Человек, которого не существует.

Уэнсдей подрывается, поднимает голову и смотрит вперед, на экран, на котором горит голубая рамка. Она делает тяжелый вдох и потирает глаза. Ресницы сырые. Она не любила спать. Каждый раз, на протяжении трех лет, сон повторялся. Но в этот раз было по другому. Она не умерла во сне, Ксавье никогда не убивал себя и Энид там никогда не было. И... Гуди. Слова светловолосого предка крутились в голове. Но Уэнсдей встала из-за стола и поплелась в соседний кабинет. Постучавшись, она вошла. - Не часто ты ко мне заходишь. - Ксавье отворачивается. - Ты... - Она еще ни у кого этого не спрашивала. - Ты в порядке? Ксавье усмехается. - Чего это с тобой сегодня? - Он поворачивается на нее, а ресницы сырые. - Ничего. - Она хмурится. - Неважно. Аддамс собиралась было уйти, но парень остановил ее. - Уэнсдей, - Девушка обернулась. - Я в порядке, спасибо. Она медленно кивает и выходит. Парень врал, она знала. Она слышала. Противное состояние. Тело болело, словно в нее вкололи что-то. Спина хрустнула, когда она потянулась. Девушка удивлялась, как при таком сне, у нее остается идеальная осанка. Ее кто-то догоняет и хватает за плечо, девушка в ужасе оборачивается, но тут же успокаивается. - Что? - Семьсот семьдесят первая бьется и никому не дается в руки. - Объясняет Бьянка. - Говорит, чтобы позвали тебя. - Меня? - Удивляется ученая. - Ну, по описанию, да. - Девушка пожимает плечами. - Девушка в черном, это точно ты. - Что за процедура? - Спрашивает Аддамс, следуя за коллегой. - Вводим что-то в вену. - Пожимает плечами девушка. - Что-то, от чего, как я помню, все жжет. - Поняла. - Кивает Аддамс. Она знала что это. Она та, кто помог это изобрести. Сок ядовитого цветка в этой смеси и вызывал ощущение жжения, а в крови начинал бурлить адреналин. Девушка подошла к камере светловолосой девушки и вошла в нее. - Отойди от меня. - Энид забилась в угол с ужасом разглядывая парня, в чьих руках был сжат шприц. Уэнсдей нахмурилась. - Лиам, - Окликнула ученая коллегу. - Дальше я сама. Можешь быть свободен. Парень хмурится и нехотя передает девушке шприц. Он выходит, смотрит некоторое время на подопытную, но скрывается из виду. - Что это? - Шепчет девушка, садясь на кровать. Уэнсдей присаживается рядом и приподнимает рукав белой кофты. - Это смесь из сока цветов. - Врет, но так нужно. - Будет больно? - Недолго. - Кивает девушка вводя иглу под кожу, прямиком в вену. Слеза скатилась по светлой щеке, но Энид не проронила ни слова. Когда салфетка была приложена к бархатной коже, Аддамс встала. - Пожалуйста, не уходи. - Что? - Девушка оборачивается. - Больно... - Мне нужно работать, Энид. - Уэнсдей убирает руки в карманы. Глаза опускаются на плечо девушки, пусть и под кофтой, но она видела кусок бинта. Брюнетка сглатывает колючий ком. - Прости. Она разворачивается и выходит, закрывая металлическую дверь за собой. Девушка кидает взгляд на подопытную, та сжалась на кровати. Эффект пошел. Теперь на протяжении часа ей будет казаться, что она сгорает заживо. - Ты называешь ее по имени. - Бьянка отходит от стены. - Ты была здесь? - Ты знаешь ее? - Я? Нет. - Мотает девушка головой и хмурится. - Но ты - да. Бьянка поджимает губы и кивает. Прямо как Ксавье. Их мучает совесть. Когда то они вместе учились, а сейчас стоят по разные стороны лабораторных комнат. *** Голубоватый свет подсвечивает колбы. Мужчина нажимает на кнопку и громкий крик парня оглушает их. Уэнсдей записывает данные в блокнот. Парню вкалывают вакцину и тот кричит, его тело разъедает изнутри. Но Аддамс просто делает пометки и проходит дальше. Она закуривает и сжимает сигарету в губах, разглядывая новые смеси. - Эти откуда? - Ксавье привез из отсека B. - Ясно. - Она кивает и выдыхает едкий дым. - Мисс Аддамс, вам лучше не курить в... - Я знаю. - Кивает девушка, но нервы просили успокоительного. Она делает последнюю глубокую затяжку и тушит сигарету о стол, кидая окурок в мусорку. - Давайте следующего. - Его слегка трясет. - Сообщает мужчина, заводя парня в белой рванной футболке. - В капсулу стазиса. - Девушка кивает на огромную колбу с голубоватой жидкостью. Записывает в блокнот показатели на аппарате и оборачивается. - Шестьсот семидесятого вынуть. Мужчины в белых халатах подходят к парню, который уже был без сознания. Его голого кладут на кушетку и уносят. - Почему они все такие тощие? - Спрашивает невысокая женщина, подходя к ученой. - Их почти не кормят. - Аддамс выключает пищащий аппарат, вынимая оттуда пробирку с мутноватой жидкостью. - Шприц! Поместить в аквариум! Аквариум. Так они называли колбу, высотой по самый потолок. Высокого парня, что брыкался и кусался, рывком закинули в аквариум и закрыли кружку. Браслеты на его запястьях запищали. - Пульс? - Брюнетка кладет блокнот на стол. - Повышен. - Ясен пень он повышен! - Кричит мужчина. Уэнсдей мотает головой. - Дыхание? - Он задыхается, пора вынимать! - Кричит женщина. - Не сметь! - Огрызается Аддамс. Она ждет еще десять секунд и подает знак. Парня вынимают и кладут на кушетку. Он кашляет и ворочится, пытается биться, но солдат бьет парня дубинкой по рукам. - Шприц. - Уэнсдей открывает пробирку и набирает в шприц зеленоватую мутную жидкость. - Не загораживать! Она вводит иглу и жидкость растекается по венам паренька. Его глаза краснеют, а дышать становится тяжело. - Поместить в аквариум! Парня вновь погружают в воду и тот словно оживает. Он оглядывается в воде и... дышит. Он дышит в воде и чувствует себя в ней прекрасно. Уэнсдей улыбается. - Позвать профессора! - Командует девушка и записывает результаты. Не проходит и пяти минут, как женщина вошла в помещение с яркой улыбкой. Она убирает руки за спину, словно мнется и чувствует себя неловко. Оглядывается и подходит к аквариуму, прикладывая руку к стеклу. Парень внутри, кивает головой, словно в знак приветствия. - Уэнсдей, это потрясающе! - Торнхилл радостно бегает взглядом по парню. - Ты большая молодец. Девушка подходит ближе и ей на плечо тут же ложиться рука. Аддамс кивает, благодарит, но сердцу от чего-то хотелось кричать. *** Уэнсдей встречает Тайлера на кухне, вновь. Кажется, сколько девушка помнит, они почти всегда встречались здесь. Парень вновь клал в чашку пять ложек сахара. - Если хочешь делать кофе, то либо доверь это мне, либо подожди, пока я уйду. - К черту иди. - Девушка тянется за растворимым кофе. - Откуда у нас эта дрянь? - Тайлер выхватывает упаковку из женских рук. - В мусор. - Верни мне чертов кофе. Но парень ставит кофе повыше, дабы ученая не дотянулась, и подходит к кофемашине. - Чего желаете? Девушка закатывает глаза, и Тайлер усмехается. Он хватает чашку и ставит ее на стол, вынимает молоко из холодильника, а Уэнсдей ждет, наблюдая. В голове от чего-то всплыл вопрос, который она хотела задать на протяжении трех лет. - Тайлер, - Парень оборачивается. - Как ты оказался здесь? Он отворачивается и выдыхает, размешивая холодный чай. - Я был тем, из-за кого это здание появилось. - В каком смысле? - Я первый изгой, которого Торнхилл встретила. - Галпин взял чашку с кофе и открыл коробку молока. - Она заинтересовалась тем, как я обращаюсь и что для этого нужно. Сначала в пещере, приковывая меня наручниками, затем, когда я стал ее слушать в образе хайда, мы перешли к ней домой. Парень готовил кофе и продолжал свой рассказ, а Уэнсдей внимательно его слушала. - Она начала узнавать, существуют ли другие, похожие на меня. Узнала о специальных школах и академиях. Я не знаю, как все шло дальше, но через два года она привела меня в это здание. Истязала меня два года, потом начала набирать людей, тогда появилась ты. - Он передал кофе девушке и облокотился руками о стол. - Ну а дальше ты знаешь. Вранье СМИ, подкуп директоров и слезы детей. Девушка сделала глоток кофе. - Ты не виноват, что она ненормальная. Тайлер тяжело выдохнул, потирая свои гематомы. - Но я не понимаю таких как ты. - Девушка выгнула бровь. - Неужели ты шла сюда, действительно думая, что это... центр помощи изгоям? - Конечно нет. - Тогда зачем? Тебе двадцать три. У тебя весь мир в руках, а ты добровольно пришла гнить в этих белых стенах. - Он хмурится и мотает головой. - Я молчу о том, что на твоих глазах убивают детей. Уэнсдей взглянула на него из-под челки и вышла. Хотелось спать. Кофе не помогал. Она прошла мимо камер, двигаясь к своему кабинету. Бьянка все еще стояла там, оглядывая подростков. - Подержи. - Сирена непонимающе взяла чашку с кофе. Уэнсдей открыла тяжелую дверь и вошла в комнату. Блондинка не сдвинулась с места. Продолжала лежать, свернувшись калачиком, и лишь всхлипывала. Но почувствовав на плече тепло, она обернулась. Ее голубые глаза потускнели, а белки покраснели от слез. Лицо приобрело розоватый оттенок, в особенности щеки. Волосы в беспорядке, а пальцы сжаты в кулаки. Блондинка молча перевернулась и легла головой на чужие колени. Опешив, Уэнсдей приподняла руку, так и оставила ее в воздухе на некоторое время. Но позже она положила и провела ей по светлым волосам. - Больно... - Я знаю. - Кивает девушка. - Есть хочу. Уэнсдей опускает взгляд. Девушка вцепилась в ее халат. - Через двадцать минуть я возьму у тебя анализ крови. - Шепчет девушка. - И принесу тебе поесть, но ты должна будешь об этом молчать. Слышишь? - Да... Уэнсдей не допила свой кофе. Он был бесполезным. Спать все равно клонило. Энид жмурилась каждый раз, как Аддамс брала у нее кровь. Но позже, она действительно принесла ей поесть. Печенье и пару конфет, она спрятала их в карманах. В кулере, что стоял в углу комнаты, была горячая вода, поэтому брюнетка просто спрятала в кармане пакетик чая. Их мог увидеть кто угодно, кто бы прошел мимо камер с подопечными. Но Аддамс отчего-то было все равно. Она с интересом наблюдала, как девушка поспешно пихала в себя сладкое и запивала чаем. - Когда нас отпустят? Этот шепот разрывал сердце на неровные куски. Он не был жалобным, умоляющим или злым. Этот шепот был пустым и хриплым. Совсем разбитым, словно не живым. - Я не знаю... *** Свет в кабинете с препаратами противно мигал. Сколько бы Уэнсдей не просила заменить лампу, Торнхилл все было не до этого. Профессор с интересом разглядывал новые отчеты и придуманные персоналом лекарства. Уэнсдей же, стоя за высоким столом, смешивала сок колючего растения со спиртом и кровью тех подопытных, которые заинтересовали женщину. Сок, вступив в реакцию, сильно зашипел. Женщина положила руку на плечо и улыбнулась, свет отражался бликами в ее очках. - Ты молодец. - Спасибо. - Девушка кивает. - Нужно попробовать нагреть и охладить. - Конечно. Уэнсдей взяла в руки ампулу и, закрепив ее, подожгла спиртовую горелку. Жидкость никак не отреагировала. - Попробовать вколоть телекинетикам? - Предложила девушка. - Да, почему нет. Почему нет. Она даже не задумалась. Те, кто находился в камерах, были для нее расходным материалом. - Попробую протестировать это на Тайлере. - Торнхилл покрутила ампулу в руках. - Если не секрет... - Девушка взглянула на женщину. - Профессор, что вы пытаетесь найти у Тайлера? - Он единственный хайд, которого я встречала. - Женщина не прекращала улыбаться. Ее белый халат всегда был чист, словно она не проводила сутки напролет за пробирками. Неужели ни разу не ошибалась и не проливала на себя что-то? - Мне просто интересно, как его форма монстра поведет себя. Девушка не ответила, лишь кивнула и запечатала пробирку. *** Звук воды бил по ушам. Напуганные дети наблюдали за тем, как их товарищи захлебывались в воде до тех пор, пока не звучал приказ о том, чтобы их вынуть. - Вытаскивай! - Командует мужчина и женщина тянет за канат. - Нету! - Кричит парень. Уэнсдей ставит крест на пятьдесят пятом имени. - Следующий! Парень блондин пытается глотнуть воздуха, но его тянут под воду и он барахтается. - Алек, тяни! - Еще время есть. - Кричит мужчина. - Вытаскивай! - Нету! Уэнсдей вновь ставит крест. - Дальше сирены! - Кричит женщина и солдат ведет парня к воде. - А толку? И Аддамс соглашается с этим вопросом. - Приказ. - Отвечает она, пока парня-сирену опускают в воду. - Есть? - Есть-есть! - Кричит женщина. - Как бы не было. И Уэнсдей ставит галочку. *** Третья ночь без сна, сказывалась синяками под глазами и невнимательностью. Сначала путает спирт с водой. Затем смешивает не те ингредиенты. Торнхилл подходит со спины и кладет руку на плечо в успокаивающем жесте. Девушка делает большой глоток кофе и морщится от того, на сколько он горький. Противный звук аппарата выводил ее из себя, не давал сконцентрироваться. Ее прошлый опыт закончился ничем. Сок того растения был бесполезен. - Тебе нужно отдохнуть, Уэнсдей. - Торнхилл кладет вторую руку на плечо. - Вы же меня знаете, пока не закончу - не усну. - Знаю, но так ты точно не закончишь. Девушка роняет пробирку и срывается с места, накрывает жидкость тряпкой и тяжело выдыхает. - Возможно вы правы... - Конечно я права, Уэнсдей. Женщина касается прохладной шее горячими пальцами. А затем, тепло заменяется на холод. Перед глазами девушки все плывет, улыбка профессора кажется сумасшедшей усмешкой с острыми зубами. Глаза - черные впадины, а пальцы страшно длинные. Голова разболелась, словно мозг начинал буквально кипеть. Легким больно. Тело болит. Ей больно. Она вновь шла по коридору. Кровь на белых стенах, уже не пугала ее. Паутина в углах, казалась детским лепетом. Она глядит на крысу и проходит мимо двери. Заворачивает к душевым, оглядывает окровавленное тело парня и сжимает халат от неприятного ощущения в груди. Девушка касается раны от пули и смотрит на свои пальцы. Руки перед глазами расплываются и она мотает головой. Выйдя назад к развилке, она наступает на что-то. Пробирка под ней раскалывается на осколки и хрустит, впивается в резину черных кед. Мох на стенах, шорохи кругом. Она зашла в одну из знакомых комнат, там обычно, на стекле, ее пугала надпись, а затем чьи-то руки закрывали ей рот и душили. Сейчас же, она встретилась с окровавленным и изуродованным телом парня. Тайлер сидел на ржавом стуле с заклеенным скотчем ртом и прикрепленными к подлокотникам руками. Его руки исколоты и изрезаны, по следам на запястьях, было ясно, что он пытался вырваться из кожаных ремешков. На шее и груди рванный грязный бинт. Пальцы превратились в неприятное месиво, словно по ним ударили молотком. На ногах гематомы. Уэнсдей сглатывает и закрывает дверь. Обернувшись, замирает. - Ты винишь себя? - Гуди смотрит на нее, не улыбаясь. - Нет. - А зря. - Почему? В чем я должна винить себя? - Она злилась. А стены, казалось, сужались. Странный сон. Такого никогда не было. Стук, кто-то где-то стучал. Он нарастающей паникой проникал в уши. Мрачный коридор пропал, словно его и не было. Она осталась в запертой, восьмиугольной развилке. - Ты права. - Соглашается предок. Позади нее, в полу, образуется лестница. Ржавая, шумная. Гуди спускается по ней, словно маня девушку за собой. - Это было не под твоим контролем. - Моим контролем? Лестница заканчивается и перед глазами открывается комната, в нее ведет массивная металлическая дверь. Девушка хватается за ручку и дергает, но дверь не поддается. - Несчастный случай. - Мотает головой светловолосая. - Его нельзя контролировать. Тебя ведь это пугает, не так ли? - Пугает? - Твой сон. Ты не контролируешь его. - Кивает Гуди. - Поэтому это тебя пугает. - Что за несчастный случай? Не заговаривай мне зубы. - Этот несчастный случай. Дверь поддается. Большая комната, которой, казалось, не было границ. В ней пахло кровью, пылью, грязью и страхом. Торнхилл в белом, окровавленном халате, стояла над телом с ржавым скальпелем в руках. Тупое грязное лезвие впилось в плоть подопытной. Энид лежала на операционном столе, с привязанными руками и ногами. Живая, и пытающаяся кричать. Но рот был заклеен скотчем. До одного момента. Торнхилл сорвала скотч и Уэнсдей задохнулась. Крик отскочил от несуществующих стен и ударил в голову. Аддамс отшагнула и врезалась в Гуди. - Ты не можешь это контролировать. - Произносит светловолосая. - Могу. - Девушка уверенно идет вперед. Но тут же падает. Ноги не слушают ее. Она не может идти. - Не можешь. - Повторяет Гуди. Уэнсдей видит и слышит. Ржавый пинцет вытягивает что-то из тела блондинки. Энид кричит. Ей больно. Ее глаза распахнуты, а слезы стекают по щекам солеными ручьями. Кровь в таком освещении, казалась черной нефтью. Она капала на пол, и каждая капля отражалась противным звуком. Животный ужас наполнил тело брюнетки. - Ты не можешь это контролировать. - Повторяла Гуди, смотря на потомка сверху вниз. Торнхилл продолжала стоять к девушке спиной, в ее руках вновь оказался ржавый скальпель. Тупое лезвие прошло по животу, и блондинка вскрикнула. В один момент в руках профессора оказался шприц, толстая длинная игла проникла под кожу и темная жидкость исчезла из шприца. - Ты не можешь, Уэнсдей. - Не замолкает девушка.- Поэтому тебя это пугает. - Могу. - Она пытается встать на ноги. Но кто-то со спины хватает ее под руки и поднимает. - Это не в твоих силах. - Гуди подходит ближе. - Потому что ты совершаешь ошибку. - Какую ошибку? - Ты идешь против своих. - Девушка совершенно спокойна. - Ты должна остановится. - О чем ты? - Ты не глупа, Уэнсдей. - Она смотрит куда-то в душу. - Ты ворон в моем роду. Кто твоя мать, Уэнсдей? - Я не понимаю. - Исправь ошибку. - Это должно меня пугать? - Легкая усмешка. - Должно. Гуди исчезает, а руки позади крепче сжимают ее руки. Уэнсдей смотрит, как стены сжимаются, как стол пропадает. И Торнхилл и Энид. Что-то впивается ей в спину. Голова болит. Уэнсдей резко поднялась. Над головой темный потолок, телу уютно на мягкой кровати. Вдохнуть с первого раза полной грудью не вышло. Она закашляла, ударила себя в грудь и огляделась. Спальня полностью пуста. На наручных часах одиннадцать вечера, тело горит, а внутренности жжет. Девушка встает на ноги и,держась за стену, добирается до двери. Персонал, который еще не спал, ходит по коридорам как ни в чем не бывало. Она медленно доходит до кабинетов. Ксавье выходит ей на встречу с яркой улыбкой. - Мы думали ты все, в спячку впала. - Он смеется. - Что... сколько я спала? - В ушах звон. - Почти трое суток. - Парень складывает руки на груди. - Вопрос, сколько ты не спала, что на столько отключилась. - Достаточно. - Мотает головой девушка. Она видит, что парень врет. Видит его поднятые брови и неловкую улыбку. - Торнхилл сказала, что ты буквально отключилась в лаборатории, когда смешивала новые препараты. - Ксавье недовольно морщится. - Проблема, что Энид брыкалась и не желала ничего принимать из чужих рук. Звала тебя, а ты спала. - Она в порядке? - А не должна? Девушка мотает головой. - Забудь, где она? - В своей камере... Он смотрит вслед уходящей девушке. Аддамс спешит вперед по коридору, пролетает мимо сотни комнат и останавливается у нужной двери. Она открывает ее и влетает в комнату, захлопывая за собой. Энид сонно приподнимается с кровати и смотрит испуганным взглядом. - Как ты? - Где ты была? - Напуганный голос. Глаза на сыром месте, на руках гематомы и порезы. - Впала в спячку. - Девушка смотрит на свои руки. На руках места от уколов. - Не особо честным путем. - Как можно спать неделю? - Неделю? - У девушки дрожь в голосе. - Ксавье сказал, что я спала почти трое суток... - Тебя не было неделю, почти восемь дней. Она была права, парень лгал ей. Нагло врал. Но зачем? - Какие опыты проводили? - Почти никаких... - Шепчет девушка. - Кололи что-то, какие то таблетки давали. Пугали и били. Кровь брали... Девушка показывает руки. Аддамс сглатывает, проводит пальцем по свежим ранам и ненавидит себя. Гуди права. Ей страшно, потому что она не может это контролировать. Она всю жизнь держала под контролем каждый чертов шаг. Свой или чужой. Она держала все бумаги под своим контролем, проверяла кровь и колбы с ядом, вакциной или простым лекарством. Сейчас она выпала из жизни на семь дней, Уэнсдей не понимает, что чувствует. Казалось, она проспала три года и жизнь координально изменилась. - Больно? - Девушка в ответ кивает. Уэнсдей ведет по рукам, оглядывает и всматривается в раны. Энид молчит, следит за ее руками. - Не очень. - Она перехватывает ее руку и сжимает. - Пожалуйста, Уэнсдей, не пропадай больше. - Откуда ты знаешь мое имя? - Один из солдат прокричал его, когда ударил меня. - Девушка улыбнулась. - Красивое. Девушка не понимала. Почему этот подросток почти всегда улыбался. - Почему ты улыбаешься? - Что? - Что бы кто не делал, ты улыбаешься. - Аддамс хватает ее за плечи и девушка шипит. Уэнсдей вспоминает о ране. - Как в этом месте можно улыбаться? - Просто... я думаю, что может хоть здесь я буду полезной. - О чем это ты... - Ну знаешь, - Блондинка пожимает плечами. - Я позор семьи. Неполноценный оборотень. И все такое. Может хотя бы здесь, я не буду разочарованием... Девушка встает с кровати и отступает. - Что ты такое говоришь... - Уэнсдей не верит ее словам. Она не хочет в них верить. Эта девушка не может такого говорить. - Ты не бесполезна и ты не разочарование. Она никому такого не говорила. Даже собственной семье. Но эта девушка такая странная, что заставляет вести себя подобающе. - Я... Уэнсдей не дает ей договорить. Наклоняется, целует медленно, проходясь языком по губам, вызывая табун мурашек на молодом теле. Энид ухватилась дрожащей рукой за черный халат и стиснула ткань пальцами. Губы горят, а сердце бешено стучит. То ли от чувств, то ли от понимания, что их может увидеть кто угодно в любой момент. Уэнсдей скользит пальцами под тонкую белую футболку, чем вызывает приглушенный стон. Энид ловит чужую губу, прикусывает и оттягивает. Уэнсдей приоткрывает глаза и отстраняется, а девушка жмется к ней в испуге. - Не уходи... - Мы не можем. - Шепчет она строго и встает с кровати, а Энид тянется за ней, но тут же была отправлена на постель аккуратным толчком. - Все будет хорошо, просто подожди. Энид глядела ей в спину, следила за тем, как девушка закрывает дверь и скрывается из виду.