Насладись мной

      Риндо устало потягивается, разминая затёкшие мышцы после долгого сидения за партой. Спина и плечи ноют, и Хайтани с наслаждением ощущает, как хрустят суставы, когда он поднимает руки вверх, а потом разводит в стороны. Учёба отнимает львиную долю времени, а если учесть, что он ещё и первокурсник, на носу которого сидит вторая сессия…       Но даже это не может испортить Риндо настроение. Ему за последние полгода вообще мало что портило настроение, с того момента, как он выяснил, что является истинным своего же старшего брата-альфы. Блаженная улыбка растекается на губах, а потом Хайтани касается пальцами метки, оставленной Раном на его загривке в их первую ночь — запах брата служит надёжным щитом от посягательств других альф.       А их, как выяснилось, не отпугивает даже нетипичная для омеги внешность Риндо, но стоит ощутить в воздухе стойкий яркий и агрессивный феромон Рана, как желающие познакомиться растворялись в пространстве — старший был тем ещё собственником. Вот только Риндо это знание доставляет удовольствие — ревность старшего брата, его жадные злые ласки, после которых вся кожа горела от красных пятен и укусов, демонстративные поцелуи и объятия, показывающие кому младший Хайтани принадлежит, их секс…       Ох, их секс по идее должен был утолять обоюдный голод, но он наоборот ещё больше разжигал его, и когда братья вечером дорывались друг до друга — оскверняли любую поверхность в огромном доме. Да что в доме! Они трахались, казалось , везде, потому что оба были жадными и дикими.       Машина Рана, ресторан, кинотеатр, туалеты в торговых центрах, примерочные, пляжи и даже теннисный корт, куда они как-то ездили, чтобы поиграть, вот только стоило Риндо выйти на него в коротких белых шортах — Ран поимел его там же, вжимая в себя и без конца целуя опухшие губы.       Правда, последнюю неделю они почти не виделись, потому что Ран занимался предстоящей сделкой по слиянию двух крупных компаний, и принадлежащая им должна была «поглотить» конкурента, расширяя своё влияние. За всё это время старший Хайтани один раз заехал домой — за вещами, поймал прямо в коридоре Риндо и быстро поцеловал.       — Я от одного поцелуя с тобой завожусь, как помешанный, — шепчет старший брат, сжимая пальцами ягодицу Риндо. — Я обещаю, котёнок, когда я вернусь, мы неделю не будем вылазить из постели. Я затрахаю тебя.       Слова брата до сих пор вызывают трепет по всему телу, выливающийся в огненное возбуждение, расходящееся по организму. Да, они каждый день созванивались и переписывались, но Риндо слишком привык к жаркому кольцу братовых рук, сжимающих его по ночам, привык к ласкам и долгим поцелуям, совместным ванным и разговорам обо всём и ни о чём, привык к каждодневному сексу в конце концов!       Ему ужасно не хватало Рана!       А сегодня была пятница, занятия в университете закончились раньше обычного — преподаватель внепланово для самого себя сломал ногу, когда спускался по лестнице, и Риндо не нужно было выполнять никаких заданий: по большей части предметов он получил «автомат». То есть — времени у него навалом.       — Так почему бы не порадовать любимого братца? — парень усмехается, а потом покидает аудиторию и выходит из здания учебного заведения. На улице его ждёт машина, и Риндо просит отвезти его не домой, а в головной офис — пора показать Рану, что младший ужасно соскучился. ***       Ран возненавидел кофе, свою подпись и людей, окружающих его последнее время: всем что-то постоянно было нужно от старшего Хайтани. Он же владелец компании — босс боссов, и эта сделка, обещающая принести просто баснословную сумму денег, хоть и была важна, уже порядком подзаебала Рана, и он молился всем богам, чтобы на завтрашнем ужине всё прошло без эксцессов, и они наконец-то подписали нужные бумаги для слияния их фирм.       Ран берет в руки смартфон, чтобы позвонить брату, но стоит дисплею загореться, как в горле пересыхает, а сердце пропускает удар — вот чего Хайтани хочет на самом деле сейчас. Риндо. Почувствовать тепло его тела и тяжесть на собственных коленях, услышать голос, зарываться носом в шею, ощущая чарующий сладкий аромат, а потом опрокинуть на стол и наконец-то поиметь. Ран хочет брата, как помешанный. Всегда. Постоянно. Это чувство голода не покидало старшего Хайтани ни разу за те полгода, как он выяснил, что младший брат его истинный.       Риндо на заставке был в белом поло и коротких шортах, они собирались сыграть в теннис, а в итоге трахались всё то время, что было отведено на игру. Ран чувствует, как возбуждение накрывает его с головой, и мужчина стонет, откладывая телефон в сторону — если Хайтани сейчас позвонит брату, то уже не сможет думать ни о какой работе! Они с Риндо не виделись уже три дня, и Ран сходил с ума от желания ощутить брата рядом, под собой, сказать ему, что он безумно его любит глядя в глаза, а не по телефону.       Смешок срывается с губ — Хайтани-старший и не предполагал, что станет таким помешанным маньяком, который никак не может оторваться от своего умопомрачительного обожаемого истинного, который каждый день сводил его с ума, даже будучи на расстоянии. А чувство собственничества возросло до размеров стада слонов — Ран ревновал, как какой-то психопат, хотя Риндо не смотрел ни на кого, кроме старшего брата. Хайтани знал, что его омега принадлежит ему одному, но мерзкие липкие взгляды других альф раздражали и бесили.       Это мое.       — Блять, малыш, что ты делаешь со мной? — Ран ставит локти на стол, закрывая ладонями лицо и усмехается, мечтая сейчас оказаться в своей спальне, срывая с Риндо одежду и глубоко целуя его.       На столе пиликает внутренний телефон, и вежливый голос секретарши режет уши, вырывая Хайтани из его счастливых фантазий:       — Господин Хайтани, к вам посетитель.       Ран выпрямляется, вспоминая, что сегодня никого не ждал. Внепланового — тем более, потому что отвлекаться на какие-то мелкие дела не хотелось. Для этого у Рана был заместитель — Какучё, который прекрасно справлялся и без вмешательства высшего руководства.       — Кто это? — раздражённо спрашивает Хайтани-старший, собираясь уже продолжить фразу, чтобы Эйка в шею гнала незваного гостя, когда слышит родной любимый голос.       — Догадайся, — сердце заходится с бешеной скоростью, и Ран поднимается из-за стола, подходя к двери собственного кабинета и открывая её, чтобы тут же поймать в крепкие объятия Риндо. Он захлопывает дверь и прижимает к ней брата, остервенело, жадно целуя и сжимая в руках своё сокровище.       Ран не может себя хоть как-то сконтролировать, потому что изголодавшееся тело тянется к брату, а губы и язык сильнее впиваются в послушно открытый рот Риндо, что выгибается навстречу, закидывая руки на шею Хайтани-старшему. Альфа рычит, сильнее вгрызаясь поцелуем в брата, понимая, что остановиться теперь не представляется возможным. Руки сами скользят по обожаемому телу, расстёгивая пиджак и мелкие пуговицы на рубашке, чтобы наконец-то коснуться тёплой гладкой кожи омеги.       — Вообще-то, — тянет Риндо, когда Ран запрокидывает его голову назад, чтобы заново покрыть шею своими метками. — Это я собирался сделать тебе приятно.       — Тогда просто заткнись, любимый, — отвечает Хайтани, а потом подхватывает брата на руки и относит к столу, усаживая сверху. — Единственное, что от тебя требуется — стонать, чтобы я слышал, как тебе хорошо.       Брат срывает с младшего верхнюю одежду, откидывая себе за спину, и наконец-то скользит взглядом по телу Риндо, облизываясь, как голодный хищник перед аппетитным куском мяса. Плечи, шея, стрелы изящных ключиц, грудь и пресс покрыты алыми пятнами засосов и яркими следами от укусов — Ран никогда не может сдерживать себя в желании укусить свою омегу, потому что вкус его кожи и крови — что-то нереально вкусное, наравне со сладким запахом, который сейчас витает в кабинете, и Хайтани дышит глубоко, ставя ладони около широко разведённых бёдер Риндо, что соблазнительно улыбается, не сводя хитрых аметистовых глаз с лица старшего брата.       — Так и будешь просто смотреть? — интересуется младший, а потом кладёт ладонь на пах брата, чувствуя под тонкими слоями одежды возбуждённую плоть Рана. Риндо сглатывает, ощущая, как смазка сама собой начинает выделяться, и его бельё намокает — член брата будоражит сознание жаркими фантазиями и бесконечными эротическими желаниями, которые преследовали младшего Хайтани всё то время, что они с Раном не виделись.       — Просто не могу определиться, что хочу сначала с тобой сделать, — отвечает Хайтани-старший тихим, насквозь пропитанным желанием, голосом. — Я слишком изголодался по тебе.       — Хм, тогда нам стоит начать с аперитива, — Риндо тянет брата к себе за галстук, облизываясь и почти касаясь своим языком губ Рана, взгляд которого темнеет, напоминая больше тёмное грозовое небо. — Мой единственный альфа позволит отсосать ему?       Хайтани-старший прикрывает глаза, чувствуя, как всё тело горит от дикого возбуждения, и оно только растёт, потому что Ран чувствует Риндо, чувствует, что тот течёт, и альфе хочется вставить ему, долго трахая, но в тоже время старший хочет сам отсосать младшему брату, слушая его стоны и ощущая пальцы в своих волосах, или лучше вылизать Риндо, заставляя скулить от всепоглощающего желания.       — Давай же, аники, — их губы находятся вплотную друг к другу. — Позволь мне, а потом ты сделаешь со мной всё, что захочешь.       — Ты самый соблазнительный дьявол, — отвечает Ран, а потом притягивает брата за бёдра к себе, прижимаясь возбуждённым членом к плоти Риндо. — Я не могу думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя, Риндо.       — Я тоже, — шепчет младший, и Хайтани-старший с глухим стоном припадает к его губам, глубоко и влажно целуя. Он помогает брату расстегнуть ремень на брюках, а потом кусает Риндо за нижнюю губу, когда проворная рука младшего крепко обхватывает изнывающую плоть, сочащуюся смазкой, которую омега старательно размазывает по нежной головке. — Я тебя люблю.       Рана пронзает дикая волна неукротимой любви к младшему брату, которого старший боготворит, обожает до дрожи во всём теле. Эту жажду — всеобъемлющую и дикую — невозможно преодолеть, сколько бы времени они не проводили вместе, а чувства старшего только росли, как молодые ростки деревьев, впитывающие влагу из земли, становясь крепче и больше.       — Больше жизни, — они снова целуются, как сумасшедшие. С укусами, перемежающимися стонами и рыками, а потом Риндо толкает брата назад, и Ран, обнимая младшего за талию, двигается на ощупь назад, усаживаясь в своё кресло и жадно смотря, как брат опускается перед ним на колени, извлекая из боксеров изнывающую плоть альфы. — Блять, надо было сделать это раньше.       — К счастью для тебя — у меня выходные совершенно свободны, — усмехается Риндо, а Ран проводит большим пальцем по нижней губе младшего брата, ощущая её нежность и шелковистость.       — Рот будет занят, — обещает Ран. — Как и задница, пока я буду иметь тебя.       В низ живота ударяет ярчайшая вспышка возбуждения, когда от жарких слов старшего Риндо прикрывает глаза, облизываясь. Его живая фантазия слишком ярко представляет картину, как он подставляет зад под размашистые толчки Рана, трахающего его прямо здесь. Младший чувствует, как анальное отверстие пульсирует, а член болезненно ноет, истекая смазкой — как только они закончат с минетом, старший Хайтани всласть натрахается с Риндо, вбивая его тело в первую же поверхность.       — Давай, малыш, отсоси мне, — улыбка растекается по губам Рана, а потом он сам проводит головкой по приоткрытому рту брата, чувствуя удовлетворение от вида перед собой. — Хочу накормить тебя.       — Давно хотел сесть на белковую диету, — острит Риндо, а потом обхватывает губами плоть старшего брата, принимаясь активно сосать, не размениваясь на подразнивания и долгое начало — он сам хочет этого не меньше, чем Ран.       — Я заполню тебя до краёв, — обещает старший Хайтани, а потом откидывает голову назад, застонав: во рту Риндо было слишком хорошо, и брат так плотно обхватывал щеками его член, лаская языком твёрдый ствол и чувствительную головку, которая при каждом движении касалась задней стенки глотки младшего. — Блять, глубже, котёнок.       Младший усмехается, и это приятной вибрацией отдаётся на члене Рана, от чего тот издаёт новый стон, а потом кладёт ладонь на затылок Риндо, направляя его голову и задавая темп: почти грубый, быстрый и напористый, но старший знает, что его нетипичной и единственно желанной омеге это нравится, как никогда. Брат такой же жадный и дикий, когда дело касается их секса, их голода, сжирающего изнутри, если нет возможности коснуться своего истинного.       Пошлые хлюпающие звуки только разжигают возбуждение в Ране, но особое удовольствие доставляет вид брата между своих ног, стоящего на коленях — ещё лучше бы он смотрелся, опускаясь задницей на член Рана, но это позже, когда старший сбросит первое напряжение, иначе не сможет мыслить яснее и любить Риндо дольше, как он и планирует сделать — отлюбить за всё время, проведённое порознь.       Младший ускоряется, помогая себе руками и тонко чувствуя чего Рану хочется в конкретную секунду. Он обводит языком плотные вены, надавливает на все чувствительные точки и ласково облизывает щель, жадно собирая языком смазку, которая имеет ни с чем не сравнимый вкус его альфы, его истинного, его возлюбленного. От этого собственное возбуждение ударяет вниз живота с новой силой, и Риндо плотнее смыкает щеки на члене брата, опускаясь максимально глубоко и утыкаясь носом в лобок Рана.       Над головой раздаётся рык, а потом в рот ударяет струя густой вязкой спермы, и младший жмурится, послушно глотая её и приподнимаясь, чтобы взглянуть на лицо альфы, полное блаженной неги.       Ран раскрывает глаза, а потом впивается взглядом в Риндо, губы которого соблазнительно покраснели и опухли — так и тянуло расцеловать.       — А теперь приступим к основному блюду, — сладко говорит альфа, и омега оказывается на его коленях, сливаясь с истинным в жарком тесном объятии. — Я тебя безумно сильно люблю.       — Покажи как.       Стол в кабинете Рана был осквернен точно так же, как и все остальные поверхности, а несчастная Эйка в приёмной заливалась румянцем и выпроваживала всех желающих увидеть босса — слишком занят важной встречей своего члена и задницы Риндо.