Человек, которого не существует.

      В белых стенах лаборатории почти всегда была тишина. Шуметь просто не разрешалось. За это правило, Уэнсдей была благодарна Торнхилл. Девушка постучала ручкой по столу и поставила галочки в некоторых пунктах. Бумага скрылась в ящике, а на ее место лег отчет. Уэнсдей обернулась, разглядывая колбы. В них красная жидкость каждого, кто попался в руки "RAM" три недели назад. Девушка кивает и записывает что-то. Высокие полки с колбами давили неприятной тенью. Тихое пиканье аппарата в самом углу кабинета, уже стало привычным. Она выдыхает сигаретный дым через рот и вдыхает носом.       "RAM" - являлось почти всем известным местом. Слово "лаборатория" было условностью для СМИ и тех, кто любил совать нос не в свое дело. На самом деле, это огромное здание, погребенное под землей. К нему вела лишь одна единственная дорога, которая терялась за деревьями густого леса. Здесь, под землей, было сотни коридоров и тысячи комнат. Спальни, душевые и кухня, камеры для подопытных, кабинеты сотни рабочих, комнаты для опытов и хранения анализов. Здесь множество разветвлений, в которых легко потеряться. Здесь два этажа, которые оборудованы, для ужасных экспериментов над подростками. Охрана по всему периметру, сравнима лишь с охраной главы государства. И всем этим владел лишь один человек. И этот человек врал СМИ, правительству и всем тем, кто мог испортить дело ее жизни. Торнхилл повторяла почти каждый раз, что это место - место возможностей. И все верили. А родителей, чьи дети так и не возвращались из этих стен, держали на мушке. Стоило им пискнуть, что их сын или дочь, умер в стенах лаборатории, они сразу же отправлялись вслед за детьми. Почему соседская семья изгоев в один момент пропала? Никто не знает. Несчастный случай, массовое самоубийство? Да что угодно. Лишь бы не приплетать "место возможностей". Уэнсдей всегда успокаивала профессора тем, что правительство слишком глупо, чтобы сложить два плюс два. И Торнхилл верила ей. И Торнхилл гордилась ей.        В дверь стучат и она поднимает ленивый взгляд. В дверях стоит высокий парень. Его волосы в пучке, а в руках бумаги. Он кивает и проходит внутрь. - Не спала еще? - Спрашивает он и кладет бумаги на стол. Парень хмурится и воротит нос. Его коллега была не избирательна в сигаретах. - Некогда. - Аддамс мотает головой и стряхивает пепел, тут же делая затяжку. - Передай Торнхилл, что эти, - Девушка кивает в сторону колб с кровью. - Бесполезны. - Все? - Словно не желая верить, спрашивает он. - Абсолютно все, Ксавье. - Девушка берет первый, только что принесенный, лист. Зажав сигарету в губах, она мямлит. - Когда они только успевают... Парень усмехается и облокачивается о стену. - Торнхилл полностью перечеркнула Францию. - Торп пожимает плечами. - Там все школы закончились. Аддамс нахмурилась, вчитываясь в текст, затем переводит взгляд на парня и шепчет: - Невермор... - Да. - Он кивает. - Три года прошло. Парень смотрит в пол, тяжело выдыхает и, убрав руки в карманы, идет в сторону двери. - Я все хотела спросить. - Ксавье останавливается и оглядывается. - Тебя совесть не мучает? - С чего бы ей меня мучать? - Он не желает отвечать. Он чувствует себя предателем. - Ты ведь так же как и они, приехал сюда три года назад. - Девушка кладет лист на стол и усмехается. - Тебе просто повезло, что ты остался жив. Так же, как и Бьянке. Парень поджимает губы и смотрит на девушку из-за плеча. - Возможно, кому-то из них тоже повезет.        В его голосе ненависть к самому себе. Он закрывает за собой дверь и оставляет девушку одну. Уэнсдей разглядывает только что принесенные документы. В этот раз сирен раза в два меньше, чем в предыдущий. Зато много горгон и оборотней. Безликих тоже не мало. Интересная поставка. Поставка. И давно ли она говорит об изгоях, как о вещах, которых привезли на пункт выдачи, словно доставку? Девушка осматривает последний лист и хмурится. Девочка оборотень, которая еще не обратилась. И зачем Торнхилл такие? Эта девчонка бесполезна. Аддамс кидает взгляд на время. Четыре утра. Она встает из-за стола и выходит из кабинета.        Белые стены повсюду. Она проходит мимо двери с надписью "ОПАСНО" и заворачивает к комнатам с подопытными. Она разглядывает детей через стекло. Сегодня каждый из них исчезнет из этих стен, и только Торнхилл известно, что с ними будет. Дети, напуганные и побитые, руки многих замотаны тугим белым бинтом, на чьих то лицах множество царапин, а пальцы обклеены пластырями. Жалкое зрелище. Уэнсдей выходит в восьмиугольное помещение, каждая из восьми дверей ведет в другой длинный коридор. Но ей нужна та, на которой написано "Для персонала". За ней длинный коридор с раздевалками и кухней, душевыми и спальнями. Аддамс редко заходила в спальню, ее кровать почти всегда была заправлена. Если ей и удавалось заснуть здесь, то ненадолго. Ей казалось, что духи тех, кто не смог выбраться из этих стен живым, преследовали ее во снах. Ей мерещились крики и плачь. Идя сюда на работу, девушка и не думала, что ее черное сердце будет сжиматься от вида измученных детей. Зайдя на кухню, девушка включила кофемашину. Приятный аромат тут же наполнил помещение. Лишь тихое жужжание машины перебивало тишину до определенного момента. Дверь с громким щелчком захлопнулась, и девушка обернулась. - Пить так много кофе - вредно. - Произносит парень. - Серьезно? Латте? С каких пор тебя интересует что-то, кроме эспрессо? - Тайлер, закрой рот. - Девушка открывает холодильник и достает молоко. - Ты что творишь!? - Парень выхватывает из ее рук коробку молока. Девушка непонимающе смотрит на него. - Тайлер, верни немедленно. - Ты меня убиваешь. - Он аккуратно берет чашку с кофе в руки. - Это ведь нужно делать аккуратно, а ты все к чертям перемешаешь. - Какая разница? Я просто хочу кофе. - Девушка складывает руки на груди и наблюдает за аккуратными движениями парня. - Да и смерть бывшего баристы не помешает этому скучному месту. - Очень смешно, Уэнсдей. - Парень ставит коробку молока на стол и протягивает девушке кофе. - Так ведь вкуснее? - Вкуснее. - Нехотя произносит она, отпивая напиток. Она проходится взглядом по парню в белом халате. Он нервно чешет руку и одергивает рукав. Черные глаза цепляются за новые гематомы. - Она все не успокаивается? Тайлер поджимает губы и задирает рукав. Исколотая иглами рука слегка покраснела и покрылась неизвестной сыпью. Он проводит пальцем по глубокому порезу и шипит. - Нет. - Парень мотает головой и включает чайник. - Не знаю, что она еще пытается найти в моей крови. Девушка кивает. Тайлер подходит к полке и небрежно кидает чай на стол. Он берет самую глубокую кружку и насыпает туда пять ложек сахара. Уэнсдей вздрагивает от этого зрелища. - Куда столько сахара? - Торнхилл любит ужасно сладкий и холодный чай. - Он берет вскипятившийся чайник и наливает совсем чуть-чуть, дабы сахар растворился. - Ужасные вкусы. Дверь открывается и девушка переводит взгляд с чая на вошедшего. Бьянка тяжело выдыхает и кидает папку на стол. - Там новых привезли. - Девушка открывает верхний ящик и вынимает аптечку. Таблетка от головной боли тут же была запита холодной водой. - Знаю, Ксавье уже принес бумаги. - Оперативно. - Усмехается Тайлер. - Откуда они? Торнхилл ведь перечеркнула Францию. Она кстати сомневается на счет Китая. Уэнсдей делает глоток кофе и шепчет: - Невермор... В помещении повисла тяжелая тишина. Невермор. Девушка никогда не была в этом месте. Ксавье и Бьянка описывали его, как что-то слегка жуткое, но великолепное. Но каждый раз, слыша это название, девушку передергивает. Ее родители учились там, а мать хотела отправить туда и младшего брата девушки, но Уэнсдей смогла отговорить их от этой идеи. А если бы "RAM" появилось на десять лет раньше? Если бы ее родители попали туда? А Пагсли? Нет. Уэнсдей любила истязать своего младшего брата. Кидать в него дротики, пугать глупыми игрушками или стрелять в яблоко на его голове из арбалета. Но ее бы сердце ушло в пятки, если бы в какой то момент, она увидела среди документов своего брата. Пагсли незачем было отдавать в Невермор, он был самым обычным парнем. Просто странным, просто любителем черного. Как и его сестра. - Оу... - Парень взглянул на Бьянку, та отложила таблетки в сторону и подошла к холодильнику, вынув оттуда сок, она достала с верхней полки этиловый спирт. - Ты чего удумала? - Мне нужно что-то крепче воды. - Ты что, совсем? - Тайлер выдернул из рук девушки сок, первое, что попалось ему под руку. - Верни. - Ее голос приобрел противные оттенки. - Угомонись, Бьянка. - Парень потянулся за спиртом в ее руке. Уэнсдей, окинув их взглядом, вышла и пошла вдоль спален к двери. Закурив, она отправляет пачку сигарет поглубже в карман. Коллеги недовольно оборачиваются на нее. Выйдя в восьмиугольную комнату, она замерла. В дверь напротив заводили новых детей. Она вглядывалась в их испуганные и заплаканные лица. Кружка в руках задрожала. Одному из парней ударили по голове и кровь скатилась по лбу, но он тут же замолк. Когда то Ксавье так же получил по затылку. Но в конце всего этого безобразия, шла девушка блондинка. На ее лице не было ничего. Она шла тихо, не всхлипывала, не дрожала. Ей даже не надели наручников, настолько спокойно она следовала за одноклассниками и солдатами. Девушка медленно приподняла голову и уставилась голубыми глазами на Уэнсдей. Аддамс сделала шаг назад. Она еще никогда не видела такого опустошенного взгляда, кроме своего собственного. В этих глазах не было ни слез, ни страха, ни злости. Руки ужасно ныли от наручников, Аддамс уверена. Пальцы многих посинели. Позади Уэнсдей что-то разбилось и она обернулась. Бьянка уронила свой чай, а Ксавье, что вышел из соседней двери, замер. Затем черные глаза вновь уставились на новых детей, и те уставились на сирену и художника. Голубые глаза блондинки тут же наполнились непонятным теплом. Аддамс опешила. Детям тут же навешали дубинками по рукам и те двинулись дальше. - Вы ведь их знаете, верно? - Догадалась Уэнсдей, выдыхая табачный дым. - Им было тринадцать, когда мы их видели в последний раз... - Прошептала Бьянка. Она опустила глаза и вцепилась ими в лужу чая. - Они выросли. Ксавье не проронил ни слова. Он лишь сжал руки в кулаки и ушел, опустив голову. В то утро Уэнсдей слышала, как он корил себя в своем кабинете. Как винил во всем себя. Как ненавидел, что оказался нужным Торнхилл. Три года назад, парня так же привели из Невермора в это место. Девушка помнила, как парень бился в руках солдат, как вырывался и кричал. Помнила, как его ударили дубинкой по затылку, как его ноги пошатнулись и он упал. Тогда, двадцатилетней Уэнсдей, было интересно наблюдать за этим, это была ее третья поставка за два месяца работы. Но сейчас, ее сердце сжималось каждый раз, как новые досье падали на ее стол. Она долго всматривалась в фотографии детей, вчитывалась в их возраст и навыки. Всматривалась и понимала, что скоро, каждый из них будет избит, исколот и измучен. Вот только если Ксавье пытался заглушить свою боль слезами и криками, то Уэнсдей вечно ходила с пачкой сигарет в кармане. На следующее утро, Уэнсдей уже стояла возле камер и разглядывала детей через толстые стекла. Ксавье шел рядом с ней, с грустью в глазах разглядывая знакомые ему лица. Уэнсдей поправила черный халат и записала что-то в блокнот. Когда они подошли к парню в очках, тот вскочил с места и врезался руками в стекло, яростно крича. - Ты гребаный предатель! - Он кричал так громко, что его было слышно даже через толстое стекло, лицо парня приобрело красный оттенок от злости. Ксавье лишь покачал головой, поджимая губы. - Ты его знаешь? - Спросила Аддамс, не обращая внимания на крики. - Это Роуэн. - Парень сжал ладони в кулаки и прошел вперед. - Мне было пятнадцать, когда он поступил в Невермор. Ему, следовательно, двенадцать. Мы сдружились, но... он тогда казался мне странным, а позже и вовсе... - Что? - Пошли слухи, что из-за его телекинеза он начал сходить с ума. Его мать, по слухам, тоже была не особо нормальной, но... Вообщем, сложно все это. Мы поссорились, когда он начал творить непонятную дичь. Я списывал все на детский возраст. А потом я наговорил ему всякого, так и не извинился. Меня забрали и... вот мы встретились. И теперь уже... - Извинятся поздно. - Закончила за него девушка. Парень лишь кивнул. - Ты знаешь здесь каждого? - Почти. Они шли все дальше по коридору с камерами. В каждой из комнат, была лишь кровать. Небольшая комната с кроватью сводила с ума, Торп говорил ей это не раз. Многие дети уже успокоились и сидели молча, приняв свою судьбу. Кто-то все еще плакал и бился, кто то кричал и умолял отпустить. Подойдя к очередной камере, Ксавье замер, смотря в глаза парню в шапке. - И этого знаешь? - Спросила девушка, делая пометки. - Аякс. - Кивает Торп самому себе. - Забавный паренек... неуклюжий, но забавный. - Его одного из первых поведут. - Она взглянула на него в списке. - Он шестьсот пятьдесят первый. - Знаю. Их шаги отражались от белых стен, тихий голос бежал куда-то вперед по коридору. Ксавье узнавал почти каждого, вспомнил, кто чем отличался в Неверморе, посмеивался, когда задевал приятные моменты. Но тут же умолкал, понимая, где они находятся. - Последняя. - Уэнсдей помечает что-то. - Семьсот семьдесят первая. И того их сто двадцать , все верно... - Энид... - Прошептал парень. - Знаешь ее? - Она... интересная. - Он кивает на девушку. - Видишь? Даже сейчас улыбается. Мать отправила ее в Невермор в надежде, что та обернется. - В документах написано, что она не обернулась. - Девушка перепроверяет документы. - Значит не вышло. Ксавье замирает. Энид смотрит ему в глаза и махает рукой, здороваясь. На ее губах грустная улыбка. Сердце парня падает куда-то ниже пола, и ноги подкашиваются. Он махает в ответ, жмурится и лишь губами шепчет: - Прости. Парень снова убивал себя в своем кабинете, до самого вечера, пока не понадобился Торнхилл. Уэнсдей слышала его слезы через стены. Но молчала. Она ничем не могла помочь. Парню повезло, что он жив, но каждый раз он мечтал умереть. У Уэнсдей не было близких здесь, ей не совсем было понятно, почему парень так убивается. Но когда девушка увидела сырые глаза Бьянки, что занесла ей колбы, она поняла, что это действительно было больно. Они знали друг-друга, возможно играли и развлекались. А сейчас Ксавье и Бьянке придется истязать их. Уэнсдей была из тех немногих, кто добровольно пришел работать в эти стены. Она была той, кто добровольно согласился, что на ее руках могут оказаться сотни мертвых тел. Она сама пришла смотреть на смерти. И поначалу ей казалось это забавным, интересным и прекрасным. Но прошел год, за ним второй и уже подходит к концу третий. И ей уже не кажется это веселым, забавным и интересным. Опыты повторялись, крики и слезы стали чем-то обыденным. Она брала анализы, проверяла кровь, игралась с ДНК, записывала что-то. И так изо дня в день. Каждый час, каждую минуту. Это стало скучной рутиной. Голова болела, глаза слипались, а спать она банально боялась. Интересная, на первый взгляд работа, превратилась в ужасный день сурка. Прибор запищал, а зеленый свет оповещал о том, что с организмом подопытного все в порядке. Уэнсдей записывает и кладет блокнот на стол, отключая парня от аппарата. Закурив, она оборачивается к бумагам и перепроверяет данные. - Как все проходит? - Этот голос напугал ее. Девушка обернулась и кивнула в знак приветствия. - Здравствуйте, мисс Торнхилл. - Парня забирает высокий мужчина. - Пока что, из пятнадцати, лишь один вызывает подозрения. - Это прекрасно. - Женщина улыбается своей привычной, во все зубы, улыбкой. Она подходит к блокноту и спрашивает: - А что с ним не так? - Его сахар слишком повышен. Словно он ничего, кроме сладкого не ест. - Девушка ищет нужную страницу в блокноте. - Есть еще парень Жан, у него ужасно мало кальция в организме. - Хорошо. - Торнхилл кивает. - Будем давать ему больше. - Я отлучусь. - Уэнсдей поправляет свой черный халат. - Мне нужно взять кровь у последних трех, пусть меня заменит Бьянка. - Хорошо, Уэнсдей. - Рука женщины ложится ей на плечо, и девушка напрягается. - Но возвращайся поскорее, ты знаешь, ты одна из немногих, кому я могу доверить такую работу. И прошу, прекращай курить, это вредит твоему здоровью. Девушка смотрит на нее и кивает. - Конечно, профессор. - Уэнсдей тушит сигарету и прячет окурок в карман. - Я постараюсь. Дверь за ней закрывается. Она идет по длинному коридору в сторону лифта и спускается на нижний этаж. Проходит множество камер и останавливается у одного паренька, заходит к нему и тот тут же влетает в нее, сбивая с ног. Но дерь захлопывается и парень не успевает выбежать. - Не трогай меня! - Он кричит так, что ушам больно. - Отойди! - Угомонись. - Девушка встает с пола и вынимает шприц из кармана. Не разбился. - Отойди от меня, тварь! - Тебе же хуже, если будешь брыкаться. - Она подходит ближе. - Мне просто нужна твоя кровь. Слезы стекают по его щекам и он мотает головой, словно пытался найти план отступления. - Отойди... - Голос хрипит. - Послушай, если ты не успокоишься, тебя будут держать силой. - Она складывает руки на груди. - Тебе нужно это? Парень мотнул головой и протянул руку. Девушка вынула шприц из зип-пакета и аккуратно ввела иглу под кожу. - Вот и все. - Она направила шприц на свет, словно пыталась разглядеть что-то в крови. Парень промолчал, но Уэнсдей чувствовала его глаза у себя на спине, когда она выходила. Вторая девушка так же кричала и пыталась выбить из рук ученой шприц. За эти три года, Аддамс была всем, чем только могла. И тварью, и мразью и сумасшедшей идиоткой. И она молча соглашалась со всем этим. Открыв последнюю дверь, она вошла. Девушка повернулась на нее и поджала губы. - Мне нужна твоя кровь. - Уэнсдей закрыла за собой дверь и нахмурилась. - Это больно? - Спросила девушка, протягивая руку. - Нет. - Мотает головой ученая. - А потом? - Что? - Потом будет больно? - Она не сводила глаз с иглы. - Я... - Уэнсдей опешила. Ей не хотелось врать. - Будет. Она заметила, как губы девушки поджались, а в уголках глаз появились слезы. Игла вошла в нее, и девушка тяжело выдохнула. - Тебя зовут Энид, так? - Да... - Почему ты здесь? Это был такой глупый вопрос. - Потому что я учусь в Неверморе. - Но ты ведь не обращенная. - Уэнсдей вынула шприц и приложила на место укола салфетку. - Зачем ты только понадобилась Торнхилл... - Торнхилл? - Та, из-за кого вы все здесь. Энид опустила глаза. - Ты особенная здесь? - В каком смысле? - Уэнсдей непонимающе вскинула брови. - Твой халат и брюки... они черные. У всех остальных белые. - Я просто люблю черный. - Девушка кинула взгляд на время. Ей уже пора. - Прости, мне нужно идти. Тебе лучше поспать. Блондинка лишь кивнула ей и вновь уткнулась в колени. Уэнсдей шла впереди рядом с коллегой, ведя за собой десятерых человек. Подростки дрожали, но позади их подгоняло двое военных. Глаза болели от яркого света. Дети озирались по сторонам, провожали взглядом проходящий мимо персонал. Руки были крепко схвачены наручниками. Подойдя к комнате с белыми стенами и окном в пол, все остановились. Ксавье и Тайлер вышли из соседней двери и лишь кивнули. Но из толпы раздался крик. - Предатель! - Кричал парень в очках. - Ты... Он зашипел. Один из солдат огрел его по спине дубинкой. Энид позади него зажмурилась и сделала шаг назад, упираясь в другого напуганного парня. Роуэн упал на колени, но тут же был поднят жесткой рукой. - Его первого. - Зашипел Итан, коллега, что стоял рядом с Уэнсдей. - Больно дерзкий. - Он почти самый последний в списке. - Уэнсдей положила список на стол, что стоял рядом с дверью. - Да какая разница? - Идем по списку. - Аддамс подчеркнула имя. - Аарон, вперед. Тайлер взял рыжего парня за плечо и повел за собой, заводя в комнату. Аарон в испуге начал оглядываться, а затем уставился на друзей сквозь толстое стекло. А что-то шептал, а затем замер, когда Тайлер вошел в комнату с оружием в руках. Все дети отшагнули назад. Уэнсдей оглядела парней, что стояли в комнате и кивнула. Тайлер навел пистолет на парня и тот начал метаться по комнате, но в динамиках тут же послышался голос Уэнсдей, которая говорила в микрофон. - Остановись, иначе будет хуже. - Она нахмурилась. - Остановись немедленно, Аарон. Но парень метался по комнате, пока Тайлер не загнал его в угол. Уэнсдей по губам читала, что паренек умолял его не трогать. Но Тайлер нажал на курок, и крик проник сквозь стекло. Паника среди детей быстро была остановлена сильным ударом дубинки по спине. Конечно же Аарон никак не защищал себя. Что мог сделать парень сирена? Кроме как бегать по комнате. Именно поэтому Уэнсдей не понимала, почему на эту процедуру должны идти все. До этой десятки, было уже сто десять детей. Среди них было всего тридцать сирен, никто не увернулся от пули. Аарона вывели из комнаты и тут же повели накладывать швы на плечо. - Следующий. - Произнесла девушка, поджигая сигарету. В комнату повели парня, в чьем досье были записаны те же силы, что и у Ксавье. Художник, три года назад, так же получил пулю в плечо, как и этот паренек. - Дальше. Ребенка вывели покалеченным. - Дальше. Следующий. Так очередь дошла до Роуэна. Он брыкался и кричал. Уэнсдей считала, ради интереса, до того, как довести парня до двери, солдат нанес ему семь ударов. По голове, плечу и коленям, спине и шеи. Но Роуэн был заброшен в комнату и тут же начал метаться. Стоило Тайлеру навести на него пистолет, как парень рывком поднял руку и отправил Галпина в стену. Уэнсдей тут же записала что-то и кивнула парню. Тайлер попытался подняться, но тут же был отправлен к потолку. - Роуэн остановись. - Аддамс нахмурилась и потушила сигарету о металлический стол, кидая окурок в мусорку. - Ты прошел процедуру. Тебя выведут сейчас же. Но парень отправил Тайлера в соседнюю стену. - Роуэн, немедленно остановись. Солдаты тут же вбежали в комнату, одного из них отправили в стену, вслед за Тайлером. Один из мужчин открыл огонь и попал парню в колено, тот упал и его вывели. - Хороший пример для тех, кто захочет сопротивляться до последнего. - Произнес Ксавье, смотря на то, как Тайлер вставал на ноги. - 770 , вперед. - Парень огляделся и на дрожащих ногах поплелся в комнату. - Огонь. Тайлер попал парню в плечо, тот даже не успел отреагировать. - Семьсот семьдесят первая, вперед. - Девушка обернулась на Энид. Блондинка сжалась, ноги дрожали. - Семьсот семьдесят первая, давай. Но Энид стояла, пока по ее плечу не ударили дубинкой. Она вошла в комнату и зажмурилась, опустив голову вниз. - И так... - Но Уэнсдей замолчала. Она тяжело дышала, вглядываясь. Тайлер непонимающе взглянула на нее, а Ксавье поджал губы. - Стреляй, Тайлер. - Прошептал Ксавье, сжимая руку на чужом плече. Выстрел ударил девушку по ушам. Энид упала на пол, сжимая плечо. Сердце Уэнсдей остановилось, и кажется, не билось до тех пор, пока блондинку не увели с ее глаз. - Уэнсдей. - Парень пытался растрясти ее. - Уэнсдей, очнись. - Что? - Ты плохо себя чувствуешь? - Нет я... - Она взглянула на список. - Занеси это Торнхилл. Девушка кивнула на лист и пошла вперед по коридору, теряясь на лестнице. Кофе не помог. Даже после третьей кружки, девушку клонило в сон. Она упала на руки и заснула сидя за столом. Уэнсдей шла по длинному коридору в полной тишине. Свет моргал, а на белых стенах мелькали красные капли. Девушка пнула ногой скальпель, что валялся на полу, покрытый чей-то засохшей кровью. Раздался выстрел. Страх поселился где-то глубоко и застрял комом в горле. Она шла дальше. На запотевших окнах камер, мелькали надписи. Но Аддамс продолжала идти, убрав руки в карманы. Чьи-то шаги раздавались позади, но обернуться она не могла. Паутина в углах, крыса, что забежала в соседнюю комнату. Уэнсдей это не пугало. Она знала, где находилась. Она знала, если завернет за крысой, умрет от ее лап. Если пойдет дальше по коридору, встретит развилку. Зайдет в последнюю комнату, умрет от яда, в соседнюю - от рук того, кого не успеет разглядеть. Но она впервые завернула в сторону туалетов. Открыв дверь, девушка отшатнулась. Кровь стекала по белой плитке, раковина была в красных отпечатках рук. Запах железа впитался в легкие и девушку затошнило. За белой шторкой кто-то был. Подготовившись к тому, что ее вновь убьют, она рывком отодвинула штору. По легким словно полоснули ножом. Девушка зажала рот рукой, лишь бы не закричать. Она впервые не могла настолько себя контролировать. В окровавленной ванной лежал Ксавье, на его груди лежал пистолет, а из виска текла кровь. Он вышиб себе мозги. Она не успела. Парень слишком себя корил. Он не выдержал. Девушка рывком выбежала из пропитанной кровью комнаты. Влетела в следующую и замерла. Черные тени обернулись на нее, они в секунду, стоило ей моргнуть, превратились в истисканные детские образы. Чем ближе они подходили к ней, тем страшнее ей становилось. Тем тяжелее становилось дышать. Мысли путались, девушка обернулась и глаза врезались в закрывающуюся дверь. Уэнсдей рванула вперед, а окровавленные руки в гематомах тянулись за ней. Еще чуть-чуть, нужно просто дотянуться до ручки. Еще капельку. Дети что то кричат, но ее сердце кричало сильнее. Дверь за ней захлопнулась, дети остались в комнате. Девушка упала на колени. Воздуха не хватало. Словно яд проникал в легкие. Она знала, что ей нужно умереть, но ей было страшно. - Ты винишь себя? - Что? - Аддамс оборачивается и замирает. На нее смотрела... она? Почти один в один. Смотрела ей в глаза и улыбалась. Ее волосы светлые, платье потасканное, но лицо ее. - Ты винишь себя за то, что делаешь? - Нет. Ее светлый клон улыбается. - Не ври самой себе. - Кто ты? - Аддамс сжимает руки в кулаки в карманах и усмехается. - Моя совесть? - Твой дальний предок. - Девушка перестает улыбаться, а Уэнсдей хмурится. - Меня зовут Гуди Аддамс, приятно познакомиться. Брюнетка замирает на секунду, мотает головой, словно старается проснуться. - Что тебе нужно, Гуди? - Хочу, чтобы ты поняла, что совершаешь ошибку. - Какую? - Убиваешь тех, кем являешься. - Девушка хмурится. - Ты портишь наш род, Уэнсдей Аддамс. И Гуди растворяется на глазах. Девушка чувствует руку на своем плече, обернувшись, она видит окровавленного Ксавье, который держит за руку потускневшую блондинку. А за их спинами стояла Торнхилл, на ее губах была привычная улыбка.