Прим

Пацан просидел под кроватью целый день не показывая и носа. Я пытался выманить предлагая еду, потом я угрожал и требовал вылезти немедленно, к началу заката я выдохся хоть и был порядочно зол. В какой-то момент я даже пытался сдвинуть кровать взбешенный тем, что дотянуться до него я так и не смог. И потому, когда Кристобаль пришел и спросил меня как «наши» дела, я выдал ему гневную тираду о том, что я думаю про Старуху, про подброшенных демонов, про его идею воспитания моими силами, про саму идею «передачи опыта» в целом. Кристобаль посмеивался и поглаживал свои тонкие усики. - И где сейчас твой подопечный? – спросил он меня, когда я замолчал выжатый моей вспышкой гнева и долгой-долгой отповедью. - Там же где и был весь день! – ответил я, снова злой и расстроенный, тут бы полагалось Кристобалю меня пожалеть, я так измучался – он под кроватью! - Значит, он за весь день ничего не ел? – спросил Кристобаль. Я закатил глаза и отвернулся от него. - Нет, не ел. – ответил я. А передо мной как раз стоял прекрасный ужин из сочного ростбифа и дикого риса с овощами на пару. Кристобаль посмотрел на мою одинокую тарелку и вышел. Я отсел от столика с ужином и повалился в кресло. Мрачный, я вытащил из под спины подушку и положил ее себе на живот и сцепил на ней пальцы. Кристобаль пришел поздним вечером. Он всегда вставал до заката, но покидал свои покои только с наступлением полной темноты, он проводил время за своими документами, были у него и бизнес-дела, в которые я носа своего не совал, потому что все касающееся денег было для меня астрофизикой, и я скорее умру, чем пойму, чем вообще Кристобаль занимается. У него и у его наследников была недвижимость в городе и по стране, я знал, про какой-то небольшой замок на границе с Шотландией, за которым следили и который охраняли, он как ни как был все же памятник прошлых веков, а не просто жилая недвижимость. Я себе его представлял как классический замок вампира из фольклора – паутина по стенам, летучие мыши гнездящиеся под влажным потолком в подвале и несколько старинных гробов, тяжелые бархатные шторы в комнатах. И пыль, много-много старой пыли, что клоками лежит в паутине. Но, к моему разочарованию, это было яркое и живописное туристическое место, как на картинах Фрагонара со своей особой атмосферой заросшего королевского парка и роскошных покоев в стиле барокко. Кристобаль предлагал переехать и жить в нем, но я любил ночную жизнь города, громкие и кислотно-яркие клубы с оглушающей музыкой и многослойными напитками, с маленькими конвертика порошка возбуждающего кровь и нервы если втереть его в десны, и танцы до утра , все это было моим отдыхом, а не скучные пасторали, которые я видел на буклетике с замком. У его наследников были клубы, доля от которых принадлежала и моему возлюбленному, но и то, как он распоряжается этим, тоже не было моим делом. Меня мог волновать лишь тот счет, на который переводились для меня деньги. Благодарность от богатого и состоятельного любовника его ненасытной страстной шлюшке, или как в моем случае – любимому и уважаемому Маридо. И как Маридо я мог претендовать на управление расходами моей второй половины, но это было настолько мне скучно, что поскорее дайте мне хороший роман или альбом с живописью, а не то я умру от скуки. Вот прям сейчас, просто даже думая об этом. Кристобаль вернулся с подносом, на котором была еще одна тарелка. Я смотрел на свои руки, на переплетенные на подушке пальцы, длинные и ровные с аккуратным маникюром. Большой свет был выключен и темноту комнаты нарушали свечи на каминной полке. Их теплый свет падал на столик с ужином, на кресла, и на мои руки. Мое лицо сейчас оказалось в тени. Кристобаль поставил тарелку на столик, а поднос положил с края кресла, в темноту не проницаемую для света. Он прошел по комнате не слышно, без единого звука или шороха и только от кровати я услышал как он опустился на колени и позвал: - Прим! Прим выходи. – в его низком и звучном голосе был едва заметный , едва ощутимый для меня толчок силы. Он приказал мальчику выходить и тот повиновался. Они вышли вдвоем к свету, Кристобаль держал его за плечо. Пацан был бледен, он выглядел замученным и больным. - Садись – приказал Кристобаль ему. Пацан сел в кресло напротив меня и я увидел темные круги у него под глазами. Кристобаль сел на подлокотник кресла справа от пацана и сказал тому: - Ты должен поесть. Мальчик потянулся рукой к тарелке. Он взял горсть риса пальцами и отправил себе в рот. Он двигался медленно и вяло, как будто этот день совсем лишил его сил. Даже глаза больше не сверкали. - Еще. – сказал Кристобаль и мальчик повторил. Но аппетита у него не было, он жевал нехотя, медленно и через силу глотал. - А приборы вам для чего? – спросил я со своего места. - Действительно, приборы нужны – сказал Кристобаль и вложил вилку мальчику в руку. Пальцы пацана тут же разжались, будто у него совсем не было сил. - О, да ты очень слаб, малыш – сказал Крситобаль. - Малыш – фыркнул я. Кристобаль сам взял вилку и нож и стал резать ростбиф на маленькие кусочки, чтобы их легче было жевать. Он наколол кусочек мяса на вилку и подал пацану. Мальчик смотрел на кусочек мяса какое-то время, а потом сказал: - Я не хочу есть. - Ты должен. – ответил Кристобаль и мальчик снова повиновался его словам. Пацан съел свою порцию ростбифа и теперь его глаза были устремлены в мою тарелку. - Забирайте, я не голоден – сказал я с раздражением и Кристобаль переставил мою тарелку. Он снова разделил мясо на маленькие кусочки и скормил их пацану. Я наблюдал и думал, что вот так все и происходит, молодые и красивые вытесняют старых и…. вытесняют зрелых и красивых. Кристобаль ухаживал за мальчишкой со всей присущей ему галантностью. Он заботился о нем прямо сейчас. Прямо сейчас выражал свою симпатию. Пацан ему нравился. Кристобаль был из таких покровительных любовников, такой истинный шуга дедди, зрелый, опытный, и щедрый на деньги, ласки и заботу. Мечта для любого нежного мальчика. - Ты устал, правда? – спросил он пацана глядя ему в глаза. - Да – тихо ответил пацан и промедлив как-то неуверенно кивнул. - День был очень длинным, и ты хочешь спать, не так ли? – продолжил Кристобаль. - Да – снова тихо ответил мальчик. - Ты хочешь спать – приказал ему Кристобаль –засыпай. Пацан смотрел в глаза вампиру и моргал все медленнее и наконец, его глаза совсем закрылись. Он сполз в кресле и обмяк. Лицо его теперь было безмятежно и красиво как у любого спящего ребенка. Кристобаль разглядывал его долго, он взял его за подбородок и поворачивал его голову рассматривая его лицо в теплом свечном свете. Потом он взял его руку и стал гладить и рассматривать его ладонь. Он перебирал его пальцы, сгибал и разгибал их. Он рассматривал его как будто приценивался. Он обратил мое внимание на обгрызанные ногти у пацана. - Я займусь этим позже – ответил я. Кристобаль погладил пацана по голове и стал трогать его волосы. Он несколько раз пропустил их между пальцев и спросил: - А что с его волосами? Разве они не были длиннее? - Я подстриг его. – коротко и твердо сказал я. - Зачем? Красивые были волосы. - Пфф! Красивые! Они были длинные и неухоженные! Знаешь как сложно распутать и прочесать такие?! Ему не нужны длинные волосы! Да никому не нужные длинные волосы! Кристобаль потянулся за спину и развязал ленту на своих волосах. Он всегда носил их перевязанными в низкой хвост, и всегда черной узкой лентой. - Меня ты тоже предпочел бы подстричь? – у него были длинные белые волосы, искусно подкрашенная седина, от чего его волосы выглядели дорого, они сияли как белый атлас или очень светлое серебро, как волосы человека имеющего средства и желание заботиться о себе, а не как волосы старика. Они были длинными, длиннее моих, они спускались ниже его широких и мускулистых плеч и когда они во время нашей близости скользили по моему телу я стонал от удовольствия. Я теперь сидел закусив губы, конечно я не хотел бы стричь его. Его волосы были связаны для меня с удовольствием, с нашими ночами полными нежности и страсти. Я любил его волосы, я трогал их, перебирал и тянул за них. Они были важной частью нашей интимной жизни, и с ними я бы ни за что не пожелал расстаться. Я сел, подаваясь вперед, к нему на встречу. - Я люблю твои волосы, милый – сказал я – я люблю всего тебя. Я считал Кристобаля красивым мужчиной. В наших кругах обычно принято встречаться только со своими, ведьмы с ведьмами… Но как бывает в крупных городах, традиции теряют силу, границы дозволенного размываются. А в моем узком сообществе так и вовсе не смотрели на принадлежность к роду-племени. Я встречался и с людьми. Мой невозможный возлюбленный был человеком и если бы не это, я задавался вопросом, продолжился бы наш роман? Или его ссучесть не зависела от человеческой сути. Кристобаль был вампиром и довольно старым. Я знал, что ему больше нескольких сотен лет, но как говорят, что возраст всего лишь цифра – он был остроумен, легко адаптировался к современному стилю жизни и духу времени. Он был в потоке современной жизни, он был в течении, но не оно несло его, а он направлял его как хотел. Он был могущественным Драккулиной, Главой Общины и самым сильным вампиром не только города, но и всей страны. Его боялись и уважали. Свое человеческое происхождение он вел из рода испанских аристократов, рыцарей королевства, а силу - свой дар он получил от древних. Он говорил, что сама Сандхьи, дочь демона Ночи выбрала его. А Сандхьи и ее брат Прабхат, были самыми первыми, это они порождения Ночи - были первовампирами. Это с них все началось. И это великая честь быть выбранным кем-то из них. Сандхьи подарила жажду крови, а Прабхат жажду ужаса. И оба они стали теми, кто создал Кристобаля таким, какой он есть. Он нес в себе силу и жажду обоих первовампиров и был благодаря им самым могущественным вампиром среди старейших. Даже среди тех, кто был старше него, древнее, не было чище крови, чем его собственная. Он ближе всех был к Первым, он был их созданием и наследником. Когда Сандхьи встретила его – Кристобалю уже было много человеческих лет, он был старым рыцарем, главой аристократической фамилии Мондрагонов, приближенный к королю Испании Карлу V, лучший военачальник его армии, один из самых знаменитых полководцев Восьмидесятилетней войны. Сандхьи встретила его на поле брани, среди мертвых и умирающих, она нашла Мондрагона в беспамятстве, его лошадь пала и придавила его и сам рыцарь был серьезно ранен. Сандхьи пришла в сумерках. В черных одеждах с горящими жаждой глазами бродила она среди мертвых и раненых выбирая жертву. «А вот и ты, мой Рыцарь» - сказала она Кристобалю. Она вытащила его из под лошади и погрузила свои зубы ему в шею. Она пила его кровь, а ее разум ласкал его, говорил с ним. Она спросила, хочет ли он жить? Хочет ли он быть ее наследником и принять от нее драгоценнейшие Дары? Кристобал очарованный ее красотой и опьяненный силой - хотел. И тогда Сандхьи перенесла его в убежище к брату. Они пили его кровь и делились с ним своей три дня и три ночи. И когда все было кончено, когда человеческое умерло захваченное демонической жаждой – Сандхьи и Прабхат ушли оставив Мондрагона одного. Они подарили ему жажду крови, жажду ужаса и два волшебных дара, два символа их власти и благосклонности к нему. Кристобаль не говорил, что это было, а я и знать не хотел. Это то, что перейдёт к его старшим наследником, в случае его смерти. Это то, что совершенно не касалось меня. С того самого момента, как Сандхьи выбрала его, сделала его своим, прошли столетия. Я бы мог подсчитать с точностью до дня, знай, я битву при которой все произошло, но об этом разговоров не было, да и зачем, если это не меняло того, каким он был. А он был заботливым и щедрым, страстным и неутомимым. И привлекательным внешне – он был высоким и атлетичным, годы военной службы сделали его спину прямой, а меч и копье сделали его плечи широкими, а мускулы развитыми. Он был как скульптура старого мастера – красивое подтянутое тело с богатой прорисовкой мышц. И что особенно отличало его от остальных вампиров, он был очень цивилизованный вампир, очень современный. Он не выглядел как все вампиры, как будто недавно оживленный бледный труп. Он выглядел живым – его кожа была покрыта искусственным загаром, ни чуть не отличавшимся от настоящего, его кожа была темного медового, золотистого цвета, как будто он все также проводил свои дни верхом на лошади с копьем или мечом в руках. Кристобаль улыбнулся моим словам и наклонился чтобы коснуться ноги мальчика. Он сжал в ладони его лодыжку, словно проверяя на прочность, потом уже двумя руками стал гладить ее. - Оставь ребенка – сказал я. Кристобаль кажется стал заигрываться – он подтянул синюю штанину вверх и гладил теперь голень мальчика – белую безволосую кожу совсем еще ребенка. - Оставь ребенка – прорычал я и размахнулся и вогнал столовый нож в темное дерево чайного столика. Я поддался вперед нависая над столом, сжимая рукоятку ножа и угрожающе глядя на Кристобаля. Волосы свесились мне на лицо и я полыхал на него взглядом, готовый вытащить нож в любой момент и воткнуть его в возлюбленное мной тело моего рыцаря. Кристобаль развернулся ко мне убирая свои руки от пацана. Он сложил их на коленях и стал смотреть на меня. Медленно, как сбегающая с холста краска, ушла из него видимость жизни. Передо мной сидел угрожающий и страшный вампир – его кожа стала алебастрово белая, тонкие контуры черных сосудов, как трещинки на мраморе, прочертили его лицо. Горячие черные испанские глаза заволокла белая пленка. Его аура, подавляющая, мертвая, упала на меня холодным прикосновением могилы. - Это же ребенок! – прорычал я приподнимаясь. - Он теперь мой – глухой и страшный голос. Он не разжал губ чтобы сказать это. Его голос прозвучал откуда-то сверху, как гром. - Он еще ребенок – раздельно проговорил я. Каждое слово с глухим рыком. Пальцы зудели от ползущих из них когтей. Я что серьезно собирался драться с ним насмерть? - Ты так быстро привязался к нему – сказал Кристобаль в одно мгновение оборачиваясь нормальным. – это хорошо, я рассчитываю на тебя, что ты как следует позаботишься о нем. Я выпрямился и убрал руки за спину. Я поглаживал ладони ожидая, когда когти пропадут. - И ничего я не привязался – огрызнулся я – раз уж ты здесь, внуши ему, что он должен меня слушаться тогда процесс воспитания пошел бы быстрее. - Ну уж нет – рассмеялся Кристобаль – ты хотел детей, так что будь готов к тому, что с ними тяжело, почувствуй на себе, каково это быть родителем. Тебе придется завоевать его доверие самостоятельно. - Ну почему ты наказываешь меня, за мои желания? – спросил я капризно. - Амадо, я не могу и не хочу наказывать тебя, всего лишь немного проучить. Раз ты уходишь от меня в свою собственную самостоятельную и большую жизнь, я хочу, чтобы ты был к ней готов. – он подошел и поцеловал меня в лоб. - Доброй ночи, амадо. Он ушел снова оставив меня с пацаном. Я рухнул в кресло ощущая себя опустошенным и обескураженным. Ну каков был гад, а? Мой и самый лучший.