Во тьме ночной, при свете дня — всё одно, ты да я.

Глубокая ночь плавно опустилась на всю территорию Лофу Сяньчжоу. Ни единого лишнего шороха, кроме тихого свиста небрежно гулявшего ветра, ни единого лишнего зажжённого фонаря не могло развеять эту умиротворяющую мглу. Всякий порядочный гражданин любой расы, лисьей или вовсе из видьядхар, в сей час несомненно видывал уже десятый по счёту сон, лёжа в своём жилище, на чём-то несомненно удобном и мягком. Всякий, но только не Инсин, к которому сон даже после тяжёлого дня на службе всё никак не желал наведаться. Один из членов Заоблачного квинтета уже битых полтора часа никак не мог заставить себя отринуть бесполезные раздумья и наконец улечься спать. Мысли его были отчего-то накрепко связаны с одной персоной, всякий раз удивлявшей мужчину совмещением в себе таких, казалось бы, несовместимых черт, как ответственность и непоколебимая упёртость во всех даже самых незначительных делах. Стараясь увести вереницу своих дум в другое более приличное русло, мечник, сидя у на вид видавшего всякие хорошие и плохие времена чайного столика, мучает свою же память: «— Что там Цзин Юань советовал, что бы поскорее уснуть при бессоннице?.. Принять мужественную и невозмутимую позу лёжа, стоически сомкнуть глаза и…!» — вся логическая цепочка рассуждений прервалась, стоило только Инсину услышать раздавшиеся три характерно негромких стука в дверь. Пришёл. В то же время, что и вчера. Хозяин этого складно обустроенного жилища по привычке ухмыльнулся своим верным рассуждениям, попытался убрать непослушную вновь спавшую на глаза белоснежную с пепельно-серебристым отливом чёлку (что ему естественно не удалось) и лишь после поднялся с уже порядком насиженного места, неспешно пройдясь до входной раздвижной двери. У мечника не было и тени сомнения в том, кто же в столь поздний час сподобился его проведать. И действительно. Отворив дверь, пред янтарным взором Инсина предстал его близкий знакомый с изумрудными глазами и слишком большим грузом ответственности на плечах. Дань Фэн выглядел мягко говоря помятым и уставшим, но отчего-то во взгляде его сквозило немое довольство и радость от встречи. Решив, что вернее всего будет первым прервать затянувшееся молчание и немое переглядывание, мужчина, опираясь об дверной косяк и скрестив руки на груди, небрежно наклонив голову чуть в бок, произносит: — Я так понимаю, у Пожирателя Луны это нездоровое увлечение — будить честных людей посреди ночи? — легкий иронический укор во фразе не был чем-то обидным для его собеседника и не нёс в себе ни капли ворчания или даже злобы. Темновласый юноша и сам невольно улыбнулся этому явно наигранному недовольству, однако долго ждать ответа Инсина не заставил — вновь смерил мужчину пристальным взором, говоря: — Ты ведь не спал. И как вообще догадался, что это я? Картинно вздыхая и отводя уже сонный взгляд, не намеренный мудрить с объяснением, мечник отвечает без прикрас: — Никому более из знакомых мне лиц не пришло бы в голову наведаться в мой дом посреди ночи. — И всё? — какая-то не менее наигранная досада сквозит в голосе Дань Фэня. — Ох, нет, не всё. Ты и вчера пришёл точь-в-точь в такое же время, правда более хмельным… — невольный смешок — Как видишь, догадаться было не сложно. — Да уж, внимательностью ты не обделён. — отчего-то подмечает юноша, после дополняя, — Просто я, как и в прошлый вечер, только «оторвался» от дел и решил воспользоваться своим драгоценным временем с умом… — неожиданно осёкшись и невольно смутившись своей открытости, Пожиратель Луны еле слышно произносит, — Составишь мне компанию вновь? Мужчина уже не скрывает тронувшую его губы улыбку, после такой странной реакции своего друга. Что-то ласковое и приветливое сквозит в ней, однозначно дающее понять одно — конечно составит, несомненно. Но для вида слегка поворчит. Так, из вредности. — Почему бы и нет. Всё равно сон никак не идёт… Надеюсь, сегодня обойдёмся без байцзю? Я подумывал завязать на время, здоровье поправить. Такой ответ искренне смешит темновласого юношу. Дань Фэн смеётся не заливисто, относительно кротко, слегка прикрывая рот рукой, а после, достаточно потешившись и удивив товарища такой резкой сменой настроения, выдаёт иронично, делая яркий акцент интонацией на двух последних словах: — Звучит слишком разумно для вас, мастер Инсин. Новоиспечённый Верховный старейшина прекрасно знал о том, как легче вывести из себя своего друга, раззадорить его, в конце концов обыденно подколоть, дабы разрядить любую даже малейшую неловкость. И мечнику было известно о таком негласном преимуществе этого субъекта над ним. Решив не отставать от Дань Фэня, Инсин с той же нарочито серьёзной, а от того очевидно напускной интонацией подкалывает его в ответ, чтобы отделаться от ненужных неловких мыслей при одном только взгляде в этим изумрудные омуты: — Ну куда уж мне до вас, господин Верховный старейшина видьядхара. Я ещё не нажил столько вселенской мудрости, так что мне, маложивущему смертному, простительно. Юноша хмыкает и выдаёт лукавую полуулыбку, а его собеседник невольно зевает, стараясь не придавать значения очередной перемене в настроении коллеги. Заслужил — нечего было паясничать и на официоз перескакивать. — Ну будет тебе! Перестань. — протягивает неспешно Дань Фэн, затем добавляя, — Когда ты так ко мне обращаешься, я начинаю чувствовать себя безнадёжным стариком, до становления которым мне ещё далеко. Задумавшись на мгновенье и в который уж раз совершенно непроизвольно засмотревшись на чужие рельефные рога, мужчина наконец-то опомнившись, пытается резонно заметить: — Тогда и ты перестань постоянно называть меня «мастером» даже в…такой обстановке. — В какой это «такой»? — искреннее и совершенно неподдельное удивление читается в голосе темновласого парня. — В…неформальной! — быстро выкручивается из ситуации мечник. Обладатель очей, сходных по цвету с самым редким чистым малахитом не дожидаясь разрешения или очередной странноватой реплики своего товарища, берёт того за руку, крепко переплетая свои пальцы с его и вопросительно смотрит, намеренно утягивая Инсина за собой следом: — Я конечно ведаю о твоей любви говорить без умолку о всяком, но если ты помнишь, я позвал тебя пройтись, а ты, вроде как согласился. Потому не стой столбом, идём уже. Успеешь ещё мне про особенности обстановки рассказать. — Ну хорошо-хорошо, идём. Только не тяни так сильно, я же не какой-то мешок с рисом! Сам могу идти… — Вот сразу бы так. В сию пору народу на площадях и узких улочках было достаточно мало (что удивительно), потому двум не в меру знаменитым на всю округу личностям из Заоблачного квинтета не составило особого труда остаться незамеченными. Пожиратель Луны, к слову, всё так же тащил мечника за руку, казалось совершенно не считав такое положение дел даже малейше неловким. Каким-то одному только Ланю известным образом двое товарищей проникли в Комиссию по алхимии, которая точно так же не менее удивительно пустовала в безмолвии. Инсину подумалось, что вся жизнь на Лофу Сяньчжоу решила остановиться или как-минимум взять краткосрочный отпуск длинною в целую ночь, а иначе объяснить, почему всегда шумная даже ночью обитель лекарей замерла в безмолвии, мужчина попросту не мог. А его спутника, скорее всего, вовсе не заботил этот вопрос. Заворачивая в очередной переулок следом за своим неугомонным другом из видьядхар, светловласый мечник не выдерживает этой затянувшейся тишины и в порыве прояснить хотя бы конечную цель их спонтанного маршрута, выдаёт нетерпеливо, прямо в лоб: — Дань Фэн, куда тебя мерзости Изобилия-то несут? Нынешний Верховный старейшина легонько усмехается такой нетерпеливости своего спутника, однако всё так же спокойно и размеренно поясняет: — Прояви терпение, пожалуйста, мы почти на месте. Я давно хотел показать тебе кое-что занятное. В какой-то момент темновласый юноша остановился у размашистых красных ворот, наконец отпустил своего уже порядком запутавшегося товарища по пути и довольно лёгким движением отворил их, приглашая мечника войти следом. Это был довольно обширно раскинувшийся ботанический сад. На самом деле таких по всей Алхимической Комиссии было предостаточно, но этот, видимо, находился поодаль от прочих. — Так ты об этом месте распинался вчера? Тут…славно и тихо. Я даже не удивлён, что тебе оно приглянулось. — мечник непроизвольно улыбнулся своим же логическим выводам. — Это ещё что, ты лучше оглянись вокруг повнимательнее! — не пряча нотку воодушевления в голосе, Дань Фэн, казалось и сам пытался за что-то зацепиться взглядом, выискивая, видимо, то, зачем он и привёл сюда мужчину. — Значит, здесь ты от работы отлыниваешь? — мечник, чувствуя неловкость от того, что не до конца понимает, зачем он вовсе здесь находится, почему до сих пор не желает и думать о сне, почему находится с ним наедине так долго в такой час, произносит сей вопрос как бы невзначай. — Не совсем! В перерывах между обязанностями и чтением древних рукописей наведываюсь сюда и… — сменяя первоначальное лёгкое возмущение на увлечённость и не менее лёгкое смущение, юноша дополняет, наконец указывая близкому другу на то, что же являлось причиной их поздней прогулки, — присматриваю за ними. И Инсин наконец присматривается, замечает. Действительно — порядочная клумба кроваво-красных витиеватых бутонов, точно пышным ковром дополняла атмосферу уединённости этого места, где Пожиратель Луны любил коротать время в надежде на пару часов увильнуть от излишне давивших обязанностей Верховного старейшины своего народа. — Это…ликорисы? — Да, они самые. — на пару мгновений переводит свой малахитовый взгляд в сторону друга, а у мечника от этой улыбки сердце три лишних удара соизволило выдать, но покраснеть себе он стоически не позволял, всё же уже не мальчишка от подобных невинных действий в краску впадать. Темновласый спутник его тем временем вновь переводит свой ласковый взор на клумбу, — Прекрасные растения, даром, что похоронные по мнению многих. Мне нравятся. Цветом точно, как и твои глаза, такие…живые. Последнее предложение Дань Фэн произносит негромко, раздумывая, не слишком ли явно он «давит» на своего близкого товарища. Нет, определённо не слишком. Как раз наоборот — вполне достаточно для того, чтобы беловласый мечник наконец бережно коснулся его щеки, оглаживая и тем самым вновь приковывая к себе внимательный и слегка туманный от неожиданного накала обстановки взгляд новоиспечённого Старейшины. Мужчина, чуть склонив голову в бок, всё так же небрежно ласково и теперь даже несколько сонно улыбаясь, произносит с бархатцой в голосе: — Знаешь, из всех моих знакомых ты единственный способен находить что-то прекрасное даже в цветке символизирующем саму смерть. И мне это в тебе нравится. — Только это, Инсин? — спешно отвечает Пожиратель Луны, приобнимая своего близкого «друга» за шею, тем самым притягивая настолько близко к себе, что между их губами оставались какие-то предательские пара сантиметров. И вот, расстояние между ними пропадает, точно какая-то невидимая грань стёрлась и более не удерживает ни первого ни второго от этого взаимного и так им обоим нужного действа. Поцелуй получился лёгким, но нежным и чувственным — и они оба были вполне довольны таким поворотом дел. У них ещё будет достаточно времени для большего проявления страсти, а сейчас спешка была совершенно бессмысленной и даже могла навредить тому, на что оба мужчины наконец решились спустя длительное время замалчивания и отрицания очевидного — своей заинтересованности друг в друге. — Они ведь равноценно смерти означают скорое перерождение, ты знал? — отстраняясь, подмечает Дань Фэн, при том всё так же не сводя глаз с ликорисовых очей Инсина. — Нет, но теперь буду знать. — от своего смущения и лёгкой неловкости с уст мечника вырывается лёгкий смешок, но он быстро возвращается к той бархатистой интонации, продолжая, — Хочешь остаться сегодня у меня? И юному Старейшине не менее неловко, и он не менее смущён, но в глазах у него на секунду сквозит искринка заинтересованности и потому он без стеснения и даже как-то собственнически отвечает: — Хочу.