оголенный участок тела; Хван глухо простонал и прикусил губу.

Джинни💗 Вот так ты работаешь?

Но его буквально все устраивало. мини Минни Мне не трудно уделить тебе минуту. Я же знаю, что тебе это нравится.

Джинни💗 Ну Да

мини Минни Думаю, это ускорит процесс твоего ожидания.

Джинни💗 ??? Я не НЕТ Сынмин!!! Я не такой извращенец!

Хван хмурится. Сынмин улыбается. мини Минни Именно он и есть.

Джинни💗 Эй!

мини Минни Люблю тебя, вредный Джинни.🤍

Джинни💗 Фе И я тебя, так и быть

⭐️⭐️⭐️

Место, где парни начали жить вместе где-то месяца три назад, стало таким родным и безопасным. Минималистичный дизайн квартиры не особо мешал как-то их проживанию. Хенджин назвал это место источником вдохновения. Тут и картины писать удобнее, и муза почти всегда рядом. Шуршащий бумажный пакет в руках с довольно странным содержимым Ким кладет возле двери в квартиру, прекрасно зная, что Хенджин и в помине не станет тут что-то искать, а тем более заглядывать в бумажные пакеты. Он устало кидает связку ключей на деревянную тумбу, вешает на крючок с одеждой свою легкую куртку и проходит в спальню. Хенджин в позе калачика лежит на их общей кровати и убивает все время в телефоне, едва смыкая веки. — Спать бы шел. — тихо, но неожиданно говорит Ким. Глаза Хенджина ярко засияли и прогнали прочь весь тот подступающий сон. Он тут же вскочил с кровати и обнял парня, лбом утыкаясь в плечо. — Почему так долго? — по-детски мычит Хван. — Джинни, я же говорил тебе причину. — Сынмин едва касается губами темной и мягкой макушки, оставляя на ней невесомый поцелуй. — Раз ты пришел, то я иду в душ. — Хенджин резко отстраняется от Кима. Он бегает по комнате в поисках чистых вещей, находясь под сопровождением недоумевающего взгляда Сынмина, который даже немного вздрогнул, а после цокнул. — Для этого обязательно нужно было дожидаться меня? — он скрещивает руки на груди. — А вдруг к нам бы ворвались грабители, а я в душе и ничего не слышу? Парень задумчиво мычит, приподнимает бровь и кивает головой. — Справедливо. — поджав губы, соглашается Ким.

⭐️⭐️⭐️

— Минни! — доносится звонкий голос из ванной комнаты. — Принеси полотенце, пожалуйста. Ким, закатив глаза, откладывает телефон. Хоть и убивать свое время ему не было так интересно, залипая в рабочий стол своего смартфона, подрываться с кровати он не горел желанием. Он из шкафа достает большое махровое полотенце и направляется с ним в ванную комнату. Приоткрыв дверь, чтобы в проем свободно проходила рука, он просовывает ее внутрь. Ким не сразу понял, что произошло, когда вместо того, чтобы забрать полотенце, его сильной хваткой сжимают за предплечье и тянут в ванную комнату, закрывая за ним дверь. Мин оказывается прижатым к стене. Он удивленно хлопает глазами и замечает, что на поясе Хвана уже завязано полотенце. То, которое принес Ким, валяется на полу. Влажные губы накрывают чужие, сладко и нежно углубляя поцелуй. Сынмину не нужно много времени, чтобы ответить на него. Он с той же жадностью и рвением впивается в Хвановы губы, держась за его предплечья, и чуть привстал на носочки. Крепкие ладони укладываются на тонкой талии и слегка щекочут ребра изящными пальцами. В трахее сейчас заблудились бабочки. В помещении душно, жарко, а напористые движения мягких и пухлых губ увеличивают градус в нем. В легких остается мало воздуха. Ким, приоткрыв рот для того, чтобы вобрать в свои легкие побольше воздуха, чувствует жадные поцелуи на шее, ключицах и лице. — Хенджин, — как-то недовольно мычит Ким, хмуря брови. Хван отрывается от тела, щенячьими глазками взглянул на Мина и надул губы. — Ну чего? — скулит он. — Я ужасно устал. Хван грустно вздохнул, чмокнул парня в кончик носа и крепко обнял, утыкаясь лицом в плечо. А у Кима лучше всего получается скрыть правду. — Я тебя понял. Сынмин понимающе погладил Хвана по его влажным волосам. — Ты не против принять душ вместе? Хенджин, с блистательной искрой в глазах, поднимает взгляд на Кима и энергично кивает головой. Вырвавшись из крепких объятий, Мин снимает с себя футболку, штаны, нижнее белье. Он заходит в душевую кабину. По размерам она прекрасно вмещала в себя двух, а то и трех человек. Включив напор воды, Сынмин за руку притягивает к себе Хвана, пальцами ловко развязывая полотенце на его поясе, и с рвением впивается в горячие и мокрые губы, лаская скрипучий торс. Хенджин кладет руки на пояс, чувствуя, как талия Кима уменьшается в размерах. Теплые струи из дуршлага обжигают тонкую кожу. Мин тянется ладонью к щеке, проводит пальцами по скулам и подбородку и углубляет поцелуй.

⭐️⭐️⭐️

Пытаясь расчесать запутанные влажные пряди волос, Ким чувствует на своей коже обжигающие ладони, что щекочут живот и грудь. Через отражение в зеркале Мин замечает такого нежного и любвеобильного Хвана с тем же полотенцем на поясе. — Помочь? — Сынмин слышит слегка усмехнувшийся шепот в изгиб своей шеи. Он протягивает за макушку расческу и немного наклоняет голову назад. Хенджин распутывает непослушные волосы, вытирает их полотенцем, запускает длинные тонкие пальцы в них и подушечками пальцев круговыми движениями массирует кожу головы. Сынмин с наслаждением прикрывает глаза. Мурашки пробегают по телу от слишком аккуратных действий. Тело вновь потряхивает, хоть оно давно уже должно было привыкнуть к такому; каждое новое касание отдает чем-то теплым и немного колючем в солнечном сплетении. И так происходит каждый раз, находись Хенджин рядом. Он постоянно чувствует себя школьником, которого настигла первая влюбленность. Невесомый, взвращающий в реальность поцелуй в висок заставил Кима приоткрыть глаза и взглянуть на завершенную работу. Сынмин повернул голову через плечо, впился в зудящие губы и тут же отстранился. Он улыбнулся. — Я чуть позже выйду – закину вещи в стиралку. — Мин кивнул на полную корзину грязных вещей, — И можешь еще свою футболку принести, а то я свою одежду не взял? — Трусы, может, тоже мои принести? — хмыкает Хван в изгиб шеи. Он перемещает свои ладони по влажному телу, исследуя внутренней стороной поверхность шершавой кожи. — По желанию. — Ким закатил глаза. Хенджин лениво мычит и кивает головой, раскачивая тело из стороны в сторону. Все же через некоторое время он нехотя убирает свои ладони, которые тут же ощутили голодный холод.

⭐️⭐️⭐️

Ким выходит из душа минут через десять, чувствуя контраст между наполненной паром ванной комнатой и проветренной улицей квартирой. По бедрам пробегают мурашки. Длинноватую футболку, края которой еле как прикрывают середину ляжек, Сынмин старается опустить еще ниже, как будто это не футболка на два размера больше, а очень короткая юбка. Он ловко подцепляет пальцами ушки бумажного пакета, который, как и ожидалось, стоит абсолютно нетронутый. Босыми ногами Ким, привстав на носочки, крадется в общую с Хваном комнату. Двухместная кровать занимает примерно процентов сорок от комнаты. Хенджин, кажется, вовсе не замечает стоящего в проеме Ким Сынмина с каким-то бумажным пакетом в руках. Он стоит как маленькая девочка, потерявшая свою маму в большом торговом центре, и держит своего плюшевого мишку за лапу на уровне таза. Мин прикусывает губу, пытаясь уловить собой бегающий по экрану телефона взгляд Хвана. Парень переводит взгляд на Кима, а тот, поймав на себе вопросительный кивок, вытягивает руку с пакетом перед собой. Он с невозмутимым лицом кивает на него, а Хван с интересом, отложив телефон на прикованную тумбу, тянется за пакетом. Хенджин заглядывает в содержимое пакета, стоя в метре от Кима, а затем поднимает полные непонимания и удивления глаза на слегка покрасневшего парня. — Хозяин, кажется, Ваш щеночек провинился. — хрипло произносит Ким, сцепив свои ладони за спиной. Хван мотает головой – пытается хоть что-то понять. — Сынмин, твою мать, что за игры такие? — но все еще держит пакет открытым. — Не понимаю Ваше недовольство, господин Хван. — Сынмин подходит ближе к Хенджину. Тот сглатывает. — Что ты… — Хозяин, Ваш малыш-щеночек хочет, чтобы его наказали. — приблизившись к расслабленным губам, он кусает чужую нижнюю, оттягивает ее и языком проходится по внутренней стороне. Хван все успевает осознать и понять. Свободной рукой он обхватывает талию Кима и едва сбивает его с ног, наклонясь вперед, пробуя вкус тонких и влажных губ. Ким тянется изящной ладонью к щеке, щекочет ею скулы и немного улыбается, чувствуя усиленные движения. — Щеночек, ты играешь с огнем. — шепчет в приоткрытые губы Хенджин. Сынмин прикусил губу и вновь улыбнулся. Хван, отбросив бумажный пакет на видное место, усаживается на кровать. Подойдя очень близко к парню, Хенджин упирается ладонями на кровать, покосив голову набок, и с блаженной улыбкой глядит на Кима. — Чем же щеночек может удивить своего хозяина? — хрипит Хван. Сынмин, так ничего и не ответив, располагается между ног Хвана, встав на колени, и сильно хватается за чужие бедра. Хенджин приподнял бровь. По пышным бедрам медленно и щекотно проводят ладонями, создавая мелкий ток по всему телу. Ким умело сдергивает домашние штаны, спустив их до самых щиколоток, и исподлобья глядит на Хенджина. То, как раз за разом меняются его эмоции, то, как он не ожидает последующих действий от Кима, то, как он давно хотел испытать те же ощущения, которые он постоянно доставлял Сынмину. Резинку боксеров понемногу приспускают тонкие и изящные пальцы, щекоча подушечками выпирающие тазовые кости. Хван громко выдыхает. Так же, как и штаны, приспускают боксеры. Киму открывается вид на заветную плоть, что с интересом подергивается от хищного взгляда и непредсказуемости. Сынмин пару раз проводит по органу рукой. Хенджин прикусывает губу. Он больно хватается рукой за затылок. Кима это раззадорило. Он начал сопротивляться. Хенджин сильнее сжал волосы в своем кулаке. Приоткрытый рот подносят к набухающей головке, а Сынмин проводит кончиком языка по чувствительной части и улыбается. Его руки упираются о колени, чувствуя, как с приближением головы к органу они маленько трясутся. Ротовая полость вбирает в себя одну четверть длины. Хенджин еле сдерживает стон и расслабляет руку на затылке. Пухлые губы обводят краснеющую головку и с причмокиванием отстраняется, чтобы в следующую секунду вобрать уже половину длины. — Сумасшедший... — стонет Хенджин. Ким глубже заглатывает член, головка которого уже чувствует язычок. На этом парень не останавливается и вбирает в себя уже третью четверть органа. Сынмин слегка опешил, и в следующую секунду прокашлялся, отстранившись от члена. — Все хорошо? — виновато спрашивает Хван. Сынмин мотает головой и предплечьем вытирает скопившуюся на его уголках губ образовавшуюся смесь из предэякулята и слюны. Он, приблизившись, вновь повторяет те же действия, исподлобья наблюдая, как Хван еле сдерживает себя, тихонько постанывая на фоне хлюпающих звуков, и прикусывает губу. Хенджину не удалось сдержать очень глубокий стон, когда член сжали стенки горла. Никакого рвотного рефлекса, ничего. Как будто Ким уже готовился к этому. Парень высоко промычал, когда вобрал в свое горло длину, которую мог осилить. Хван начинает плавно двигать бедрами, мошонкой ударяясь о чужой подбородок. Ким навстречу качает головой, то обсасывая языком и заглатывая за щекой, то пуская в горло. Ким носом упирается в лобок, чуть крехтя и иногда помогая себе руками, когда воздуха в легких совсем не оставалось, а кислорода через нос не хватало. Впалые щеки образуют вакуум; внутренние их стороны создают трение о навитый венами член. — Блять, щеночек... Ким наслаждается стонами Хвана, а тот теряет голову от замечательного минета от самого потрясающего парня щеночка. Резко отдернув голову за волосы, он отстраняет Сынмина от уже покрасневшего возбужденного органа, заставляя посмотреть в глаза. Маленькие огоньки страсти загораются в этих коричневых радужках. Ким приоткрывает рот и высовывает язык, демонстрируя обильное количество образовавшейся смеси во рту, которая стекает с покрасневших и опухших губ. Хван подзывает указательным пальцем Кима к себе, а тот, больно вцепившись в чужие губы, роняет Хвана на кровать. Он валится сверху, передавая ту субстанцию в чужую полость рта. Губы по-собственнически сливаются в мокром поцелуе. Сынмин отрывается от пухлых губ и ладонью проводит по Хвановому торсу. Так необычно: горячий торс, по которому невесомо проходятся подушечками пальцев, прожигает тонкий слой эпидермиса и образует электрический заряд по всему телу. По очертанию позвоночника пробегают мурашки. Хван задирает свою футболку, открывая вид на оголенное тело. Янтарные глаза напротив медленно изучают торс, заостряя внимание на вставшие соски и вздымающуюся грудь. Парень прикусил губу, заметив изучающий взгляд Кима на себе. Он упирается ладонями о плечи и наклоняет Мина вбок, нависая сверху. Приятное трепетание ощущается в низу живота. Медовые губы вновь по-собственнически сминают чужие, не давая вобрать в легкие новую партию воздуха. Ким хихикнул и мазнул языком меж чужих губ. Его ладони растерянно касаются затылка, пробираются ниже и поглаживают шейные позвонки. В конце концов он сцепляет ладони в единый замок, образовывая кольцо, в плену которого находится тонкая шея Хвана. Тело становится ватным, неконтролируемым, ощущая дурманящие поцелуи на шее. Голова начинает побаливать от этих чувств. Укусы и засосы отпечатываются на тонкой коже, проявляясь в насыщенном багровом цвете. Уже в низу ощущается возбуждение, требуя намного больше ласки. Ладони Кима хватаются по обе щеки лица Хвана, заставляя устремить взгляд на свои губы. Он увлажнил их языком. — Я хочу снова Вас поцеловать. — Сынмин строит красивую и жалкую мордочку, немного выпячив нижнюю губу. Наклонившись очень близко к ноющим губам, Хван большим пальцем проводит по нижней и немного давит на нее. Сынмин чуть поддается вперед – уже почти снова распробовав сладкий вкус на медовых губах, но Хенджин резко отстраняется, хмыкнув. — Нельзя. Ким проскулил. Массивная, навитая лозами вен по всему предплечью ладонь накрыла чуть вставший бугорок, торчащий из-под футболки. Сжав в ладонях простынь, Сынмин немного раздвигает ноги и выгибается в спине дугой до ноющей боли в пояснице. Он приподнимает таз, лишь чтобы подразнить самого себя. — Мне так это нравится. — хихикнул Ким, прикрыв глаза от наслаждения и ухмыльнувшись уголком губ. Ладонь чуть сжимается. Сынмин ахнул. — Говорил, что к роли пассива не готов, а сам... — Нет, не продолжай. — перебивает его Ким. Хенджин принял это как вызов. — А сам хочешь ластиться подо мной, дрожа коленками? Мин украдкой смотрит на Хенджина, рука которого уже не накрывает чужое возбуждение. Он тянется за пакетом. — Я немного удивился, когда увидел содержимое. — честно и без насмешек говорит Хван. — Немного? — шепнул Сынмин и хмыкнул. Парень не планирует мелочиться: он высыпает содержимое бумажного пакета на кровать, почти в самый его угол, и замечает смущенного Кима, что подушкой прикрывает свои пунцовые щеки. — Малыш-щеночек стеняется взрослых игрушек? — дразнит Хенджин. Ким скулит и еще больше утыкается в подушку. Он прижимает ее к себе. Глядя на большое разнообразие презервативов, смазок и небольшое количество анальных пробок, парень замечает среди всего этого безобразия одну выделяющуюся вещь. — Ты даже не посмотришь на то, что накупил? — Хван нежно гладит массивной ладонью по бедру Кима. Сынмин резко мотает головой. Тело немного потряхивает, а голос предательски сипнет. — Минни, убери подушку, пожалуйста. — этот слишком добрый и приятный шепот, перерастающий в гипноз, целиком и полностью выбивает из Кима все, что так его старательно контролировало. Чертов Хван Хенджин, завладеваеешь мои разумом, манипулируя им... продолжай. Ким игнорирует просьбу, предпочитая отпечатывать свой красный цвет щек на белоснежной наволочке. — Я... я уже все продизенфизировал. — осторожно проговаривает Мин. Его минутами пяти назад доминирующий и возбуждающий голос поменялся на более жалкий шепот. Хван нисколько не поменялся в лице. Он кивает на тюбик смазки. Кима это заставило устремить свой взгляд туда же. О чем сразу же пожалел. — Одну из смазок ты уже попробовал? — в ответ неуверенный кивок. — Когда? — Это сейчас разве так важно? — Да. — резко отвечает Хван. По телу пробежались муражки. Ким отложил подушку рядом с собой, заменив ее ладонями. — После нашей переписки. Сынмин зажмуривает глаза. Его сердце бешено бьется в грудной клетке, просясь выйти наружу, чтобы хотя бы подышать свежим воздухом и проветриться. Внутри такое странное чувство: все пылает, на кончиках пальцев ощущается холодок, а коленки немного трясутся. Он не знает, куда себя деть, поэтому чуть съеживается, поджав ноги. Его бедра седлают до невозможности знакомо. Хван расставляет свои ладони по бокам от головы Кима, дыша как-то нервно. — Щеночек, посмотри на меня. Сынмин приоткрывает глаза и жмурится от света, к которому так не привыкло зрение, находясь в безопасной темноте закрытых век. — Минни, не стесняйся своих кинков. Я безумно люблю тебя всего целиком и полностью. Ким вновь проскулил, находясь в окутанном бесконечным блаженством шепоте. Его уже не столь беспокоит собственный стыд, сколько сами ощущения от процесса. Внутри все как будто перевернулось, расстилая приятный плед на душе необычных и слегка покалывающих ощущений. — Ты все это, — Хван кивает в сторону разбросанного ассортимента для удовлетворения потребностей, — купил для себя? Ким стыдливо кивает головой. — Я подумал, что это подойдет тебе больше всего. — Хван кивает подбородком на отложенные в сторону два предмета. Ким с растерянностью смотрит то на вещи, то в глаза, полные уверенности. И когда Хенджин стал таким серьезным? — Если ты, конечно, не против. Если хочешь что-то поменять то... — Нет. — резко отвечает Сынмин. — Нет, не продолжай. Меня это смущает и... — он прикусывает губу до зуда. — просто делай то, что хочешь. Ты... я разрешаю. Мысли перемешиваются между собой. Ладони Хвана хозяйничают по голому телу, высвобождая бледную кожу из-под ткани футболки. Языки заплетаются, губы по-собственнически сминают и слегка высасывают. Наслаждение с ног до головы окутало их большим одеялом. Смущение как рукой сняло; под влиянием пьянеющего разума все отходит на второй план. Жарко. Становится невыносимо жарко. Пот скапливается на лбу, увлажняя корни передних волос. Щеки приобретают красноватый оттенок, а тело расслабляется. Хенджин тянется к одному из отложенных предметов. Кажется, Сынмин даже не сразу понял, чем парень вертит и что сминает в своей ладони. Их количество порядка четырех. Они соединены между собой прочным силиконом. Имеют одну и ту же форму; один и тот же размер. Они не внушают какой-то страх, но чувство тревоги все равно накатывает Кима, стоит лишь взглянуть на них в массивной и навитой венами ладони. Он давно хотел это попробовать. Пусть даже не на себе, а хотя бы на своем парне. Но рулетка на эту ночь указала стрелкой на Мина в качестве испытуемого. И, честно, он даже не против. Хван отодвигается и гладит тонкие ноги Кима, едва касаясь бледной кожи подушечками пальцев. Он поддевает ими тонкую резинку боксеров и обводит очертания тазовых косточек. Сынмин мурчит и ластится на просторной кровати. Нижняя часть тела ощущает некий холодок. Ткань трусов обеспечивала ему вечное тепло и тесноту. Ким снова заливается краской, сводя коленки вместе. — Ты безумно красивый, щеночек. — бархатный голос словно глоток воздуха в воде приводит в чувства, дарует ощущение безопасности и расслабления. Сынмин томно выдыхает, прикрыв глаза. Свободная ладонь без какого-либо сопротивления раздвигает сводящиеся вместе коленки, и Хван опаляет горячим дыханием кожу на бедрах. Он приподнимает одну ногу, целуя внутреннюю сторону бедра, легонько и нежно покусывая. Стыдно. Снова стыдно. Непонятно почему. Он скулит. Хван аккуратно отрывается от бедра, оставив на нем легкий поцелуй, и тянется к ноющим губам. Кима стоит отвлечь, поэтому дает инициативу в губы, что так настойчиво и жадно впиваются в чужие. Ладони тянутся к затылку, грубо сжимая локоны в своих ладонях. Хенджин прошипел. — Ты мне волосы хочешь выдрать? — хмыкает Хван в приоткрытые губы. — У тебя есть желание шутить? В ответ игнор. Ким до белых следов от ногтей на внутренней стороне ладони не хотел выпускать мягкие пряди из своих кулаков. Хван их перехватывает и успокаивающе потирает фаланги, вновь прижимая ладонь к матрацу. Парень опускается к шее, минуя подергивающийся кадык, и губами исследует очертание подбородка, пробираясь к ушной раковине. Передние зубы оттягивают мочку и следом ее зализывают. Поцелуи щекочут хрящ, и Ким рефлекторно прижимается красным ухом к плечу. Невесомые следы губ проходятся по скулам, подбородку, уголкам глаз, кончику носа. Это – терапия, в результате которой остаются покрасневшие от смущения уши. Кончиком шершавого языка Хенджин вырисовывает узоры по вздымающейся груди, минует вставшие горошины сосков и целует область над ложбинкой пупка. Пресс Кима значительно напрягается. Хван покрывает поцелуями весь оголенный торс. Сынмин спиной чувствует жар. Футболка, пропитанная капельками пота, неприятно липла к лопаткам и тазу. Хотелось ее снять. Снять, чтобы обнаженное тело без какого-либо дискомфорта принимало все поцелуи и касания кончиком носа по чувствительной коже. — Сними ее. Сними ее, пожалуйста. — Сынмин вытягивает руки над собой и ерзает на месте, приподнимая корпус. Хван выполняет мольбы своего парня. Его тело свободно дышит, но все еще остается фантомное чувство прилипающей к коже одежды. В ушах писк и эхом раздающийся голос Хенджина, который шепчет что-то себе под нос. Тело так приятно покалывает, а в низу живота сводит как от просроченного кефира. Живот урчит лишь от большего желания. Ладонями Сынмин тянется к своим щекам. Горячие. Безумно горячие и, наверняка, красные. Коленки подрагивают, веки от яркого света сами собой прикрываются, а кончики пальцев на ногах ощущают какую-то заморозку. На бедрах вновь ощущаются легкие и расслабляющие поцелуи. Ким уже не слышит того, как открывается ароматизированный тюбик смазки, поочередно и обильно смазывая каждый матовый шар. — Минни. — Хенджин зовет его лишь чтобы тот понимал, когда стоит расслабляться или наоборот, чуть напрячься от неожиданных ощущений. Первый шар из четырех без какого-либо усилия проталкивается в тело. Ким проскулил и чуть сжал в своих ладонях простынь. Хван поглаживает бедра, шепча Мину своим бархатным и нежным голосом ободряющие слова. Второй шар проталкивается уже с ощущением тесноты. Сынмин выпустил стон из своих дрожащих губ и приподнял таз. Шарики внутри тела никак не двигаются, и Хван старается не создавать лишних движений раньше времени. Третий шар зашел наполовину и с хлюпающим звуком вытеснулся из тела. Ким извился и прошипел. Хван обмазал указательный палец в лубриканте и фалангой протолкнулся в тело, играясь с шарами внутри. Он чуть их проталкивает, покручивает, щекочет чувствительные стенки. Он вслушивался в рванные вздохи Кима и чувствовал, как втягивается его живот. Свободной рукой Хван тянется ко второму отложенному предмету. Головкой наливающейся кровью органу Ким чувствует что-то окружной формы. Его надевают по самое основание… кольцо! Мин почувствовал ужасный дискомфорт и завертелся на месте. Хотелось выть и убрать к черту это кольцо. Он даже не помнит, как купил его. Да, смотрел пару раз. Да, задумывался над приобретением, но он явно не покупал его! Если только какие-нибудь чересчур добрые продавцы-консультанты не положили эту чудо-игрушку в подарок к остальным покупкам. Черт! — Больно. — шипит Ким. В ответ Хван отчеканивает "угу" и продолжает двигать шариками в теле. Одну из них Хван решил аккуратно начать вытаскивать. Она со скользящим звуком покинуло податливое тело. Сынмин дрожащим голосом выдохнул напряженный в легких воздух. — Еще. — не своим голосом шепчет Мин. Его тело стало таким чувствительным от возбуждения. Здравый ум накрыло пеленой какого-то нездорового желания побыть пассивом. Ему нравится, хоть и изначально считал себя слишком гордым для такой роли. Все его тело говорит о наслаждении и такой подходящей позиции. Пусть Хван всегда был пассивом, но, будучи активом, он выглядит намного привлекательнее. Его повелительный тон, его слегка хриплый голос, его сильные руки и настойчивые движения. Выносливый и сводящий с ума. От его взгляда дрожат пальцы на руках. Два шара после нескольких великолепно и даже завораживающих движений "туда-сюда" покидают расслабленное тело. Ким даже этого не замечает, а лишь облегченно выдыхает. Хвана теснит футболка, поэтому незамедлительно лишает ее с себя. Он подхватывает своими ладонями под ягодицы Кима и чуть пододвигает к себе. Хенджин берет с края кровати первую попавшуюся коробочку с презервативами. Он впопыхах вскрывает ее, даже немного порвав упаковку, и достает один пакетик. Зубами раскрыв этикетку, он выплевывает в сторону ее кусочек и извлекает контрацепцию и натягивает резину на свой член. В окружении тесного кольца член болезненно пульсирует и истекает предэякулятом. Сынмин хватается за простынь, ощущая расширенным анусом набухающую головку. Два гармонично сливающихся стона значительно отличаются по тональности. Ким напрягается, но все же под ласками теплых ладоней старается расслабить свое тело и привыкнуть к ощущениям. Он решительно открывает свои веки, глядя на уверенное лицо Хвана. Его безумно смущает эта поза, когда он чувствует себя беспомощным. Ладони придерживают за ягодицы, а Ким вновь покрывается пунцовой краской. — Щеночек, ты такой красивый. — вновь этот выводящий из транса приятный голос. Сынмин закрывает своими ладонями часть своего лица, лишь чтобы скрыть то смущение и наслаждение от комплимента. Он глухо стонет в созданный купол из ладоней, и прикрывает глаза. Хенджин наклоняется, целует мокрый лоб. Он заставил этим Кима открыть глаза, расслабить руки, что так настойчиво прикрывали алый цвет его щек и искусанные до зуда губы. Хван захватывает в свои ладони чужие, потянул их на себя и поцеловал костяшки. У Сынмина затряслись пальцы на руках. Резко выдернув их из хватки, Ким зарывается ими в пушистые и длинные волосы, ерошит их, путая и наматывая себе на пальцы. Парень демонстративно запрокинул голову на подушку, затылком почти вжимаясь в перьевое изделие. Хван хмыкнул, наклонился к чувствительной шее и ласкает ее своими губами. Ким чувствует приятную боль и немного дергается, сжимая в ладонях пряди чужих черных, словно уголь, волос. Мягкая ладонь Хенджина скользит по ягодице вверх, "случайно" задевая колом стоячий орган. Сынмин прошипел. — Хорошо себя чувствуешь? — обеспокоено спрашивает Хван, успокаивающе целуя расслабленные губы. Сынмин почти сомневается в своем ответе, как бы резко не высказать свое недовольство по поводу чертового кольца, что так болезненно сдавливает орган и не дает кончить от анального оргазма. Но он лишь одобрительно кивает, пальцами показывая знак "окей". — Только не меняйте этот угол, хозяин, он идеальный. — Какой? Вот такой? Хван делает тот же самый толчок. Сынмин раскрыл рот в немом стоне, глаза зажмурил, а после, прикусив губу, по-садитски улыбнулся. — Щеночек-чертенок. — качает головой Хван. Чертенок сильнее обхватился ногами за чужой пояс, прижимая тело к себе. Его дыхание напрочь сбивается от уверенных и рванных толчков. Голос предательски дрожит, стоит только начать говорить слог. Его просьбы точно не будут услышаны от головокружительных движений. Сынмин прикусывает губу. Прислушивается. Специально сдерживает в себе все удовольствие, не давая вырваться ему изо рта. Хван, увлекшись процессом, так красиво и немного даже высоко стонет. От приятного шепота почти в шею у Кима начинают порхать бабочки в животе. Хенджин уперся ладонями по бокам от груди Кима и опустил голову. Темная макушка точно смотрит прямо в глаза Сынмину, отчего тот тянется к волосам и аккуратно их поглаживает. Он сжимает прядь на затылке, стоит только ощутить в себе странное и одновременно приятное чувство, будто в один момент оса неприятно кольнула тебя в низ живота и ее тут же заменила большая стая бабочек, окрыляющим эффектом залечивая рану. Это ощущение заставило Мина неприлично высоко проскулить и раскрыть рот. Хван этот толчок повторяет. Ким снова пребывает в трансе от заполняющих его живот изнутри маленьких мурашек. Мина заполняет то невероятно крылатое чувство всех положительных эмоций, и в то же время болезненное напоминание о том, что кольцо все еще теснит его член. Он больно пульсирует, набухает, подергивается, всячески пытаясь привлечь к себе внимание. Тщетно. — Хозяин, щеночек хочет, чтобы Вы ему отсосали. — Сынмин прикусывает нижнюю губу. Его на секунду окатила смелость и полная безрассудность. Его речь сама по себе вылезает наружу, а мозг не в состоянии переварить всю ту кашу из сегодняшнего вечера. Изголовье кровати громко бьется о стену, когда Хенджин резким движением прижимает запястья Кима по бокам от его головы. Он сцепляет их ладони в замки. — Не в этот раз, щеночек. Горячее дыхание опаляет чувствительную и влажную шею в зоне под мочкой уха. Слабые укусы чувствуются на коже и оставляют после себя собственнические следы. Сынмин скулит, прикусив губу, и пытается вырваться из хватки сильных рук. Безуспешно. Хенджин отрывается, глядит на беспомощное лицо, покрытое капельками пота и пунцовой краской. Ким сводит коленки вместе, пытаясь самостоятельно снять с себя предмет, что хорошо справляется со своей задачей. Опять безуспешно. Хван это заметил. — Хозяин, я хочу ко… — Рано. — прерывает Хван. — Пожалуйста… Повторная просьба вновь останется проигнорированной. Хенджин обхватывает крепкими ладонями размякшее тело, выходит из него и садится рядом, хлопая по своим бедрам. Сынмин, откуда-то набравшийся сил, седлает пышные бедра и не спешит насаживаться на орган. Хван укладывает ладони на талию, почти сомкнувшись большими пальцами, демонстрируя очень тонкий пояс, и Ким без сопротивления дает Хвану насадить его тело на член. Где-то в низу живота снова приятно кольнуло. Ким шипит. Парни в унисон простонали друг другу в губы. Ритм постепенно нарастает, а Мину остается только скулить и задыхаться в собственных стонах, с накопившимися слезами в глазах глядя на Хенджина. Тот дает обнять себя за шею, облокотить на плечо голову и кусать кожу до заметных ссадин. В процессе высвобождения рванных стонов из легких Кима, он чувствует, что кольца уже нет, и ему остаются считанные секунды до того, как он наконец-то настигнет разрядки. Он сильнее сжимает крепкие плечи и мычит в изгиб шеи. — Нет, Хенд… хозяин! — с разочарованием кричит Мин. — Успел. Достигнув невероятно красочного оргазма, вслушиваясь в стоны Сынмина, Хван быстро выходит из тела. Член вновь начинает ныть, наливаясь кровью и больно пульсируя. Ким сжимает ладони в кулаки, царапая спину, и, когда замечает отвернувшегося в сторону Хвана, чтобы, видимо, избавиться от использованного презерватива, тянется ладонью к своему члену. — Нельзя. — обрывает Хенджин. — Пожалуйста-а… — парень глядит щенячьими глазками на Хвана. Сынмин слышит характерный щелчок открывающейся смазки за своей спиной. Хван обильно мажет ею средний и указательный пальцы. Ким это чувствует и, не раздумывая, выпрямляется и выпячивает свой зад. — Хозяин… — заметно осипшим голосом произносит Ким. Хван прикусил нижнюю губу, щекоча пальцами ягодицы и дразнящими движениями водит фалангами вокруг ануса. Вид на напряженное лицо Мина завораживает Хвана: его приоткрытые губы, улавливающие новые порывы воздуха и выпускающие из себя стоны, брови, сведенные вместе, и милые розовые щечки. Сынмин томно выдыхает и падает лбом на крепкое плечо. Сердцебиение вновь учащается, а тело само пытается насаживаться на пальцы. — Какой же ты нетерпеливый. — вздыхает Хван. Сынмин демонстративно цокает и по-садистски улыбается. — Не ты ли на протяжении десяти минут… — первый палец проникает в тело, что заставляет Кима напрячься и прогнуться в пояснице. — Ах-х… Не даешь мне кончить и мучал меня этим ёбаным кольцом? — Ты рассержен из-за того, что я не даю тебе кончить? — он полностью входит фалангой и слегка изгибает ее внутри. Ким скулит. — Да… д-да! Пожалуйста, я хочу кончить, х-хозяин… — по-детски хнычет Сынмин и прикусывает тонкую кожу плеча. Войдя в тело второй фалангой, он исследует пальцами влажные стеночки. Хван, круговыми движениями двигая ими, без какого-либо ожидания доводит Сынмина до оргазма. С протяжным стоном, с упадком сил рухнув в массивные ладони, он выкрикивает самую любимую форму имени у Хвана: "Джинни", и обессиленно дышит. Перед глазами сверкают звезды, собственный голос эхом раздается в ушах, отдавая противным писком. Он с облегчением падает на кровать, все еще дрожа от фантомного ощущения продолжающегося оргазма. Тело обтирают влажными салфетками с ароматом лаванды. Тонкие пальцы убирают с глаз и лба влажные пряди волос. С помощью поцелуев-бабочек Хван приводит Кима в чувства. Губы касаются чужих уже полностью обмякших, мазнув языком по верхней. В ответ Хван получает очень уставшее и ленивое движение, которое даже поцелуем назвать тяжело.

⭐️⭐️⭐️

В дверь раздается вежливый стук костяшками по гладкому дереву. — Войдите. — хрипло говорит Ким. Он не спешит отрываться от своих бумаг с содержанием кучей всякого текста и цифр, чтобы посмотреть на пришедшую к нему, как думает Сынмин, уборщицу. Пока он не слышит знакомый аромат одеколона. Ким тут же отрывает взгляд от стола, глядя на парня. — Снова что-то предложишь? Юноша покосил голову набок и вопросительно хмыкнул. — За кого ты меня принимаешь? — демонстративно возмущается Хван. — Ты не хочешь снова закрыть дверь? После минуты сплошной тишины и никакущей реакции на Хенджина в кабинете, тот начинает что-то подозревать. Ким с края стола берет связку знакомых ключей и кидает ее Хвану. Парень запирает дверь на ключ, который нашел с попытки четвертой, и обратно кидает связку Киму. Ему потребовалось немного изогнуться вбок, чтобы поймать одной рукой ключи. Сынмин шикнул и поморщился. — Все хорошо? — Хван подходит к столу. Ким мотает головой из стороны в сторону. — Последствие сегодняшней ночи. — он разворачивается на кресле к Хвану, который как-то неожиданно подошел сбоку. Лицо Хенджина меняется на более сочувствующее и виноватым. — Сильно болит? В ответ Хенджина получает уверенный кивок. — Виноват. Признаю. — нервно смеется Хван и прикусывает кончик языка передними зубами. Он подходит к Киму сзади и кладет руки на плечи, массируя их. Парень укладывает подбородок на кожаную спинку кресла. — Встать можешь? — устало мычит он. Ким без каких-либо усилий встает с кресла – то чуть отодвигается в сторону – и разворачивается лицом к Хвану. Внутри все болит и неприятно покалывает, но гордость Сынмина так просто не позволяет показать эту боль. Хенджин ударил ладонями по столу, расставив их по бокам от Кимовых бедер. — Как я могу загладить свою вину? Ким делает задумчивое лицо, явно демонстрируя свое актерское мастерство. Хенджин прикусил губу. — Купи мне американо со льдом. — И все? Я думал, будет что-то более существеннее. — Хенджин вскидывает брови и меняет привычный тон на нытье. — С тебя хватит и этого. Ким проводит взглядом по неосторожному воротнику рубашки Хвана, хватается ладонями за уголки, поправляет их и ворчит: — Как ты в таком виде работаешь… Возле губ чувствуется дыхание. Очень жадное дыхание. Хенджин глубоко вздохнул, показывая свое желание накрыть чужие губы своими. Сынмин в открытую игнорирует этот жест, но все же улыбку сдержать у него не получилось. — Томить тебя в ожидании так забавно. — он поднимает взгляд на Хвана. Мин читает в его глазах все чувства, как открытую книгу. Ладони Хвана сжимаются в кулаки. Он ждет лишь ответного шага от Кима. Сынмин дразнится: то приближается очень близко, уже почти соприкоснувшись мягкой плоти с чужой, как следом он поправляет какой-то элемент одежды Хенджина или потирает свой нос ладонью. Это раззадоривает парня. Вновь Ким приближается к губам, отчетливо ловя приоткрытым ртом томное и слегка рассерженное "Ну же", и все-таки сдается. Незаметно переложив свои ладони на уголки воротника, он тянет их на себя и сцепляет их губы в красочном поцелуе. Ким наклонил голову вбок, углубляя поцелуй. Как приятно ощущать слегка потрескавшимися и сухими губами этот контраст с чужими, которые постоянно были ухоженными, мягкими и со вкусом бальзама для губ. На Кимовых губах была разлита вся вкусовая палитра, которая, смешавшись, образовала уникальный вкус: сладковатый, с привкусом пряности и горьковатым послевкусием. Этот спектр гастрономического удовольствия принадлежал только его парню, только его губам и только его чувствам. Хенджин, наконец, разжимает кулаки.