всё ещё жив

***

      Том тяжело дышал, делая это скорее по привычке, нежели из-за потребности в воздухе. На белую грязную раковину упала первая капля крови. А затем ещё одна и ещё. Кровотечения из носа были уже обыденностью, но вот из глаз... Кровь быстро засыхала, ресницы слипались и всё так болелоболелоболело. Веки трудно было открывать, он почти ничего не видел. Ему повезло перед этим набрать и вскипятить воду. Сейчас парню было плевать на микробы, но хотелось промыть глаза чистой водой. Рана на предплечье дала о себе знать, вновь отдаваясь сильной пульсирующей болью. Он был готов отрезать себе руку, лишь бы не чувствовать всего этого. Не чувствовать, как его кровь чернеет, становится грязной. Так легко попасться, господи. Ему всегда казалось, что именно он никогда не будет укушен. Том думал, что он скорее пустит пулю себе в лоб, чем станет одной из этих тварей, но отчего-то из-за кого-то рука каждый раз вздрагивала.       Парень промыл глаза и рукой вытер нос от крови. Поднял взгляд и увидел своё жалкое отражение в разбитом зеркале. Сальные волосы, пот на лбу и бурые мазки грязи оттеняли былую красоту его лица. Губы изогнулись в усмешке. Что же, по крайней мере, он всё ещё жив.       Том сплюнул кровавую слюну в раковину и вылил остатки воды себе на руки, чтобы промыть всё лицо. С каждым новым движением он чувствовал, как тело горело. Шея затекла, но размять её сейчас не представлялось возможным — там, где начинались плечи, боль была самой сильной. Он чувствовал, что медленно умирает. Что его тело больше не способно нормально функционировать. Но самое худшее — он начал забывать. Он не сможет сейчас вспомнить и название своего приюта.       Даже ёбанное название своего приюта.       Том разозлился и ударил кулаком в зеркало. Осколки посыпались на пол и раковину, разбиваясь на более мелкие кусочки. Новая порция боли прошлась от фаланг пальцев до локтей. Чем он только думает? Его действиями управляет вирус, он всё чаще и чаще даёт о себе знать жестокими мыслями. Ему нельзя больше злиться, нельзя кидаться на людей, как только они не так на него посмотрят. Иначе они всё узнают и застрелят, как блохастую собаку на улице. Жить хотелось ужасно. Он вспоминал свою неудачную попытку суицида в семнадцать лет и смеялся. Потому что это забавно. Забавно, что любовь к жизни у него появилась именно тогда, когда он начал разлагаться.       Парень вышел из ванны и вновь осмотрел дом, в котором засел на время холодов. Обшарпанные и кое-где сорванные обои, грязный пол и куча поломанной мебели. На самом деле это лучшее, что можно сейчас найти. Хотя может быть где-то шишки из правительства сидят в своих бункерах люкс класса, пока смертные считают дома, похожие на притоны, лучшим местом для ночлега.       Том посмотрел в окно. На улице бушевал сильнейший ветер, но для поломки деревьев его сил не хватало. В кои-то веки он обрадовался тому, что в их городе никогда не шёл снег. Мертвецам нравилась холодная погода. А уж в снегу они чувствовали себя, как рыбы в воде. Наверное, потому что они больше никогда не смогут быть тёплыми. Конечно, если до них не доберётся Гарри. Он обожал их сжигать и смотреть, как те мучаются в агонии. Мертвецы отняли у него родителей и спокойное детство, а он теперь отнимает у них вторую жизнь.       Прошёл в подобие гостиной, где на узком диване спал Гарри, положив голову на подлокотник. Гарри не должен был сейчас спать здесь. Он должен сейчас спать в своём собственном доме на удобной кровати с чистым постельным бельём, но никак не здесь. Поттер смотрелся в этом окружении максимально противоестественно. Может быть, потому что ещё не сломался? Может быть, потому что он всё ещё верит, что у Тома есть шанс? Что Риддл обязательно что-нибудь придумает? Он ведь не может не придумать, потому что всегда придумывал. Том — мозг их команды и как же команда в лице одного человека справится без него? Разве у Гарри будет хоть какой-то смысл продолжать бороться за жизнь без него? Том считал, что когда он избавится от балласта в виде Риддла, то всё встанет на свои места и ему будет легче. Наверное.       Поттер не разделял его мыслей, но Том же никогда не прислушивается к людям, которым на него не всё равно. И Гарри это злило. Том просто не может послушать его и отправиться в центр города за противоядием. Говорят, что там собралась группа учёных, которые смогли придумать формулу спасения - так они её прозвали. Даже если это не правда, что они теряют? Гарри в любом случае останется рядом с Томом, даже когда тот окончательно превратится. На первых порах зомби хотели назвать оборотнями или вампирами, но в конце концов до всех дошло, что мир поработили те самые герои из комиксов для подростков.       Том сел рядом с Гарри и погладил того по волосам, от чего он проснулся и часто заморгал. Он принял сидячее положение, оперевшись на руки, и улыбнулся, смотря на парня возле себя. Риддл не смог ответить ему той же улыбкой. Ведь когда-то ему всё-таки придётся поговорить с Гарри о своей смерти. Том не мог позволить себе, пусть даже зомби, хоть как-то навредить Поттеру.       Риддл вздохнул и хотел было уже начать разговор, но Гарри остановил его, обняв обеими руками.       — Не стоит сейчас ничего говорить, — тихо произнёс Поттер, — Давай хотя бы один день проведём без разговоров о зомби? — он кончиками пальцев погладил Тома по щеке и положил голову ему на плечо.       — Хорошо.

***