С нуля

       Мой подобрыш наконец-то пришел в себя. Назвался Оливером. Без документов, жилья, работы и особых умений.       «Меня любовник содержал», — сказал он.       «Ну, с такой внешностью — и неудивительно», — подумал я тогда. Будь я альфой, тоже с удовольствием содержал бы такого. И не жалел бы на него ни денег, ни сил.       «Но и не бил бы…»       «Как вообще можно поднять руку на любимого человека?.. — размышлял я по пути на работу. — Его же только целовать и нежить хочется».       «Разве что только если чувства прошли. Но и это ведь не повод? Выставил за дверь, раз уж на то пошло, — и дело с концом. Бить-то зачем?»       Так, размышляя о незавидной судьбе своего временного сожителя, я незаметно добрался до работы.       — Привет, Ноа, — альфа, бармен клуба, в котором я работал, приветственно кивнул мне, и я ответил ему тем же:       — Привет, Ллойд.       — Как дела?       — Хорошо, — я подошел к барной стойке и присел на стул. — Сделай мне что-нибудь сладенькое.       Бармены терпеть не могли «делать что-нибудь сладенькое», и именно это чаще всего заказывали посетители-омеги. И я тоже.       — Достал ты уже, хоть бы раз заказал что-то нормальное.       — Сделай что-нибудь, что подходит под цвет моих глаз, — предложил я еще более тупой и в то же время распространенный запрос.       — Да катись ты.       — Опять мучаешь бармена, Ноа? — еще один официант, Никки, вышел из раздевалки и приблизился к барной стойке.       На Никки у меня имелись определенные виды. Он был омегой — симпатичным, стройным, с длинными рыжими волосами, которые я часто заплетал перед сменой, — и был, к сожалению, стопроцентным натуралом. Омегами не интересовался и над всеми моими попытками сблизиться лишь забавлялся. Но просить сделать ему красивую прическу при этом нисколько не стеснялся:       — Заплетешь меня? — спросил он, подходя ко мне и устраиваясь между моих ног.       — Конечно, — я взял из его руки расческу и, дождавшись, когда он повернется ко мне спиной, принялся расчесывать мягкие волнистые пряди. Они были прекрасны — его волосы, — и запал я в первую очередь именно на них. А уже потом на все остальное.       Пока я орудовал расческой, Ллойд поставил на стойку готовый коктейль для меня и, обменявшись с Никки несколькими фразами, — для него тоже.       Но коктейль был мне больше не интересен. Все свое внимание я уделял лишь чужим волосам в своих руках.       — Ты сегодня решил превзойти сам себя? — спросил Ллойд, удивленный тем, как все затянулось.       — Ага. В интернете ролик попался, захотел повторить.       — Ух ты. Не забудь сфоткать потом и показать мне, — сказал Никки, оторвавшись от своего коктейля.       — Конечно, — согласился я и, закончив, так и сделал.       — Ого, красота какая. Чур, сегодня все альфы мои!       — Пф, — я фыркнул. — Они и так всегда твои. Я-то на них не претендую. Да и Ллойд тоже.       Бармен засмеялся.       Рыжего Никки не раздевал глазами только ленивый. Правда, только секс их и интересовал: стоило Никки открыть рот, как все его воздыхатели кисли и улетучивались — омега получал высшее образование и учился очень неплохо, а в этом клубе лишь подрабатывал.       — Жаль, что только в мечтах, — притворно вздохнул он, усевшись рядом со мной на барный стул и облокотившись о столешницу.       Я отдал ему расческу и пригубил свой коктейль. Сладкий, как я и любил.       — Что, даже не будешь отпускать ревнивые реплики? — Никки играючи толкнул меня в бок плечом.       — А смысл? — я пожал плечами. — Ты мне уже столько раз отказывал, что я давно уже сдался.       — Правда сдался? — Никки удивленно вздернул брови.       — А что? — я улыбнулся. — Ты расстроился?       — Хм… Ну… Мне нравилось отшивать тебя…       — Наверное, поэтому альфы так часто отшивают тебя: это карма, — сказал я, и Ллойд расхохотался, после чего дал мне пятюню.       — Смейтесь, смейтесь. У вас у самих никого нет, — сказал Никки обиженно, и мы с Ллойдом переглянулись: это был удар ниже пояса — у нас у обоих в самом деле тоже пар не было.       — Как там твой котенок, Ноа? — спросил Ллойд, которому я пару дней назад рассказал, что подобрал котенка на улице.       — А, очухался наконец-то, — ответил я, мигом оживившись. — Покормил его перед уходом и спать уложил.       — Ты завел котенка, Ноа? — спросил Никки, и в его голосе послышались заинтересованные нотки.       — Ага, типа того, — я кивнул.       — Как назвал? Фотки есть?       — Оливер. Фоток нет.       Никки прыснул:       — Кто вообще так котят называет?       Я пожал плечами: рассказывать, что котенок-Оливер был вовсе не котенком, а человеком, мне было откровенно лень.       — Сокращенно Олли, мне нравится, — я пожал плечами: сокращение звучало чудесно, чего нельзя было сказать о полном имени.       «Оливер, кстати, тоже умным выглядел, — подумал я вдруг. — Что ж меня так на умников тянет?..»       И поперхнулся.       — Постучать, Ноа? — Никки дружески похлопал — хотя, скорее, погладил — меня по спине, и я сморгнул навернувшиеся на глаза слезы.       «Че к чему я подумал, что меня к нему тянет? Я его даже не знаю толком. Сегодня разговаривал с ним впервые».       Оливер был красивым — и почти наверняка умным, — наверное, в этом и было все дело. Он привлекал меня как омега. Пах приятно — чем-то уютным: персиками, медом и лимоном, — но, разумеется, шансов у меня не было: он явно был натуральнее некуда. Того же Никки натуральней. Так что все, чего я мог удостоиться, — это несколько дней — недель?.. — совместной жизни в качестве соседей по комнате.       «Надо бы ему документы раздобыть», — вспомнил я.       — Эй, Ллойд, — позвал я. — Мне кое-какие документы нужны… Знаешь кого-нибудь, кто может помочь?       У меня был один человек на примете, но обратился бы я к нему только в последнюю очередь.       — Какие документы? — осторожно осведомился бармен.       — Паспорт.       — Хм. Ты во что-то ввязался? — он нахмурился, а я покачал головой:       — Не я. Есть кто-нибудь?       — Это будет дорого стоить.       — Я понимаю.       — Остин Блейк.       — Черт…       — Что?       — Да я знаю его.       — Он точно поможет.       — Больше никого нет? — спросил я с надеждой, но альфа развел руки в стороны:       — Увы.       — Ладно, спасибо.       Клуб открылся, начали прибывать люди. Мы с Никки приступили к работе, Ллойд и его припозднившийся напарник-бармен стояли за стойкой.       Вечер шел своим чередом: посетители уже потихоньку набирались, бармены все больше недоливали или разбавляли, на кухне не справлялись с заказами, Никки разбил пару стаканов — все как обычно.       Через несколько часов после открытия я отпросился отдохнуть. Никки прикрыл меня, а я отправился к Остину — по счастливой случайности его бар находился не так уж далеко от клуба, где я работал.       В баре было многолюдно. Хозяин заведения — и местный барыга по совместительству — сидел с несколькими своими дружками в общем зале и распивал пиво, закусывая его луковыми кольцами. Запах здесь стоял так себе: пиво, закуска, вонючие альфы. Омег здесь было мало, и их запахи до меня даже не долетали.       — Ноа! Какими судьбами? — обрадовался Остин моему появлению, и я скривил губы в подобии улыбки. — Неужто решил расплатиться полностью?       — Да куда там… — отмахнулся я, продолжая стоять перед их столиком. Свидетели мне были не нужны, но Остин не спешил покидать их компанию или избавляться от них. — Дело есть.       — Ну говори, — сказал он, закинув в рот очередное луковое кольцо.       Я бросил взгляд на его сопровождающих, и он легким кивком выгнал их с насиженных мест, после чего похлопал по диванчику рядом с собой, и мне, стиснув зубы, пришлось сесть рядом.       — Паспорт нужен, — сказал я негромко.       — Тебе?       — Другу.       — У тебя есть друзья? — он едва не расхохотался.       — А что?..       — Хм. Фото приноси, там и поговорим.       — А без фото?..       — Ты дурак? Хоть один паспорт без фотки видел?       — Ладно… Сколько это будет стоить?       — Для тебя?.. — он окинул меня заинтересованным взглядом. — Дай подумать. Десять тысяч.       — Не слишком ли дорого? — возмутился я.       — Можем договориться о скидке.       — Тц, — я поморщился: его «скидки» меня не особо прельщали, поскольку обычно представляли собой секс. — Долго делать?       — Пару дней.       — Хорошо, — я встал с диванчика, но он резко схватил меня за руку и уронил обратно, не забыв обнять за пояс и придвинуться к моему лицу, обдав тошнотной смесью своих феромонов, пота и вонью изо рта.       — Предложение действует только двадцать четыре часа, — сказал он мне на ухо. — Завтра цена вырастет.       «Сейчас блевану…» — подумал я, пытаясь выпутаться из нежеланных объятий.       — Извини, мне работать нужно. Я на смене. Отпросился на перерыв…       — Какая жалость, — он опустил руку и погладил меня по заднице. — Думал, выпьем вместе и о скидке поговорим.       — В другой раз, — я смог-таки подняться и отойти от столика на пару шагов.       — Двадцать четыре часа, Ноа, — полетело мне вдогонку.       Остаток смены прошел в привычных хлопотах: бесконечной беготне из зала на кухню, к барной стойке, обратно в зал — и так по кругу.       К утру ноги нещадно гудели от усталости, голова болела от громкой музыки и общего шума, и от образовавшейся тишины после выключения звука в ушах начало привычно звенеть.       Сполоснув лицо в туалете, я вытер его бумажным полотенцем и, попрощавшись с коллегами, вышел на улицу.       Прохладный воздух и умиротворенная атмосфера зарождающегося дня принесли некоторое облегчение, и я, вдохнув свежего воздуха, потянулся за сигаретами.       — Ноа, — Никки вышел вслед за мной и встал рядом.       — М? — я прикурил и уставился на него. Обычно он просто прощался со мной и уезжал в общагу. Здесь, на улице, Никки выглядел куда более простым, что ли, с этими его рыжими волосами — несколько часов назад заботливо уложенными, а сейчас изрядно растрепавшимися, — веснушками и большими серо-зелеными глазами, под которыми образовались мешки от дичайшего недосыпа.       — Ты ведь не переехал? — спросил он. — Можно у тебя перекантоваться немного? Так устал, что с ног валюсь.       Вероятно, он хотел получить от меня ответную услугу за то, что прикрыл, когда я отлучался. Хотя и в какой-то странной, не свойственной ему манере. Насколько я знал, он нередко садился в полупустой автобус и спал всю дорогу, развалившись на задних сиденьях. Периодически при этом проезжал свою остановку, и тем не менее…       — У меня всего одна кровать, и та полутораспальная, — напомнил я. Он хотел что-то ответить, но я не дал: — И, как я уже сказал, у меня появился котенок. И ему тоже приглянулась моя койка. Боюсь, втроем мы просто не поместимся.       — А говорил, что нравлюсь тебе, — вероятно, в его представлении это означало, что мы с моим «котом» должны были потесниться или и вовсе уступить ему единственное спальное место.       — Односторонние чувства быстро утомляют, — сорвалось с моих губ раньше, чем я успел все обдумать.       — Так ты утомился? — он широко улыбнулся, и в его глазах заискрились задорные смешинки, подсвеченные взошедшим между домов солнцем, и я даже на мгновение замер, завороженный этой красотой.       — Ты очень красивый, — я убрал ему за ухо развевающуюся на ветру прядь и, не сдержавшись, провел пальцами по гладкому — какие бывают только у омег — подбородку. Если бы этот разговор состоялся еще хотя бы… неделю назад, я бы прыгал от счастья и с удовольствием предоставил ему свой ночлег, свое жилье, все, что вообще у меня было, и себя самого в придачу. А сейчас… Я убрал руку, которая, судя по всему, совершенно ему не мешала, и затушил сигарету кроссовкой. — Меня котенок ждет. Я пойду, пока.       — Пока… — слышал я это за сегодня уже во второй раз: первый был полдня назад, в моей квартире, — так прощался со мной Оливер, — и почему-то к первому захотелось вернуться, а оборачиваться ко второму желания не возникло.       «Неужели и вправду все перегорело? Неужели и вправду «тянет»?..»