Лазурит

«Издавна лазурит считается камнем искренности. Сила минерала действует не только на владельца, но и на его окружающих, помогая хозяину принимать верные решения.»

— С дороги, убогий! — раздается громкое возмущение на всю улицу, привлекая внимание прохожих, которым только дай повод понаблюдать за несчастьем других, разинув рты, словно зрители в цирке уродцев. Но уродец здесь только один. «Убогий» Тэхён стоит на коленях, спешно подбирая разбросанные по земле булавки, спичечные коробки и небольшие бруски дешевого мыла в крафтовой бумаге. Тучный альфа, что наехал на него своей тележкой и сбил с ног, стоял над душой и все продолжал причитать, привлекая к себе еще больше внимания, отчего омега, скрипнув зубами, ускорился и, спрятав последний коробок спичек во внутренний карман потрепанного плаща, ретировался в сторону переулка, расталкивая галдящую толпу зевак. Рекка — пограничный город на юге страны, которая утонула в нескончаемой войне. Когда-то город был процветающим торговым пунктом, но война привнесла свои изменения. Будучи на границе с вражескими государствами, город пропускает через себя нескончаемый поток беженцев каждый день. С годами ситуация лишь ухудшалась, количество гражданского населения, которое бежало с соседних территорий, стало сложно контролировать, а город медленно исчерпывал свои ресурсы. Рэкка перестала выдавать паспорта, разрешение на проживание и работу, буквально выставив беженцам смертный приговор, обрекая на мучительную смерть от голода или пневмонии, которую подхватывало большинство несчастных, которым не удалось найти кров. Кому-то везло добыть липовое удостоверение, кто-то платил огромное количество денег полиции, лишь бы оставаться в тени. Однако, не всем улыбалась удача. Одним из таких счастливчиков был Ким Тэхён. Омега прибыл в Рекку пару месяцев назад, после того, как его дом попал под обстрел, а вся семья оказалась погребена под завалами когда-то любимого и уютного дома, от которого остались лишь обугленные доски и битые стекла. У Тэхёна не было времени оплакивать потерю — дети во время войны взрослели слишком рано. Он быстро собрался с мыслями и запрыгнул в первую же телегу, которая вывозила остатки выживших жителей из их деревни в Рекку. Омега, которому недавно исполнилось семнадцать, не представлял, что ждет его за высокими стенами города в другой стране. Все, что он знал — пока он жив, все будет в порядке. На свой страх и риск беженцы занимались в городе незаконной торговлей различных безделушек. Почти на все свои деньги омега выкупил несколько спичек, брусков мыла и булавок, а оставшиеся деньги заплатил пожилому омеге, который держал небольшой отель на окраине города, принимая у себя всех без разбора, чему Тэхен был безмерно благодарен, ведь никаких документов у него больше нет. Беженцы в Рэкке стали живыми мертвецами. Духи, что снуют по земле, не найдя пристанища. — Держите его! — раздался еще один громкий комментарий из уст альфы, что сбил Тэхёна. Омега, резко вырвавшись из толпы, свернул с главной улицы в ближайший переулок, скрываясь от любопытных глаз. Страх быть схваченным местной полицией постоянный спутник любого беженца. Первый раз — заключение, второй — высылка. Тэхён даже представить боялся, куда его могут отправить. Ведь куда бы он ни пошел за пределы Рэкки — его ждет смерть. Поэтому, омега бежал, не оглядываясь. Не замечая ничего вокруг, окутанный страхом, он споткнулся о неровный выступ гравия и полетел на землю, прочесав дорогу своими коленками и ладонями, кожа на которых уже давно перестала быть нежной и гладкой. Часть вещей, что омега собрал с главной улицы, снова разлетелась во все стороны, отчего омега отчаянно прохныкал и, упав на пятую точку, рассматривал ссадины на бледной коже. — Черт! — негромко прошипел омега себе под нос, вытаскивая небольшие занозы и кусочки камней из глубокой раны на ладони. За своим нехитрым занятием он не заметил тихих шагов в безлюдном переулке, что остановились в опасной близости. Но то, что он не мог пропустить, так это приятный аромат ладана, что заполнил собой все пространство, заменив кислород. Омега на секунду потерял связь с реальностью, ведь терпкий ладан напомнил ему моменты из детства, когда папа водил их с братом в местную церквушку на воскресную службу, а после обязательно покупал им на рынке медовые пряники. — Вы обронили. Тэхён уставился на руку, протягивающую ему несколько спичечных коробков, не осмеливаясь поднять глаза выше, чтобы взглянуть в лицо своему помощнику. Омега молча забирает свои коробки, подбирает с земли оставшиеся товары и, поднявшись, лишь слегка клонит голову в знак благодарности. Не услышав ничего в ответ, Тэхён уходит дальше по переулку, борясь с желанием обернуться и посмотреть на альфу с запахом ладана, ощущая на себе фантомный жар от прожигающих спину глаз.

***

Возвращаясь в отель, омегу одолевала вселенская усталость. Жизнь беженца — вечный страх и борьба за свое право на жизнь. Тяжело справляться с хронической тревогой, поэтому даже у самого оптимистичного человека огни в глазах со временем угасали, а надежда уходила на второй план, пропуская вперед отчаяние и смирение. Добравшись до потрепанного здания, что являлось его пристанищем, омега прошел мимо стойки регистрации, за которой как всегда спал пожилой омега, и прошел на второй этаж. Небольшую комнату Тэхён делил еще с пятью сожителями. Беженцы без документов едва ли считались людьми, поэтому их расселяли куда попало, не обращая внимания ни на возраст, ни на пол. Первое время омегу часто напрягали альфы, что кидали на него двусмысленные взгляды, поэтому сон для Тэхена стал роскошью. Оно и не удивительно — омега был сказочно красив. Темные, густые, слегка завитые волосы, полные персиковые губы, кожа, словно сияющая бронза и яркие голубые глаза, словно кристально чистое озеро, в котором отражалось ясное небо. Но блеск в глазах давно потух, на нежных губах проявились ранки, а кожа больше не сияла под лучами солнца, отдавая болезненной бледностью. Сам Тэхён осунулся, вместо красивых изгибов тела он мог похвастаться торчащими костями, что выделялись особо сильно из-за хронического недоедания. Однако, несмотря на ужасы войны, омега все еще оставался привлекательным и желанным. Тэхён тихо открыл поскрипывающую дверь и прошел в комнату, погруженную во мрак. На улице давно поздняя ночь, поэтому омега с облегчением выдохнул, отмечая, что все его соседи давно спят. Он прошел к своей кровати, стоявшей в самом углу и, сгрузив весь свой товар в дорожную сумку, упал на жесткий матрас. Напряжение всего дня понемногу отпускало, а усталость давила на веки, заставляя погрузить тело и разум в сон. Лишь на миг, перед тем как погрузиться в царство Морфея, Тэхён вспомнил приятный ладан, который, казалось, до сих пор где-то витает в воздухе.

***

— Купите, всего пять рат*! — За два коробка дам только три раты. Тэхен быстро кивает головой и, забрав деньги, вручает несчастному покупателю коробки спичек. Омега пересчитывает свою небольшую выручку, кладет в карман и проходит дальше по переулку, выискивая следующую потенциальную жертву из огромного потока толпы, которая стягивалась в торговые точки города в разгар выходного дня. Такое время было самым ценным для беженцев как Тэхен, которые жили лишь за счет того, что втюхивали безделушки прохожим. Каждый заработанный рат означал еще один день жизни, не отягощенный адским голодом и еще одну ночь, проведенную под крышей, а не на жестком асфальте. Тэхен медленно петлял между прохожими, стараясь не привлекать внимания к своей персоне. На улице давно не жаркое лето, но октябрьское солнце хорошо прогревало воздух, что было Тэхену только на руку. Будучи одетым в уже давно протертое до дыр пальто и такие же ботинки, зябкий осенний воздух не принес бы ничего хорошего. За весь день на рынке омега смог продать еще несколько спичечных коробков и два бруска мыла, еле уговорив пожилого и до невозможного скупого альфу взять второй брусок по скидке. Переполненный рынок к вечеру постепенно опустел, уставшие, но счастливые продавцы пересчитывали свой заработок, а Тэхен, проверив в кармане своего пальто скудно позвякивающую мелочь, направился в сторону главных ворот у выхода. Громкий звук свистка едва ли не оглушил. Спокойная атмосфера вечернего рынка разбилась в ту же минуту, а сердце омеги отбивало бешеный ритм. Все тот же раздражительный свисток и крики повисли в воздухе, отчего омега испуганно начал оборачиваться по сторонам в поисках источника всего хаоса. Сильный толчок слева чуть не сбил с ног. — Чего встал?! Надо валить, а то накроют! — кричит ему незнакомец, рассыпая по дороге медные монеты. Беженец. Такой же как Тэхен. Омега пребывает в ступоре еще несколько долгих секунд и очередной толчок приводит в чувство. Парень быстро моргает, оборачивает пару раз, цепляясь взглядом за нескольких бедолаг на главной площади, которых прижали лицом к земле, и развернувшись, убегает в сторону переулка. Свист становится громче, но бешеное сердце Тэхена, которое вот-вот взорвется от паники и страха, не дает ему сориентироваться и проанализировать ситуацию. Грубый толчок в спину и омега летит на землю, стесывая левую щеку и рассекая бровь. Резкая боль приглушает инстинкты, поэтому омега не слышит тяжелых шагов, что приближались к нему сзади. Тэхена грубо хватают за волосы и поднимают на колени, заставляя выгнуться и посмотреть наверх. Слезы скапливаются в уголках глаз, а нижняя губа начинает судорожно подрагивать. Не от боли, нет. Он видит свой кошмар в военных погонах. — Тут еще один! — кричит военный, чья сильная рука все еще сжимала пряди Тэхена. Омега слышит приближающийся топот массивных сапог, но продолжает неотрывно смотреть на военного, что удерживал его на месте. Тэхен не мог оторвать свой взгляд, полный слез, всматривался в его глаза, словно мысленно пытался вымолить для себя прощение. Но на него не смотрели в ответ. Тэхен в лице этого солдата был таким же безликим беженцем, которых ежедневно вылавливали в каждом уголке города за отсутствие прописки и разрешения на работу. Смешно. Даже во время кровопролитной войны, где тысячами гибнут беззащитные, люди думают о чертовой бюрократии. Тэхена хватают под руки двое других мужчин и тянут к телеге, где уже сидели те, кому также не повезло попасться под руку. Такие же безликие и ничтожные. «Убогие».

***

Всех схваченных на рынке беженцев поместили в одну общую камеру, которая была, на удивление, довольно просторной. После осмотра надзирателя Тэхен забился в самый угол на потертой деревянной скамье, стараясь дышать через раз. Вокруг него сновали альфы и омеги. Кто-то находился здесь уже давно, отчего от них несло хуже, чем от протухших яиц, кто-то прочищал желудок от страха, отчего мерзким был не только запах, но и звук. Стараясь избегать зрительного и физического контакта со своими нынешними и малоприятными соседями, омега закрыл глаза и достал из-под рубахи кулон, который подарил ему папа в день его рождения. Сжимая дрожащими руками камушек на кожаном шнурке, Тэхён совсем не заметил, что к нему приблизился один из заключенных. Альфа грузно упал на скамью рядом с омегой, отчего тот выпустил кулон из рук и, повернувшись, испуганно похлопал глазами. — Что такой сладкий малыш делает в таком месте? — спросил мужчина, сальным взглядом оценивая омегу с ног до головы, задерживаясь на кулоне, где блеском отливал яркий камушек, — А вот эту штучку я заберу, — тянется к шее омеги, отчего тот судорожно пытается слиться со стеной, лишь бы уйти от мерзких прикосновений и сохранить ценный подарок. — Ким Тэхен, — омега слышит свое имя и резко распахивает глаза. У камеры стоит альфа в военной форме и с тонкой папкой в руках. Тэхен не видит четко его лица из-за решетки, но, помедлив, встает со скамьи и направляется к выходу из камеры. Альфа, что лишился своей игрушки, не мог отпустить омегу просто так – отпустил гадкий комментарий и смачно припечатал ладонь к заднице Тэхена, отчего тот постыдно ойкнул и по камере разнёсся громкий смех. Омега с обидой в глазах осмотрел присутствующих, и, потирая место удара, вышел из камеры, останавливаясь возле солдата. Знакомый запах ладана заполняет легкие. Тэхен незаметно старается уловить приятный аромат и поднимает голову, встречаясь с тяжелым взглядом темно-карих глаз. Они смотрят друг на друга некоторое мгновение, которое кажется Тэхену вечностью. Перед ним стоит высокий, привлекательный офицер, чья военная форма подчеркивает накаченное и подтянутое тело. Альфа первым прерывает зрительный контакт и кивает Тэхену в сторону допросной. Омега мнется некоторое время, но послушно заходит в комнату, ни на секунду не переставая вдыхать крупицы успокающего ладана. В помещении находились лишь пара стульев за небольшим деревянным столом и потертая софа в дальнем углу. Ким тихо опустился на один из стульев, наблюдая, как офицер, также заняв свое место напротив, листал ту самую папку и остановился на практически пустой странице. Тэхен неотрывно следит за движениями альфы, залипает на то, как тот перекатывает в пальцах шариковую ручку и вздрагивает, когда снова слышит свое имя. — Что? — мямлит омега, поднимая на альфу растерянный взгляд. — Я спрашиваю – сколько тебе лет, — холодным и немного раздражительным голосом повторяет офицер свой вопрос во второй раз. — Семнадцать, — тихо отвечает Тэхен, поежившись от сурового тона. Альфа вносит пометки, заполняя пустой лист новой информацией. Документов у беженцев нет, что усложняет работу местным органам правопорядка. Прямо сейчас Тэхен мог бы создать себе новую личность, но уже выдал надзирателю свое настоящее имя, не к чему лгать об остальном. — Я бы не выставлял на показ такие вещи, — говорит альфа, все еще не отрывая глаз от бумаги. Тэхен снова непонимающе хлопает ресницами, переживая, что опять пропустил какой-то вопрос, так как не имеет понятия, о каких вещах говорит мужчина. Офицер не слышит ответ от омеги и, подняв взгляд на парня, усмехается и указывает пальцем на область шеи, — Твой кулон. Его лучше сдать в хранилище, где лежат остальные вещи. Заберешь, когда освободят. В противном случае среди твоих соседей найдется много искушенных дорогой безделушкой. — А когда я выйду? — немного злится Тэхен, потому что слова альфы его зацепили. — Учитывая, что это первый раз – твой срок неделя. Высылать за отсутствие документов не будем, так как ты все еще несовершеннолетний, а вот за незаконную торговлю придется отбыть наказание. Тэхен молча слушает офицера и поджимает от обиды губы. Да он бы с радостью получил это разрешение, но кто ему даст? Торговля – единственное, что ему оставалось. Злость внутри вскипала с новой силой, так как никто из этих людей не поймет, как тяжело жить в мире, где ты никто. Они продолжают монотонно диктовать свои правила, но ни один из них не хочет войти в положение и хоть как-то помочь. — Могу я узнать ваше имя, офицер? Альфа заинтригованно уставился на парня, но, не скрывая легкой усмешки, ответил: — Чон Чонгук. — Ваши коллеги и, собственно Вы, Чонгук, вместо того, чтобы намеренно отлавливать таких как мы, лишая последних крупиц надежды, лучше бы порадовались и поблагодарили Бога за то, что жизнь не преподнесла вам такие же трудности. Вы думаете, что поступаете благородно, руководствуетесь законом, чтобы обеспечить стране процветание. Но вы хотя бы на секунду задумывались о том, скольким людям пришлось бежать из своих стран, оставив свои дома и семьи? Думали о том, сколько погибло от голода и болезней, только потому, что вы следуете своим дурацким правилам? Этот город словно ловушка – нас завезли сюда под предлогом безвозмездной помощи, а в реальности мы боремся за каждый день нашего существования, скрываемся, как ничтожные тараканы и живем в постоянном страхе. Ваше правительство водрузило себе нимб над головой, приглашая к себе беженцев, а за закрытыми воротами Рэкки их ждет нищета, голод и мучительная смерть, — Чонгук слушает молча, смотрит прямо в глаза омеги, из которых вот-вот хлынут горячие слезы, — Чем Рэкка лучше того места, откуда сбежал я? Никто не хватится нас если мы умрем. Никто не вспомнит о нас, не будет соболезновать или скучать. Нас можно стереть, словно пыль. Тогда мы развеемся по ветру и ни останется ни одной крупицы, которая бы напоминала миру о том, что мы в нем жили. Омега замолкает, когда одна горькая слеза стекает по щеке. Он быстро стирает соленую дорожку и отворачивается, не смея больше смотреть на альфу. Тэхен понимает, что наговорил лишнего – этот мужчина всего лишь офицер, не он диктует закон, и не он устанавливает правила. Обида за всю несправедливость накапливалась в омеге снежным комом, и Чонгук просто оказался на пути, когда этот ком решил взорваться. Он же стал последней каплей. Чонгук продолжает смотреть на омегу, задерживая внимание на красивых голубых глазах, которые от слез стали в разы ярче. Все переживания омеги вылились наружу, и альфе действительно жаль этого ребенка. Этот омега обладает невероятной красотой и умом, которые не стерлись ни под гнетом войны, ни под тяжестью жизни беженца. Жаль, что выдержка не долговечна. — Мне отнести твой кулон к остальным вещам? — спрашивает офицер, решая проигнорировать эмоциональный всплеск омеги. Здесь не к чему устраивать дебаты. Пустые диалоги и только. — Нет, — хрипло отвечает Тэхен, все также не поднимая глаз на альфу. Омегу провожают обратно в камеру, где он с облегчением отмечает, что большая часть его «соседей» уже уснула. Каждый спал, как мог – кто-то присел на пол, оперевшись о стену, кто-то лег, расстелив скудные накидки или плащи. Тэхен зажался в свой угол на скамье и, не смыкая глаз, провел всю ночь. И снова ладан окутывал легкие, напоминая теперь уже об альфе с такими же грустными глазами, как у Тэхена.

***

Неделя в камере прошла не так быстро, как хотелось бы. Бессонница мучала омегу каждую ночь, не позволяя смыкать глаз в окружении неприятных личностей, которые, после случая с кулоном, на удивление, не подходили к парню ни на шаг. Офицера, что допрашивал Тэхена, также не было видно. Но мягкий ладан постоянно висел в воздухе, что одновременно и раздражало, и успокаивало. Забрав свои личные вещи и выйдя из полицейского участка, Ким сразу же нырнул рукой во внутренний карман своего пальто, пытаясь нащупать ту мелочь, что он заработал на рынке. Обнаружив пустой карман и отсутствие звона монет, омега расстроенно выдохнул и снова направился в сторону рынка. Прибыв на место, он поздно обнаружил, что остатки булавок и мыла тоже были изъяты, отчего захотелось рыдать. Чувство голода активно подбиралось все ближе, а обида от несправедливости только подливала масла в огонь. Тэхен двинулся вперед, медленно проходя мимо прилавков с едой. Как давно он не ел чего-то, что имеет яркий и сочный вкус. Ящики фруктов, вяленое мясо и различные сладости, названия которых омега даже не знал, искрились перед глазами. Он остановился возле одной палатки, бросив взгляд на горы фруктов, которые пирамидками были сложены в деревянных ящиках. — Чего желаете? — подал голос омега за прилавком, ярко улыбаясь. — Я… пока просто выбираю, — неуверенно ответил Ким, сразу же уводя взгляд. Стыдно. Продавец понимающе кивнул и обратился к следующему покупателю, что подошел с другой стороны палатки. Омега прождал еще несколько минут, показательно рассматривая свежие фрукты. Он дожидается пока омега полностью отвлекается на очередного покупателя и, не теряя ни секунды, хватает красное спелое яблоко, которое лежало к нему ближе всего. Тяжелая рука ложится на его. Тэхен пугается не на шутку и роняет яблоко на землю, отскакивая от прилавка, как ужаленный. Его трясет от страха, но он поднимает глаза и снова видит его. Чонгук. Альфа недолго смотрит на Кима. Вместо привычного сурового взгляда омега видит мягкий, немного виноватый, что застает его врасплох. Чонгук слегка улыбается и обращается к продавцу: — Извините, можно нам килограмм яблок?

***

Набережная Рэкки поистине впечатляющее место. Днем кишит музыкантами, танцорами и фокусниками, которые развлекают заинтересованную толпу, а вечером озаряется декоративными цветными гирляндами, что отражаются на поверхности воды танцующими разноцветными бликами. Сейчас время близилось к вечеру. Небольшие фонарики постепенно зажигались, погружая набережную в новые цвета. Тэхен сидел, завораживающе всматриваясь в танцующие огоньки на воде, но басистый голос рядом с ним заставил прервать свое наблюдение. — Почему не ешь? — спросил Чонгук, указывая взглядом на яблоко в руке омеги. Тэхен покосился на фрукт, но не осмелился поднести ко рту. Вместо этого он повернулся к альфе, что все это время молча сидел рядом и внимательно всматривался в профиль парня, думая о чем-то своем. — Почему не сдали меня? — Я первый спросил, — лишь улыбается альфа и снова кивает на яблоко. Тэхен слегка хмурится, раздражаясь из-за несерьезности альфы и огрызается: — Нет аппетита. — А мне казалось очень даже есть, — продолжает игру Чонгук, но понимает, что переборщил. Раздражение сошло с лица омеги, а на смену снова пришло чувство стыда и обиды. Тэхен снова повернулся в сторону моря, больно закусив губу. — Я не хотел, — резко отвечает омега, — воровать, — тише добавляет. — Я знаю. — Знаете? Что Вы обо мне знаете? — с усмешкой выдал Тэхен, смотря мужчине в глаза. — Мальчик с такими кристально чистыми глазами не может быть подлым вором, — улыбается альфа, ликуя от того, как легкий румянец залил щеки омеги. — Я Вам не мальчик, — возмущенно фыркает омега. — Как скажешь, —все с той же улыбкой отвечает Чонгук. — Что Вы делали на рынке, офицер? У Вас нет работы? Офицер замялся на секунду, но потянулся во внутренний карман своего пиджака, вытаскивая небольшой кожаный мешочек и передавая его омеге. — Хотел кое-что отдать. Тэхен пялится на вещь в своей руке, что кажется намного тяжелее, чем выглядит. Он откладывает яблоко в пакет к остальным и, развязав шнурок, заглядывает внутрь. — Мои деньги? — с нескрываемой радостью выдает омега, пересчитывая монетки в руке, — Но почему? Я думал, что их должны конфисковать с остальными вещами. Чонгук поднимается на ноги и наблюдает за тем, как те самые кристальные глаза искрятся неподдельной радостью. — Считай, что меня очень впечатлила твоя речь на нашем допросе, Тэхен. Не хотел остаться в твоих глазах таким же, какими ты видишь всех окружающих. — Покупаете мое прощение? — Не думай о себе слишком много, — усмехнулся Чонгук, засовывая руки в карманы брюк, — Скажем, это мой метод отчистить карму, — угрюмое лицо Тэхена смягчается, и он дарит Чонгуку ответную улыбку, — Трать с умом и больше не попадайся. Тэхен смотрит на альфу еще некоторое время, нервно сминая мешочек с мелочью в руке, но все же решается сказать: — Спасибо, Чонгук. — Угощайся яблоками. В этот сезон они самые вкусные, — кидает он напоследок и, не дожидаясь ответа от омеги, уходит.

***

Тэхен проводит на набережной еще пару часов. Чувство вины немного отпустило, и он все-таки попробовал яблоки, купленные офицером. Альфа не соврал – они действительно были невозможно вкусные. Съев два яблока, омега завязал на узелок пакет с оставшимися фруктами и отправился в отель, где он не был целую неделю. Сумерки уже сгущались на улице, когда Тэхен свернул на свою улицу. Зайдя в отель, омега за стойкой регистрации как всегда бросил на парня нечитаемый взгляд и продолжил изучать новости из потрепанной газеты. Тэхен вежливо поздоровался и поднялся по лестнице на свой этаж. Уже подходя к комнате, он услышал на удивление громкий шум и множество голосов, что доносились из-за двери. Это и казалось странным, ведь соседи омеги были своеобразными личностями и не водили дружбы друг с другом. Тэхен неуверенно дернул ручку и вошел в помещение, сразу поморщившись от терпкого запаха сигарет и алкоголя, что словно пропитал каждый сантиметр. — А вот и наш сосед! — прокричал один из альф, что находились в помещении и сразу поднялся на ноги, направляясь к омеге. — Вы кто? — сразу нахмурился Ким, не решившись отходить далеко от двери. Все люди, находившиеся в помещении, были ему незнакомы. Но что пугало больше всего – все альфы. — Пару дней назад в этой комнате освободились места и нас заселили, — заплетающимся языком ответил альфа, сидящий на кровати. Тэхену было не по себе. Обида снова скребла когтями по сердцу, ведь владелец знал, что омега остался в этой комнате один. Как он мог поселить к нему всех этих альф? Сглотнув ком в горле, он унял едва заметную дрожь и поднял глаза на альфу, что уже опалял своим несвежим дыханием лицо омеги. — Тогда я не буду прерывать вашу вечеринку, — ровным голосом объявил Тэхен и повернулся к двери, чтобы выйти наружу. Ему нужен свежий воздух, срочно. Однако у судьбы были свои планы. Крепкая рука хватает талию омеги и дергает назад, не дав ему времени даже дотронуться до дверной ручки. — Что вы делаете?! — испуганно кричит Тэхен, которого резко кидают на кровать к одному из альф. Омега сразу же отползает к изголовью, но чужие руки больно хватают за щиколотки и тянут обратно, переворачивая парня на живот. — Отпустите меня! — вопит омега, дергаясь в чужих руках, словно мотылек. — Закройте ему рот, — шипит кто-то за спиной парня и в ту же секунду ему заталкивают в рот тряпичный платок, грубо удерживая за подбородок. Тэхен продолжает выбиваться из хватки, несмотря на то, что его тело придавлено к скрипящей кровати как минимум тремя тушами альф, чьи касания блуждали по телу омеги каждую секунду. Тэхен громко завопил с кляпом во рту, когда почувствовал резкую боль в руках – один из мужчин заломил их слишком сильно и высоко, явно вывихнув локтевые суставы. Осознание происходящего накатило внезапно – страх и адреналин смазали первичную реакцию, но сейчас, чувствуя, как с него с нетерпением стягивали штаны и белье, он все понимал. Тэхен не мог контролировать горькие слезы, что скатывались крупными каплями по щекам. Лишь на секунду он позволил себе закрыть глаза, отвлечься от реальности и вернуться в воспоминания сегодняшнего дня, где был только офицер, морской бриз и вкус сладких яблок, что сейчас рассыпались по деревянному паркету комнаты. Звон пряжки ремня вернул Тэхена в реальность. Он снова нашел в себе силы сопротивляться и, несмотря на свою наготу ниже пояса, старался отползти чуть выше. — Держите пацана крепче! — рявкнул один из альф, и омегу снова резко потянули вниз. Тэхен почувствовал, как его ягодицы раздвинули в стороны и шершавый палец прошелся по сухому анусу. Он снова попытался уйти от прикосновений, но завопил, когда в его отверстие вогнали сразу два пальца, сразу принявшись растягивать тугое колечко. — Эта сука даже не течет, — возмутился мужчина, что орудовал своей рукой за спиной омеги. — Сейчас исправим, — услышал омега и тут же почувствовал, как на его ягодицы течет что-то холодное. Алкоголь. — Хватит тратить время, — нетерпеливо бросил еще один и тоже пристроился сзади, больно шлепая омегу по левой ягодице, кожа на которой сразу же налилась красным. Альфа не стал церемониться с растяжкой. Он вытащил пальцы и резким движением заполнил омегу по основание, звонко ударившись тяжелыми яйцами о ягодицы, на которых уже расцветали лиловые синяки. Если бы не кляп, крик Тэхена был слышен на всю Рэкку. Острая боль внизу живота словно пронизывала все тело, а с каждым грубым толчком становилась все интенсивнее. — Вот черт, угораздило же нарваться на девственника, — шипит альфа, что берет Тэхена сзади. Боль притупила остальные чувства и омега не сразу понял, что теплая жидкость струйками стекала по бедрам. Тэхен осознал, что мечтал бы вернуться на ту самую набережную прямо сейчас и прыгнуть в открытое море, чтобы его глубины навсегда похоронили это тело, которое в этот момент терзают эти животные. Бешеные феромоны альф, запах пота, алкоголя и сигарет смешивались в один ансамбль и доводили омегу до рвотного рефлекса. Его тошнило от всего, но от своего грязного тела в первую очередь. Некоторые кончали внутрь, с удовольствием наблюдая, как стекает их горячая сперма из растраханной дырочки вниз, смешиваясь с кровью. Кто-то предпочитал оставлять свои следы на пояснице или животе, отчего кожу неприятно стягивало. Несмотря на то, что до зимнего солнцестояния еще далеко, эта ночь в жизни Тэхена оказалась самой долгой. Нескончаемой. Его брали на кровати несколько часов подряд. Ставили раком, вгоняли член в глотку по самые гланды, отчего слезы из глаз срывались с новой силой. Чонгук назвал его глаза кристальными, но понравились бы они ему сейчас? В этот момент мысли об офицере казались Тэхену настолько глупыми и далекими от реальности, что будь у него возможность, он бы посмеялся. Наивный мальчик, сердце которого растопила толика заботы. Альфы выдохлись лишь ближе к рассвету. Перестав ощущать сальные касания на своем теле, Тэхен медленно привстал на кровати, борясь с режущей болью и окинул взглядом комнату. Животные, что терзали его всю ночь, крепко спали, устроившись там, до куда были в состоянии донести свои пьяные туши. Омега тихо встал с кровати и, сразу же натянул на себя штаны и белье, которые были отброшены не так далеко. Ткань тут же пропиталась неприятными выделениями, но Тэхен, словно в трансе, подошел к своей кровати и, выудив из-под нее рюкзак со всеми своими вещами, вышел из комнаты, оставляя все, что здесь произошло за закрытой дверью.

***

В свои двадцать восемь лет Чон Чонгук является рядовым офицером Рэкки – города, на улицах которого он родился и вырос. Жизнь альфы могла показаться кому-то скучной и однообразной, но Чонгук ценил то, что имеет, и часто говорил, что «стабильность – залог успеха». В его планах было неторопливое продвижение по карьерной лестнице, создание семьи с омегой, чья семья дружит с семьей Чона уже на протяжении многих лет, и мирная старость в домике с видом на его горячо любимую набережную города. Война внесла свои коррективы в жизнь альфы. Семья и мирная старость были отложены на второй план. Все, что было в жизни Чонгука прямо сейчас – его работа и нескончаемый поток беженцев. Альфу не призвали на фронт, но зачислили в патрульную гвардию Рэкки, задача которой следить за правопорядком на улицах города. Работа шла своим чередом, дни сменяли друг друга и не стало ничего, что могло волновать сердце Чонгука, как раньше. Его любимая стабильность начала медленно его разрушать. И только один маленький беженец за пять минут смог посеять в душе альфы что-то новое и невероятно яркое. Такое же яркое, как и его голубые глаза. После душещипательной речи Тэхена альфа не решился учить его жизни. Все оставшееся время, пока омега был взаперти, Чонгук следил за ним издалека, наблюдал, не позволяя тому заметить его присутствие рядом. По окончании тюремного заключения, альфа намеревался вернуть Тэхену все, что у него изъяли, заранее сложив конфискованные вещи у себя в кабинете. Но он опоздал. Его вызвали на ночной патруль, с которого он вернулся ранним утром домой, выжатый словно лимон. Лишь вернувшись в отделение к обеду, он выяснил, что омегу отпустили еще пару часов назад. Чонгук быстро схватил вещи парня и помчался на его поиски, расспрашивая у каждого прохожего, не видели ли они красивого голубоглазого омегу. Альфа уверен – красота Тэхена не пройдет незамеченной. Он нашел парня на рынке. То, что Чонгук увидел – разрывало его сердце на мелкие кусочки. Омега, пошатываясь, ходил между прилавков, голодным взглядом осматривая еду, которую не мог позволить себе купить. Альфа догадывался, что у Тэхена нет больше денег. Последние были изъяты в участке. Ему плевать на правила, плевать на людей вокруг. В чертовом мире существуют миллионы беженцев, но он готов помочь только одному из них. Остановив омегу перед самой кражей, он был готов купить ему весь прилавок. Весь рынок. Но, судя по тому, насколько омега упрямый, он едва ли примет яблоки. И оказался прав. Прощаясь с омегой на набережной, Чонгуку очень хотелось остаться там подольше. На всю ночь. Может быть на всю жизнь. Ему хотелось говорить с ним, смотреть на него, слушать его умные и слишком взрослые мысли и чувствовать его насыщенный аромат медовой дыни. Уходя, альфа знал, что найдет его снова. Он уверен, что под теми колючками, что выпускает на него омега, скрывается нежная и ранимая, еще детская натура. Чонгуку хочется узнать о ней побольше, узнать Тэхена и показать ему, что жизнь может быть полна прекрасного даже для беженца. Всю ночь альфе снилось поле, полное васильков. Проснувшись утром, первая мысль – Тэхен. Съел ли омега те яблоки, что купил ему Чонгук или же проявил характер и выкинул? Улыбка не слезала с лица альфы ни на секунду. С самого раннего утра Рэкку заливал холодный осенний дождь, но даже погода не была в силах испортить настроение. Чонгук шел на работу по той же набережной, где вчера провел время с омегой. Сильный ливень барабанил по крышам домов, а промозглый ветер пробирал до самых костей. Набережная сегодня совсем другая – пустые места артистов, которые не пришли выступать из-за погоды, спущенные с крыш гирлянды, которые не переливались яркими огнями, и практически полное отсутствие людей. Чонгук смотрит вперед и видит фигуру, сидящую под дождем на месте, где вчера они были с Тэхеном. Он хмурится, пока не подходит ближе. — Тэхен? — осторожно спрашивает Чонгук, остановившись с зонтом сбоку от омеги. Парень не реагирует. Он сидит, словно статуя, и лишь подрагивающие плечи указывают на то, что перед ним живой человек. — Тэхен, почему ты сидишь под дождем? — чуть громче спрашивает альфа и присаживается на корточки перед омегой, подставляя свой зонт. То, что он видит, заставляет его сердце рухнуть в пропасть. Не так давно Чонгук думал о том, что глаза Тэхена становятся в сто раз прекраснее, когда он плачет. Он берет свои слова назад. Отдал все на свете, лишь бы больше не видеть эти глаза в пелене слез. — Что с тобой случилось? — серьезно спрашивает мужчина, но в ответ добивается лишь тихого всхлипа, который послужил началом, по всей видимости, не первой истерики. Омега заливается слезами, обнимает свои худые острые колени и утыкается в них лицом. Взгляд Чонгука цепляется за запястья парня, на которых по кругу, словно наручники, расцветали темные гематомы. Одна мысль и все нутро альфы содрогнулось от ужаса. Он поднялся глазами выше на шею омеги, где отметил несколько огромных засосов, которые уходили вниз под ворот его тонкой рубахи и с силой сжал кулаки, мысленно отсчитывая до десяти, чтобы привести в порядок мысли. — Тэхен. Очередной громкий всхлип отозвался резкой болью в сердце альфы. — Кто это сделал? — едва ли нет рыча требовал ответ Чонгук. Омега только крутил головой и не мог остановить поток слез. Не помогал даже ладан, который пытался окутать омегу своим теплом. Ужас одолел Чонгука, когда он опустил взгляд ниже. Небольшое пятно крови, растекшееся по штанам Тэхена, заставило альфу действовать решительно. — Прости, малыш, — тихо прошептал Чонгук и, подхватив Тэхена под коленями, поднял на руки. — Нет… — словно в бреду шептал омега, начав вырываться из объятий, которые на секунду показались ему настолько родными, что сердце сжало в тисках, — Нет, пусти меня, Чонгук… — хриплым голосом умолял Ким. — Ни за что, — безапелляционно заявил офицер, крепче прижав к себе продрогшее тело. — Прошу тебя… мне так стыдно, — отчаянно рыдал мальчишка и не понимал, какие глупости он пытался донести до альфы. — Все будет хорошо, Тэхен.

***

Офицер принес Тэхена в свою небольшую, но уютную квартирку. Истерика отпустила омегу не сразу, но он постарался успокоиться, чтобы не доставлять Чонгуку лишних проблем. Киму до ужаса стыдно за то, в каком состоянии нашел его альфа. Ему было плевать абсолютно на каждого прохожего, кто смирял его подозрительным или презрительным взглядом, но оказаться в таком виде перед Чонгуком было ужасно. Стыдно. — Посиди пока здесь, я наберу тебе ванну, — сказал альфа, усаживая омегу на свою идеально заправленную кровать и накидывая сверху пушистый плед, который также пах ладаном. Тэхен молчал, не смотрел альфе в глаза и лишь изредка кивал или отрицательно мотал головой. Чонгук скрылся за дверьми спальни и через пару минут до Кима донесся звук воды. Омега постепенно начинал расслабляться, но дикая дрожь все не проходила. Он не знал, что было причиной – холодный дождь, что пропитал его насквозь или же те зверства, которые закончились лишь несколько часов назад. Тэхен натянул плед повыше, старясь закрыть каждую частичку себя и оглянулся по сторонам, рассматривая помещение. Спальня офицера была в его стиле – спокойные пастельные тона, деревянная мебель и пару картин с морскими пейзажами. Внимание омеги привлек книжный шкаф в углу комнаты. Полки были до отказа забиты различными книгами, и Тэхен не смог побороть свое любопытство. Он тихо встал с кровати, все еще кутаясь в мягкий плед, и подошел к книжному шкафу, начиная бегать глазами от одной книги к другой. Последний раз он видел книги в кабинете отца, за пару дней до того, как их дом был погребен под завалами. Читать сам Тэхен никогда не любил, а вот слушать просто обожал. С детства привык вслушиваться в мягкий голос папы, который читал маленькому сыну о сказочных принцах, мифических существах и захватывающих приключениях. — Любишь читать? — внезапный вопрос заставил омегу вздрогнуть и обернуться. В проеме стоял Чонгук, держа в руках полотенце и, по всей видимости, стопку чистых вещей. Тэхен лишь отрицательно помотал головой, но остался стоять на своем месте, не зная, куда себя деть. — Ванна готова, — оповестил альфа и подошел ближе, протягивая парню полотенце и одежду, — Можешь воспользоваться этим. — Я не могу… — Можешь. Не заставляй меня купать тебя самому, — заявил Чонгук и не сдержал улыбки, когда легкий румянец окрасил бледные щеки. Тэхен с сомнением смотрел на протянутые ему вещи, но решив, что отказываться от всей помощи офицера, будучи уже в его доме, будет крайне неразумно, он взял стопку и, прошептав тихое «спасибо», уходит в ванну. Горячая вода действительно помогла. Тэхен и не вспомнит, когда в последний раз ему удавалось понежиться в ванне. Все, что ему было позволено – обмываться холодной водой с ведер или же изредка ходить в общественные бани Рэкки. Тэхен провел в ванне около сорока минут, где половину этого времени просто раскисал в горячей воде, позволяя своему пострадавшему телу расслабиться. Казалось, каждый сантиметр кожи болел, но спустя время жуткое напряжение отпустило, и он полностью позволил себе облегченно выдохнуть. Омега воспользовался гелем для душа и шампунем, что стояли на ванне, удивившись тому, что ароматы были не типичные для альфы – спелый виноград и грейпфрут. Закончив с купанием, он обтерся мягким банным полотенцем и оделся в хлопковые рубашку и брюки, что выдал ему альфа. Одежда ярко пахла Чонгуком и была омеге очень велика. Рубаха висела на нем, будучи на пару размеров больше, а штаны просто спадали с пояса, отчего пришлось завязать их на узел у талии. Тэхен старался не смотреть на свое тело, он раздевался и одевался с закрытыми глазами, потому что боялся увидеть то, во что превратили его те монстры в отеле. Он отчетливо ощущал каждую гематому, неприятное жжение в заднем проходе и боль в пояснице, но старался игнорировать эти факторы ради своей ментальной стабильности. Чонгук ждал омегу на кухне, которую Ким нашел по запаху. Не еды, нет. Запах мятного чая, в меру терпкий и очень приятный. — Надеюсь, ты пьешь чай? — с улыбкой поинтересовался альфа, ставя перед омегой кружку с ароматным напитком. — Давно не пил чай, — выдавил из себя Тэхен, медленно отпивая из кружки, — Вкусно. Улыбка снова расцветает на лице Чонгука и он, оставив омегу на кухне, удаляется в прихожую. Тэхен продолжает мелкими глотками наслаждаться напитком, что заварил ему альфа. Напряжение и страх практически отпустили, но чувство, что его не должно быть здесь, не отпускало. Чувство, будто он грязное пятно в этой светлой и уютной квартире. Альфа возвращается спустя несколько минут и, поставив стул рядом с омегой, тянется к его рукам, чтобы обработать ушибы. — Ты что делаешь? — дергается Тэхен, вырывая свою руку и пряча за спину. — Я просто обработаю гематомы, Тэхен. Ничего больше, — Чонгук серьезно смотрит на омегу, мысленно надеясь на то, что парень добровольно разрешит его лечить. Не хотелось бы доводить ситуацию до больницы, ведь у омеги нет документов. Тэхен мнется пару секунд, но все же протягивает руку офицеру. Чонгук бережно обхватывает запястье и, выдавив на него немного холодного геля, начинает медленно и аккуратно втирать, стараясь не потревожить поврежденные места. Он постоянно бросает взгляды на Тэхена, который внимательно и неотрывно следит за действиями мужчины. Закончив с руками, он вытащил из аптечки еще один тюбик геля, но уже вложил его в ладонь омеги. Ким похлопал глазами на мазь и вопросительно взглянул на альфу. — Твой рюкзак в гостевой спальне, вторая дверь налево по коридору. Остальные травмы ты обработаешь сам. Если тебе понадобиться помощь, то моя спальня напротив. Щеки омеги вспыхивают алым, и он тут же отводит взгляд, зажимая гель в руке. — Я не могу остаться, — кидает Тэхен и резко подрывается на ноги. — Я хочу, чтобы ты остался, — альфа поднимается следом и становится рядом, нежно заглядывая в глаза смущенному парню, — Пожалуйста. Тэхен тоже хочет остаться. Очень сильно. Ему некуда идти, а все, что находится за пределами этой квартиры, сейчас кажется ему небезопасным и до ужаса пугающим. Он не хочет казаться слабым, но он сломлен. Его сломали. Ким неуверенно кивает и позволяет альфе проводить себя до спальни. Омега проспал больше суток. Он проснулся к вечеру следующего дня, удивившись легкости во всем теле. Тэхен и не мечтал, что в ближайшем будущем снова будет видеть сны на мягкой перине. Квартира встретила омегу полной тишиной, и он понял, что остался один. На кухне была обнаружена записка от Чонгука, который оповестил, что уехал по работе, а еда ждет омегу на плите. Улыбка тронула губы Тэхена и, оставив записку, он принялся за ужин, ведь в животе было пусто уже несколько дней. Забота была насколько приятной, что неведомые ранее бабочки порхали внутри, норовя вырваться наружу. Офицер оставил омегу одного, не став тревожить его сон. Ведь пока этот мальчик с ангельскими глазами мирно спал на перинах, пропитанных ладаном, в городе произошли облавы на все нелегальные точки размещения беженцев. Пятеро беженцев из отеля на окраине Рэкки числятся пропавшими без вести.

***

Дне сменялись неделями, а недели плавно перетекли в целый месяц. Чонгук не хотел отпускать омегу, а Тэхен принимал гостеприимство офицера, и сам не спешил покидать уютную квартиру. Однако, первое время всем приходилось тяжело. Омега осознавал, что не может жить у офицера, а Чонгук себе пообещал, что омега выйдет за пределы квартиры только через его труп. У Тэхена больше не было жилья, денег осталось ничтожно мало, а все товары, которыми он торговал, остались в том самом отеле, и лишь одна мысль о возвращении туда пугала парня до ужаса. Но омега был невероятно упрямым. Он все продолжал настаивать на своем уходе, чем только злил офицера, что старался ему помочь. Чонгук пытался быть терпеливым и понять омегу, ведь человеческое отношение и помощь со стороны людей ему только снились. Все было для него в новинку, дико, непонятно и неправильно. Долгое время Киму все же не нравился тот факт, что он стесняет Чонгука своим присутствием, нагло вмешался в размеренную жизнь альфы и наводит в ней беспорядки. Тэхен часто подмечал, что альфа отказывается от встреч с коллегами, редко покидает пределы квартиры и все свое свободное время посвящает одному омеге. Тэхена терзали сомнения, так как одна часть него не могла больше эксплуатировать альфу, а другая была на седьмом небе от такой заботы. Чонгук же в свою очередь доказывал обратное, злился на омегу и в шутку угрожал тем, что закроет его дома на ключ, лишь бы выбить из этой прекрасной головы дурные мысли о том, что он приносит ему какой-то дискомфорт. Очевидно, что альфа делал это не только по доброте душевной. Держать Тэхена под боком было просто необходимо его сердцу, которое каждый миг рядом с омегой отбивало бешеные ритмы. Спустя неделю нахождения в квартире Чонгука, омега пришел в себя и чувствовал, что должен хоть как-то отблагодарить альфу за помощь. Пока офицер был на службе, Тэхен решил испытать свои кулинарные способности и приготовить вкусный ужин. В итоге еду пришлось выкинуть, так как откуда омега мог знать, что картошку и рыбу нужно чистить перед готовкой. Конечно же, Чонгук не ругался, лишь мягко потрепал парня по макушке и сам принялся за готовку, параллельно показывая омеге что и как необходимо обрабатывать. Они медленно, шаг за шагом все лучше узнавали друг друга, топили свои замерзшие сердца и шлифовали шероховатые души. Вечерами вместе пили горячий чай, рассказывали истории из детства, смеялись над общими шутками, и все больше утопали друг в друге. Оказалось, что Чонгук обожает читать, поэтому в один из вечеров омега признался, что до ужаса скучает по тем временам, когда читал ему папа. В тот вечер Тэхен уснул на диване под боком у альфы, пока тот вслух зачитывал ему одну из своих любимых приключенческих книг. Однако, Тэхен понимал, что эта идиллия не может длиться вечно. Как и Чонгук осознавал, что омега окрепнет и, рано или поздно, все равно покинет его. Тревожные мысли все чаще оседали в голове, поэтому, сидя однажды вечером на кухне, Чонгук решился начать разговор, который откладывал долгое время. — Что ты планируешь делать? — внезапно спросил альфа, отставив кружку с остывшим кофе. — Не знаю, — отвечает омега, нечитаемым взглядом уставившись на окно, позади альфы. Он знает к чему был задан этот вопрос, и сам долго размышлял над ответом, — Война подходит к границам Рэкки. Таким как я нельзя здесь задерживаться. Я думал пойти дальше на север, — тихо закончил Тэхен, осмелившись перевести взгляд на офицера. Его лицо не выдавало никаких эмоций, но глаза… Глаза говорили все громче слов. Чонгук готов кричать на весь мир, что сделает все, лишь бы омега остался с ним. Всего за месяц Тэхен поменял его серую жизнь, которая теперь сияла всеми оттенками радуги. Он боится, что однажды придет домой и не услышит звуков гремящей посуды на кухне, перестанет читать свои книги вслух и когда-то запах дыни, что сейчас витал по квартире, выветрится, не оставив ни одной отдушки. — Хочешь уйти сейчас? — вопрос, пропитанный болью. — Всегда хотел, — начал омега, сделав паузу, — Но в данную секунду я рад, что не покинул Рэкку, — почти шепотом добавляет. Чонгук приближает лицо к омеге, опаляет горячим дыханием и неотрывно смотрит в яркие голубые глаза. В этот момент они сияют, словно два лазурита, завораживают больше, чем когда-либо. Альфа опускает взгляд на губы, которые будто подрагивают в ожидании и медленно тянется к ним, желая наконец ощутить их мягкость и тепло. Тэхен сидел, словно статуя, боясь пошевелиться. Близость альфы играла с ним злую шутку, полностью отключая от реальности. Жар сильного тела, уже такой родной аромат ладана и глаза, которые в первую встречу казались холодными айсбергами, сейчас горят диким огнем от желания. Он чувствует легкое касание чужих губ о свои. Это волнительнее, чем поцелуй, интимнее, чем секс. Дрожь пробегает по телу омеги, и в последнюю секунду он отворачивается, из-за чего губы Чонгука слегка мажут по горячей щеке. — Я… я пойду спать. Поздно уже, — запинаясь говорит омега и, не дав альфе вставить ни одного слова, подрывается с места и уходит в спальню, которую выделил для него офицер. Чонгук смотрел в след стремительно убегающему с кухни омеге, и грустная улыбка пролегла на его губах. Губах, которые все еще ощущали фантомное касание чужих, отдающих спелой медовой дыней. После неловкого разговора на кухне, омега стал смотреть на Чонгука по-другому. Ладони потели каждый раз, когда альфа едва касался его или же просто стоял рядом. Будучи рядом с ним, Тэхен чувствовал себя окрыленным счастьем и напрочь забывал про свой статус беженца, который принес в его жизнь одни разрушения и страдания. Но стоило Чонгуку уйти на работу, оставив омегу одного, становилось невыносимо. Хотелось лезть на стены от вселенской несправедливости, потому что Тэхен не заслуживает того, что дает ему альфа. Пока один считает, что его мир по-новому расцвел, другой ненавидит себя за то, что нагло берет то, что ему не положено. Омегу разрывало от противоречий, но как бы сильно он не желал причинять Чонгуку неудобства, он не находил в себе сил уйти. С каждым днем он понимал, что уход будет тяжелым, разорвет его сердце на мелкие кусочки и оставит внутри целую пропасть одиночества. Те чувства, что зародились к альфе, Тэхен не мог назвать любовью. Но это было что-то до безобразия прекрасное, греющее душу, заставляющее мечтать о лучшем. Засыпая каждую ночь, он представлял свою жизнь с Чонгуком и все красивые картинки разбивались о серую реальность. В реальности «безымянный»* омега привяжет офицера к себе, запрет его в этой квартире вместе с собой. Тэхен не сможет приносить в семью доход, не сможет сопровождать альфу на встречах, что проводят богемные круги Рэкки, не сможет дать наследников, которыми будет гордиться Чонгук. Все, что он может – подарить свое сердце, наполненное любовью и благодарностью и балласт беженца в своем лице. Размышления о будущем пожирали омегу с головой. Тэхен хотел быть эгоистом, ведь он тоже хочет эту каплю счастья в уродливом мире.

***

—Я буду поздно, — оповестил альфа Тэхена, который усердно промывал рис в деревянной чаше. — Тебе не обязательно отчитываться мне, — с улыбкой ответил омега, поднимая глаза на офицера, что остановился у прохода. Тэхен закусил губу и без утайки рассматривал внешний вид альфы. До чего он был сексуален в своей военной форме. От этих мыслей румянец вспыхнул на округлившихся щеках, и омега резко развернулся, с еще большим усердием продолжая свое занятие. Смущения омеги были настолько по-детски милыми и невинными, что сердце Чонгука просто разрывалось. Он всегда старался контролировать свои желания, находясь рядом с парнем, ведь после случая с их недопоцелуем Тэхен слишком сильно нервничал и находился в постоянном напряжении, стоило офицеру лишь слегка перейти за черту. Но сейчас, смотря как голубоглазое чудо сидит на его кухне в его бежевой льняной рубашке, захотелось стиснуть омегу в объятиях. Он подошел к Тэхену со спины и, положив руки на его плечи, оставил легкий поцелуй на пушистой макушке, незаметно вбирая в себя сладкую дыню. — Не скучай, — шепнул на покрасневшее ушко омеге и ушел в коридор, оставляя парня сходить с ума от этого поступка. Тэхен слышит хлопок входной двери и, кажется, первый раз делает полноценный вдох. Чонгук волнует его все больше, и он не полный идиот, чтобы не заметить, что альфу он волнует не меньше. Хочется отпустить себя, дать волю чувствам и плевать на все предрассудки, что останавливают его от нерациональных решений. Тэхен решает, что поговорит с альфой сегодня. Хочется прояснить ситуацию, высказать все, что на сердце и скинуть тяжелый груз со своих плеч. Остаток дня омега проводит в нервном напряжении и волнительном предвкушении одновременно. Он бегал из угла в угол, старался найти себе занятие, но что бы он ни начинал, все валилось из рук и не доводилось до конца. В какой-то момент Ким был готов бежать к Чонгуку в участок, но мозг вовремя взял главенство над сошедшим с ума сердцем, и омега все же остался смирно дожидаться альфу дома. Ближе к вечеру Тэхен все же нашел себе занятие, которое помогло хоть немного отвлечься. Книжный шкаф Чонгука давно требовал генеральной уборки, поэтому, решив не тратить время на пустые переживания, омега взялся за работу. Спустя пару часов он закончил с двумя верхними полками, когда услышал щелчок в замочной скважине и хлопок входной двери. Замерев на секунду, он подумал, что ослышался, ведь альфа никогда еще так рано не возвращался. Но услышав шуршание пакетов в прихожей, быстро спустился со стремянки, бросил книжки на софу и помчался встречать офицера, не в силах скрыть улыбки. Но улыбка сошла с его лица также быстро, как появилась. В прихожей стоял незнакомый Тэхену омега. Внешне, он выглядел чуть младше Чонгука, но до невозможного красивый и статный. Бледная кожа истинного аристократа, блондинистые волосы, красиво уложенные по пробору, и явно дорогой атласный костюм, красиво подчеркивающий фигуру. Тэхен настолько увлекся рассматриванием незнакомца, что не заметил такой же изучающий взгляд того в свою сторону. — А Вы кто? — спрашивает омега, заставляя Тэхена вздрогнуть и вернуться к реальности. А в реальности он Ким Тэхен – беженец без документов, жилья и семьи.

***

Чонгук закончил свой рабочий день позднее, чем рассчитывал. Он уверен, что дома его встретит полная тишина, ведь омега будет тихо посапывать в своей спальне, так и не дождавшись прихода альфы. Ему хотелось чем-то порадовать Тэхена и, завернув в переулок недалеко от работы, остановился у цветочной лавки, выбрав пышный букет нежных пионов. Пройдя в квартиру, Чонгук внутренне радуется тому, что омега еще не спит, а, судя по звукам на кухне, снова пытается практиковать свои кулинарные навыки. Офицер быстро стягивает верхнюю одежду и, не забыв букет, быстрыми шагами направляется на кухню. Хорошее настроение стирается как по щелчку, а в груди давит неприятное чувство тревоги, когда вместо голубоглазого ангела Чонгук видит своего друга детства, который с сияющей улыбкой поприветствовал альфу. — Что ты здесь делаешь, Юнхо? — напряженно спрашивает альфа, которого явно застало врасплох присутствие омеги в своей квартире, — И где Тэхен? — Мы так долго не виделись, Чонгук-и. Папа испек пирог с капустой, и я решил, что ты обязан попробовать. Вот я и… — Где Тэхен? — уже с раздражением в голосе повторяет свой вопрос Чонгук. — Тот мальчик? — похлопал глазами Юнхо, которому от тона альфы стало не по себе, — Кажется, он сказал, что ему пора домой. Он твой новый домработник? — неуверенно отвечает омега, совершенно не понимая, почему от альфы исходит такая напряженная аура. Осознание пробивает тело молнией. Чонгук бросает букет и срывается с места, стремительно выбегая из квартиры, оставляя шокированного омегу одного. Внутри разливается неприятное чувство вины и страх, что глупое недоразумение и недопонимание приведут к тому, что Тэхена он больше не увидит. Нужно найти, объяснить и вернуть омегу домой, пока тот окончательно не надумал себе полный бред и не нарвался на неприятности. Судя по всему, омега ушел давно, отчего страх все больше разрастался внутри. Куда за все это время его могло занести? Чонгук провел в поисках около часа, с ужасом осознавая, что на улице давно стемнело. Он продолжал подходить к прохожим, описывал внешность омеги и каждый раз разочаровывался, когда не слышал нужный, утешающий ответ. Плечи опустились от отчаяния, а ноги просто отказывались подниматься. Альфа кое-как дошел до перекрестка, перебирая в голове варианты, где дальше искать омегу, который так хорошо спрятался. Но судьба сама дала ему второй шанс. Подняв глаза, полные печали, он встретил такие же на другой стороне перехода. Только голубые. Ноги сами начали идти вперед, а с каждым шагом сердце норовило вырваться из груди. Тэхен стоит словно статуя. В то время, как альфа уверенным шагом приближается к нему, его собственные ноги застыли. Он держался все это время, быстро смирился с тем, что уйти, не дождавшись альфу это лучшая идея из всех возможных и все пытался подавить отвратительное чувство обиды и боли, которые так больно давили на сердце. Но вот, аромат ладана на расстоянии вытянутой руки, а подавленные эмоции вырываются наружу, превращаясь в водопад горьких слез. — Чонгук, уходи, — жалобно тянет омега и слезы градом стекают по его щекам, — Умоляю, уйди сейчас. Потому что, если я останусь с тобой хоть на секунду больше, я не смогу найти сил оставить тебя, — откровенно начинает рыдать Тэхен, позорно закрывая раскрасневшееся мокрое лицо руками. Он ощущает теплое касание чужих ладоней на своих кистях. Чонгук медленно убирает руки омеги от лица и со всей нежностью во взгляде смотрит на то, как горькие слезы все еще срываются вниз по нежной коже. — Ты мне нравишься, Тэхен. Не уверен, что любовь может родиться за месяц, но я определенно питаю к тебе настолько сильные чувства, которые просто не позволяют мне тебя отпустить. Не уходи, прошу. Останься со мной, — шепчет тише и становится к омеге вплотную, упрямо смотря в голубые глаза. — Но… — начинает омега, но нижняя губа подрагивает от нового приступа истерики. — Нет никаких «но», — прерывает его офицер, уже зная тот бред, что хочет выдать омега, — Дай нам шанс быть, Тэхен. Альфа продолжает смотреть на парня перед собой, пока сердце внутри сжимается от боли и страха. Он не может отпустить омегу. Уже нет.

***

Они заваливаются в номер отеля, забывшись в диком поцелуе. Холопок двери, сбитая ваза в порыве страсти и тихие смешки Тэхена, который пребывал словно в эйфории. Чонгук подхватывает омегу под бедра и, снова впечатавшись в сладкие губы поцелуем, несет его прямо к спальне. Альфа укладывает Кима на кровать и тут же начинает покрывать сладкую шею легкими поцелуями, отчего омега снова начинает мягко смеяться, несильно схватившись за плечи альфы. — Щекотно, Чонгук, — с сияющей улыбкой хохочет Тэхен, но тут же ойкает, когда альфа вместо поцелуя несильно прикусывает участок кожи, тут же зализывая покрасневший след. Уже через минуту смех сменился на тихое постанывание, потому что Чонгук, медленно расстёгивая свою же рубашку на омеге, спускался губами вниз. Уделив внимание острым ключицам, он стащил рубашку с плеч омеги и тут же припал к твердым порозовевшим соскам. Громкий стон прокатился по спальне, отчего член в штанах альфы стал еще тверже. Возбуждение накатило с новой силой, когда Чонгук почувствовал, как тонкие пальчики Тэхена вплелись в его шевелюру и несильно сжимали волосы у корней, то оттягивая вверх, то ослабляя хватку. Тэхену казалось, что у него тахикардия. Сердце отбивало бешеный ритм, а от каждой манипуляции альфы, дыхание сбивалось напрочь. Каждый поцелуй на горячей коже вызывал рой мурашек, заставляя закусывать губу, чтобы сдержать громкий стон. Никогда еще ему не было настолько приятно. От новых ощущений пальчики ногах подгибались, а в живот скручивало в тугой узел. Он слегка приоткрыл глаза и увидел картину, которую невозможно описать словами. Чонгук оглаживал его тело руками, проходясь по каждому миллиметру. Губами собирал мурашки, намеренно задевал возбужденные соски, посылая новую волну дрожи. — Чонгук… — на выдохе произнес Тэхен, снова закрывая глаза и откидываясь на подушки. Офицер отозвался на свое имя, очертив языком горячий участок кожи под пупком, отчего омега невольно выгнулся и, выпустив из хватки волосы альфы, переместил их на простыню, сжимая ткань до треска. Чонгук снова поднялся выше, впился поцелуем в призывно приоткрытые губы и заставил омегу обвить руками свою шею. Яркий аромат дыни и ладана смешивались в один многогранный, заполняя все пространство комнаты, вытесняя весь кислород. — Ты вкусно пахнешь, — прошептал омега, прервав поцелуй, — Пахнешь, как дом, — тише добавил следом и осмелился открыть глаза и посмотреть на альфу. Глаза Чонгука никогда не светились столь ярко. Чистое счастье растеклось по венам в тот момент, когда он услышал слова Тэхена. Для альфы это лучшее признание в любви. Самое интимное и откровенное. — Ты тоже пахнешь моим домом, Тэхен. Еще один быстрый поцелуй и Чонгук встает на колени, сбрасывая с себя уже надоевшую рубашку и брюки, оставаясь лишь в нижнем белье. Омегу снова бросает в жар от такого альфы – рельефное мускулистое тело, широкие плечи и массивная грудь, по которой уже скатывались редкие капельки пота. Опуская взгляд чуть ниже, не без того красный омега еще больше смущается, оценив немалый размер в штанах офицера, отчего страх и предвкушение одновременно одолевают Тэхена. Но почувствовав чужие руки на поясе своих штанов, омегу пронизывает разряд молнии. Ужасные воспоминания резко лезут в голову и Тэхен начинает скулить и дергаться в чужих руках, пытаясь уйти от прикосновений. — Нет, — шепчет, словно в бреду, — Я не могу, Чонгук… Влага начинает собираться в уголках глаз, и Чонгук снова тянется к Тэхену, обхватывает ладонями его влажные щеки и утыкается лбом в его, успокаивающе поглаживая большими пальцами скулы. — Тише, малыш… — тихо шепчет, пытаясь успокоить омегу, — Все хорошо. Я не сделаю больно. — Нет нет нет… — вертит головой Тэхен, а слезы все продолжают срываться из покрасневших глаз, — Тогда…тогда они… — Посмотри на меня, Тэхен, — жестче, чем планировал, сказал Чонгук. Лишь одна мысль о том, через что прошлось пройти его мальчику, вызывала в нем ураган гнева. Обидчики найдены и ликвидированы, но травма останется на всю жизнь, — Тебе никогда больше не будет так больно. Ни за что в жизни не позволю этому случиться. Ты веришь мне? Омега хватается за руки альфы, дышит глубоко и кивает головой. Чонгук улыбается и оставляет легкий поцелуй на кончике носа. — Только скажи и я остановлюсь, — добавляет, серьезно смотря в чужие глаза, в которых больше не плескается страх. — Нет… нет, я готов, — запинаясь отвечает Тэхен и тянется за новой порцией поцелуя, но альфы отстраняется, полностью вставая с омеги, — В чем дело, Чонгук? Альфа не отвечает. Он молча снимает белье, оставаясь полностью обнаженным и, повернувшись, облокачивается на спинку кровати. Тэхен сидит в ступоре несколько долгих секунд, стараясь как можно меньше смотреть на крупный возбуждённый член Чонгука, прижимающийся к его голому торсу и, собравшись с силами, сам тянется к поясу своих штанов и быстро стягивает их с себя вместе с трусами. — Иди ко мне, — низким голосом тянет альфа, хлопая по бедру. Тэхен мнется какое-то время. Он второй раз в жизни находится перед кем-то голым, сидит, закрыв пах руками, пока его уши и щеки краснели пуще прежнего. Не став заставлять альфу ждать еще дольше, он неуверенно подползает к нему, как Чонгук резко тянет его на себя, заставляя оседлать свои бедра. Крепкий член альфы сразу упирается в ягодицы, отчего Тэхен ойкает и несильно ерзает на бедрах, пытаясь найти удобную позу. Альфа полностью садится, но не успевает ничего сделать, как Тэхен сам набрасывается на него с поцелуем. Касается сначала несмело, но постепенно раскрепощается, открывая рот и пропуская язык альфы внутрь. Он негромко стонет в поцелуй и жмется ближе к сильному телу, желая в полной мере ощутить его жар. Омега чувствует, как одна рука медленно скользит по позвоночнику вниз, оглаживая круглые половинки. Второй рукой Чонгук обхватывает аккуратный возбужденный член омеги, начиная медленно надрачивать, большим пальцем размазывая предэякулят по красной чувствительной головке. От манипуляций альфы Тэхен громче стонет в чужие губы, и сам не замечает, как начинает несильно толкаться в руку альфы, мечтая получить разрядку. Чонгук разрывает поцелуй, напоследок несильно прикусив нижнюю пухлую губу. — Ты прекрасен, — шепчет на чужое покрасневшее ушко, пока омега, прижавшись к его груди, подрагивал от подступающего оргазма. Стоило пальцам Чонгука огладить влажную от обилия смазки дырочку, как омега излился в руку альфы с громким стоном. — Чонгук… — лишь прошептал Тэхен и снова прогнулся в пояснице, когда ощутил, как альфа протолкнул один палец, сразу оглаживая внутренние стеночки. Чонгук растягивал его долго, не давал слезть со своих бедер и постоянно успокаивающе целовал, отвлекая от неприятных ощущений сзади. Тело омеги постоянно дрожало, чувствуя, как пальцы внутри проходились по простате, заставляя его несдержанно вскрикивать и сильно впиваться пальчиками в крепкие плечи. Альфа заканчивает с растяжкой и, уложив омегу на спину, накрывает его тело своим. Не дав Тэхену опомниться, он толкается до основания и замирает, давая омеге привыкнуть к размерам. Альфа слышит под собой стоны вперемешку с тяжелым дыханием, чувствует, как омега, обняв его за спину, впивается ноготками в кожу. Чонгук оставляет легкие поцелуи на прекрасном лице, еле сдерживает улыбку от того, как смешно жмурится омега и, почувствовав несмелое движение бедрами на встречу, делает пару пробных толчков, наращивая темп. Он берет Тэхена нежно и чувственно, отдавая всего себя на алтарь, где стоит главный жнец в лице голубоглазого омеги. Чонгук со страхом понимает, что жил все это время, даже не подозревая, что можно так много чувствовать. Как и Тэхен не знал, что сумеет познать чистое счастье в своей обреченной на одиночество жизни. Оба чувствуют нереальность настоящего момента, словно сказка, которая стала явью. — Люблю тебя… — шепчет в порыве эмоций альфа, продолжая делать глубокие толчки, наслаждаясь узостью омеги. В этот момент сказка Тэхена разбивается, словно хрупкое стекло. Мелкая дрожь больше не вызвана подступающим оргазмом. Тело трясет от накатывающей истерики, которую вызвали слова Чонгука. Но альфа не видит горечь за пеленой возбуждения. Он ощущает, что его мальчик на пике, толкается быстрее, накрывая тело омеги своим, горячо дышит ему во вкусно пахнущую шею, наслаждаясь громкими стонами. Он чувствует, как омега изливается меж их телами, пачкая напряженные животы, и в последний момент выходит из Тэхена, кончая на бедро.

***

Они лежат обнаженные на белоснежных простынях, разделяя общие эмоции от сумасшедшей близости. Чонгук подложил руку под голову омеги и нежно перебирал мягкие каштановые пряди, пока Тэхен расслабленно лежал на нем и тонкими пальчиками очерчивал незамысловатые рисунки на тяжело вздымающейся груди. Уставший после секса омега что-то невнятно и увлеченно лепетал, на что альфа лишь многозначительно мычал в ответ, наслаждаясь ароматом дыни и теплом желанного тела под боком. Взгляд Чонгука медленно спустился на голые плечи Тэхена, покрытые засосами, что не могло не вызвать широкой улыбки. Омега развернулся в его руках и, подняв голову, посмотрел в глаза офицера, которые сияли счастьем. Чонгук наклонился ближе, намереваясь затянуть омегу в нежный поцелуй, как что-то яркое блеснуло перед глазами. Он опустил взгляд и наткнулся на тот самый кулон, который омега так яро отказывался снимать в камере. Тэхен проследил за взглядом альфы. — Это лазурит, — ответил он, прочитав немой вопрос и любопытство в глазах Чонгука, — Мой папа подарил мне его. Единственная вещь, что осталась от моей семьи. — Поэтому ты не хотел его снимать? — омега кивнул и блеск недавнего счастья понемногу начал угасать в голубых глазах, — Что он означает? — решил перевести тему альфа. — Папа говорил, что это оберег. Он помогает владельцу принимать верные решения. — Он помог тебе? Тэхен молчит какое-то время. Помог ли ему лазурит? Ответ спорный. Он спас его и свел с Чонгуком. Но быть рядом с альфой самое неправильное решение, которое может принять омега. Он не может обречь офицера на жизнь с собой – с беженцем, который навсегда останется никем, пока офицер будет ярко сиять в своих погонах. Одна лишь мысль о том, что альфа откажется от всего, что имеет, лишь бы остаться вместе с омегой, вгоняла Тэхена в ужас. Он очень хотел быть эгоистом, но жизнь сама расставила все на свои места. Юхан пришел в дом Чонгука именно тогда, когда омега собирался совершить самую большую глупость, которая сгубила бы обоих. Чонгук не будет тем, кто положит конец. Тэхен сделает все сам. Неприятные мысли опять заполняют голову омеги и глаза начинает пощипывать от подступающих слез, отчего Тэхен быстро моргает и снова ложиться на грудь альфы. — Сходи со мной на свидание, Чонгук, — внезапно просит омега, продолжая выводить узоры на чужой груди. — На наше первое свидание? — усмехается альфа и, снова притянув парня к себе, оставляет поцелуй на макушке. — Да, на наше первое свидание, — с печальной улыбкой подтверждает Тэхен. «И последнее», — умалчивает.

***

Место для свидания было выбрано единогласно. Тэхен хотел пойти туда, где можно получить больше всего ярких воспоминаний, ведь даже во время войны людям необходимо что-то, что может позволить им отвлечься. Парк аттракционов показался омеге наилучшим решением, с которым Чонгук безоговорочно согласился. Несмотря на довольно суровый вид и зрелый возраст, альфа ни на секунду не поставил под сомнение выбор Тэхена, он был только рад, что разделит с омегой еще одно совместное воспоминание. В центральном парке людей было как всегда много. Офицер видел, что Тэхен сильно нервничает и старается держаться от него подальше, на что Чонгук лишь хватает его за руку и тянет вглубь парка, сливаясь с толпой посетителей. — Куда хочешь пойти сначала? — спрашивает альфа, крепче сжимая руку Тэхена. Омега лишь зажимается, долго думая над ответом и неуверенно смотрит на Чонгука. Офицер перенимает инициативу на себя и молча тянет Тэхена к карусели с качелями на длинных цепочках. Чонгук быстро покупает билет и усаживается рядом с омегой, пристегивая ремнями безопасности сначала его, потом себя. — Боишься? — спрашивает альфа, наблюдая за тем, как крепко Тэхен вцепился в поручни. — Конечно нет, — фыркнул тот в ответ, но так и не ослабил свою мертвую хватку. Карусель начинает движение, и напряжение омеги постепенно переходит в самый искренний детский восторг. Приятный ветер ласкает лицо, развивая темные пряди, а Тэхен заливается искренним смехом от переполняющих его эмоций. Погруженный в момент, он не видит, с какой нежностью в глазах смотрит на него Чонгук. Весь мир альфы в данную секунду сосредоточен лишь на одном голубоглазом мальчике, звонкий смех которого он готов слушать каждое мгновение своей жизни. — Это было восхитительно, Чонгук! — восторженно тараторит Тэхен, выходя на главную площадь, — Пойдем туда, — указывает он в сторону очередной карусели и теперь сам смело тянет альфу в нужную сторону. — Молодой человек! — окрикивает Чонгука пожилой альфа, — Не хотели бы подарить своему прекрасному омеге портрет? Тэхен тут же вспыхивает краской и, учтиво поклонившись художнику, что разложил свои работы у фонтана на площади, продолжает тянуть Чонгука дальше. — Подожди, Тэ, — останавливается альфа, перехватывая руку омеги, — Ты не хочешь? — О чем ты говоришь, Чонгук… — тянет Тэхен, уже со страхом поглядывая на художника, — Мне не нужен мой портрет. — Тогда это будет подарок для меня, — улыбается Чонгук и заглядывает в тревожные глаза, — Пожалуйста. Тэхен мнется несколько долгих секунд, но все же сдается и неуверенно кивает. Как отказать, когда альфа так просит? Они подходят к пожилому художнику, который едва ли не светился от счастья. Тэхен неуверенно усаживается на табурет, поправляя растрепанные после карусели волосы, и снова заливается краской, выслушивая тонну комплиментов от пожилого альфы. — Вам так повезло с мужем! — нахваливает омегу художник, обращаясь к Чонгуку. — Мы не женаты, — резко выпаливает Тэхен, смущенно отводя взгляд от альфы. — Пока, — с улыбкой добавляет Чонгук, наслаждаясь тем, как краснеют уши омеги. — Вам нужно срочно его окольцевать, — продолжает художник, набрасывая штрихи на белых холст, — А то уведут и опомниться не успеете! Тэхен краснеет еще больше, но отмалчивается, не найдя подходящего ответа на громкие слова альфы. Парень, обреченно вздохнув, удобнее устраивается на табурете. Просидеть в одном положении оказалось нелегкой задачей, но особенно страшно было ловить взгляды прохожих, что останавливались и с любопытством засматривались на красивого голубоглазого омегу, чей образ старательно вырисовывал художник на холсте. Пока Тэхена терзал страх, Чонгук не видел ничего за пеленой восхищения. Прошедшие сорок минут показались Киму самыми долгими в его жизни, но получив в руки свой портрет он действительно не мог отвести взгляд и не признать талант пожилого художника. — Повесим дома в рамку? — мурлычет на ухо Чонгук, приобнимая за талию. — Что? Нет конечно, — возмущается омега и отводит взгляд. А в голове словно кувалдой бьет слово «дом», которого у омеги нет. — Тогда заберу его себе, — быстро выхватывает лист из рук Тэхена и чмокает хмурого омегу в надутые губки. Остаток свидания парочка проводит на колесе обозрения с видом на вечернюю Рэкку, сияющую огнями, а завершают день в уютном ресторанчике на той самой набережной. Омега почти не говорит, лишь слушает рассказы Чонгука с улыбкой, в которой смешались и печаль, и радость. Ему очень хотелось провести с альфой незабываемый день, поэтому как бы не было больно расставаться, он старался до самой последней секунды рядом с любимым человеком испытывать только чистое счастье. Офицер подливает в их бокалы вина, подкладывает в тарелку омеге нарезанные кусочки стейка и рассказывает смешные истории из своего армейского прошлого. Тэхен искренне смеется, немного пьянеет от домашней настойки и, подсев ближе к Чонгуку, просит поцеловать его как в последний раз, совершенно забыв о том, что вокруг них полно людей. Альфу отпускает беспокойство, которое было с ним в течении дня. Он решил, что омега полностью почувствовал свободу и защищенность, наконец-то плюнул на все предрассудки и страхи. Он притягивает парня за затылок ближе, целует мокро и глубоко, пока у того перед глазами взрываются салюты. — Пойдем в отель, — сбивчиво шепчет омега в губы Чонгука, обвив руками крепкую шею. — Может, уже пора домой? — хрипло спрашивает альфа. — Нет, — увереннее заявляет Тэхен, поднимая яркие глаза на альфу, — В отель. Чон, под восторженные возгласы посетителей, подхватывает Тэхена ну руки прямо в ресторане и пытается унять бешеное сердце, которое вот-вот разорвется от передозировки счастьем. Они возвращаются в отель и долго не отпускают друг друга, испивая души до дна на белоснежных простынях. Смешанные запахи ладана и дыни снова заполняют комнату до отказа, отчего у обоих срывает крышу. — Ты плачешь, любовь моя? — взволнованно спрашивает альфа, заполняя омегу с новым толчком, — Тебе больно? — Нет, — сбивчиво отвечает тот, пока слезы одна за другой срываются вниз, — Мне очень хорошо, продолжай, — притягивает альфу ближе к себе и нежно целует. Последняя ночь с любимым человеком не должна быть обречена на траур по разбитой, истекающей кровью, душе.

***

Чонгук просыпается с рассветом. Улыбка сразу растягивается на его лице, потому что всю ночь ему снился самый лучший день в его жизни, что он провел с Тэхеном. Потянувшись на мягкой перине, он поворачивается, чтобы подмять под себя теплого и разнеженного ото сна омегу, но на второй половине кровати пусто. Он хмурится, касаясь холодной смятой простыни, а внутри зарождается неприятное чувство. — Тэхен? — негромко зовет альфа, думая, что парень ушел в ванную. Но ответа не звучит. Чонгук подрывается с кровати, намереваясь искать свою пропажу, как замечает то, от чего напряжение и страх в его груди стали нарастать в геометрической прогрессии. Кулон Тэхена с ярким лазуритом лежал на прикроватной тумбочке. Рядом бросились в глаза два листа бумаги, среди которых он узнал тот самый портрет омеги, что был нарисован вчера в парке художником. Он берет в руки один из листов, на котором виднеется кривоватый почерк омеги и с замиранием сердца вчитывается в текст: Я так много хотел тебе сказать, но взяв в руки лист и ручку, в голове пустота. Все наше свидание я думал о том, что неплохо было бы уметь замораживать время. Представляешь, какой я глупый? Я хотел остаться в этом моменте на века, хотел, чтобы ты продолжать так смотреть на меня каждый день до конца наших жизней. Я даже не знал, что такое чувство истинного счастья, но сегодня оно переполнило меня до краев. Может быть, в следующей жизни я позволю себе такую вольность. Позволю себе быть эгоистом. Позволю себе любить тебя и забрать все себе без остатка. Я думал, что у меня нет абсолютно ничего, что я бы мог предложить тебе. Но оказывается, у меня есть самый лучший для тебя подарок. Я дарю тебе свободу. Я хочу, чтобы в этой жизни ты наслаждался всем, что имеешь, потому что в следующей я заберу тебя только для себя одного. Спасибо, что спас меня, Чонгук. Спасибо, что показал ту крупицу жизни, где нет никаких предрассудков, а есть только любовь и понимание. Я буду вспоминать о днях, проведенных с тобой, до конца своей жизни. Но я буду засыпать и просыпаться с мыслью о том, что сделал самый правильный поступок в своей жизни. Ты спас меня, а я спасаю тебя в ответ. Пообещай мне, что будешь счастлив. Я тоже буду.»

К.Т.

Чонгук с трудом дочитывает письмо, строчки которого уже плыли перед глазами. Он подрывается на ноги, хватает свое пальто и вылетает из номера. Альфа спрашивает у администратора, куда направился голубоглазый омега, пока сердце бешено стучит от страха. От страха, что в третий раз ему больше не повезет найти свой драгоценный и самый хрупкий подарок, который преподнесла ему жизнь. Альфа проводит в поисках весь день. Бегает по всей Рэкке, в надежде найти хоть какой-то след омеги. Но все безрезультатно. Тэхен не нашёлся ни через день, ни через месяц, ни через год. Он ушел из жизни Чонгука также внезапно, как и пришел. — Ты и есть эгоист, Тэхен, — шепчет альфа себе под нос, тусклым взглядом наблюдая на набережной за закатным солнцем, что больше не вызывало у него такого же трепета, как раньше. — Ты нагло ворвался в мою жизнь, подарил мне самое неземное счастье и эгоистично вырвал все с корнем, забрав с собой.