Friendly neighbor

Чимин решает считать, что вся череда этих сумасшедших событий берёт своё начало вместе с его приездом в общежитие перед первым курсом. И, пожалуй, это становится отправной точкой, которая приводит его к тому, что он имеет в итоге. Итак, его соседом оказывается третьекурсник Мин Юнги, тот ещё мамин скромняга и папин симпатяга. С самого первого дня парень был сдержан и немного отстранён, даже слегка хмурился, но дружелюбно помог занести коробки с вещами и представился. Взгляд у него, несмотря на временами всплывающую застенчивость, был достаточно тяжёлый и цепкий, а сам Юнги мало говорил, но если и делал это — то очень ёмко, будто боялся сболтнуть что-то лишнее. Стоит ли говорить, что Чимин был очарован? Их комната была достаточно просторной, и, пожалуй, это послужило одной из основных причин, почему Чимин выбрал именно этот университет, ведь с двумя отдельными рабочими столами, шкафами и кроватями, а также общим холодильником и душевой, совместная жизнь становилась в разы проще, и в вопросах бытовухи они с Юнги сошлись достаточно просто. У того была пара правил: не трогать его вещи и не закрывать окно с его стороны, когда самого Мина нет в комнате. Чимин со всем этим справлялся отлично, но пункт с окном его немного смущал, потому что следующая зима обещала быть холодной, а указания Юнги распространялись на любое время года. Но Чимин собрался решать проблемы по мере их поступления, а до декабря ещё далеко, так что их совместную жизнь можно было назвать комфортной. Юнги давал ему мудрые советы от старшекурсника, подбадривал перед первыми днями учёбы и ворчал, когда Чимин начинал нервничать, но потом выяснил: Пака хлебом не корми — дай запаниковать. Они хорошо сходились в режимах дня, потому что засыпали одинаково поздно, но Юнги вставал чуть раньше по своим биологическим часам, успевал приготовить завтрак на двоих, а потом сон снова одолевал его, и он ложился подремать ещё часик. Чимин просыпался в это время, ел любезно оставленную на него порцию и мыл их посуду, а потом уже собирался на пары, ведь они у него начинались раньше, чем у Юнги. В кампусе они не пересекались, а потом Чимин прибегал в комнату, готовил ужин, оставлял порцию соседу и каждый божий день, кроме воскресенья, вечером он со своими одногруппниками до поздней ночи занимал университетский танцевальный зал, чтобы отработать хореографии. Когда он возвращался, валящийся от усталости и тяжести в мышцах, Юнги, уже переодетый в пижаму и завязавший отросшие волосы в малюсенький пучок на макушке, сидел в своей кровати, на голове были его любимые чёрные наушники, на одеяле лежал ноутбук, а сам он уплетал разогретый ужин. В это время они мало разговаривали — у Чимина не было сил, а Юнги делал свою работу, подчищая треки. Окно уже было закрыто, и Пак с чистой совестью принимал душ, заканчивал какую-то домашку, а потом быстро засыпал, вымотанный за день. Однажды Чимин возвращается в комнату, когда Юнги только просыпается, потому что его первая пара отменилась, и наблюдает за тем, как Мин хмурится сильнее обычного и похлопывает себя по отёкшим ото сна щекам, да и в целом его лицо, немного опухшее, похожее на пельмешек, выглядит слишком мило и смешно, так что Чимин молча, игнорируя чужие вопросы, лепит на него два патча под глаза. — Это что? — хрипит сонный Юнги, покрываясь мурашками от холодка на лице. — Патчи от отёков, — Чимин пожимает плечами. — Если понравится, пользуйся по утрам. И Юнги входит во вкус — это Чимин понимает, когда идёт в универ ко второй паре и видит Мина, перед зеркалом лепящего на своё лицо два золотых патча и даже немного улыбающегося. Когда Чимин сваливается от переутомления, Юнги с самым суровым взглядом два дня отпаивает его куриными бульонами и закармливает фруктами, мерит температуру перед сном и поправляет пуховое одеяло. Парень от этой заботы откровенно таял, потому что Мин, предмет его скромного воздыхания, как будто медленно вылезал из своего панциря и подпускал его ближе. Может быть, Юнги и не осознавал, как действовал на Чимина, но все его ласковые касания, встревоженно заломленные брови, согревающие объятия — всё это было абсолютно незаконно и обезоруживающе для восприимчивого Пака. Они могли пойти посреди ночи в магазин за лапшой быстрого приготовления или всё воскресенье валяться в кроватях и смотреть дурацкие сериалы, которые никак не нагружают мозг. Иногда Юнги плохо спал, и в эти ночи Чимин чутко зажигал ароматические свечи с лавандой, никак не шумел и порой даже сидел с соседом и пил кофе, чтобы составить компанию. В общем и целом, они живут без происшествий, в своём маленьком комфортном мире, где Чимин регулярно пускает слюни на крепкую спину Юнги, когда тот переодевается.

***

Чимин переживал, как оказывается вскоре, напрасно — зимой Юнги следит за тем, чтобы к возвращению соседа комната была уже тёплая и прогретая, а окно закрытое, потому что тот после танцевальной практики разгорячённый и мокрый, укутанный в тёплую куртку и шарф, чтобы по дороге до общежития не простыть. — Представляешь, — пыхтит Пак однажды в понедельник, стягивая свитер и являя миру свои растрёпанные волосы. — Мингю сегодня затирал, что вчера Человек-Паук спас его от каких-то воришек и пригласил на свидание! Он думает, что кто-то в это поверит? Привлекает внимание? Сосед в это время лежит на полу на спине — это его вечерний ритуал, чтобы растянуть мышцы и звонко хрустнуть позвонками. Он почему-то ухмыляется и заводит руки за голову, смотря снизу на мельтешащего рядом Чимина. Юнги лишь изредка играет в баскетбол с друзьями, но в основном спортом не занимается, так что Чимин искренне не понимает, почему у него такие крепкие мышцы, а сам Мин ловкий и гибкий, как кот. Вот ему самому приходилось постоянно тренироваться и следить за питанием, чтобы оставаться таким же лёгким и подтянутым, без особых усилий садящимся на шпагат и выписывающим пируэты в танцевальном классе. — У Паука выходной по воскресеньям, — хмыкает Юнги. Чимин останавливается. — Откуда ты знаешь? — он приподнимает брови. Они с Юнги особо это не обсуждали, как-то не приходилось к слову, но человек, которого некоторые даже называли супергероем, объявился на улицах города примерно три года назад и был дружелюбным соседом для граждан: по вечерам мелькал в новостях, как настоящая сенсация, когда снимал с мостов суицидников, скакал по крышам и летал между небоскрёбов на своей паутине, да и в целом делал множество хороших вещей. Слухов, конечно, было немерено. Кто-то считал его проектом правительства, кто-то — фотошопом и монтажом, другие — чудом природы. — Никто и никогда не видел его в городе по воскресеньям, ты не заметил? — Юнги говорит это достаточно быстро, вставая с пола и перебираясь на свою кровать. — Да, ты прав, пожалуй, — соглашается Чимин, спотыкаясь в ту же секунду. — Юнги-хён, я тебя умоляю, выбери одно место для своих кроссовок! — гаркает он, восстанавливая равновесие и подпинывая красную обувь с логотипом фирмы ближе к двери. Юнги из этих кроссовок не вылезает вообще: он в них зимой и летом, а когда их состояние становится совсем плачевным — он просто покупает новые, но точно такие же. Чимин каждый раз тяжело вздыхает, стоит ему увидеть голые лодыжки хёна, покрасневшие от холода. — Прости, — искренне отзывается Юнги. — Так что ты вообще думаешь о нём? — Чимин закидывает на плечо полотенце, намереваясь пойти в душ. — О Мингю или о Пауке? — уточняет Мин, а Чимин ворчит, что ему вообще без разницы на этого Мингю. — Думаю, Паук неплохой парень. Только уставший очень. Прикинь, постоянно мотаться по городу и кому-то помогать. — И правда, — Чимин задумывается. — Я бы застрелился на его месте. Как ты думаешь, он делает это по своей воле? — Мне кажется, частично. Возможно, он правда связан с правительством или у него повышенное чувство ответственности. Или он сраный альтруист, — Юнги звучит немного глухо, потому что зарывается в своё одеяло, и Чимин видит, как тот хмурится и поджимает губы, словно погружается в глубокий самоанализ. — Надеюсь, он отдыхает и у него есть личная жизнь, — искренне вздыхает Чимин. Юнги не может сдержать улыбку от того, как Пак переживает о, по сути, незнакомом человеке. — Надеюсь, — бормочет Мин и отворачивается к стенке, обозначая разговор завершённым. Если быть честным, после всех событий, которые происходят в следующую неделю, Чимин возвращается к этому разговору в своей памяти добрую сотню раз.

***

Итак, у Чимина впервые за полгода учёбы свободен вечер четверга — они с ребятами решают сегодня не идти в танцевальный зал, потому что все измотаны после последнего выступления, так что он приходит в общежитие, когда хёна нет, а окно открыто нараспашку. На рабочем столе Юнги стоит его порция рыбы с рисом, которую Чимин оставил в контейнере для соседа час назад, по комнате гуляет зимняя прохлада, так что парень не снимает своего свитера и садится за стол, чтобы включить ноутбук, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Не так уж и часто он бывает в комнате один, так что эти моменты особенно ценит. Несмотря на то, что Юнги — очень хороший человек, который ему симпатичен во всех аспектах, иногда Чимин хочет оставаться в одиночестве и просто сидеть в тишине без чьего-либо присутствия. Его за это осуждать нельзя, в конце концов, тяжело делить с кем-то жилплощадь. Он отвечает на пару сообщений Тэхёна, его одногруппника, и решает заварить себе чай, а потом включить дораму, которую откладывал уже несколько месяцев. Юнги, наверное, удивится, когда вернётся, а потом рассыплется в саркастическом восторге от того, что Чимин наконец-то отдыхает не только в воскресенье. Следующее, что происходит — Чимин опрокидывает уже остывший чай и кричит. Точнее, он делает это одновременно, когда в открытое окно слишком резко влетает какое-то достаточно большое пятно красно-чёрной раскраски, приземляясь на пол на корточки. Пак подскакивает со своего стула и отшатывается назад, за секунду хватая в руки уже пустую кружку и кидая её перед собой — в чисто защитном рефлексе, но с такой резвостью и силой, что совсем не страшно её разбить, потому что к нему в комнату вломились через окно, а Юнги-хёна ещё нет. — Блять! — рявкает пятно и скулит, хватаясь за коленку, куда со звоном прилетела кружка, но не разбилась и просто отскочила на пол. — Ты что творишь?! Чимин замирает испуганно, узнавая голос и интонацию, а потом фокусирует зрение — в его комнате сидит Человек-Паук в своём чёрно-красном костюме, в красных кроссовках, спортивных шортах, напоминающих баскетбольные, и ветровке на молнии. Тот поднимает голову и смотрит с ужасом, Паку кажется, что глаза на костюме передают эмоции. Человек-Паук в его комнате. В красных кроссовках Юнги. Сидит, потирает ушибленную острую коленку. Ладно, мало ли, сколько в их городе людей, которые носят такие кроссовки, может он просто такой же их фанат, как и Мин. Но Чимин всё равно не успокаивается, а мысли начинают в его голове вращаться с удвоенной скоростью. — Какого… — на вдохе произносит Пак, делая уверенный шаг назад. — Чимин-а, — тянет незваный гость. Чимин вздрагивает. — Нет, — сам себе бормочет Пак. — Нет-нет-нет, даже не вздумай, не смей, — взмаливается он, узнавая каждый перелив низкого голоса, который так зовёт его каждый божий день. Паук поднимается на ноги и выставляет одну руку вперёд в защитном жесте, а второй тянется к шее, цепляя ткань костюма и снимая с головы маску. Следующее, что видит Чимин — растрёпанная черноволосая макушка Мин Юнги, который смотрит на него с таким сожалением, что не передать словами. Сосед поджимает губы и наклоняет голову вбок. — Эй, Чимин-а, — голос у Юнги тихий и добрый, он видит, как у Пака подрагивают руки, наверное, от резкого стресса, но Мину всё равно сейчас хочется прострелить себе голову, а потом младшему за то, что он не предупредил, что сегодня вернётся пораньше. Вместо этого Юнги стремится его успокоить. — Всё хорошо. — Юнги-хён, — шепчет Чимин, и его нижняя губа опасно подрагивает. — О, нет, Мини, умоляю тебя, всё хорошо, — спохватывается Юнги, подлетая к Чимину и беря того за предплечья. Он прекрасно знает, что от резкого всплеска эмоций младший легко может заплакать, потому что не сразу понимает, как реагировать, а тут он ещё и испугался вторжения через окно, а потом раскрытия второй личности своего соседа по комнате. — Всё нормально, не волнуйся, пожалуйста, я тебе всё объясню, дыши, Чимин, давай, глубокий вдох, — Юнги вместе с ним набирает в лёгкие воздух, от чего у них двоих высоко поднимается грудная клетка. — И выдох, — они с шумом выдыхают. У Чимина на джинсах чай, на полу чай, у Юнги на коленке наверняка огромный синяк. — Поговорим? — Юнги заглядывает ему в глаза, замечая, что паника и слёзы отступают. Чимин опускает взгляд на чужие широкие ладони, которые обхватывают его тонкие предплечья, и осматривает пальцы, обтянутые тканью костюма. — Я заварю тебе новый чай, хорошо? — Мин начинает суетиться и включает чайник, а потом спешит подобрать с пола кружку. — Я не хотел тебя во всё это впутывать, мне правда очень жаль. — И ты каждый день входишь через окно? — Чимин задаёт вопрос, который Юнги ожидал услышать меньше всего. — Ну… Да? — он пожимает плечами. — А если тебя кто-то видел?! — восклицает Чимин. — Никто меня не видел, я быстрый, как молния, — Юнги пытается пошутить и улыбается, но встречается с нахмуренными бровями парня. — Мы живём на пятнадцатом этаже, Чимин-а, на нас даже ни одна камера или соседний дом не выходят. С нашей стороны только городской парк. Пак потирает пальцами переносицу и со вздохом стаскивает мокрые джинсы, оставляя их на полу и садясь на свою кровать. — Сегодня я не хочу никаких объяснений, ладно? — тихо просит он. Юнги присаживается на пол возле Чимина и держит в руках кружку с чаем, смотря снизу вверх с тревогой. — Я просто… не знаю. Я не ожидал. Я потом выведаю у тебя всё, но сейчас не хочу, — Юнги ему кивает и кладёт голову на чужую коленку. Чимин покрывается мурашками от ощущения чужой горячей щеки. — Закрой окно, пожалуйста. Пак ждёт, что Юнги сейчас встанет, но тот только поднимает голову и выставляет в направлении окна правую руку. Он дёргает запястьем вниз и выстреливает паутиной, которая тянется до окна и цепляется за него, опуская вниз. Чимин ахает, когда Мин снова дёргает запястьем, и паутина опадает на пол, больше не присоединённая к его руке. — Я уберу, — предупреждает Юнги, заглядывая в ошарашенные глаза. Чимин берёт его запястье и подносит к своему лицу. — Откуда ты…? — Потрогай, там уплотнение. Железы с паутиной, — Юнги чуть краснеет от пристального внимания, но Чимин и правда подушечками пальцев нажимает на запястье, сквозь костюм ощущая уплотнение. — Невероятно, — шепчет он. — Она такая крепкая? — Да, очень. Ты же сказал, что не будешь сегодня ничего спрашивать, — Юнги посмеивается и чуть расслабляется, замечая, как Чимин успокаивается. Его страх перед неизвестным потихоньку пропадает. — Я передумал, — Пак на него строго зыркает, а потом смягчается. — Хочешь фокус? — спрашивает Юнги, вставая на ноги. Чимин кивает. — Смотри. Он подходит к свободной стене и по пути скидывает кроссовки, а потом, по сути, ни за что не хватаясь, но прикладывая к стене только ладони и ступни, взбирается на потолок с невероятной лёгкостью. — Вау! — Чимин сам встаёт с кровати и смеётся от восторга, когда Юнги свешивается к нему на паутине вниз головой, от чего его волосы смешно торчат во все стороны. — Хён! — Чимин хлопает в ладоши, когда Юнги с той же лёгкостью и ловкостью снова опускается на пол. — Просто поразительно, как это вообще работает? — его глаза сияют интересом. — Я потом тебе всё расскажу, ладно? — в голосе Мина сквозит очаровательная нежность, потому что его милый Чимин не пугается больше и не собирается в него кидаться чем-то ещё. — Давай я сейчас переоденусь, поем… Я адски хочу жрать, честно говоря, а ты опять приготовил что-то вкусное, да? — Ага, там рыба с рисом, — Чимин смущается от похвалы. — Не представляешь, пока гонялся за каким-то угонщиком машин, мечтал о рыбе с рисом. Летал там на паутине и думал, как приду, а Чимин приготовил рыбу с рисом, как я вкусно поем и буду отдыхать. Младший сладко хихикает и отстраняется, чтобы взять тряпку и вытереть чай с пола, а потом и джинсы свои кинуть в стирку. Когда он оборачивается, то видит Юнги, стянувшего ветровку и шорты и стоящего около своего шкафа в одном только обтягивающем костюме, от чего у Чимина во рту скапливается слюна. Он скользит взглядом по крепким ногам, сильным бёдрам, обтянутым тканью… — Ты трусы-то под костюмом носишь? — вырывается у него раньше, чем Пак успевает сообразить. Юнги мгновенно вспыхивает одновременно с Чимином и оборачивается с широко распахнутыми глазами. — Да! — рявкает он, снова отворачиваясь и ссутуливаясь. Несколько секунд они оба сконфуженно молчат, но потом Юнги слышит за своей спиной хихиканье и сам начинает смеяться, не в силах унять подрагивающие плечи. — Блять… — сквозь смех произносит он, со стуком прикладываясь головой к дверце шкафа. Чимин с такими же красными щёчками сзади перестаёт хохотать и скрывается в ванной снова, чтобы не смущать Юнги. Мин рвано выдыхает. Не планировал он признаваться Чимину в этом своём секрете, по крайней мере, не в ближайшее время точно. Пак хоть и не балабол, умеет хранить чужие тайны, как свои, но в Юнги всё ещё плещется немного переживаний, как и каждый день последние три года. Он не знает, имеет ли право ухаживать за Паком после всего этого, не знает, будет ли готов Чимин принимать эту его сторону. Слишком многое Юнги не знает. — Приятного аппетита, хён, — улыбается парень, когда они сидят на мягком ковре друг напротив друга. Юнги уже в привычной домашней одежде радостно открывает контейнер с едой, а Чимин напротив него пьёт наконец-то свой чай. — Спасибо, — кивает тот. — Кто-то ещё знает? — нарушает тишину Чимин через пару минут. — Намджун и Хосок, помнишь, я про них рассказывал? — Чимин активно кивает. Со старшими он лично знаком не был, но много о них слышал. — Больше никто. — Ты — проект правительства? — на этот вопрос Юнги сначала усмехается. В конце концов, он бы на месте Чимина тоже его задал. — Сейчас частично. Они не знают моей личности, делают мне костюмы, если что-то с моим. Я, в свою очередь, дружелюбный сосед Человек-Паук, — Мин говорит спокойно и чётко, чтобы утолить любопытство младшего. — Они хотели проводить над тобой опыты? — Чимина поражает осознанием, какие эксперименты учёные хотели бы провернуть с его хёном.. — Да, было такое. Скандал был страшный, я тут же сбежал. Сказал, что неприкосновенность — моё главное условие. — Почему ты начал заниматься этим? Ты не похож на альтруиста, хён, — Чимин фыркает. — Меня на это надоумил Джун, он первый узнал. Вот он — альтруист. Сказал, что я мог бы использовать это во благо и прочая ерунда. Я сначала захотел просто испытать свои возможности, а потом понял, что они у меня достаточно велики. Мы с Намджуном вместе сшили мой первый костюм. Он был ужасен. Я был похож на мешок с картошкой, — Юнги усмехается, и Чимин хохочет, заваливаясь на бок и вовремя успевая поставить кружку на пол. — Опережая твои вопросы, я тебе никогда в жизни его не покажу, а найти его фотки в сети очень сложно! — Вредный ты, хён, — по-доброму ворчит Пак. — А тебе не холодно в костюме? На улице такой мороз… Ты же можешь заболеть! — Чимин-а, всё нормально, я не мёрзну. Разработчики чем-то напичкали его материал, так что я его даже не ощущаю, но он меня согревает, — спешит успокоить Юнги. — Тебе нравится то, чем ты занимаешься? — именно это заставляет Мина хмуро задуматься на пару секунд. — В целом, да. Это выматывает, но я чувствую себя нужным и полезным. И ещё дети по мне просто тащатся, — он гордо вздёргивает подбородок. — Не только дети, хён! — хохочет Чимин, а потом неожиданно затихает. — Получается, ты не звал Мингю на свидание? Юнги откровенно тащит от того, сколько в голосе Чимина неприкрытой надежды. И от этого хочется радостно заорать на всю округу, а потом подойти к Мингю в костюме и сказать, что Человек-Паук никогда не позовёт его на свидание. Но это всё звучит по-детски, Мин так, конечно же, делать не будет. — Конечно, нет, — Юнги отставляет контейнер и укладывается на ковёр около Чимина. — Я же сказал, у Паука выходной по воскресеньям. Он смотрит сериалы со своим соседом по комнате, — Юнги слышит чужое приглушённое хихиканье рядом и сам не может удержаться от улыбки. — Ты устал, да? Надо идти спать, хён, — щебечет Чимин. Когда они ложатся в кровати после принятого душа и желают друг другу спокойной ночи, комната погружается в тишину. Чимин, уткнувшись носом в стенку, слышит, как Юнги ворочается в постели ещё несколько минут, но к самому Паку сон никак не идёт. — А ты паутиной только из запястий стреляешь? — он оборачивается через плечо, в темноте натыкаясь на непонимающий взгляд Мина. — А откуда ещё я… — хочет уже спросить он, но замечает чужие красные щёки, различимые даже в темноте, и красноречивый взгляд, на секунду метнувшийся к его бёдрам. — Пак Чимин! Имей уважение! — гаркает Юнги. Чимин издаёт звук, больше напоминающий кряканье, когда пытается сдержать сконфуженный смех, но Мин обречённо стонет лицом в подушку. — Да, только из запястий! Спи! — командует Юнги и укрывается одеялом с головой одним рывком. Чимин не может уснуть ещё полчаса.

***

Их жизнь меняется, но не перестаёт быть комфортной. Теперь Юнги по вечерам рассказывает, что делал сегодня на патруле, не стесняется пользоваться паутиной и становится более открытым для Чимина. Зима сменяется весной, и Пак сам расцветает, уставший от холода и тёплой одежды. Он любит все времена года, но к концу сезона слякоть и снег порядком надоедают, солнца мало, а кожа от холода неприятно сохнет. К тому же, эта зима стала одной из самых холодных за последние несколько лет, так что город даже увидел Человека-Паука в зимней шапке, которую его заставил надеть непреклонный Чимин. Юнги предупредил, что сегодня вернётся поздно, так что Пак, усевшись за свой стол, дописывал конспекты, иногда зевая и переключая песни в наушниках. В последнее время он чувствовал себя подавленно: рутина его затянула, количество домашки увеличивалось, а хореографии становились всё сложнее и сложнее, так что физическая усталость выливалась и в моральное истощение. Хотелось просто завернуться в одеяло и не двигаться три дня, может, тогда бы ему стало чуть легче, но Чимин не мог пока позволить себе такой роскоши, так что успокаивал себя тем, что скоро воскресенье, а Юнги обещал взять его на свою баскетбольную игру и познакомить с Намджуном и Хосоком. Раздаётся стук. Чимин поднимает голову к своему окну и открывает рот от удивления. На внешнем подоконнике сидит Юнги, Чимин даже через маску видит его шкодливое выражение лица, так что торопится поднять стекло. — Почему ты тут? Я не закрывал твоё окно, — растерянно бормочет он. Мин молчит и вытаскивает из-за спины руку с маленьким букетиком тюльпанов. — Привет, — он протягивает цветы обомлевшему Чимину. — Привет, — шепчет Пак ему в ответ, принимая букет. Юнги чешет затылок и очаровательно мнётся. — Это тебе… Ну, знаешь, ты был грустным и уставшим в последнее время, так что я подумал… В общем, это тебе, да. Надеюсь, у тебя нет аллергии или типа того. И ты не ненавидишь тюльпаны, — он неловко улыбается, заставляя Чимина стремительно покраснеть. — Спасибо, — бормочет парень смущённо, улыбаясь. — Заходи скорее, будешь ужинать. Юнги немного расслабляется от того, что Пак меняет тему, и шустро проскальзывает в комнату уже через своё окно. Чимин спешит поставить цветы в воду, но никаких ваз у них нет, так что он жертвует своей запасной кружкой, и теперь букетик стоит на его рабочем столе и приятно пахнет. Пока Юнги переодевается, Чимину приходит уведомление на телефон. Он открывает переписку с одногруппниками, куда переслали пост из новостного канала. Там несколько снимков Человека-Паука, который покупает тюльпаны у какой-то милой старушки около метро, а потом уносится в темноту крыш на своей паутине. И кричащий заголовок «Неужели Человек-Паук влюбился?». Чимин жмурится от восторга, но никаких звуков не издаёт, чтобы у Юнги не возникло вопросов. Он откладывает телефон и утыкается в конспекты, чтобы дописать пару строк и убрать тетради, но в этот момент перед его лицом оказывается макушка свесившегося с потолка Юнги, который уже его этим не может напугать. — Они тебе точно нравятся? — Мин проказно улыбается, еле заметно покачиваясь на паутине. — Да, хён, они замечательные, спасибо тебе, — Чимин ласково на него смотрит и хихикает. — Надеюсь, бабушку около метро не схватил сердечный приступ от неожиданности? Юнги смущённо отводит взгляд. Значит, его успели снять и выложить это в сеть. — Нет, она была очень милой. Сказала, что с этими цветами я смогу покорить любое сердце, — Мин неожиданно смелеет и смотрит прямо в глаза Чимина. — Она была права, — хмыкает Пак, и их сердца трепещут в унисон от этого неприкрытого согласия. Чимин не против, и Юнги не упустит ни одного шанса, чтобы за ним поухаживать. Чтобы показать, что он способен сделать его счастливым, несмотря на свою особенность. Чимин добивает его контрольным в голову, на деле оставляя на чужой горящей щеке невесомый поцелуй. Юнги неверяще хлопает глазами и резко подтягивается наверх, уходя от чужого лица и задерживаясь на потолке. Чимин хохочет, наблюдая за тем, как Мин наверху держит себя за щёки и весь съёживается, чуть подрагивая от восторга. Паку нравится, как Юнги позволяет себе передвигаться по потолку и стенам, это даёт ему быть собой в полной мере. Потому что вне комнаты без костюма он должен быть обычным студентом, а в костюме — только Человеком-Пауком. Теперь же наедине с Чимином он может совмещать обе свои стороны и быть свободным, иногда неожиданно пугать того и веселиться самому. — Спускайся, хён, я сегодня сварил лапшу, — хихикает младший и всё-таки утыкается в конспекты, чтобы не смущать Юнги ещё больше. Это становится их маленькой традицией. Раз в неделю Юнги стучится в окно Чимина с цветами: иногда это собранные букеты, а порой сорванные с чьего-то балкона, и Пак звонко смеётся, когда старший ему в этом признаётся. Порой вместо цветов он приносит шоколадки и конфеты, а Чимин, в свою очередь, дарит хёну новую турку для кофе и однажды даже расстилает им на полу небольшой импровизированный домашний пикник, включая какой-то лёгкий фильм и угощая Юнги клубникой. Иногда Мин откровенно издевается, когда ему становится скучно, а Чимин засиживается допоздна. Тогда он своей проворной паутиной, не вставая с кровати, выхватывает у Пака из рук карандаши и ручки, слушает его смешливое ворчание и уговаривает наконец-то обратить на него внимание и отдохнуть. Юнги действительно меткий и очень быстрый, он ловкий и гибкий, сильный и проворный, так что даже в шутливом поединке Чимин не может его одолеть и оказывается завален на свою кровать со связанными паутиной ногами. Парень делает ему аккуратную подсечку и, придерживая за талию, заваливает на спальное место, чтобы тот не ушибся. Чимин признаёт своё поражение в этой битве, но войну он проигрывать не намерен, так что оставляет на носу Мина лёгкий поцелуй, заставляя того опешить и потерять контроль над ситуацией, что позволяет младшему начать его щекотать, и тогда уже сам Юнги сваливается на пол. Примерно через два месяца после того самого первого букета Юнги появляется на окне Чимина с пустыми руками, но очень серьёзно настроенный. Он сидит на корточках, цепляясь ладонями за подоконник, так что младший всего на секунду задерживает взгляд на мышцах ног, которые перекатываются под костюмом. Чимин много думает. Он, вообще-то, зрелый парень, у которого дрочка, как по расписанию, когда Мина нет в комнате, но от этого желание меньше не становится. Иногда он размышляет о совсем уж смешных вещах, например, о том, смог бы Юнги взять его на потолке? Чимина за это осуждать ну совсем нельзя. Он думает и о том, связал бы ему Мин руки своей паутиной, чтобы обездвижить и без того податливого парня? Но сейчас спешит абстрагироваться от этих навязчивых и вкусных мыслей, потому что Юнги требует его безраздельного внимания. — Как ты смотришь на то, чтобы пойти со мной на свидание сейчас? — говорит он, рассекая тишину комнаты и заставляя Чимина растянуть губы в улыбке. — Меня зовёт Мин Юнги или Человек-Паук? — насмешливо тянет Чимин, будто от ответа зависит его решение, хотя это совсем не так. — Сначала Мин Юнги. Прогуляться в парке и взять с собой на вынос кофе с булочками. А потом Человек-Паук, чтобы поесть кофе с булочками на крыше общежития, — уверенно отвечает Мин. Чимин улыбается ещё шире, жмурясь от удовольствия. — Конечно, я с радостью, — соглашается он, и Юнги сияет, быстро заскакивая в комнату. — Сколько у меня есть времени на сборы? — Сколько тебе нужно, не торопись. На улице тепло, так что особо не укутывайся, — Мин стягивает маску с головы и выглядит ещё более восторженным. Чимин, на самом деле, не в силах объяснить, почему костюм так чётко передаёт эмоции его хозяина. — Я тоже сейчас переоденусь и всё. Гуляя по парку кампуса, они иногда сталкиваются плечами и смущаются, но Юнги в какой-то момент аккуратно берёт Чимина за руку. В его глазах немой вопрос, не против ли Пак, на что тот только улыбается солнечно. На улице уже темнеет, и студентов совсем мало, так что их никто не отвлекает, и они успевают купить кофе и выпечку прямо перед закрытием пекарни на углу. Юнги делится тем, что сегодня детишки подходили к нему фотографироваться, когда он спустил с дерева зашуганного котёнка в чьём-то дворе, а Чимин рассказывает, как Тэхён трепал нервы преподавателю по вокалу. Мин во время своих патрулей не так часто попадает в действительно серьёзные заварушки, но бывали случаи, когда он и за ворами гонялся, и заложников помогал вытаскивать, и эвакуировал людей из горящих высоток. Чимин в такие дни узнаёт об этом не от самого Юнги, а от быстро распространяющихся новостей, так что вздыхает облегчённо, когда Мин появляется на его подоконнике целый и невредимый, но неимоверно уставший. В такие моменты Пак обнимает его и гладит по широкой спине, заставляя положить голову на своё плечо, от чего Юнги приходится сгорбиться. К зданию общежития они подходят с непривычной стороны: там, где нет ни одного окна, а вокруг только парк — все здания с другой стороны, а студенты здесь и вовсе не ходят. — Держи крепко, а я возьму тебя, ладно? Ничего не бойся, закрой глаза, — просит Мин. Чимин перехватывает в руках два стаканчика с кофе, а под мышку суёт пакет с выпечкой, когда Мин подходит к стене, оплетает талию Чимина своей крепкой рукой и прижимает к себе, заставляя встать на носочки. — Я тебя крепко держу, — напоминает он. Чимин закрывает глаза, чувствуя щекой ткань чужой джинсовки и сильную хватку на талии. Он ахает, когда они отрываются от земли совсем плавно: обычно Юнги перемещается очень резко и резво, когда в его руках никого нет. Адреналин, наверное, в эти моменты невероятный, но Чимин пока что к такому не готов. Ему достаточно и того, что все внутренности сжимаются, когда он на несколько секунд чувствует себя в невесомости, а потом они мягко опускаются на крышу. — Всё, Чимин-а, — воркует Юнги над ухом. — Всё хорошо. — Вау, — загнанно дышит Пак, будто забрался сюда на своих руках, но от Юнги он не отходит, открывая глаза и восторженно смотря на раскинувшиеся перед ним просторы. Нет ни одного здания выше общежития, так что сверху их никто не увидит, ни одной камеры и лишнего прохожего — только огни города впереди и надёжный Юнги рядом. — Хён, потрясающе! — щебечет он, поднимая глаза на Мина. Юнги бархатно смеётся и утягивает Чимина ближе к краю. Спустя несколько неловких диалогов они усаживаются сначала друг напротив друга, но потом Мин уверенно подтягивает парня ближе. Он сам складывает ноги в позу лотоса, а Чимин усаживается перед его лицом, закинув колени на чужие бёдра. Слишком близко, слишком тепло и слишком хорошо, чтобы быть правдой — так ему кажется, пока Мин одной рукой гладит его спину, второй держит стаканчик с кофе, а Чимин в это время кормит его круассанами со своих рук и льнёт к вздымающейся груди. — Я бы так всю жизнь сидел, — признаётся он. — Мы можем часто сюда приходить, если ты захочешь, — урчит Юнги над ухом. — А нам ничего не будет? — тревожится Чимин. — Нет, малыш, — младшего от этого прошибает током с головы до пят. — До этой крыши никому нет дела. Я частенько здесь бываю, когда хочется посидеть в тишине. Чимин согласно мычит и прикладывает ухо к груди Мина, слушая, как грохочет сердце, разгоняя по венам кровь вперемешку с обожанием. — Мне здесь нравится. Можем приходить сюда, когда ты захочешь. Если это твоё особое место, то я не буду настаивать. Ты можешь сам быть здесь в любое время, но, если тебе захочется, чтобы я побыл рядом — я тебе не откажу в этом, — бормочет Пак. Юнги выдыхает восторженно и сжимает соседа чуть крепче, утыкаясь носом в пушистую чёрную макушку. — Ты невероятный, — бормочет он в волосы, вдыхая запах шампуня. — Нет, ты, — отвечает Чимин. — Не спорь, ты просто потрясающий, — отрезает Юнги сурово. — Не я здесь Человек-Паук, окей? — хихикает Пак. — Я ведь нравлюсь тебе не только из-за этого? — Юнги меняется в лице, встревоженно заламывая брови. Чимин выпрямляется и смотрит ему в глаза с долей паники и сожаления. — Боже, нет, конечно, нет, — он хватает Мина за щёки, заставляя не отводить расстроенный взгляд. — Прости меня, хён, если это тебя обидело, я совсем не имел в виду, что ты мне нравишься только из-за твоей силы, — он щебечет, оставляя на щеках и переносице Мина несколько поцелуев. — Ты мне начал нравиться ещё до всего этого раскрытия личностей, и это не значит, что то, что ты Человек-Паук, как-то на это повлияло. Если бы ты не был им, это бы не сделало тебя хуже или лучше. То, что ты стреляешь паутиной и скачешь по стенам у нас в комнате — просто приятное дополнение к тому, какой ты хороший. Ладно? Прости меня ещё раз, хён, я больше не буду так говорить. Юнги всё это время слушает его с широко распахнутыми глазами и, кажется, не дышит, но чувствует, как сердце разбивается на миллион розовых сияющих осколков, рассыпаясь волшебной пыльцой по округе, иначе это никак нельзя описать. Юнги поджимает нижнюю губу умилённо и отставляет кофе, сжимая Чимина двумя руками. — Я люблю тебя, — шепчет он, доверяя самое сокровенное. Чимин счастлив, что может разрушить чужие переживания, счастлив, что его ответ помог хёну понять хоть немного глубину того, что он ощущает. Пак трётся об его линию челюсти носом и чуть ли не мурлычет. — И я тебя люблю, хён, — он оставляет там несколько поцелуев, прежде чем Юнги наклоняет голову и целует его уже по-настоящему, в губы, и неимоверно ласково. Он не торопится использовать язык, просто улыбается в поцелуй и сминает поочерёдно то нижнюю, то верхнюю губу Чимина, большими пальцами оглаживая чужие бока. Пак жмётся ближе и обвивает руками его шею, но улыбку тоже сдержать не может, так что поцелуй рассыпается. Он смотрит в глаза Мина, замечая подрагивающие пушистые ресницы и чмокает того в кончик носа. — Будешь встречаться с дружелюбным соседом Человеком-Пауком? — воркует Мин ему в губы. — Я буду встречаться с дружелюбным соседом Мин Юнги и с Человеком-Пауком одновременно. Надеюсь, смогу утолить аппетит сразу двух обладателей моего сердца, — он хихикает, заставляя Мина смутиться, потому что речь отнюдь не об их совместных ужинах. — Боюсь, что никогда не получится, — хмыкает Юнги, сцеловывая чужую улыбку. — Мы очень жадные. Юнги уже признавался, что с окончанием университета хочет бросить свою работу городским героем, потому что ему нужно строить полноценную жизнь простого человека, мечтающего стать продюсером. И Чимин поддержит его на любом из этих путей с клятвой не любить меньше ни одну из его сторон.