Человек, которого не существует.

Аппарат громко пищал. Уэнсдей делает надрез и хватается за вату. Продезинфицировав разрез, девушка капает на него желтую жидкость. Та шипит, словно перекись на грязной ране. Уэнсдей хмурится. Мужчина передает ей колбу и девушка, смочив ватную палочку в зеленой жидкости, проводит ей по разрезу. Торнхилл провела по плечу девушки и та выдохнула. - Скальпель. - Командует Аддамс и парень передает ей новый скальпель. - Шприц. Девушка делает надрез, вводит иглу совсем рядом и красноватая жидкость прячется под кожей. - Если получится, это будет прорыв в медицине. - Шепчет женщина. - Сколько времени после наркоза? - Осталось около десяти минут. Уэнсдей хмурится. - Успеем. - Что на счет пулевого ранения? - Профессор смотрит на мужчину возле двери. - Парня уже ведут. - Отлично. Пиканье аппарата отвлекает. От яркой лампы уже резало глаза, а руки болели от напряжения. Уэнсдей не дышала, ожидая эффекта. - Пошло! - Радостно вскрикивает Торнхилл. - Уэнсдей ты молодец! Аддамс тяжело выдыхает. Свежий надрез затягивался на глазах. Надрез на соседней руке, куда ввели препарат с помощью шприца, затягивался медленнее. Но рана затягивалась. В дверь операционной ввели парня в шапке. Его плечо было неаккуратно перебинтовано. - На вторую кушетку. - Командует мужчина, кивает и покидает помещение. Напуганный парнишка с шапкой на голове и раненым плечом, проходит ко второй кушетке. По его щекам стекают слезы. Он дрожит и вглядывается в колбы и тело на одном из трех операционных столов. Его осматривает мужчина, а затем хватает под руку и ведет к столу. Уэнсдей передает предыдущего подопытного молодому парню. А сама меняет перчатки и оглядывает новенького. Она аккуратно разматывает забинтованное, только что раненное плечо. - Как тебя зовут? - Спрашивает девушка. - Аякс. - Здравствуй, Аякс. - Она кивает и оглядывает плечо. - Слушай мой голос. Я обещаю, что ты ничего не почувствуешь. - Что вы будете делать? - Его голос дрожит, а глаза не могут найти себе места. - Залечим твою рану. - Уэнсдей надевает черную медицинскую маску и берет в руки перекись. - Все будет в порядке. Парень следит за руками врача. Рану жжет, а перекись шипит. Парень теряет руки из виду, когда отключается. Уэнсдей делает надрез и вглядывается в рану. Запах крови проникает сквозь маску. - Пинцет. Девушка вынимает пулю из тела и кидает ее в медицинскую ванночку. - Пулю ко мне в кабинет. - Командует Уэнсдей и мужчина в белом халате забирает ванночку. - Шприц. AH24 и спирт. Торнхилл внимательно наблюдает за девушкой. Та вводит препарат в вену и откладывает шприц. - Колбу. - Девушке передают колбу с голубоватой жидкостью. Она хватает вату пинцетом и обмакивает в препарат. Аккуратно проводит по порезу. - Подключить. Передать перекись. Отойдите от света. Мужчина обошел ученую и подключил паренька к аппарату. Зеленая лампа и медленное пищание оповещало о том, что парень в порядке. - Быстрее. - Произносит девушка. - Нить приготовьте. Вены парня слегка потемнели, они ярко выделялись на фоне бледной кожи. Уэнсдей нахмурилась, взглянула на аппарат. Зеленая лампа замигала. Сердце противно загудело. - Нет, нет, нет. - Девушка схватила вату. - Шприц, живо! Люди в помещении замешкались. - Чего стоите столбом? - Девушка нервничает и дезинфицирует рану. - Живее! Мужчина передал ей шприц, девушка, набрав в него желтоватой жидкости, тут же ввела ее в вену. Аппарат засигналил быстрее, а лампа сменилась на красную. Торнхилл наблюдала за происходящим со спокойным выражением лица. - Быстрее! Колбу, немедленно! Аппарат пищал не умолкая, пульс был ниже нормы. Уэнсдей ввела в вену три вакцины, даже понимая, что их ни в коем случае нельзя смешивать. Но она надеялась, что хотя бы одна из них подействует и продлит парню жизнь. Она впервые так сильно запаниковала. Ее руки тряслись, а в ушах гудела кровь. Она не слышит, как ее зовут. Звук аппарата нервировал еще сильнее, он перебивал все голоса. А затем все вдруг затихает. Девушка роняет скальпель из рук и тот падает на пол. Она взглянула в сторону, мужчина, по приказу Торнхилл, выдернул аппарат из розетки. Уэнсдей с необъяснимым ужасом смотрит на профессора. Парень мертв. Его вены чернее черного, кожа бледная, словно он никогда не был на солнце, а глаза впали.Девушка приоткрывает губы в немом крике. А затем срывается с места. Уэнсдей слышала, как Торнхилл кричала ей в спину. *** Ее кабинет пропитался табаком. Девушка стояла у стены, вглядываясь в приклеенные к ней, бумаги. Пара рецептов валялись на полу разорванными. Ее эксперимент прошел неудачно. Доза не подходила парню. Слишком много. Уэнсдей выдыхает дым и закашливается. Одна смятая пачка сигарет лежала на столе, вторая, только что начатая, лежала в кармане. Девушка злится на саму себя, рывком смахивает колбы и те падают на пол, разбиваются, и яды, вакцины смешиваются в однородную смесь. Тихий щелчок двери приводит ее в себя, но Аддамс отворачивается от вошедшего. - Уэнсдей... - Тихий шепот. Женщина как обычно кладет руку ей на плечо. - Ты не виновата. - Я перепутала дозу! - Огрызается девушка. Никотин пропитал ее легкие, волосы и пальцы. Слишком много, слишком нужно. - Все ошибаются. - Успокаивает Торнхилл. - Попробуем еще раз. Еще раз. Попробуем и вновь ошибемся. А затем попробуем снова. Ведь так забавно играть с человеческими жизнями. Ведь можно поехать в другую школу, взять еще сотню изгоев, ни в чем не виновных детей, и привезти сюда. И ошибиться вновь. Что теперь подумают родители мальчика? Уэнсдей утыкается лбом в прохладную стену. Совесть мучает ее. Когда она только успела у нее появиться?               Зачем она это делает? - Да. - Она смотрит в пол, отрываясь от стены. - Вы правы. Не нужно унывать. - Ведь все... - Начинает женщина. - ... Гении ошибаются. - Заканчивает за нее девушка. - Спасибо, профессор. Женщина улыбается привычной улыбкой и отходит на шаг назад. Уэнсдей стискивает губы и врезается взглядом в свои записи. - Профессор, - Аддамс смотрит ей в глаза. - У меня есть одна наглая просьба. - Я слушаю тебя. - Я понимаю, что вы скорее всего откажите мне, но... - Она слегка хмурится. - Я хотела бы взять подопытного семьсот семьдесят один под свой контроль. На секунду в кабинете повисла тишина. - Бери, конечно. - Пожимает руками женщина. - Но могу ли я узнать, для чего? - Меня кое-что заинтересовало в ней. - Девушка делает задумчивый вид. - Я не хочу давать прогнозы заранее, не люблю такого, вы знаете. Но надеюсь, это окажется верным и я вас не разочарую. - Ты никогда не разочаровывала меня, Уэнсдей. - Женщина продолжает улыбаться и слегка мнется на месте. - Я буду ждать результатов. - Спасибо. Надеюсь, мне хватит и трех дней. Женщина лишь слабо кивает. *** Вода стекала по ее лицу. Она смывала грязь, пот и нервы. Чистое тело после душа придавало легкости, но девушка уже десятую минуту стояла у раковины и умывалась холодной водой. Уэнсдей тяжело выдохнула. На ней легкая футболка и шорты, давно она не носила такой легкой одежды. Она в последний раз набирает в ладони воды, ополаскивает лицо и хватается за полотенце, протирая лицо. Физическая легкость была, но не духовная. На душе все еще тяжело. Она давит на глаза и закидывает полотенце на плечо, глядя в зеркало. Сердце пропускает удар. В зеркале, на нее смотрела Гуди. Она стояла за ее спиной и не улыбалась. Стоило девушке обернуться, как Гуди оказалась перед ней так близко, что Уэнсдей кожей ощущала ее холод. Мерещится, ей просто мерещится. - Здравствуй. - Какого... - Девушка бьет себя по щекам. - Я же не сплю. - Ты совершаешь ошибку, Уэнсдей. - Гуди слегка улыбается. - Но я рада, что тебя мучает совесть. И исчезает. Уэнсдей оборачивается и смотрит в зеркало, ожидая, что девушка вновь появится. Но Гуди не было. Уэнсдей подрывается с места и бежит в кабинет. Ее халат и брюки висят на вешалке, девушка хватает их и переодевается. Когда она пришла на кухню, там никого не было. Удивительно. Девушке казалось, что она сходит с ума. Она же, черт возьми, не спала. Дотянувшись до кофе, девушку прошибло током. Перед глазами бешенные картинки. Измученный Тайлер падает на пол. Из его рта на пол стекает кровь, руки в порезах, а вены словно позеленели. Он кричит, девушка слышит это. А затем вдруг она оказывается у его тела. - Это не в границах твоего контроля. - Гуди останавливается рядом с ней. - Пока что. - Что происходит... - Я же говорила, ты шла на своих. - Светловолосая улыбается. Девушка тяжело выдыхает. Она смотрит на кофе в своих руках и роняет его, не вернув упаковку на место, она просто выходит. Все хорошо, она просто сходит с ума. Ей нужно поспать. Или нет. Уэнсдей идет мимо камер и, оглянувшись, входит в уже знакомую и... родную? За эти две недели, камера блондинки действительно стала ей родной. Она заходила к девушке так часто, как только могла. Энид не спала, она глядела в потолок, а слезы стекали по ее щекам. Девушка молча плакала. - Энид, - Блондинка оборачивается. - Ты чего не спишь? - Болит. - Шепчет Энид, хватаясь за живот. - Голодна? - Уэнсдей подходит и садится на кровать. - Нет. - Она мотает головой и ложится на колени девушки. - Что-то вкололи с утра. - Теперь ты полностью под моим контролем, никто тебя не тронет. И Энид поверила. Она заснула на коленях девушки, но утром, голова вновь оказалась на твердой подушке. Девушка проснулась от звука глухого удара. Открыв глаза, она увидела непонятную сцену. Уэнсдей вдавливала в стену высокого парня в халате. Непонятная колба разбита на полу, а парень смотрит оскалившись. - Что с первого раза было не ясно, Джейк? - Ученая плевалась ядом. - Это мое. Торнхилл не ясно выразилась? - Куда девать остальной препарат?! Он специально для нее! - Не понимал парень - Да хоть выпей. - Она схватила его за волосы. - К ней даже не смей подходить. - Неадекватная. - Шипит Джейк. Девушка отпускает его и он, покачнувшись, упал на колени взглянул на девушку снизу вверх, но быстро поднялся. - И позови, чтобы вытерли. - Девушка кивает на лужу препарата. Парень выплюнул что-то шепотом и вышел. Энид с испугом наблюдала за сценой, а затем впилась голубыми глазами в девушку. - Доброе утро. - Аддамс кивает и убирает руки в карманы. - Пойдем. Энид не спрашивала. Она просто пошла за девушкой по коридору. Мимо сотни ее одноклассников, мимо страшного персонала. Каждый мимо проходящий человек смотрел на нее. Дойдя до кабинета, Уэнсдей закрыла его на ключ и кинула связку куда-то на стол. - Послушай... - Аддамс выдыхает. - Я не понимаю почему не хочу смотреть на твои мучения. Но я хочу помочь. Слышишь? Ты вернешься домой. - Я не хочу домой. - Энид мотает головой. - Куда угодно, но подальше отсюда. Уэнсдей смотрит на ее гематомы, на покрасневшие от слез глаза и ей больно. Вчера она убила человека. Она не хотела, но так вышло. Возможно, до нее только сейчас начинало доходить, что она делает. До нее дошло слишком поздно. - Но как? - Голубые глаза вдруг заблестели. И Уэнсдей потеряла голос. Она молча глядела в глаза напротив, тонула в пучине океана. Тонула, захлебывалась, до тех пор, пока горячая рука не коснулась ее. - Я не знаю... - Девушка наклоняется. - Но я обязательно придумаю. Энид касается ее губ, аккуратно и трепетно, словно боялась навредить ученой. Энид целовала по детски наивно, пока пальцы Уэнсдей сжимали ее мятую футболку. Девушка потянула подопытную за собой. Блондинка упала на колени девушки, которая села на стул, и уперлась руками в спинку стула. И детская наивность тут же улетучилась. Светлые покалеченные руки стянули с хрупких плеч черный халат, и Уэнсдей провела языком по обкусанным губам. В дверь раздался стук и девушки вздрогнули. Энид тут же спустилась на пол. Уэнсдей, натянув на плечи халат, и схватив первую попавшую пробирку, передала ее в руки девушке. Открыв дверь, Аддамс напряглась. Ключи тут же скрылись в кармане. - Профессор? - К чему закрытие дверей, Уэнсдей? - Торнхилл улыбалась, как обычно. - Здесь все свои. Девушка слегка отходит и кивает на блондинку. - Как видите, я работаю. Ксавье любит заходить ко мне без спроса. Не хотелось бы, чтобы он меня отвлекал. - Справедливо. - Женщина кивает. - Но ты не против, если я все же отвлеку тебя на пару минут? - Для вас я всегда свободна. - Аддамс кивает и следует за женщиной. Она не в первый раз была в кабинете профессора. Это помещение отличалось от всего здания. Стены темные, повсюду цветы и книги. Бумаги небрежно лежали на столе. Женщина как обычно, приглашает девушку присесть на кожаный диван. - Я бы хотела попросить тебя, заменить Тайлера на время. - Женщина мотнула головой и выдохнула. - Я понимаю, что ты и так много делаешь, но Тайлеру сейчас плохо. А я не могу доверить его работу никому кроме тебя. - Что от меня требуется? - Готовить мне чай и разбирать этот бардак, когда я попрошу. - Всего-то? - Девушка качает головой. - Без проблем. Она кидает взгляд на стопки бумаг и тяжело вздыхает. Это помещение было отдельной вселенной во всем здании. Здесь было так спокойно. А учитывая, что оно находилось почти в самом конце крыла B, то здесь и воздух был чище, не смотря на то, что на полке, в самом углу, стояли различные колбы с жидкостями. *** Энид разглядывала бумаги и колбочки. Она читала что-то в блокноте и вздрогнула, когда дверь открылась. Уэнсдей вновь закрыла ее на ключ и, вынув пачку сигарет, зажала одну в губах. Она вновь кидает ключи куда-то на стол, поджигает сигарету и выдыхает едкий дым. - Курить вредно. - Нервничать еще вреднее. - Девушка садится за свой стул и тяжело выдыхает. - У меня резко появился план. - И в чем он состоит? - Тебе просто нужно будет слушать меня. Энид внимательно слушала девушку. Она следила за тем, как Уэнсдей крутила в пальцах сигарету, тушила ее и черную пепельницу, а через пару минут зажигала новую. Когда она закончила, блондинка лишь кивнула. - Звучит сложно... - Все же прошептала она через время. - Знаю, но попробовать стоит. А сейчас... - Девушка встала со стула и подошла к колбам, взяв одну из них, она подошла к Энид. - Протяни руку. - Зачем? - Витамины. - Аддамс берет небольшой шприц. - Тебе стоит набраться сил. Уэнсдей сидела возле Энид и поглаживала ту по голове, пока девушка спала. Уэнсдей следила за аппаратом, к которому была подключена девушка. Аддамс записывает данные в блокнот и откладывает его. Блондинка хмурится во сне, когда девушка убирает руку, поэтому ученая возвращает ее на место. До определенного момента. В дверь постучали и девушка потянулась за ключами. Открыв ее, она выгнула бровь, врезавшись взглядом в хмурого мужчину. - Мисс Торнхилл попросила вас подойти к ней в кабинет. - Хорошо. - Девушка кивает и закрывает перед ним дверь, оборачиваясь к Энид. Блондинка смотрит на нее голубыми глазами и принимает попытку встать, но тут же возвращает голову на подушку. Уэнсдей бросает взгляд на аппарат и хмурится. - Как ты? - Все хорошо. - Энид прикрывает глаза. - Хорошо. - Она смотрит на заживающие раны и кивает. - Я сейчас вернусь. В ответ лишь короткий кивок. Белые коридоры давили на нее. Девушка прошла мимо комнаты, в которой она недавно совершила ошибку. В горле поселился противный ком, тошнота заставила остановиться и проглотить слюну. Но стало лишь хуже. Уэнсдей сделала глубокий вдох и вошла в большое помещение, свернув в крыло B, она сжала губы, проходя мимо операционных комнат, в которых пищали аппараты. За массивными дверьми что-то делали. Там лежали дети. Постучав, Аддамс вошла в темное помещение. Торнхилл сидела за столом и что-то подписывала. Повернувшись к подопечной, она улыбнулась и встала из-за стола. - Здравствуй, Уэнсдей. - Профессор кивнула. - Здравствуйте. Женщина взглянула на свои бумаги, затем на время и подошла ближе. - Разложи эти бумаги. - Она положила руку на плечо ученой. - Мне нужно пойти в крыло А, вернусь я не скоро, поэтому не торопись. - Хорошо, профессор. - Уэнсдей кивает. - Как себя чувствует Тайлер? Брови женщины приподнялись, губы вздрогнули, а взгляд опустился. Торнхилл убирает руку с женского плеча и улыбается. - Он поправляется. - Профессор кивает. - Скоро он вернется. - Хорошо. - Уэнсдей улыбается уголками губ. - Удачи вам. Дверь за женщиной закрылась. Уэнсдей подошла к столу и окинула взглядом сотни бумаг. Документы, досье, наблюдения и многое другое. Все это было свалено в одну кучу. Девушка присела на стул и принялась за разбор бумаг. В верхний ящик стола падали досье, в нижний - записи опытов. Документы она оставила на столе, а пара бумаг привлекли ее внимание. На одном из листов было написано о списании некоторых препаратов, многие из них были утилизированы. Многие названия девушка узнавала, в утиль уходило и множество лекарств. Она не понимала, почему проверенные препараты, которые затягивали раны или лечили болезни, уходили в утиль. Уэнсдей взяла относительно новый лист и пробежала по нему глазами. Сердце пропустило удар. Да, лист действительно был совсем новым, он дотировался недельной давностью. Казалось, душу сжали в ком. Уэнсдей снова и снова пробегала по тексту взглядом, пока не встала со стула и не убрала лист в первый попавшийся ящик. Она трясущимися руками перебрала еще пару листов, пробежав по ним взглядом.

Быть не может.

Она не верила в то, что прочла.

Этого просто не может быть.

Уэнсдей одна из немногих, кто знал о том, что и как Торнхилл говорила СМИ. Уэнсдей знала, как профессор лгала правительству. Она сама помогала ей, сама подготавливала текст и обсуждала, как лучше сказать, чтобы не вызвать подозрений.

Но все оказалось иначе.

Торнхилл врала не правительству. Она лгала всем, кто находился в этом здании.

Она лгала и ей.

Уэнсдей отошла от стола и тяжело выдохнула. Руки дрожали.

Торнхилл была заодно с правительством.

Девушка приоткрыла дверь и выглянула, поняв, что женщины не было на горизонте, девушка вернулась к столу и пробежала взглядом по тексту еще раз. Она ошибалась, она надеялась, что она просто не поняла. Она пропустила приветствие и всю вежливость, ей было на нее плевать. Она дошла до строчки, из-за которой ей хотелось исчезнуть. " Действие "AH24" действительно интересное. Это может пригодиться. Просим вас протестировать этот препарат еще пару раз, для точного понимания эффекта. Этот препарат может сыграть нам на руку. Ваше биологическое оружие удивляет Европейский рынок. Мы решили изменить наши проценты. Теперь ваша плата..." Уэнсдей прочла это снова. "Ваше биологическое оружие удивляет Европейский рынок." "Ваше билогическое оружие." Девушка захлопнула ящик стола и сорвалась с места. Быстрыми шагами она дошла до камер с подростками и остановилась возле них. Дети сидели на кроватях, руки каждого были исколоты. У кого-то побледнела кожа, глаза некоторых впали от усталости. Многие подростки просто не спали из-за вечной боли в организме. Почему? Почему женщина лгала ей? Она говорила, что доверяет ей, хвалила и подбадривала, если что-то шло не так. Но это вранье было ради ее выгоды. Торнхилл уверяла девушку из года в год, что они делают прорыв в медицине, что их лекарства первые на рынках, что люди благодарны ей. Да, были неудачные попытки, были смерти, но это ведь ради блага многих. Что главнее? Смерть одного подростка или жизни многих людей? Конечно же Уэнсдей выбирала смерть одного подростка. Но все оказалось не так. Девушка ударила кулаком по стеклу, чем привлекла внимание измученного парня по ту сторону. Его кожа приобрела зеленоватый оттенок. Он уже не был подростком. Он казался ходячим трупом. Губы потрескались, Уэнсдей видела это отсюда. Вены на лице проступились, он был таким тощим, что ребра выпирали. Ужасное зрелище. Ему осталось не много. В его глазах читалась ненависть. А Уэнсдей извинилась лишь губами. Аддамс отошла от стекла и сделала глубокий вдох. Нужно успокоится, нельзя чтобы ее увидели такой. Нельзя, чтобы Торнхилл что-то заподозрила. Уэнсдей пошла дальше по коридору, вынула пачку из кармана и закурила. Ей казалось, что ее органы скручивались. Она дошла до кабинета и захлопнула дверь, чем напугала проснувшуюся Энид. Девушка с испугом наблюдала за тем, как Аддамс скидывает со своего стола книги и бумаги, как топчет отчеты и молча кричит. По щекам пробежало пару слез, но Уэнсдей тут же смахнула их рукой. Она вынула сигарету изо рта и растоптала ее. Страшно. Ей действительно стало страшно. Горло болит. Она только сейчас осознала всю суть происходящего. Она убийца. Она соврет, если скажет, что ее никогда не привлекало это. Соврет, если скажет, что ей не нравилось наблюдать за мучениями подростков. Но это было раньше. Она скатывается по стене и смотрит в стену в немом ужасе. Она верила, что делает что-то хорошее. Уэнсдей верила женщине, которая дала ей возможность открыть себя. Ей действительно нравилось то, чем она занималась все это время. Новые исследования, опыты. Это не урок биологии в школе или опыты на химии. Это что-то серьезное. Но все, чему она верила, оказалось враньем. - Уэнсдей? - Тихий шепот. Энид садится на пол рядом с ней и кладет руку на плечо, девушке на автомате становится легче. Ведь Торнхилл вечно клала руку ей на плечо и успокаивала. За три года это превратилось в НЛП. Неужели это тоже было продуманной схемой? Неужели женщина никогда не доверяла ей на самом деле? Неужели женщина, в которой она видела учителя и наставника, могла с ней так поступить? - Уэнсдей, что случилось? Девушка смотрит на блондинку через пелену в глазах. Аддамс встает на ноги и тянет девушку за собой. Она садится на стул и Энид падает на ее колени. Упирается руками в плечи, целует, шепчет что-то на ухо, а Уэнсдей не слышит. Она пальцами спускается ниже, гладит бедро и утыкается носом в шею, вдыхая запах кожи. - Что случилось, Уэнсдей? - Шепчет девушка на самое ухо, опаляя кожу горячим дыханием. - Я совершила такую большую ошибку, Энид... - Брюнетка касается горячей спины, рук, спускается губами к ключицам, что торчали из-под тонкой футболки. - Но я ее исправлю. Рука скользнула на внутреннюю сторону бедра и Уэнсдей словно током ударило. Она очнулась на деревянном полу, приподнялась и огляделась. Кругом... уютно? Небольшой стол в углу, окно закрытое темными шторами, ковер возле светлого дивана. Уэнсдей вышла из комнаты и оказалась в длинном коридоре, прошла мимо закрытых дверей и поднялась на второй этаж. Вновь коридор. Аддамс шла мимо окон и заметила на улице легкий летний дождь. Лишь одна из всех дверей была открыта. Девушка заглянула в нее и обомлела. В ней она и Энид. Они сидят на диване и о чем то разговаривают. А брюнетка улыбается, и это все так странно. Но она чувствует холод за спиной и оборачивается. Гуди смотрит на нее и улыбается. - Это произойдет, если ты исправишь ошибку. - Она кивает. - Ты наконец-то поняла. - Как мне ее исправить? - Словно у тебя нет плана. - Гуди усмехается. - Ты такая же как и они, Уэнсдей. Ты изгой. Ты не глупа. - Изгой? Я? - По твоему, твои видения мираж? - Предок хмурится. - Я не плод твоего воображения, Уэнсдей. Я же говорила, ты идешь против своих. Девушка делает шаг назад. - Я думала... это побочка таблеток или... недосып! - Брюнетка не понимает. Мир переворачивается каждую секунду. - Или я просто схожу с ума. - Нет. - Светловолосая мотает головой. Она поворачивает голову и Уэнсдей смотрит туда же. Они уже не в доме. Теперь ее будущая версия лежала на траве рядом с Энид. На руках блондинки уже не было тех страшных гематом. Энид приподнимается на локтях и целует будущую Аддамс в губы, смеется и ее глаза блестят. - Это в силах твоего контроля, Уэнсдей. - Произносит Гуди. - Не ошибись в выборе. Не слушай тех, кто попытается тебя отговорить. Уэнсдей смотрит вперед. Блондинка трясет ее за плечи. - Уэнсдей! Девушка перехватывает ее руки и сжимает запястья. На голубых глазах слезы. Но стоило ей увидеть реакцию блондинки, как эти слезы стекают по щекам и капают с подбородка на черный халат. - Не пропадай так! - Прости. - Девушка шепчет и смахивает слезы с бархатных щек. - Прости меня. - Ты меня напугала. - Извини. - Она утыкается в теплую шею. - Видения не под моим контролем. - Видения? - Я тебе все объясню, когда мы выберемся отсюда. - Она хлопает девушку по бедрам и та слезает с колен. Уэнсдей встает следом за ней. - Мне нужно кое что сделать. Уэнсдей подошла к высокому металлическому шкафу, вынимает связку ключей и ищет один небольшой. Открыв шкаф, она провела пальцем по паре пакетиков. А Энид открылся вид на множество пустых и наполненных колб, шприцов и приборов. Уэнсдей прячет пакетик с белым порошком в карман и захлопывает шкаф. Не прошло и трех часов, как к девушке вошел мужчина. Торнхилл понадобился чай. Уэнсдей вышла из кабинета и отправилась на кухню. Она проходит мимо мужчин и женщин в белых халатах, достает пачку сигарет и закуривает, чем привлекает только больше взглядов. Все эти люди не подозревают, что может произойти. Девушка закрывает за собой дверь, подходит к шкафу и тянется за чаем. Уэнсдей помнит, что Тайлер брал красноватую пачку. Девушка сыпет три ложки заварки и ставит чайник, ожидая, когда тот закипит. Она выдыхает едкий дым через рот и вдыхает его носом, прикрывая глаза. Щелканье вскипятившегося чайника вывело ее из мыслей. Налив немного горячей воды, девушка потянулась к сахару. Пять ложек отправились в чашку. Она знала сколько сыпать ей в чай. Но сегодня, кроме сахара, в воду отправится и яд. Уэнсдей оглядывается, вынимает пакетик из кармана и насыпает три ложки. Вода слегка шипит, девушка добавляет кипятка и размешивает месиво в чашке. Заварка полностью перебивала кисловатый запах. Даже если женщина почувствует вкус при глотке, будет уже слишком поздно. Уэнсдей доливает в чашку холодной воды и берет чашку в руки. Затушив сигарету о первую попавшуюся тарелку, и выкидывает бычок в мусорку. Женщина как обычно сидела за своим столом с серьезным видом, но стоило Аддамс войти, то на ее губах расплылась привычная улыбка. Она приняла протянутую чашку чая и поставила ее на стол. - Надеюсь вышло так же как у Тайлера. - Девушка убирает руки в карманы. - Вы же любите холодный? Женщина кивает и, взяв в руки чашку, делает глоток. Ее губы расплываются в еще большей улыбке. - Идеальные пять ложек сахара. - Шепчет Торнхилл. - Это идеально, Уэнсдей. - Спасибо. - Девушка кивает. А в голове считает секунды. - Знаете, профессор... - Уэнсдей выдыхает. - Вы знаете, что я не особый любитель благодарить, но... я хочу сказать вам спасибо за то, что вы мне позволили работать с вами, я очень ценю это. - Ох, Уэнсдей, это важные слова для меня. - Ее рука ложится на плечо девушки.

Десять секунд.

- Я бы не смогла понять многие вещи. - Брюнетка смотрит в глаза. - Вы действительно позволили мне открыться. Женщина прикладывает руку к груди и делает еще пару глотков. - Я очень ценю тебя, - Женщина мотает головой и хлопает глазами. - Но хочу узнать, как твой опыт с семьсот семьдесят первой? Девушка склоняет голову. - Еще чуть-чуть, я уверена, что все выйдет. - Девушка сжимает руки в кулаки. - Я надеюсь, что порадую вас.

Тридцать пять секунд.

- Ты всегда радуешь меня. - Женщина кивает, а ее язык заплетается.

Пятьдесят секунд.

Женщина делает последний глоток. Кружка выпадает из ее рук и разбивается о пол. Уэнсдей делает рывок назад и врезается в дверь спиной. Торнхилл падает на пол, а изо рта капает пена. Аддамс смотрела на то, как женщина пыталась встать на ноги, но тело ее не слушалось.

Минута.

Торнхилл перестает двигаться. Она лежит на полу в тишине. Уэнсдей еще несколько секунд смотрит на нее, в сердце поселился страх. Она убила человека. Вновь. Брюнетка делает неуверенный шаг вперед и присаживается на корточки. Перевернув тело на спину, она прикладывает руку к груди. Женщина мертва. Она рукой залезает в карман и вынимает ключ. Девушка встает с колен и подходит к столу, открыв последний ящик и выкинув все бумаги на пол, она хватает со стола ручку и вынимает стержень. Она вслепую попадает стержнем в отверстие и поднимает двойное дно. Ключ под ним тут же отправляется в карман. Она оставляет тело в кабинете и закрывает дверь на ключ. Уэнсдей спешит по коридору в сторону технической комнаты. Девушка смотрит на сотню кнопок, но она проходит мимо них. И подходит к одной, что была спрятана под крышкой. Уэнсдей смотрит на нее и внутри что-то сжимается. Эта кнопка находилась под замком, ключ от которого был лишь у Торнхилл. Но женщина доверила его нахождение Уэнсдей. Девушка сжала в пальцах ключ и прикрыла глаза. Ей показалось, что спиной почувствовала холод. Она тут же открыла глаза. Девушка смотрит на крышку и открывает ее, с тяжелым выдохом она нажимает на кнопку. Надпись над крышкой "Самоуничтожение", еще надолго отпечатается в ее памяти. Сигнализация ударила по ушам. Уэнсдей срывается с места и бежит по коридору в сторону кабинета. Она нервно вставляет ключ в замочную скважину и открывает дверь рывком. Энид с испугом смотрит на нее. - Что происходит? - Блондинка подбегает к ней. Но девушка молча хватает ее за руку и выбегает из кабинета. К выходу помимо них бежали все. Мужчины в черном открывали двери камер и выводили полуживых детей в коридор. Но Уэнсдей пробегает мимо них и сворачивает. По всему зданию раздавался противный голос, оповещающий о том, что до самоуничтожения здания остается три минуты. Уэнсдей до последнего не понимала, для чего женщина создала эту кнопку. Возможно она боялась, что кто-то помимо правительства узнает о ее настоящей деятельности. Но Уэнсдей знала все запасные выходы. Связка ключей грузом тянула в ее кармане. Они вновь сворачивают и пробегают мимо лабораторных комнат. Девушка видела, как из одной из комнат, вывозят Тайлера. Мужчина что-то кричит, но девушка врывается в дверь с красным знаком и захлопывает ее. Последняя дверь была закрыта на ключ, Уэнсдей в панике вставляла каждый, который был на связке мертвого профессора. Она открывает дверь трясущимися руками и вновь тащит блондинку за собой. Ступени в полной темноте, они спотыкаются, но добираются до конца, когда ноги уже начинало жжечь. Люк был открыт общими усилиями. Уэнсдей вытянула девушку и они сорвались с места. Кругом были деревья, поэтому они не знали в какой стороне могла находится дорога. Они остановились на пару минут лишь тогда, когда Энид начала спотыкаться. Уэнсдей подняла голову к небу и вдохнула свежего воздуха. Казалось, легкие зажили новой жизнью. Она не была на улице три года, с тех пор, как вошла в здание с белыми стенами. Уши перестали улавливать крики людей, Уэнсдей стянула с себя халат и натянула его на плечи девушки, вывернув перед этим и спрятав логотип лаборатории. Когда раздался взрыв, сердце девушки упало в пятки. Они остановились, и Уэнсдей облокотилась о дерево, склонившись. В тот момент ей показалось, что она выплюнула органы. Но теплая рука на спине успокоила ее. До дороги они дошли лишь к вечеру, Аддамс и не предполагала, что люк с запасным выходом, находился так далеко. Им удалось поймать попутку. Энид уснула на плече девушки, пока Уэнсдей со страхом глядела в окно, боясь увидеть на обочине живого профессора. Она с силой сжимала руку блондинки, пока машина не доехала до города. Диссонанс в голове мешал адаптироваться. Денег не было, поэтому Уэнсдей пришлось выпросить двадцать пять центов у мужчины. Энид спала на ходу, она скатилась по стене телефонной будки, пока девушка набирала домашний номер. Пять долгих гудков отражались в голове болью. А голос матери полоснул по легким, выбивая из них воздух. - Да? - Уэнсдей замерла. Она прижалась лбом к стеклу и сделала вдох. У нее шесть минут на разговор, ей нужно успеть. - Мам... - С другого конца провода слышен удивленный вдох. - Мам, я... Помогите. Она не узнавала своего голоса. Но она говорила, сбивчиво и быстро. Хотелось сказать так много, но времени было так мало. Когда женщина сбивчиво приказала ждать, Уэнсдей повесила трубку и присела рядом с блондинкой. - Энид, пойдем. Они ждали на лавочке возле метро почти до самого рассвета. Глаза слипались и Уэнсдей сдалась, заснув. Девушку потянули за рукав водолазки, она приоткрыла глаза и заметила отца. Мать усаживала блондинку на заднее сиденье, туда же села и Уэнсдей. Она не помнила, как долго они добирались до дома, но когда проснулась, они еще были в машине. Моргнув, девушка взглянула на Энид. Блондинка вцепилась ей в руку и сладко спала. По магнитоле передавали новость о пожаре в лесу, о мертвых, покалеченных и живых людях. Мортиша взглянула на дочь через зеркало заднего вида, и поймав ее взгляд, понимающе кивнула. Она не стала задавать вопросов, по крайней мере она не задаст их сейчас. И Уэнсдей была ей благодарна. Дом встретил ее приятным лесным ароматом, а Пагсли налетел на сестру с крепкими объятьями. Блондинка сжалась, стоя рядом с Уэнсдей, а та лишь приобняла ее за талию. Пить чай сидя на кухне с родителями было так хорошо. Энид понравилась взрослым с момента, как только подала испуганный голос. Мортиша успокаивала девочку и говорила, что все будет в порядке. Энид еще не слышала новостей о разорванной в клочья лаборатории, о жертвах и выживших. Жертвах. Люди снова погибли от ее рук. Но Уэнсдей отмахнулась от этой мысли с глотком горячего чая. На следующий вечер, после долгого сна, Уэнсдей сидела у костра в теплой кофте и брюках. Рядом была скомканная лабораторная одежда. Уэнсдей смотрела на закат. А затем взяла в руки брюки и бросила их в огонь, ткань загорелась. За брюками полетела и водолазка. Она подождала, пока одежда догорит, а затем сжала в руках черный халат с эмблемой. RAM. Девушка провела в стенах этого места долгие три года. От ее рук страдали дети, но она верила, что это во благо. Все детство она считала, что людям не стоит доверять. Но эта женщина дала ей возможность, позволила открыться. Но вместе с этим и нагло лгала. Аддамс уверена, правительство стоит на ушах. Девушка даже представить не могла, кто жив, а кто нет. Выживет ли Тайлер? Что случилось с Ксавье и Бьянкой? Она не знала, и не очень хотела. Главное, что она теперь не там. Уэнсдей зажмурилась. Стиснула ткань еще сильнее и почувствовала на плечах руки. Энид села рядом с ней, ухватилась за ткань халата и кивнула. Они вместе выбросили халат в костер и тот загорелся. В темных глазах отражалось пламя. Она почувствовала горячие губы на шее и повернула голову, встречая поцелуй. Энид повалила ее на траву, усаживаясь на бедра. Уэнсдей улыбнулась и блондинка почувствовала это губами. Прохладные пальцы с разноцветным маникюром пробрались под теплую кофту, заставив девушку судорожно выдохнуть.