Кто заслуживает больше?

Каждый день сердце вырабатывает столько энергии, сколько нужно машине, чтобы проехать 32 км. Количество такой энергии за всю жизнь эквивалентно той, которую необходимо машине, чтобы съездить на Луну и обратно. *** Иногда даже самые глупые мечты могут стать реальностью, если искренне верить и молиться об этом каждый день. Но Чонсон никогда и подумать не мог, что его самый главный кошмар может стать такой же реальностью, если совсем не молиться об этом Господу и не ставить свечку по воскресеньям. За всё время своего пребывания в рядах банды под руководством Господина О Чонсон ни разу не показывал своего страха и неповиновения. Он работал как идеальный делец, который может разобраться с любой порученной ему работой. И всё с его работой было предельно ясно: ему указывали цель, он ломал кости. Но как же он ненавидел эту работу, которая причиняла боль, скорее, не тем людям, а ему. Каждый раз видеть страх и слезы взрослого мужчины, который тёр ладони друг о друга и молил пощадить его семью. Может это Чонсон такой неудачник, но именно в домах, где орудовал он, обязательно должны были быть маленькие дети, которые сквозь плачь просили оставить их отца в покое. Но Чонсон по-другому не мог, ему приказали. Он так и не смог стать безжалостным и бессердечным, таким, каким он показывал себя другим, вызывая их вздохи восхищения. Они повиновались ему и втайне просили стать их следующим главой, мечтали стать такими же успешными в преступных делах, а Пак ненавидел в себе в всё то, чем они восхищались. Даже Ли Хисын, некогда душа компании, без проблем влился в это дело и смог подняться по «костоломной» лестнице, замарав руки по локоть в крови. Он наслаждался властью, которой обладал, Чонсон это в его глазах читал. Безумец, которого возбуждал вид крови, но который пытался скрыться за маской добродетели, предпочитая после повышения пользоваться чужими руками. Сейчас они играли по-крупному, носили модные костюмы и строили бизнес. А Чонсон так и остался внизу, когда все поспешили по чужим головам вверх. Так ничего и начал смыслить в костюмах-тройках и спорткарах, предпочитая контролировать дорвавшихся до чужой плоти людей. Хотя, сам того не понимая, стал для них не только тем, кто приводил их в чувства, но и тем, кем они мечтали стать. Эдаким ГОСПОДИНОМ. Звучит иронично, но Пак стал тем, кого ненавидел. Господин О был хорошим человеком, который смог заменить многим мальчишкам наставника и отца, но Ли Хисын действовал на него отрицательно, ехидно нашептывая гнусные идеи. Единственный, кем не мог помыкать Ли был, как ни странно, не лидер их группировки, а обычный костолом в виде Пак Чонсона. Но у Чонсона в ненависти к Ли были совсем другие причины, чем у его оппонента. Тот ревновал его к власти, Пак же к своей душе. Объяснялось всё тем, что Ли Хисын был единственным, кто видел его открытую насквозь душу и бьющееся сердце. Он видел, как стальной, по мнению многих, боец розовел от любви и пылал от страсти к одному очень милому и нежному юноше. И прямо сейчас, закуривая сигарету от пылающего нервоза внутри, он читал в досье на донора имя некогда страстно любимого ему человека. Ли Хисын же не мог подстроить это специально, правда? Он ведь даже не знал того, к кому испытывал чувства Чонсон. Ведь в таком случае получается, что ублюдком был не Ли Хисын, а сама судьба, которая снова столкнула их вместе. Пак перечитал все досье доноров, выкуривая уже вторую пачку, но никак не мог понять, как это могло произойти, что именно это имя было идеальным донором. Нет семьи, нет друзей, живёт один в съемной квартире, работает на самой скучной работе в мире. Редактор в издательстве. Про таких людей снимают документальные фильмы в Японии, сюжет которых крутится вокруг клининговых компаний, который вычищают дом от остатков трупа месячной давности. Плюс ко всей этой одинокой ереси он ещё и в доноры подался. Если бы Чонсон его не знал, решил бы, что судьба решила преподнести ему подарок в виде свободы. Но свобода ли это? На этот вопрос парень ответить не мог. Работа его была крайне проста: довести его до полумертвого состояния, чтобы смогли довести до больницы, подождать пересадки сердца малышке и уйти в закат. Он прекрасно знал, что насолил многим в этой жизни, но никак не ожидал такой расправы. Он готов был прямо сейчас упасть на колени перед своим боссом и начать умолять забрать его сердце, лишь бы не встречаться с этим человеком вновь. На улице дул январский ветер, а куртка Пак Чонсона так и не стала теплей. Из раздумий его вывел снова телефонный звонок, но сейчас светилось другое имя. —Слушаю,— окоченевшие пальцы еле смогли принять вызов. Голос дрожал, не только от холода, вырывая на волю клубы теплого пара. Голос на другом конце трубки будто улыбался. —Ну, малыш Пак, ты досье донора прочитал? Справишься?— Чонсон кивнул, будто голос мог это увидеть. Никогда ты не увидишь мой провал. —Лучше готовься записать на меня все свои активы, ибо я собираюсь свалить на свободу вместе с твоей башкой, малыш,— огрызнулся в ответ. Голос рассмеялся. Среди тихой улицы и одинокого фонаря лишь он был счастлив. Чонсона уже не существовало. Он сам уже окоченел от страха. —Сон~и, ты же знаешь, для тебя всё, что угодно твоей душе, даже если ты уйдешь из банды, я всё равно после смерти всё имущество оставлю тебе.— он издевался. —Свой кислотный спорткар засунь себе в жопу, Сын~и.— Ли Хисына это обрадовало ещё больше. —Он и так под моей жопой.— просветил тот своего товарища.—Ты лучше мне, вот что скажи, ты на охоту выйдешь на эту дичь? Чонсона передернуло от такого сравнения, учитывая факт того, что на «охоту» они выходили только на смертников. Вряд ли редактор в издательстве знал о своей участи. —Выйду. *** Ждал он появления парня довольно долго. Шёл уже одиннадцатый час, а его всё не было. Чонсону было так холодно, что он уже прыгал на месте, жалея в тысячный раз, что купил байк вместо машины с обогревателем. Трение рук уже не спасало, а последняя выкуренная пачка одиноко валялась среди мусора в баке. Вдруг он услышал шаги. Ему не нужно было поворачиваться, чтобы сказать кто идёт. Это был его голос, который что-то мурлыкал себе под нос. Люди меняются, привычки остаются прежними. Это точно был он. Ян Чонвон. Нож в руке задрожал, Пак никак не мог объяснить причину, то ли из-за холода, то ли из-за страха. Нет, Чонсон, нельзя думать о прошлом, двигайся вперед, один удар в бок, звонок в скорую, и ты на свободе. Ноги сами понесли его на встречу «свободе», не давая обдумать следующий шаг. Сердце колотится как бешеное, отдаваясь шумом галопа в ушах. Столкновение, и вот он момент. —Ой, извините. Не смог. Трус. —Пак Чонсон, это ты?— и сердце упало в пятки. Удивленный взгляд в таких знакомых глазах со смешинками в углу, ямочка под подбородком и такой родной голос. Пожалуйста, дай мне убить тебя. Молю, не забирай меня в свой плен, я там не выживу. ***flashback*** 10 лет назад. —Придурок, ты вообще смотришь, куда ты прешь на этой тарантайке?— Чонсон как всегда недовольно ворчал на глупости, которые творил Ли Хисын, пытаясь рисоваться перед другими. Друзья не так давно влились в банду Господина О и сегодня с успехом завершили первое дело. Они должны были передать товар и надавать пинка под зад одному игроку. Пинок под зад надавали они с успехом, но у игрока были друзья в казино, в котором он играл, поэтому пинок был обоюдный. Поэтому на каждой кочке, на которую наезжал Ли, Чонсон недовольно на него ворчал. У него даже прав нет, зачем он вообще полез с ним в одну машину? Друг же, ладно, довериться можно. Парни с самых малых лет росли вместе в одном приюте, мерились письками в саду под деревом и доедали друг за другом тыквенную кашу, обычно они играли в считалку, и обычно проигрывал Чонсон. Хисын уже давно хакнул эту игру. Пак это прекрасно понимал, но друга подвести не мог. И вот спустя столько лет он и глазом не моргнул, согласился вступить в банду сразу же, как поднял руку Хисын. Семнадцать лет были самыми счастливыми в жизни двух парней, которые заработали первые большие деньги в жизни. Ну как большие, на пару кирпичей сигарет, поход в бар за бухлом и на девочек хватит. А на остальное можно и фишки купить, но Хисыну он об этом не скажет. Засмеёт же. Парни так сильно радовались первым деньгам, что решили сразу же отправиться в клуб, чтобы их потратить. И когда там внутри Хисын закинул за него денег, чтобы друг оторвался с пышногрудой девушкой, Чонсон согласился и пошел исправлять ситуацию с его наивной девственностью, но так этого сделать и не смог, поэтому напился с горя. Он шел по темному переулку, шатаясь из стороны в сторону. Чонсон правда старался остановить эти качели в глазах руками, но дорога не хотела становится прямой. Он проходил мимо компании, которая зажала в углу тощего школьника, и даже не собирался ему помогать, но ноги сами споткнулись о камень на земле и привели его голову прямо на землю около колен того самого школьника. В небеса полетели фейерверки, колокольчики зазвенели в ушах, цветок папоротника нашелся в лесу, а сердце решило обучиться джигитовке, ибо как объяснить факт того, почему он был так красив. Милые розовые щечки, искусанные губки и глазки с застывшими бусинками слёз в светящихся уголках. Он в жизни таких глаз не видел и пропал в них. —А ты почему плачешь?— пьяный голос напугал самого обладателя слишком явными нотками веселья. У человека горе, а он тут смеется. Неправильно это всё.—Ой,— вдруг заметил он струйку крови в маленькой дырочке милого носика. Он рукой потянулся вверх и мазнул струю ещё сильнее к области щёк, пытаясь помочь. Все, включая милого мальчика, были в шоке с падения Пак Чонсона. Да и он сам по ходу дела тоже. Итог этой истории был слишком печален. Пьяного Пак Чонсона, который был подбит в драке в казино, добили, пустив струю крови из угла рта и оставив синяк на скуле, хотя это, кажется, другие парни сделали, но не это было важно. Ещё толпа обчистила его карманы и оставила валяться на земле. А что до Пак Чонсона, то он спал. Компанию совсем не удивили побитые костяшки парня, который часами ранее избил толпу обученных громил, но получил пизды от малолеток. Меньше пить надо было. Пак Чонсон спал сладким сном на коленях милого парня, который салфеткой из сумки вытирал кровь с разбитой губы и костяшек. Компанию они потом с Хисыном нашли и отмудохали конкретно, а вот отмудохать свои нежные чувства к тощему школьнику Пак не смог. От Хисына скрывал, и после каждых посиделок и гулянок сбегал к своему новому другу, который был на год младше, обращался к нёму «Хён» и делился фишками, которые были так дороги Чонсону. Потом Чонвон познакомил его со своими друзьями со школы, и Пак Чонсон начал меняться. Ему больше не нравилось избивать людей ради денег, а потом тратить эти же деньги в клубах. Его больше не прельщало ходить на потасовки с Хисыном ради адреналина. Паку больше нравилось смотреть аниме с новыми друзьями и играть в сетевые игры. Он пристрастился собирать фишки с Чонвоном, звать его «Вон» и тайно любить. Ян был сильно удивлен, когда местные хулиганы начали обходить его стороной, потому что представить себе даже не мог, что его новый молчаливый и смущающийся друг может избить, являться членом банды, работать на серьёзного дадьку и ломать кости за деньги, которые потом тратил с ним на интернет-кафе и лимитированные фишки. Чонвон был из бедной семьи и жил с бабушкой. Он был против того, чтобы Чонсон оплачивал его счета в кафе и покупал ему фишки, но Пак мотал своим красным лицом из стороны в сторону, когда Ян говорил, что тот не обязан этого делать. Чонсон был готов отдать все деньги за то, чтобы Ян просто обнимал его после выигранной катки и закрывал своими ладошками глаза с вопросом «угадай кто?». Иногда они так мило дурачились и обнимались, что Рики и Сону странно переглядывались между собой. И может со стороны Чонвона это была благодарность другу, но Чонсон со своей стороны такого предложить не мог. Ему хотелось любить его и заботиться, оберегать милого сердцу мальчика от всех бед. Пак никогда не мог назвать себя романтиком, потому что рядом с ним у него рождались не самые приличные мысли. Он совсем перестал ходить в бары ради прикрытия, предпочитая девушкам миловидных парней, и просил лишь называть его Хёном в постели, оставляя приличную сумму на тумбочке. И всё в этой чудесной сказке должно было закончиться хэппи эндом в тот момент, когда Ян не оттолкнул его после поцелуя, но описываем мы сейчас жизнь Пак Чонсона, а в ней нет места хорошему финалу. В тот вечер к поцелую располагало всё: от атмосферы до нежной улыбки Чонвона, который сам положил голову на плечо Чонсона и крепко его обнял. Пак осмелел и обнял его в ответ, но, получив поцелуй в щёку в благодарность за приятное времяпровождение в парке развлечений, слетел с катушек и поцеловал его. И Чонвону бы оттолкнуть его и убежать, но он ответил. И тогда не фейерверки взорвались в небе, а сердце самого Пака. Рука сама потянулась под рубашку, поглаживая тонкую спину. Губы Чонвона оторвались от его собственных. Ян пытался скрыть свои красные щёки, уткнувшись ему в грудь и обняв за плечи. А рука Чонсона продолжала исследовать чужую спину, пытаясь запомнить каждый сантиметр любимого тела. В тот вечер они дальше не зашли, а при следующей встрече Чонвон увернулся от объятий и попросил больше к нему не подходить. Потому что это неправильно. Абсурд? Нет. Пак Чонсон точно неправильный. Ни Рики, ни Сону общаться с ним больше не захотели, предпочитая игнорировать его сообщения и звонки. Ян Чонвон его заблокировал и даже не открыл входную дверь, хотя Пак знал, что тот дома. Он не мог найти причину такого отношения к себе друзей, поэтому решил, что виновато его существование. В ту ночь он тихо плакал в подушку в их общей с Хисыном комнате, а потом долго рыдал в объятиях единственного друга, который проснулся от чужих слёз. Он не знает, что стало с Хисыном потом, и почему он изменился, но в те времена он уяснил для себя кое-что важное - Ли его единственный друг.