Прим

- И долго ты собираешься еще дрыхнуть? – я потряс пацана за плечо. Он встрепенулся, резко сел, обернулся на меня и тут же пополз от меня прикрывшись рукой, как закрываясь от удара. Все это быстро, пацан среагировал мгновенно. Так бывает с уличными кошками, дикие, пугливые, иногда пригревшись на солнце они крепко засыпают, но стоит попытаться приблизиться к этому сладко спящему меховому комку и занести руку – они тут же просыпаются и удирают на безопасное расстояние, откуда уже и пялятся своими яркими глазами с тонкими щелочками зрачков, их меховые бока раздуваются и сокращаются. Вот и пацан, сидел теперь на безопасном расстоянии от меня, смотрел на меня с ужасом и очень быстро и неглубоко дышал. Я сложил руки на груди и смотрел на него прищурившись, по его лицу хорошо читалось, что он понятия не имеет ни кто я, ни где он сам. Сначала он смотрел только на меня, изучая меня, и я видел, как он подмечал мое малейшее движение, даже мое дыхание. Он убедился что я не собираюсь его больше трогать, что язык моего тела выдавал скорее мое раздражение, чем агрессию и начал осматриваться водя глазами сначала по кровати, потом по той части комнаты, что была видна с кровати и из под отдернутого полога. - Где я? – спросил он и облизал пересохшие губы. Он еще также быстро дышал, и глаза его были широко раскрыты, но кажется бояться уже перестал. - В гостях – сказал я ехидно. Пацан посмотрел на меня растерянно и открыл было рот что-то спросить, но тут же закрыл его, потому что начал вспоминать. Его лицо мрачнело, видно было как мысли одна за другой сменяют друг друга, иногда вспыхивала надежда, но ее тут же сменяло снова мрачное выражение. - А как я сюда попал? – тихо спросил он и посмотрел на меня уже не только настороженно, но и испытыюваще. - Тебя привезла Старуха. Ты помнишь, что было-то вчера? Его взгляд как будто обратился внутрь себя, потом он поднял на меня свои огромные глаза и ответил: - Я, кажется, сделал что-то очень глупое… - тихо сказал он. - Ты занял мою кровать, вылезай из нее и иди в ванну. Ты в своей деревне мыло то хоть раз видел? Мальчишку я тащил в ванну буквально за волосы. Он вопил и извивался лежа на полу, пытался отбиваться. Я тянул его волоком, пока не получил от него хороший пинок по ребрам и он едва не съездил мне по носу. Угроз моему прекрасному носу, и так пострадавшему от его зубов я уже стерпеть не смог и перехватив пацана поперек тела донес до ванны не обращая внимания ни на вой, ни на то, как он брыкался и дрыгался. - Я не педофил, мать твою! – выругался я отпуская его. Я закрыл дверь и прижался к ней спиной едва дыша после всех приложенных усилий. Пацан стоял на светлом мраморе пола и угрюмо и обвиняюще смотрел на меня. - Раздевайся! – прокаркал я. Борьба с ним утомила меня. Это было настолько энергозатратно, что мне теперь срочно нужна была чашка хорошего чая с порцией сладкого. Я отдышался и снова скомандовал: - Раздевайся и лезь под душ! Пацан потирал ушибленый об пол локоть, и сверлил меня глазами. То, какие взгляды он кидал на меня исподлобья красноречиво говорило о том, что он сдаваться не собирается и очень хорошо запомнил, все что я с ним уже сделал и я пожалею об этом. Я закатил глаза вздыхая: - От тебя телом немытым пахнет, снимай свои тряпки и лезь под воду! – заорал я. Я резким движением выбросил руку в сторону ванны. Пацан дернулся как от удара и покраснел. Мое замечание задело его и он отвернулся от меня и стал раздеваться. Никому неприятно знать, что от него «пахнет». «Самое время стесняться» - подумал я и подошел к краю ванны. Я вытащил из крепления душевую лейку, настроил напор и температуру воды и взглядом показал пацану куда встать. - Ну вот, другое дело – проворчал я. Я сидел на краю ванны и поливал пацану спину, плечи и волосы. Длинные и спутанные волосы, не смотря на мои опасения не были заражены паразитами, и легко промывались. Я налил пацану на ладонь шампунь и сказал что с этим делать. Он зашипел на меня давая понять, что знает, что это такое, когда я жестами показал, как ему мыть его лохматую башку, я фыркнул. В волосах были обрывки лент, тонкие цепочки, яркие шнурки и тоненькие косички. То, что я изначально принял за неряшливость – оказалось следом от амулетов и оберегов. Кто-то, Флориан или Старуха, оборвали у пацана из волос все способное помешать их магии. Я скидывал эти обрывки прямо на пол, а пацан бережно выбирал их и вешал на край ванны. - Не думаешь ли ты, что сможешь ими, снова воспользоваться? – скептически спросил я, но пацан проигнорировал мой вопрос. Свои браслеты он также бережно снял и сложил на краю ванной. Я взял один из них рассмотреть и обнаружил, что они тоже были когда-то использованы как основа для амулетов – в некоторых местах нитки были порваны, видно было, что с ним оборвали что-то. - Не многовато амулетов? – спросил я скорее просто чтобы что-то сказать, но пацан ответил: - Колокольчики. - Пфф., цыганщина какая-то – сказал я, а пацан сверкнул на меня все тем же горящим ненавистью взглядом. Оставив пацана в наполняющейся ванне – я стал рыться на полке с бальзамами и масками. Я сомневался что найду подходящее для него средство, его волосы были плотными и прямыми, а все что я держал у себя имело маркировку – для кудрявых и тонких волос. Определившись с выбором я повернулся с баночкой к пацану. Я покачивал банку в руке и наблюдал как пацан пропускает пряди сквозь пальцы в воде, расчесывает их, рассматривает. Волосы скрывали его полностью, идеально пряча его наготу. - С этим может быть проблема – сказал я. Баночка была просто-напросто крошечная, а волосы больше чем в метр длинной. Пацан отвлекся от созерцания своих волос и посмотрел на меня и на баночку в моих руках. - Это бальзам для волос – сказал я четко выговаривая слова – средство по уходу за волосами. Пацан дернул плечом явно выражая пренебрежение моим словам. Плевать он хотел на то, что я думал и говорил. Я разозлился. Я рывком поднял его из воды и не жалея стал выкручивать волосы чтобы слить с них лишнюю воду. Пацан весь скорчился от боли, волосы я тянул довольно сильно и бесжалостно, с собой я так обращаться бы не дал, конечно, но пацану придется терпеть. Он кривлялся и шипел, а я скручивал волосы в жгут продолжая ворчать на него: - Это требует терпения… не крутись…хватит ерзать! Прекрати шипеть! Теперь уже он сидел на краю ванной, а я размазывал сначала по ладоням, а потом по его волосам бальзам с запахом ванили и черники. - Будешь теперь пахнуть как черничный йогурт. – ворчал я. Я пропускал пряди между пальцами, и пальцы проходили так легко, что я взялся за деревянный гребень с частыми зубьями. Волосы надо было хорошо прочесать с бальзамом, чтобы они напитались и не перепутались. Расческа легко шла от головы и до плеч, а потом волосы спутывались и я рассержено дергал их, от чего пацан снова злобно шипел на меня и пытался обернуться и ударить. - Спокойно! – одергивал его я – спокойно, это всего лишь волосы! В какой-то момент, не смотря на мои усилия, гребень застрял в волосах безнадежно запутанный. Я устало вздохнул понимая, что такого со мной не случалось со времен детства. Не то, чтобы я прям не любил возиться с волосами или не имел достаточно терпения, но всему есть предел. - Сиди, и жди меня! – строго сказал я и вышел из ванны. Я отыскал на столе пару острых ножниц, они лежал в ворохе изрезанной бумаги, я делал коллаж для своего друга модельера из его лучших работ, чтобы он мог потом ориентируясь на него перевести все в цифру и представить для портфолио, и изрядно закопался в этом ворохе. Зато коллаж вышел что надо. Мой друг теперь был мне сильно обязан. Я вошел в ванну задумчивый, но все еще преисполненный мотивации и намерения и поднес ножницы к волосам пацана. Я примерился выбирая какой длины будет достаточно, чтобы убрать то, что я прочесать не могу и при этом осталось достаточно на хорошую стильную стрижку. Я собирался отвести пацана к своему мастеру, которому я доверял свои волосы, и он действительно творил с ними чудеса, из моих кудрей он делал что-то фантастическое, отчего они не превращались в шапку или копну завитков. После его рук они всегда лежали так как надо, слегка волнистые от корней и кокетливо завитые на кончиках. Если он займется волосами пацана, он получит удовольствие от работы с таким материалом и я смогу передать его пацану по наследству. Лучший мастер города, я знал о чем говорю. - Ну-с, приступим – сказал я собираясь с мыслями. Такую длину не просушить нормально, не прочесав, а я был не готов столько возиться с этим. Покорно ожидавший меня пацан, взвыл и дернулся, едва я резанул первую прядь. - Да что такое? – заорал я и с размаху треснул его по спине. Пацан вскочил сбивая меня с ног и как вихрь вылетел из ванны заметая водопадом мокрых волос. - Эй! Стоять! – заорал я и кинулся за ним следом не выпуская ножниц из рук. Я поймал его на середине комнаты, повалил. Он орал что дурной кот. Я повалил его и сел сверху. Я поставил колени ему на локти, свой таз я водрузил на его поясницу, и он как мог вырывался и бесновался прижатый моим весом, но что мог сделать ребенок его комплекции, против взрослого мужчины? Я с азартом кромсал ему волосы, под аккомпанемент его яростных воплей. Он дергался каждый раз, как лезвия сходились друг с другом отсекая новую прядь, болезненно вскрикивал, а я продолжал свое дело. К концу стрижки пацан уже перестал вырываться, он выдохся и обмяк, и я даже заглянул ему в лицо, чтобы быть уверенным, что случайно не придушил его. Он был жив. У него были мутноватые от слез глаза и в кровь изгрызенные губы. - Да было бы из-за чего, всего лишь волосы – с досадой проворчал я и встал отпуская его. Я поучаствовал себя странно и неприятно, как насильник, и теперь смотрел как пацан медленно поднимается. Он усаживался на полу опираясь на руки, а руки у него колотились жуткой дрожью, по подбородку бежала струйка крови. Он всхлипнул, поднес к лицу кончик пряди и расплакался уже как обычный ребенок. Я открыл рот, чтобы сказать что-то в утешение, но разозлился и промолчал. Да с какой стати вообще реветь над волосами? Нашел из-за чего страдать, еще отрастут. Я развернулся на пятках, резко и зло рассекая воздух ножницами и пошел положить их на место. Не в ворох резаной бумаги, а в ящик стола. Я отвлекся собирая на столе обрезки бумаги и кидая их в мусорное ведро, я стучал ящиками складывая в них остатки бумаги, катушки скотча, клей, какие-то блестящие стикеры. Не помню, чтобы покупал такие, я либо был сильно обдолбан, либо очень пьян, в здравом уме я на блестки не ведусь. Пока я успокаивал себя разгребанием бумажного хаоса на столе – пацан незаметно куда-то смылся. Я собрал его волосы с пола, длинные и блестящие, как шелковые ленты или кожа змеи. Они переливались под светом при движении. Я собрал их и скатал в один комок и кинул в холодный камин, чтобы потом разжечь его и спалить лишнее разом. От моего броска поднялось облачко пепла, опять мне забыли почистить камин. Я зашел в ванную проверяя, нет ли там пацана, но нашел лишь обрывки лент и фенечек. Я собрал их тоже и рассуждая, что такие вещи лучше спалить в огне, раз уж их когда-то касалась магия. Волосы тоже надо было сжечь по той же самой причине – остатки и эхо магии надо было уничтожить, особенно магии демона. Чтобы она потом не начала шалить. Ванная комната у меня была красивая – огромное золотое зеркало занимало всю стену, оно было таким, чтобы я мог видеть себя целиком и полностью, любоваться собой в ванне и вне ее; оно отражало белую большую ванну на золотых львиных лапах. Края ванны были достаточно широкими, чтобы на них можно было расставить и разложить косметику, шампуни и маски, поставить бокал вина и бутылку не боясь, что столкнешь ее. И сама ванна имела такую форму, что в ней можно было лежать с подушечкой под головой и дрыхнуть, не опасаясь соскользнуть и утопнуть. Пол и стены были выложены желтоватым в тонкую паутину золотых вкраплений мрамором. Свет был установлен теплый, от чего золотые поверхности сияли плавленым золотом. Я ужасно гордился ее оформлением, потому что его делали по моим эскизам. Я неплохо рисовал интерьеры и кое-что понимал в дизайне и композиции. Я своими руками нарисовал то, как я хотел, чтобы выглядела моя ванная комната. Пацана не было и в комнате. Я обошел ее заглядывая за шторы и мебель. Я заглянул под полог кровати ожидая увидеть хотя бы край ускользающей синей одежды из под одеяла или простыни, но и там было пусто. Я постоял уперев руки в талию некоторое время оглядываясь, а потом опомнился и заглянул под кровать. Пацана видно не было, но он точно был там. Я пялился в темноту какое-то время, пока на меня не сверкнули злые заплаканные глаза. - Проклятье с тобой – выругался я и отправился на кухню за завтраком. Я порядочно устал.