поездка, скатерть и коробочка цвета индиго

Кристина лежит на кровати, скинув одеяло на пол, поправляет волосы, собранные в низкий хвост, смотрит на огни города, а потом переводит взгляд на своё пламя, на пламя своей души. Лиза. Она, необычная и добрая, безумно красивая, просто замечательная, полностью раздетая и сладко сопящая, выглядит как чёртова несбыточная мечта. Выглядит как иллюзия, мираж, как сон. Но, коснувшись тёплого плеча, Кристина понимает, что всё реально. В её постели сам ангел и сам бес, сама красота и само искусство. Оставив мягкий поцелуй, Захарова поднимается с кровати и подходит к окну, одетая лишь в футболку Индиго. Смотрит на город, что ещё спит, думает о том, что, наверное, ей повезло. Рядом есть человек, которого она любит. Только вот… Это взаимно? — Крис, ты чего встала? Кошмары? Сонный голос Лизы, которая проснулась и, подойдя, обняла со спины, утыкаясь носом в шею и заставляя покрыться мурашками. Захарова прикрывает глаза и отвечает: — Всё в порядке, просто… Красиво. Андрющенко едва слышно угукает и гладит бока любимой девушки. Гладит нежно, ласково, так, как и всегда, не проявляет и грамма раздражения. Шепчет: — Ты лучше. Заставляя сердце забиться быстро-быстро, заставляя влюбиться заново, заставляя почувствовать, как подкашиваются коленки. Лиза относит её в кровать, будучи физически сильнее, хоть и выглядит хрупкой. Прижимает к себе, целует нежно в шею и бормочет какую-то глупую детскую сказку. Кристина засыпает почти сразу. То ли сказка работает, то ли мягкий голос Андрющенко, что звучит безумно ласково и тихо. Шума подумает обо всём позже. Намного позже.

***

— Бля, Вилка, ты чё, широкая? Кира недовольно смотрит на Виолетту, которая постоянно будто специально пытается наступить на ногу Медведевой и ржёт. — Не, просто ты узкая. А, ой, не в ту сферу полезла. Медведева цокает, хмурится и кулаком показывает, мол, ещё слово — ёбну. Вообще, это всё шутки, никто никого бить не будет, но иногда, думает Кира, для профилактики, конечно же, стоит поугрожать. — Ну бля, Кирюх, не будь нудной! Типа не будь Шумкой, ок? Медведева закатывает глаза и, подойдя ближе, бьёт бедром Виолетту так, что та отлетает прямо на газон и, упав, пачкается в траве. — Бля, я те ща как втащу! Угрожает, злобно сверкает глазами, пока Кира ржёт и выдаёт игриво: — Ты же сказала не быть нудной. А потом убегает от грязной и помятой Виолетты, которая, догнав Медведеву прямо у какой-то лавки, смачно шлёпает, да так, что Кира совсем по-девчачьи визжит и кричит: — Да харе! Я чё, стоять в гостях буду?! Вилке теперь смешно. Она показывает свою испачканную задницу, а точнее, белую юбку, всю зелёную от травы: — А это мстя! Ладно, Кира не злится. Она снова ржёт и переспрашивает: — Мстя, Вил? От какого такого слова, м? Малышенко надувает губы, щурится и тыкает указательным пальцем прямо в грудь Медведевой: — От слова «получи пизды за хуйню». Кире нравится злить Виолетту, поэтому она, играясь, выдаёт: — Ващет тут не одно слово. Получает, правда, потом снова по заднице, но не отстаёт. В итоге обе с горящими ягодицами направляются к Кристине, которая хочет о чём-то с ними поговорить.

***

— Вы что, больные? Захарова смотрит на растрёпанных, грязных и совершенно трезвых (на удивление) подруг, мотает головой, думая о том, что угораздило же связаться с долбанутыми. Пропускает их внутрь, пока Кира и Виолетта толкаются прямо на пороге, грозя всё в квартире разломать и испачкать. — Да бля, она первая начала! В один голос, бросая друг на друга взгляды, полные мнимой обиды. Крис закатывает глаза и, пройдя в гостиную, падает на диван. Закидывает руку за голову, наблюдая за тем, как Медведева трёт правую ягодицу, а Малышенко отряхивает юбку с левой стороны. — Ну так чё у тебя? Виолетта падает рядом с Кристиной, Кира же устраивается с другой стороны, показывая сплитованный язык, мол, обижена. Захаровой кажется, что она в детском саду. — Да я вот… Думаю, короче, с Лизой расстаться. Малышенко тут же вскакивает и трясёт бедную Крис за плечо: — Она тебя обидела? Набить ебало? Заказать убийцу? Захарова морщится от такого выражения поддержки и попытки защитить. Руки чужие с себя убирает и отвечает сухо: — Нет. Это моё решение. Медведева, будучи более спокойной, аккуратно спрашивает: — Почему ты хочешь расстаться с ней? Кристина облизывает губы и опускает взгляд на колени. Смотрит на потёртую джинсу, отвечает лишь через пару минут: — Я не верю в любовь, но влюбилась. Виолетта смотрит удивлённо, тут же лезет с объятиями, а Шума не отодвигается, принимает чужое тепло, потому что нуждается в нём. Малышенко шепчет: — Ты чего, маинький? Лиза тебя тоже любит, вы ведь уже два года вместе. Кира обнимает с другой стороны, целует в макушку, хотя обычно не особо тактильная. Говорит уверенно: — Вам нужно это всё обсудить. Надо бы… Надо бы встретиться. Крис, не руби сгоряча, реально. Захарова молчит. Молчит, позволяет себя гладить и позволяет шептать успокаивающие слова. Сама же думает об Индиго, которая, наверное, не любит её. Разве может? Кристина сама себя не любит, значит, другие тоже её не могут любить.

***

Лиза Кристину любит давно, ещё с самых первых встреч. Любит голубые глаза, любит светлые волосы, любит тихие стоны и мольбу, любит тёплые объятия и тихое сопение рядом. Индиго знает, что это взаимно, она же не глупая. Андрющенко откладывает деньги постепенно. Смотрит на спящую Захарову ранним утром, оставляет поцелуи на её лице и смеётся, когда та хрипло ругается, прижимая к себе и обхватывая ногами и руками. Лиза тонет в любви быстро, тонет в чувствах, в ласке, в том, что хочет дать своей Кристине. Она, правда, хочет подарить ей целый мир. А ещё Индиго видит волнение. Видит сомнения, видит поджатые губы и грустные глаза, видит, что Крис почти не спит и плохо ест, поэтому тоже переживает. Переживает, раздумывая о том, что же им делать. План приходит вместе со взбалмошной Виолеттой и с запыхавшейся Кирой, которые, едва не сбив троих посетителей разом, врываются в кафе, в котором работает Лиза. — Так, Лизка, я Вилка, в чём, короче, суть. Вам надо съездить за город, устроить пикник, переночевать с комарами, заняться дикой еблей и поговорить о чувствах! Маинький переживает и грустит, понимаешь? Прямо так, сразу, громко очень, явно без подготовки. Медведева бьёт себя ладонью по лицу, пока Лиза молчит и пытается понять смысл… А когда понимает, то спрашивает устало: — Кофе будете?

***

— Вы, надеюсь, ещё билеты не купили? Мы на машине поедем, если вдруг что. Лиза говорит это, смотря на Виолетту и Киру. Первая прижимается ко второй, трётся, словно кошка какая-то, при том, что они просто друзья, а Медведева явно ничего против не имеет, прижимая данное «чудо» к себе. — Бля, рил? Купили… Малышенко смотрит на Киру, та вздыхает и, бросив быстрый взгляд на Лизу, говорит: — Ничё, мы тоже поедем, только на автобусе. Если что, потом встретимся. Там высадка, вроде, прямо рядом с лесом и полем. Виолетта удивляется, но ничего не говорит. Только лезет больше, подставляется под мягкие прикосновения, трётся носом о скулу Медведевой и выглядит такой безумно тактильной и нежной, что даже Лиза умиляется. — Ладно, тогда это, удачи вам. — И вам.

***

— Зачем нам ехать в какую-то глушь? Кристина смотрит удивлённо на Лизу, у которой в руках сумки, а на губах широкая улыбка. Индиго отвечает, садясь в машину Захаровой так, будто это её автомобиль: — А хочется мне. Я же хожу в клуб по интересам, да? Там попросили сделать атмосферные фотографии природы, а в городе такого не сделаешь, тут полностью испорчена экология, понимаешь? Андрющенко врёт и не краснеет, поэтому Крис, глубоко вздохнув, кивает. Мол, ладно, уговорила, поехали, чего уж. Она бегает домой в туалет и за своими вещами, потому что Лиза хочет переночевать на природе, также Захарова берёт браслеты от комаров и специальную вонючую пшикалку, от которой чихает. Уже в пути, когда становится безумно душно, настолько, что Шума снимает футболку и остаётся в топе и в длинных шортах, Индиго, облизнув губы, хрипло говорит: — Мы доедем только к вечеру. Кристина удивлённо брови поднимает, сжимая руль: — Почему? Андрющенко, когда они останавливаются в пробке, показательно ведёт ладонью от груди Захаровой вниз, к бёдрам. Сжимает внутреннюю сторону, отвечая: — Потому что мы остановимся минут на сорок. Кристина и Лиза действительно останавливаются около какого-то поля, где море подсолнухов. Андрющенко тянет чужую одежду вниз и, заставляя раздвинуть ноги широко на заднем сиденье, хорошенько отлизывает, вынуждая сжимать короткие чёрные волосы и хрипло стонать. Позже, когда Захарова, тяжело дыша, натягивает на себя трусы и шорты вместе с топом, Индиго смотрит на навигатор, цокает: — Ага. Нам прямо. Доедем до вечера. Крис, которую только что заставили скулить от прекрасных ощущений и чувств, бормочет: — Ага. С тобой, озабоченной, только до дурки. Получает шлепок по заднице, пока перелезает на водительское сиденье, и всеми силами пытается настроить себя на расставание. Не выходит.

***

— Это моё место, бабуль! Девятнадцатое, вы не понимаете? У окна! Виолетта, раздражённая и потная, смотрит на злую незнакомую бабушку, которая отказывается уступать место. Кира, которая стоит рядом, глубоко вздыхает и обхватывает Малышенко за талию, чтобы та не вырвалась и не села потом в тюрьму за нанесение побоев. — Милочка, это ты не понимаешь! Моё место, я старше, я опытнее. Вилка, не сдержавшись, тычет пальцем прямо вверх спинки сиденья, где довольно крупное число «19»: — А это что? Иллюзия? Водитель, который устал от конфликтов, кричит: — Все на места, отправляемся в деревню! Пожилая женщина, матерясь довольно грязно, поднимается с места и уходит на своё, которое значительно дальше. Малышенко выдыхает и садится, Кира же устраивается рядом. Гладит бледное бедро, мягко улыбается: — Вилка, ты чё, дыши. А та, прикрыв глаза, почти жалобно скулит: — Я ебала. Медведева тянет чужие ноги на себя, делает мягкий массаж икр и ведёт себя безумно заботливо, потому что, вообще-то, уже полтора года безнадёжно влюблена в такую же безнадёжно влюблённую Вилку, просто не знает этого.

***

Лиза и Кристина приезжают на нужное место к восьми вечера спустя четыре остановки, где кто-то из них стонал. Индиго тут же уносится устанавливать в кустах, деревьях и на какой-то поляне палатки и готовится делать костёр, пока Кристина думает о том, что не хочет это заканчивать. Не хочет просыпаться одна, не хочет скучать по тёмным глазам и по удивительно сильным рукам, не хочет быть несчастной. Может, и оставить всё так? — Крис, иди сюда! Давай есть зефир? Лиза улыбается, её глаза горят, она выглядит такой довольной и счастливой, что Кристина не может ослушаться. Приходит, садится рядом на неудобный кусок дерева, наблюдая за тем, как заботливо Индиго разглаживает простыни и складывает подушки прямо на земле. Разводит костёр подальше, чтобы не пораниться и ничего лишнего не поджечь. Это выглядит хорошо. Именно так выглядит дом Шумы. Без определённого места жительства, рядом с Лизой, что тянет к ней свои пальцы и усаживает на колени, забыв про несчастный зефир. Дом — это Андрющенко, что в пятый раз за день стягивает с Кристины всю одежду, укладывает предельно осторожно и разводит длинные ноги, покрытые поперечными шрамами от лезвия. — Лиз… Тихо, хрипло, потому что молчать больше не может. — А, малыш? Заинтересованно, потянув ткань чёрных трусов вниз и погладив половые губы. — Ты мой дом. А в глазах Индиго такие прекрасные огни, Кристина знает, что это не отражение реального огня. Чувствует это, но ещё сомневается. Стонет от нежных поцелуев, что покрывают бёдра, от юркого языка, что облизывает каждый сантиметр кожи, пронзительно всхлипывает от пальцев, что сжимают твёрдые соски. — А ты — мой. Долгожданный ответ, одновременный с протиранием длинных пальцев салфетками и последующим толчком прямо внутрь, где горячо и мокро. Лиза облизывает, посасывает, чуть прикусывает. Она знает, как доводить до дрожи, как заставлять скулить и бездумно вскидывать бёдра, как заставить умолять и словесно, и без слов. — Ещё. Ещё-ещё-ещё. С бесконечным доверием, которого Кристина изначально не хотела показывать. С красными щеками, с умоляющими яркими глазами и с широко открытым сердцем. Андрющенко послушно вводит третий палец, придерживает за бедро, начиная вбиваться в податливое тело, что ей уже принадлежит, смотрит прямо в лицо и слушает самые чудесные звуки, что со стрекотанием сверчков сочетаются идеально. — Давай, солнышко, кончи для меня. Давай, милая. Лиза знает, что говорить, чтобы довести Крис до пика почти моментально. Та, насадившись на пальцы резче, крепко сжав их почти стальными бархатными мышцами, стонет: — Лиза-а… Кончает, как и всегда, ярко. Дрожит, прижимается ближе, выскуливает что-то, отдалённо похоже на «я тебя люблю», теряется в объятиях и в нежных поцелуях, в руках, что накрывают её мягким пледом и в губах, что шепчут тоже нечто похожее на «и я тебя люблю». Зефир так и не съеден.

***

Кира тащит Виолетту, потому что у той болят ноги. И плевать, что они не ходили почти. Медведева несёт Малышенко в их маленький домик, что станет пристанищем на ближайшую неделю, даже не замечая, что машины Кристины нет. — Я устала-а… Кирюш… Хнычет, обдавая горячим дыханием щёку Медведевой. Та уже думает скинуть несчастный груз, но держится. Гладит красивые бёдра, сжимает, заставляя как-то потерянно всхлипнуть, а потом слышит то, от чего сердце биться быстрее начинает. — Ты мне, типа, нравишься. Останавливается. Ставит Малышенко на землю, оборачивается, спрашивает, будто не веря: — Чё? Вилка, заламывая пальцы, повторяет тихо: — Ты мне нравишься, без типа. Кира молчит. Молчит, думает о том, что они обе — дуры тупые, а потом хватает шокированную Малышенко и тащит в сторону их несчастного деревянного дома. Уже там, не доходя до старой кровати, раскладывает Виолетту прямо на столе с отвратительной скатертью, хрипло говорит: — Ты мне, блять, тоже. Заставляет лечь и тянет трусы вместе с шортами вниз, облизывается, снимает ещё и футболку, понимая, что топа-то на Вилке нет. Разглядывает в лунном свете проколотые соски, широко разведённые ноги, поднятые брови и влажные губы (не только половые). Она целует страстно, даже не мягко, потому что хочется уже быстрее показать весь спектр эмоций от чужого признания. Сжимает в одной ладони мягкое полушарие, а второй скользит по животу вниз, туда, где уже мокро. Интересно, Вилка с ней всегда такая? Думать времени нет; Кира, радуясь, что они с Малышенко обмыли руки водой из колодца, предварительно набрав её в ведро, толкается внутрь сразу двумя пальцами, тут же замирая от хриплого вскрика и сильного сжатия мышц. Выцеловывая плечи и шею, она шепчет: — Прости. Ждёт, пока та привыкнет, и начинает двигаться лишь после едва слышного «давай». Толкается мягче, более плавно, с мокрыми звуками и одновременно со скулежом, со скрипом старого дерева. Оставляет на бледной шее яркие засосы, облизывает их, постепенно ускоряется, выбивая вскрики и чувствуя, как короткие ногти Малышенко скользят по её спине через тонкую ткань майки. Введя третий палец, Медведева опускается на колени и, придерживая за бедро, скользит разрезанным языком по клитору, заставляя завыть. — Давай, детка, кончай. Просит, даже требует, работая языком и пальцами, дожидается вскрика и улыбается довольно, выходя из дрожащего тела. Через пару минут, лёжа на одной узкой кровати, Кира переплетает свои пальцы с чужими, шепча: — Люблю тебя, Вилка, уже, бля, полтора года. Малышенко сонно моргает, закидывает на неё свою ногу и бормочет: — А я два. Всё, завались и спи, бесишь. Получает лёгкий шлепок и проваливается в сон, счастливая и трахнутая. Самая идеальная для Киры.

***

Кристина просыпается снова раньше Лизы. Натягивает на себя футболку и толстовку, а также джинсы, идёт к костру, смотрит на огонь и, не сдержавшись, плачет. Позволяет плечам дрожать, позволяет себе тихо всхлипывать. Не слышит даже, как шелестит Индиго, пока надевает на себя рубашку и пиджак со свободными штанами, в кармане которых лежит маленькая бархатистая коробочка цвета индиго. — Малыш, снова? Ласковый шёпот и объятия со спины. Крис хрипло произносит, судорожно и с болью: — Я не верю в любовь, Лиз, я тебе говорила. И блять, я в тебя, сука, как дура влюбилась. Чувствует, как замирает Андрюшенко, усмехается, думает, что её сейчас бросят, а Лиза отходит в сторону. Смотрит в заплаканные голубые глаза и достаёт коробочку, с которой хотела бы отдать не просто украшение, а кусок своего сердца. Индиго говорит уверенно: — Ты сказала, что не веришь в любовь… А ты скажи «да». Открывает, показывает, что любит так сильно, что готова связать их узами брака, что готова быть «повязанной». Захарова губы облизывает, смотрит чуть ли не испуганно, а потом идёт вперёд и падает в объятия. Говорит быстро, целуя в потную от волнения шею: — Да-да-да. Блять, да. Я думала, что мы расстанемся. Лиза смеётся, качает головой и проводит пальцами по светлым волосам. Шепчет: — Теперь мы точно не расстанемся, моя невеста. А вскоре и жена.

***

— Кирюш, а когда мы женимся? Виолетта смотрит на Медведеву, которая давится дымом, краснеет от натуги и наконец достаёт из кармана красную коробочку с самым уродским, как подумала Малышенко, кольцом. Подумала и надела его, потому что какая разница, какое кольцо? Главное, что они вместе. Ну и то, что их медовый месяц был на Мальдивах. Это уже мелочи.