Глава 24. Свободный
4 декабря 2025 г., 17:00
«Митчел мертв…» — звучало в моей голове все время после расставания с Ноа.
Я не мог в это поверить.
Человек, превративший мою жизнь в ад, разрушивший мою мечту, избивавший меня, разлучивший меня с детьми, — очень сильный, властный, волевой… — мертв?..
Мальчишки наперебой рассказывали мне о том, как провели это время в разлуке со мной, а я мог только задавать односложные вопросы и думать: неужели правда?.. Неужели мы в самом деле свободны? Теперь будем вместе, одной большой семьей?..
Я понял, что не способен провести время с детьми в пиццерии, так что заказал еду навынос и, купив мороженое в магазине, повел их домой. Туда, где еще несколько месяцев назад жил сам — с ними, с детьми — и временами с Митчелом.
Поднимаясь на нужный этаж, я чувствовал, как кончики моих пальцев немеют, а ноги становятся все тяжелее. Я ужасно боялся, что все окажется сном, ошибкой, розыгрышем. Ноа сказал, что это правда. Но не сказал, откуда ему было это известно. Нянь Сайласа и Тобиаса — Эмиль, — которого я впервые видел, сказал, что это правда. И в руках я держал, помимо пиццы и пакета с мороженым, еще и документы. На себя и детей.
Это было правдой.
И все же я до постыдной слабости в коленях боялся открывать входную дверь.
Связка ключей дважды выпала из моих пальцев, и Тобиас оба раза поднял их.
Я до дрожи боялся, открыв дверь, обнаружить за ней Митчела. Почувствовать на себе его взгляд, пробирающий до мурашек. А после… А после — терпеть невыносимую боль от побоев.
«Если Митчел окажется за дверью, я… сбегу?..» — крутилось в моей голове, пока я проворачивал ключ в замочной скважине — то открывая, то закрывая замок.
— Папа?.. — отвлек меня голос Сайласа. — Я писать хочу.
— Да, родной, сейчас… — я сглотнул, вдохнул спертый воздух лестничной клетки полной грудью. Вспомнил, как Ноа просил поверить ему. И наконец открыл замок.
Дверь не распахнулась, чтобы продемонстрировать мне стоящего на пороге победно ухмыляющегося Митчела. Мне пришлось самому надавить на ручку и потянуть ее на себя, чтобы открыть.
В квартире было тихо. Только мое сердце стучало как сумасшедшее.
Дети привычно вошли внутрь и принялись разуваться. Я сделал нерешительный шаг вперед. Прикрыл за собой дверь, но запирать на замок не спешил.
Скинул с ног обувь и осторожно прошел на кухню. Сложил покупки на столе и обошел квартиру.
Никого, кроме нас троих, не было. Я незаметно выдохнул и присоединился к детям в ванной, где они мыли руки. Потом переодел их и разрешил съесть по шоколадному яйцу, которые они выбрали в магазине, помимо мороженого. Пицца и салаты остались ждать своего часа. Я отправил Ноа адрес и, прикинув, что он должен был как раз доехать до дома, принялся ждать его, попутно занявшись детьми. Те и правда соскучились: трещали без умолку, показывали новые игрушки, которые им купил Джиллиан за это время.
«Почему он?.. — не понимал я. — Как вообще получилось, что за моими детьми все это время присматривал не их отец, а его официальный муж?..»
Я совсем ничего не понимал, но с большим интересом слушал детские рассказы, хвалил рисунки, играл вместе с ними их новыми игрушками.
Скоро Ноа написал, что приедет с Никки — и тот даже останется у нас на ночь, — и я решил, что, вероятно, он решил помочь Ноа с вещами: один игровой комплекс нашего питомца занимал немало места и прилично весил, что уж говорить о лотке, мисках, корме, наполнителе и переноске? Одному со всем этим было бы не так просто справиться.
Я порадовался, что купил достаточно еды, — Никки почти наверняка попросил бы его накормить в качестве награды за труд.
Но неожиданно для меня, едва переступив порог нашего нового дома, тот ушел спать.
Пожав плечами, я познакомил Ноа с квартирой и пригласил его и детей ужинать.
Ноа явно был не в своей тарелке, и я, честно признаться, тоже. Хантер отважно исследовал новую территорию и даже согласился поиграть. К концу ужина Никки пришел на кухню и, усевшись рядом с Ноа, прильнул к нему, вызвав у меня недоумение и желание спровадить куда-нибудь подальше. Ноа тоже был удивлен, а в следующее мгновение Никки… заплакал.
Я опешил, Ноа тоже. Дети переводили недоумевающие взгляды с нашего гостя на меня. В конце концов Ноа увел Никки в комнату, а я занялся детьми. Был уже вечер, и по нашему обычному расписанию мы должны были посмотреть вместе серию их любимого сериала, а потом поиграть во что-нибудь спокойное.
Они выбрали рисование, и мы занялись разукрашиванием раскрасок. Я то и дело бросал взгляды на дверь гостиной. Ноа очень уж долго был с Никки, что вызывало во мне какое-то глухое раздражение и тревогу.
Пару дней назад Никки признался, что предпочел бы согласиться стать парнем Ноа, и это здорово взволновало меня. Впервые за долгое время я почувствовал ревность и неуверенность. А теперь, когда на голову Ноа так неожиданно свалилось аж двое детей, моя тревога за наше дальнейшее совместное будущее заметно возросла.
Фактически, если бы Ноа бросил меня и выбрал свободного Никки, я бы не удивился. И даже понял его. И все же… и все же мне этого не хотелось.
Поэтому, когда Ноа вышел из гостиной и присоединился к нам с детьми, я сильно обрадовался. Он очень старался им понравиться. Хвалил, соглашался принимать участие в их выдумках, не сторонился их и даже купал.
Утомившиеся за день, дети уснули во время нашего вечернего чтения, я же закрыл глаза лишь на минутку, а когда открыл, обнаружил, что оба ребенка спят на другой кровати.
Сами бы они так не улеглись — я знал об этом наверняка, — и понимание того, что это Ноа их перенес, оставив мне больше места, вызвало прилив тепла в моей груди.
Переложив Сайласа на его кровать, я принял душ и улегся Ноа под бок. Тот неосознанно прижал меня к себе, и я почувствовал себя по-настоящему счастливым.
* * *
Я встал раньше всех. Детей следовало накормить и отвести в сад. Обрадованные тем, что мое возвращение в их жизнь им не приснилось, дети вели себя довольно послушно. Поели, оделись и отправились в садик, где я передал их воспитателю и объяснил, что Митчела больше нет. К сожалению, никаких подтверждающих документов у меня не было, так что забирать детей самостоятельно я все еще не мог. По мнению заведующего. Решив, что озадачиться этим вопросом следует в ближайшее же время, я вернулся домой и застал весьма нетривиальную картину в нашей спальне. Ноа уже не спал. Хантер — тоже. Малыш прыгал по кровати, охотясь на перышки на удочке, а Ноа лениво играл с ним, водя удочкой в воздухе. Маленький хищник радовался вниманию и отвечал на него громким мурлыканьем. Я улыбнулся, наблюдая за ними. Заметив меня, Ноа тоже улыбнулся и похлопал рукой по свободному месту на кровати. Не задумываясь, я охотно присоединился к нему, сливаясь с ним поцелуем, и скоро удочка отправилась в угол комнаты, а за ней — и радостный котенок. Ноа перевернул нас, оказавшись сверху. Он был очень настойчив. И очень голоден. Оставлял на моем теле горячие поцелуи-укусы, спустился ниже, стянул с моих бедер штаны вместе с бельем и взял в рот глубоко — сразу на всю длину. Я сладострастно выдохнул, запуская пальцы в его волосы и принимаясь подмахивать бедрами. Ноа был настойчив и нетерпелив — ублажая меня спереди, он торопливо подготовил меня и за одно сильное движение вошел. Я же мог лишь стонать и получать удовольствие. Он уже отлично знал мое тело — входил под правильным углом, толкался внутрь с той силой, как мне и хотелось. Крепко сжимал в пальцах мой член и дрочил в такт своих движений. Я громко застонал в ответ на особенно сильный толчок, и Ноа, ненадолго выйдя, уложил меня на бок, пристроившись ко мне сзади. Я коротко выдохнул, почувствовав его член под новым углом, и скоро он начал быстро толкаться в меня, приближая оргазм. Спустя несколько толчков я кончил и с наслаждением почувствовал, что он кончает в меня. Он не стал выходить, как я и хотел. Вместо этого прижался ко мне плотнее и принялся нежно целовать — в плечи и шею. Он обещал понежиться — и теперь исполнял обещанное. — Давно встал? — спросил он немного погодя, поглаживая меня по боку и животу — мягко и неторопливо. — Ага. Детей в сад отвел. — Я слышал, как вы собирались. — Разбудили? — Не особо. Я перевернулся на другой бок и опять заснул. — Ты не выспался вчера, — вспомнил я. Вместо того, чтобы проспать полдня, как обычно, Ноа отправился со мной в детский сад. А вернувшись… снова куда-то уехал. — Расскажешь? — М? — Куда ты уходил, откуда узнал про Митчела, что Никки делает у нас дома? — Черт, Никки же еще у нас, — Ноа вздохнул, подумав, вероятно, что гость все слышал — и мои, и его стоны. — Да. — М-м-м… — Ноа задумался. — А тебе точно надо все знать? — Скажи хотя бы, что случилось. Я совсем ничего не понимаю. — Да я и сам мало знаю, — Ноа все-таки вышел из меня и перевернулся на спину, а я повернулся к нему лицом. — Вроде как Джиллиан его убил. — Митчела?.. — я обомлел. — Почему?.. — Ну… Он вроде как той еще сволочью был? — Ноа закинул одну руку себе под голову и прикрыл глаза. — И не только над тобой издевался. — Что?.. — Никки сказал, что все видел. — Никки? — я ничего не понимал. — Почему?.. Подожди… — я вспомнил вдруг, что возлюбленного Никки, с которым у него были особые отношения, тоже звали Джиллиан. Неужели тот самый?.. — Ты хочешь сказать, что Никки был любовником Джиллиана, который был замужем за Митчелом? — Ага. Та еще Санта-Барбара, — хмыкнул Ноа. — Я тоже удивился. В общем, Никки все видел. Поэтому ему и тяжело сейчас. Джиллиан в больнице, полиция обвиняет его в превышении пределов самообороны или типа того. Но вроде как из-за его состояния с него могут снять все обвинения. Никки сказал, у него сломано несколько ребер. — Что?.. — я похолодел. Перед глазами появился Джиллиан, тот, которого я отлично помнил с первого его появления в моей кондитерской. Высокий, красивый, самоуверенный. «Помните? Никакой моркови и орехов», — заявил он при нашей второй встрече. «Как все могло дойти до такого?..» — Поэтому Никки и у нас, — повторил Ноа. — Ему пришлось нелегко. Наверное, придется извиниться за шум. — Хм… — я был согласен. — Пожалуй. — Но мне не стыдно, — Ноа улыбнулся и, приоткрыв глаза, притянул меня к себе, чтобы оставить на лице несколько поцелуев. — Как твое самочувствие? — Хорошее. — А малыш как? — спросил Ноа, погладив меня по животу. — Тоже хорошо, — я тепло улыбнулся, почувствовав, что зря переживал. Ноа любит меня. И нашего еще не рожденного ребенка. И моих старших детей полюбит, когда узнает получше. Хантер вдруг запрыгнул на кровать и прошелся по мне, приближаясь к нашим лицам, чтобы улечься у Ноа на груди, потешно упираясь передними лапками ему в подбородок. «Кота так вообще обожает, — я вспомнил, как Ноа не хотел заводить животное и как теперь то и дело игрался с ним, а сейчас так и вовсе позволял использовать себя в качестве места для сна. — Вчера чуть ли не первым делом за ним помчался, услышав о переезде». Я подался к нему и мягко поцеловал. — Люблю тебя. — М-м-м. И я тебя. Ноа гладил мурлыкающего котенка по голове и счастливо улыбался. Я присоединился к нему, и скоро наши пальцы переплелись. — Олли. — М? — Если честно, я не думаю, что можно радоваться чьей-то смерти, особенно когда она насильственная, но я очень рад, что все сложилось именно так. И думаю, что ты тоже. И поэтому… Я тут подумал, может, ты испечешь что-нибудь для Джиллиана? Никки поедет навещать его, мог бы передать. Мне кажется, ему нравилась твоя кондитерская. Я удивленно моргнул. Перед глазами встала сцена из прошлого. Я тогда ждал ребенка — первого, — а со дня разгрома моей кондитерской прошло уже полгода. Я так и не появлялся в ней с того дня. Не мог себя заставить. Да и не хотел. Все еще чувствовал ужасную боль при малейшем воспоминании. Однажды днем, возвращаясь из клиники после осмотра, я зашел в магазин и купил продукты. Их набралось аж два пакета — довольно тяжелых, — а потому шел я медленно, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух. Я уже видел свой подъезд, когда меня кто-то окликнул. Обернувшись, я встретился глазами с Джиллианом и побледнел. Мой живот уже был заметен невооруженным взглядом, а этим жарким летним днем его было никак не скрыть под тонкой футболкой. Джиллиан приблизился ко мне и улыбнулся: — Давно вас не видел, — его взгляд, вопреки ожиданиям, был теплым. — Кондитерская… закрыта. — Да, я… — отведя глаза, я принялся искать, куда поставить пакеты с продуктами. Мне вдруг показалось, что они стали вдвое тяжелее. — Мне сейчас не хочется ей заниматься. — Понимаю, — сказал он, опустив взгляд на мой живот. — Позвольте помочь, — и, не дожидаясь согласия, взял оба пакета. — Н-не стоит… — попытался было я отказаться, но Джиллиан был выше и отнимать у него пакеты было физически неудобно. — Просто скажите, куда идти. Я торопливо направился к дому. Не хотелось заставлять его тащить эти пакеты дольше, как и находиться в его обществе. Я его боялся. Нет, я его… опасался. И, тем не менее, он не проронил больше ни слова до тех пор, пока не донес пакеты до моего подъезда. Настаивать на том, чтобы пройти внутрь, он не стал и совершенно спокойно вернул пакеты мне, только помог придержать дверь, чтобы мне было удобно войти. — Понимаю, но… — продолжил он. — В будущем, я надеюсь, вы вернетесь. Мне нравилась ваша кондитерская. До свидания. Сразу после этого в памяти всплыло еще одно воспоминание. Когда он пришел ко мне в кондитерскую один и, улыбнувшись, снова напомнил, что предпочитает пирожные без моркови и орехов. Подумав, я согласно кивнул в ответ на предложение Ноа. — Да, почему бы и нет. Думаю, «Пряный апельсин» ему как раз подойдет.
