С нуля

      Узнав, что в этот раз у нас все-таки завелся настоящий котенок, Никки попросился к нему поиграть. Я напомнил, что в гости без подарков не ходят, так что ему пришлось раскошелиться на парочку игрушек для нашего жадного питомца — тому быстро надоедали имеющиеся игрушки, и он принимался искать себе новые самостоятельно. И обычно ничем хорошим для нас с Оливером это не заканчивалось.       Котенок оценил очередную мышку и принялся гонять ее по квартире, а Никки нагло уселся на мой стул и начал выпрашивать у Оливера еду, так что я сообразил, что котенок был лишь предлогом. Но Оливер был только рад стараться — вероятно, считал, что накормить всех голодных — это его прямая обязанность.       Я привычно принял душ после смены, а затем протиснулся на кухню, постаравшись не наступить ни на новую игрушку, ни на носящегося за ней котенка. Обнял Оливера со спины и погладил по животу.       — Ты не устал? Опять на ногах с самого утра?       — Я только недавно встал, — Оливер расслабился в моих руках и пощекотал меня под подбородком. — Хантер меня разбудил: просил поесть.       — У него закончилась еда в миске?       — Нет, но оставалась только сушка, а он хотел влажный.       — Вот паршивец.       — А давно вы вместе?.. — вклинился Никки в наш разговор. Перед ним стояла тарелка с омлетом, который он как раз доедал, и я подумал, что тоже не отказался бы поесть.       — Не очень.       — А живот откуда?       — Разве заметно?.. — Оливер покраснел.       — Заметно… как Ноа тебя держит. Каким образом он умудрился тебя обрюхатить?       — Я очень старался, — широко улыбнувшись, я прижал Оливера к себе еще крепче.       — Хм… — Никки уронил подбородок на руки. — Даже завидно немного, — он принялся лениво ковырять вилкой остатки омлета.       — С Джиллианом, я так понимаю, безуспешно?.. — вспомнил я, и Оливер вдруг вздрогнул в моих руках. — Ты чего?.. — я тут же забыл, о чем спрашивал, отвлекшись на него.       — Ничего, — он покачал головой. — Извини, просто неприятные ассоциации с именем.       — Мне оно тоже не нравится, — я был с ним солидарен.       — Тебе оно не нравится по другой причине, — фыркнул Никки, вероятно намекая на мою ревность: ведь к этому самому Джиллиану он что-то испытывал, в то время как ко мне — нет.       — Не думаю, — не согласился я, поскольку с Никки мои ассоциации в этот раз связаны не были. — Так и? Ты уже забыл его или…       — Мы встречаемся, вообще-то, — перебил он меня, и я удивленно приподнял брови. — Ну то есть… Это с моей точки зрения мы «встречаемся», а с его — это, скорее, friends with benefits, — уронил он небрежно, заставив меня еще и глаза расширить от удивления. — Поначалу я радовался, казалось, лучше так, чем никак… Но оказалось, что так даже хуже. Он ничего мне не обещал, это просто секс, ничего больше, но не надеяться невозможно…       — Он же замужем. На что тут вообще можно надеяться, — бросил я прохладно.       — Не знаю, — Никки печально пожал плечами. — Наверное, я просто идиот. Нужно было согласиться встречаться с тобой, когда ты предлагал, — сказал он и поспешно добавил: — Оливер, не обижайся.       — Все в порядке, — отозвался тот, но по напряженному голосу и оцепеневшему телу я прекрасно чувствовал, что все совсем не в порядке. Только вряд ли дело было в Никки: Оливер не настолько хорошо его знал, чтобы переживать за него. Их и приятелями сложно было назвать. Скорее, это было что-то личное. Что-то, связанное с «Джиллианом».       Прозвенел таймер духовки. Так и не привыкший к ее громкой трели Хантер юркнул под кровать, забыв про свою мышку. Оливер отмер и, выскользнув из моих объятий, открыл дверцу духового шкафа, чтобы достать оттуда пышное печенье и поставить на стол.       — Угощайся, — сказал он нашему гостю с улыбкой. — Полегчает.       Я в это время пытался выманить котенка из-под кровати удочкой. Тот поначалу не реагировал, но скоро испуг прошел, а любопытство победило: азарт охотника взял свое, и Хантер выскочил наружу, принимаясь с упоением носиться по комнате за цветными перышками.       — Он такой хорошенький, — заметил Никки, поедая печенье. — Молодцы, что взяли. Вырастет настоящим красавцем килограммов под десять. И выживет вас с кровати на пол, — засмеялся он.       — Судя по всему, все к тому и идет, — я фыркнул. — Этот кошак уже начал вить из Олли веревки.       — А разве не ты первый принялся исполнять все его капризы? — парировал тот.       — Я это делаю ради тебя, вообще-то. Твое же животное. Я всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив. А счастливый котенок делает счастливым тебя.       Оливер фыркнул, а Никки чуть не подавился.       — Кажется, мне пора, — сказал он сдавленно, не без труда проглатывая надкушенный кусок. — Еще немного, и меня начнет от вас тошнить. Очень вкусное печенье, Оливер, можно взять немного с собой?       — Конечно, я положу тебе, — согласился тот, и скоро незваный гость нас спешно покинул.       Я дождался наконец своей порции завтрака: омлета со свежими овощами, которые мы привезли из деревни и еще не успели доесть. Омлет был очень вкусным — с сыром, — а овощи прекрасно дополняли его. Оливер не ел: скорее всего, позавтракал до нашего с Никки прихода. Только чай с печеньем попил, да и то без особого энтузиазма.       — Ты выглядишь грустным, — заметил я.       — Ничего, просто… вспомнил его отца, — Оливер погладил себя по животу. — Его мужа тоже зовут Джиллиан. Неприятное совпадение.       — Ты жалеешь? — спросил я.       — О том, что стал его любовником? — Оливер поднял на меня глаза и тут же их опустил. — Да, еще как. Из-за него все пошло под откос. Вернее… На самом деле, моей вины в этом, конечно, ничуть не меньше. Это ведь я сделал первый шаг. Ужасно корю себя за это. Нужно было держать дистанцию, а не сокращать ее.       — Ты не хотел ничего плохого, — попытался я поддержать его.       — Я хотел его, — сказал Оливер. — Хотел его себе. Возможно, Никки сейчас идет по моим стопам и точно так же обожжется.       — Но в его случае это хотя бы омега, — я имел в виду, что это хотя бы не закончится избиениями, но Оливер покачал головой:       — Связь с замужним человеком ничем хорошим закончиться не может в любом случае. И тут не важно, какого он пола.       В этом я был с ним абсолютно согласен, хотя и не имел подобного опыта.       — Что ж, это его жизнь, его выбор, его опыт.       — Да, конечно, — Оливер кивнул, а потом вдруг улыбнулся, заметив, как только что игравший с игрушкой Хантер вдруг заснул прямо посреди комнаты. — С другой стороны… Если бы не эта связь, мы с тобой и не встретились бы. А если и встретились…       — …ты бы мной не заинтересовался, — закончил я за него, а он озадаченно моргнул:       — Я хотел сказать, что ты не обратил бы на меня внимания.       — Я-то обратил бы, Олли, — сказал я со вздохом. — Я бы обратил. Вот только… преуспевающий кондитер ни за что не ответил бы на ухаживания нищеброда-омеги из гетто.       — Я не был таким уж преуспевающим, — щеки Оливера порозовели. — А ты… вовсе не нищеброд-омега из гетто.       — Но на мои ухаживания ты бы все равно не согласился.       Он подумал немного, а потом улыбнулся:       — Что ж, тогда хорошо, что все сложилось именно так.       — Хорошо? — я приподнял брови. — Что же хорошего?.. Я имею в виду тебя, конечно. Для меня-то твое появление в моей жизни стало настоящим благословением, а для тебя? Ты мог бы найти хорошего альфу, выйти замуж, нарожать ему кучу детей и жить в счастливом браке.       — Мог бы и да, а мог бы и не, — он пожал плечами. — Я счастлив тем, что у меня есть сейчас. Ты, эта квартира, наш котенок… И наш будущий ребенок… — добавил он немного погодя. — Я… жалею только об одном.       — О чем?..       — Что с нами… — он запнулся, но все же продолжил: — Что моих детей нет с нами, — сказал он глухо, а я застыл. — Это моя третья беременность, Ноа. У меня есть двое детей. Они остались с ним… — я похолодел, а он продолжил: — Он сказал… Он сказал, если я хочу снова увидеть их, мне придется приползти к нему на коленях и облизывать ему ноги. Но я не могу на это пойти, я больше не могу… — по его щекам покатились слезы, и он закрыл лицо руками. — Особенно теперь…       — У него… — проговорил я с трудом. — Твои дети у него?.. — и вновь облился холодным потом. Я думал, его детей «нет». Они не родились, родились мертвыми, или он отдал их на усыновление. Я и не думал, что еще несколько месяцев назад он жил с ними.       Я вдруг вспомнил, как он сказал: «У меня их было двое… я потерял их. Как и кондитерскую. Бросил».       Вот что он имел в виду. Оказавшись на улице, а потом и в моем доме, он не стал бороться за них. Он их оставил. На того ублюдка, который избил его до полусмерти и выбросил в грязном переулке.       — Почему ты… — я не смог продолжить, но это и не требовалось:       — Что я могу? У меня ничего нет. Даже настоящих документов! Что я могу им дать?..       — Ты мог бы отвезти их дедушкам… Они присматривали бы за ними, как и за тобой в детстве.       — Не надо. Ноа, пожалуйста…       — Что?.. — я осекся, и меня осенило неприятной догадкой. — Только не говори, что…       — Они не знают о них! — выдохнул он.       Я опешил. Обомлел.       У меня закончились все слова.       — Да что ты за человек вообще… — уронил я.       — Что я мог им сказать?! — он убрал руки и посмотрел мне в глаза. — Привет, это мои дети от мужчины, у которого уже есть муж? Он никогда не разведется, но какая разница, прошу любить и жаловать?!       — Почему ты… так любишь все усложнять?..       — Откуда мне знать?! Мне стыдно! Я же говорил! Мне за все стыдно! Я ненавижу себя за все это!       — Боги… — только и смог сказать я. — Как ты… Что ты… У меня просто слов нет. Почему ты хотя бы мне не сказал?       — А что бы это изменило?.. Я не знал, как ты отреагируешь, я боялся, вышвырнешь меня на улицу, а я не хотел уходить.       — И что, ты собирался родить третьего ребенка, растить его вместе со мной и делать вид, что двух других не существует?..       — Не знаю! Ноа, пожалуйста, хватит. Я живу с этим каждый день. Я думаю о них каждый день. Я хожу к ним в детсад, смотрю, как они гуляют во дворе, и останавливаю себя перед тем, чтобы выйти к ним и забрать их сюда. Каждый будний день! Иногда они не приходят: заболели или еще что, и я каждый раз боюсь, что… Что больше я их не увижу. Пожалуйста, не надо сыпать соль на мои раны. Уверяю тебя, мне невыносимо плохо!       Я вдруг понял, что своими словами глубоко ранил его. Ковырялся в его ранах, которые он и сам вскрывал каждый божий день.       — Прости… — я протянул к нему руки. — Извини меня, я просто…       — Я знаю. Не извиняйся. Я ненавижу себя за все решения, которые принимал с момента знакомства с ним. Абсолютно все.       — Не надо… — я встал и обошел столешницу, подойдя к нему и обнимая за плечи. — Ты… ты просто ошибался. Все мы ошибаемся. Ты просто влюбился не в того. Так бывает. Никто не совершенен, — я надеялся, что хоть какие-то мои слова его утешат. Высушат текущие по щекам слезы. Придадут хоть немного уверенности.       Я осмотрелся.       Наша квартира была настолько крошечной, что едва вмещала двух взрослых. Я надеялся, что и одного маленького ребенка она выдержит, пока он будет спать в колыбели, пока я буду постепенно выплачивать кредит, пока мы не сможем позволить себе снимать жилье побольше — хотя бы однушку.       «Но еще двое… И сколько им?.. Старшему, очевидно, не меньше четырех?.. Они ведь ходят в детсад. Со скольких можно отдать ребенка в сад?.. С двух лет?.. Сможем ли мы и в самом деле отдать их дедушкам хотя бы на первое время?.. Нормально ли это вообще?..»       Оливер постепенно успокаивался. Я гладил его по волосам и напряженно размышлял, как можно отобрать детей у их отца-мафиози. И чтобы без неприятных последствий для кого-либо из нас.       Некстати вдруг вспомнилось, что возлюбленный Никки — тоже муж мафиози.       «Совпадение?..»       Я уже начинал в этом сомневаться.       «А впрочем, какая разница. Что важнее, так это то, что…»       Взгляд метнулся к тумбочке, в которую я бросил флешку, которую мне передал Остин.       «На ней какой-то компромат на этого мудака, — вспомнил я. — Мы сможем использовать его, и Оливер заберет своих детей. Нужно все-таки сказать ему…»       Я открыл было рот, но тут же его закрыл.       Не было никакой уверенности, что, услышав о флешке, Оливер не ломанется к скотине-Митчелу сразу и не наломает дров. Стоит подумать. Придумать план. Может, и к тому самому Вэнсу, о котором Остин говорил, обратиться за поддержкой.       — Хочу прилечь, — сказал Оливер, и мы переместились на кровать.       Он устроил голову на моем плече, и я принялся поглаживать его по спине и голове, пока он не заснул. А сам продолжал напряженно размышлять.       Что же делать? Как поступить?       Заявиться прямо к Митчелу? Обратиться к Вэнсу за помощью? Посоветоваться с Остином?       «Нет, этот снова заставит ноги раздвигать», — от последнего варианта пришлось отказаться.       «Что же выбрать?.. Что безопаснее?»       Решение приходить не спешило. Но с каждой минутой я все больше укреплялся в мысли, что вовлекать в это Оливера стоит только в самом крайнем случае. При непосредственной передаче детей. Из рук в руки. А все приготовления стоит держать от него в секрете.       Вечером, отправившись на работу, я размышлял о том, с кем можно это все обсудить и посоветоваться, и позже, встав напротив Ллойда, прямо спросил:       — Я могу тебе доверять?       — Разумеется, в чем вопрос? — бармен прекратил натирать и без того идеально чистый бокал и обратил все внимание на меня.       — Мы можем поговорить снаружи? — спросил я: внутри помещения, разумеется, было натыкано немало камер, многие из которых записывали и звук.       Ллойд кинул взгляд на часы и кивнул. Мы вышли на улицу, и он закурил. Мне тоже захотелось, но некоторое время назад я решил, что пора бросать — исключительно в целях экономии, — и с тех пор не покупал сигарет. Ллойд протянул мне пачку, но я отрицательно покачал головой.       — Один мой знакомый… Ну, ты знаешь, — Ллойд понятливо кивнул, — был любовником одного влиятельного хрена. От него у него двое детей, и после того, как они расстались, дети находятся с тем мудилой, а мой знакомый хочет их забрать. Вот только прежде у него не было никаких аргументов, даже документов не было, ну, ты помнишь, так вот, теперь я раздобыл небольшой компромат на этого говнаря. Он немного покуролесил на улице, которую крышует Вэнс как-его-там-фамилию-не-помню. Так вот, этот самый Вэнс не знает, кто это был, да и дело это столетней давности, но его позиции тогда заметно пошатнулись, а сейчас у него с этим мудилой терки. Я хочу использовать компромат, но не понимаю, идти ли мне к этому гондону напрямую или действовать через Вэнса. А обсудить не с кем. Что думаешь?..       — Мы же сейчас о Митчеле Сальери говорим? — уточнил Ллойд, затянувшись.       Я кивнул.       — Я бы к нему напрямую не совался.       — А к Вэнсу можно идти?       — Можно попробовать. Знаешь, где его найти?       — Нет.       — Клуб Lunar Lounge, он его владелец. Вэнс и впрямь не в ладах с Митчелом, да только силенок у него не так чтобы очень уж много. После того провала — мы ведь про разгромленный Лунный переулок говорим? — догадался он и, дождавшись кивка, продолжил: — Вэнса начали прессовать со всех сторон. Он кое-как продержался эти несколько лет, но, по-моему, он уже на ладан дышит. Не уверен, что он сможет помочь.       — Ну не в полицию же идти.       — Сходи к Вэнсу, — Ллойд докурил сигарету и затоптал окурок. — Обрисуй ситуацию. Послушай, что скажет. А пока подумаем, что еще можно сделать для твоего парня.       Я кивнул и на следующий день, прикрывшись перед Оливером заказом, отправился в Lunar Lounge. Обманывать любимого человека было совестно, но я делал это в его же интересах.       — Привет, — поздоровался я с охранником, стоявшим на входе. — Мне нужен Вэнс.       — Ты с ним договаривался?       — Нет.       Охранник кого-то свистнул, и выбежавший к нам молодой омега получил указание «передать боссу, что к нему приперся какой-то ноунейм».       Немного погодя омега вернулся и проводил меня в одну из комнат клуба, служившую его хозяину кабинетом.       — Здравствуйте, — поздоровался я, как только вошел.       Омега закрыл за мной дверь, и мы с Вэнсом остались одни.       Это был альфа, явно уже разменявший пятый десяток: довольно плотный, с заметным пивным животом.       — Ну привет. Проходи, располагайся. С чем пожаловал?       Я сел в одно из кресел.       — Меня зовут Ноа. Я простой официант из ночного клуба Neon Nexus.       — И что привело тебя сюда? Хочешь работодателя сменить?       — Нет, меня все устраивает на моей работе. У меня друг есть. Его зовут Оливер. Он бывший любовник Митчела Сальери.       — Так это ты укрываешь его? — Вэнс откинулся на спинку своего кресла, его взгляд стал заинтересованным.       — Не то чтобы укрываю, но — да, Оливер живет со мной.       — Я слышал, Митчел его ищет. Хочешь его продать? Уверен, этот мудак дорого заплатит за своего беглеца.       Я сглотнул.       — Я не собираюсь его «продавать». У меня есть небольшой компромат на Митчела. Я хочу, чтобы Митчел вернул Оливеру детей. И документы. И чтобы отстал от него.       — А ты парень с запросами, как я погляжу, — Вэнс хрипло засмеялся. — Что у тебя за компромат?       — Видео с признательными показаниями от парочки придурков, которые разгромили Лунный переулок несколько лет назад.       Вэнс встрепенулся.       — И что на этом видео?       — Они говорят, что это Митчел приказал устроить погром. Ему нужна была только кондитерская Оливера, а остальное они разгромили для отвода глаз. Потому его кондитерская и пострадала больше всех.       — Так и знал, что эта скотина во всем этом замешана, — Вэнс встал из-за стола и сделал несколько шагов по комнате. Вдобавок к выпирающему животу он оказался еще и невысоким. — Ну и чего ты хочешь от меня?       — Помощи, — я бессильно развел руки в стороны. — Я побоялся соваться к нему напрямую.       — И правильно сделал. Митчел — та еще беспринципная сволочь. Я слышал, Оливеру неслабо доставалось от него, он даже в службу помощи пострадавшим от домашнего насилия обращался, верно?       — Что?.. — по коже мороз пробежал. — Я не знал…       — У Митчела повсюду связи.       — А у вас?       — Не настолько. Тот разгром неслабо ударил по моей репутации. Но доказательств вины Митчела не было.       — Теперь есть.       — Откуда оно у тебя? Это видео?       — От Остина.       — Еще один мудозвон. Что тебя с ним связывает?       — Кредит. Но я его уже выплатил.       — Хорошо. Итак… На что ты готов пойти ради детей Оливера?       — На… — я сглотнул. — На все.       — Хороший ответ. Жертвенный. Будешь и дальше так думать — молодым помрешь. Подумай еще раз.       — На все, — повторил я тверже.       — Что, и убить готов? — он неприятно усмехнулся, а я недоверчиво переспросил:       — Что?..       — Если Митчел не согласится отдать Оливеру детей добровольно? Убьешь его? Оливер их законный папа, но он никогда не получит над ними опеку, пока их законный отец Митчел. Понимаешь?       — Я… не убийца, — сказал я глухо.       — Что ж. Очень жаль. Поскольку это, скорее всего, единственный гарантированный способ.       — А у вас… Нет других идей?..       — Каких, например? Переговоры? — он рассмеялся. — Боюсь, любые переговоры с Митчелом обречены на провал. Решайся, — он подошел к столу, выдвинул ящик и вынул оттуда пистолет.       — Вы… серьезно?.. — по виску скатилась капля пота.       — Ну разумеется.       «Он просто хочет устранить конкурента чужими руками», — понял я.       — С-спасибо, но нет… — я встал и на деревянных ногах отошел к двери. — Я не стану марать руки чужой кровью, даже если речь об этом человеке.       — О детях. Речь ведь о детях, — напомнил Вэнс. — Хорошо подумал?       Футболка прилипла к спине.       — Я все понимаю, но…       — Подумай, — разрешил Вэнс, убирая оружие. — Хочешь посмотреть на кондитерскую?       — Что?.. — я моргнул.       — Хочешь увидеть кондитерскую Оливера?       — Она ведь… разрушена? — уточнил я.       — Да, была, — Вэнс кивнул и подошел к двери. — Она пустует сейчас. Митчелл тогда все «уладил». С налоговиками, я имею в виду, и с другими госструктурами. Заменил наружное остекление и забыл обо всем. А вот Джиллиан…       — Джиллиан? — перебил я. — Его муж?       — Да, муж Митчела, — Вэнс вышел из кабинета, и я проследовал за ним. — Он пришел ко мне через какое-то время, попросил переоформить договор аренды на него. Ремонт сделал. Там сейчас все в рабочем состоянии, будто ничего и не случилось, но сам в этом помещении он открывать новую кондитерскую не стал, а Оливер так и не вернулся.       — И мне можно… посмотреть?..       Вэнс кивнул:       — Это недалеко.       Мы покинули здание клуба, прошли пару кварталов и свернули на оживленную улицу.       — Все это мое, — сказал Вэнс. — Вся коммерция. И все здесь было разрушено.       Мы прошли несколько домов, и у одного невысокого крылечка он остановился. Дверь и окна были защищены наружными жалюзи — я не знал, как они называются, — никаких вывесок не было.       — Как вандалы могли разгромить здесь все, если есть эти штуки? — не понял я.       — Их не было тогда, — пояснил Вэнс. — В этом не было необходимости. Мой район всегда считался спокойным. Это уже Джиллиан установил — во время ремонта.       — Можно войти?.. — спросил я.       Вэнс открыл замок на жалюзи двери одним из ключей на огромной связке, поднял их. Распахнул дверь.       Внутри было темно, света от входной двери было недостаточно. Вэнс прошел внутрь, и скоро зажегся свет, осветив основной зал. Я осмотрелся. Помимо пыли ничего не говорило о том, что помещение давно не использовалось.       — Здесь так уютно.       — Да, я же говорю — будто ничего и не было.       — На кухне тоже?       Вэнс простер руку вперед, и я прошел внутрь. Здесь, как и в зале, скопилось немало пыли, и тем не менее все оборудование выглядело рабочим.       Ужасно захотелось привести сюда Оливера, показать, что бояться нечего и о том, что случилось, можно забыть, как о страшном сне. Можно снова работать — на идеальной кухне с необходимым оборудованием и всевозможным инвентарем.       — Джиллиан… отремонтировал здесь все и продолжает платить аренду, как я понимаю? — уточнил я.       — Да, верно.       — Но зачем?..       — Кто ж его поймет. Когда он впервые сюда вошел, выглядел так, будто вот-вот расплачется, словно это его творение уничтожили.       — Но Оливер был любовником его мужа. С чего ему…       — Я же сказал — кто его поймет.       — Он сюда приходит?       — Нет. Как закончил с ремонтом, не появлялся. Только аренду переводит, я его и не видел больше. Вернее… Нет, видел. Несколько месяцев назад. Он пришел сюда, вошел внутрь, осмотрелся и ушел.       — Он…       — Оливера искал, вероятно.       — Что?.. — я похолодел.       — Спросил меня, не видел ли я его, ведь Оливер пропал. Честно говоря, я решил, что Митчел его…       — Убил?.. — проговорил я глухо.       — А что еще можно было подумать? Митчел особым терпением не отличается.       — И что он… делал дальше?..       — Попросил сказать ему, если Оливер вдруг объявится. Но тот так и не объявился. У тебя прятался. Ну так что? — Вэнс оперся задом о барную стойку, предварительно смахнув с нее пыль. — Подумал над моим предложением? Если сделаешь все тихо и не привлекая к себе внимания, — а я научу тебя, как этого добиться, — обещаю, что за это помещение больше не придется платить. Перепишу его на Оливера, и пусть печет здесь свои печеньки и дальше, если хочет. Или сдает.       — Но если я это сделаю… если меня поймают…       — Если будешь таким идиотом, что попадешься, тогда пеняй на себя, я тебя отмазывать не буду.       — И что тогда с этим местом?       — Ну раз уж ты такой деловой, то, как я и сказал, передам его Оливеру. Мне главное результат — Митчел должен перестать существовать. Это понятно?       — Это понятно, — я кивнул. — Но мне нужно подумать.       — Думай. Но у тебя всего неделя.       — Почему?       — Потому что иначе я найду кого-нибудь порасторопнее.       — Ясно.       Попрощавшись, я отправился домой.       Шел медленно, не торопясь. Мне было о чем подумать.       «Хотя о чем тут думать?»       «Я не убийца», — повторял я про себя.       «Убийство — страшный грех».       Пусть даже убить надо такую мразь, как Митчел. Пусть даже ради благородного дела.       «Кстати, — вспомнил я слова Вэнса, сказанные мне вдогонку. — Митчел ведь официально является отцом детей Оливера. После смерти все его имущество будет разделено между официальными наследниками: родственниками, Джиллианом и детьми. Так что ты мало того что детей Оливеру вернешь, так и кучу бабла получишь».       «Но даже так… — подумал я. — Убийство есть убийство. Я ни за что на это не пойду».