Маленький шажок к чему-то большему

– Я всё равно не понимаю, что ж тебе спокойно-то не живётся? – беззлобно ворчит Минхо, послушно следуя за Хёнджином. Хван оставляет вопрос старшего без ответа. Коридор пуст, почти никто из сотрудников не попадется им на пути. Рабочий день у большинства окончен, все собираются домой, готовясь к часовым стояниям в пробках. Ещё и, как назло, календарь предательски показывает понедельник – начало трудовой недели. Впереди ещё четыре тяжёлых дня, что должны быть наполнены продуктивностью и огромным желанием работать. Ну или видимостью этого желания. Минхо плёлся за чересчур счастливым младшим, зевая и потирая глаза. Даже два ранее выпитых стакана кофе, бесконечные практики и занятия не придали ему ни грамма бодрости. Он плохо спал ночью, постоянно вошкался и пытался найти удобную позу. В итоге заснул лишь под утро и чуть не проспал, услышав только последний из трёх будильников. Хёнджин шёл с поднятой головой, напевал себе что-то под нос и размахивал руками. Он с самого начала дня был весел и улыбчив, чем немного подбешивал сонного и злого Ли. Хван не переставал сиять ни на репетициях, ни на тренировках, несмотря на то, что гоняли их сегодня адски, выжимая последние соки. Казалось, что в жизни Хёнджина случилось что-то настолько хорошее, чему парень не мог нарадоваться, и ничто не способно ему испортить день. – Почему у тебя такое хорошее настроение в понедельник? Что произошло за ночь, что мы не виделись, отчего ты такой довольный? – всё-таки решает поинтересоваться Минхо, наблюдая, как Хёнджин заворачивает в сторону танцевального зала и замирает перед входом. – Хён, ты такой вредный и нетерпеливый, – цокает возмущённо Хёнджин, раскрывает перед ними двери и пропускает Минхо вперёд. – Садись, сейчас расскажу. Минхо смиряется и заваливается на диван, откидываясь на мягкую спинку и закидывая ногу на ногу. Он выжидающе смотрит на младшего и дожидается, когда тот уместится рядом и поведает, что он задумал и для чего позвал Минхо. – Ну и? – Минхо слегка раздражён, он мог быть уже на пути к своей постели, на которую бы с радостью завалился и сразу же заснул. Но нет, он сидит до сих пор в здании агентства с любимым младшим, что слишком довольно и загадочно улыбается, сверкая своими глазками. – Так вот, – начинает Хёнджин, – хён, ты же знаешь, что у нас будут фанмитинги в начале июля? – Минхо кивает. – И мы с тобой должны что-то приготовить от нашего юнита! – Хёнджин ёрзает на месте, его переполняет предвкушение. – Ты уже думал, что мы исполним? – Ну я просматривал пару вариантов и… – Минхо даже не успевает договорить. – Я всё решил за тебя! – Хёнджин подпрыгивает и бьёт себя по коленям. – Точнее за нас! – Что ты уже решил? – Минхо испуганно и недоверчиво косится на младшего. Его голова всегда любила выдавать интересные задумки, от которых потом соцсети были полны восторженными криками и эдитами. – За меня, а точнее за нас. – Видел выступление Хёны и Хёнсына-сонбэ с «trouble maker»? – Ну видел как-то. – Давай его! – Хёнджин чуть ли не заваливается на своего хёна, опираясь на его бедро. – Уверен, Стэй будут в восторге! – Ну давай, – Минхо слишком лень спорить с Хёнджином и переубеждать его. Тем более другого варианта, который он может предложить взамен, у него нет. Пусть в этот раз последнее слово будет за Хваном, Минхо доверится ему. – Но я уже плохо помню, что там. Надо пересмотреть. – Сейчас покажу! – Хёнджин мгновенно, будто всю жизнь к этому готовился, достаёт из кармана брюк телефон, снимает его с блокировки и тычет пальцами по экрану, находя нужный ролик и показывая его Минхо. Парни двигаются ближе друг к другу, соприкасаясь бёдрами, и заворожённо смотрят в экран, внимая каждому движению. Минхо заметно оживляется, уголки его губ приподнимаются, глаза сужаются в кошачий прищур. Сон отходит на дальний план, Минхо забывает про свою усталость. Ли прощает мысленно Хёнджину, что тот задержал его в компании и лишил нескольких часов сна. Картинка перед глазами намного занимательней, чем ночные грёзы. У Минхо бегут приятные мурашки только от одной мысли, что он вновь сможет на сцене без стеснений лапать чудесную задницу своего младшего. И на этот раз тут действительно часть хореографии. Что может быть лучше? Видео заканчивается, Хёнджин гасит телефон и недвусмысленно улыбается. Он уверен, что его хёну-охотнику на задницы такое точно понравилось. – Ты хочешь поставить это? – Минхо поворачивается к младшему и получает твёрдый кивок. – И ты из-за этого такой счастливый ходил? – Ли выгибает одну бровь. – Именно, – очередной кивок. Хёнджин не мешкает ни секунды, гордясь своим решением. – Ты только представь, как мы круто будем смотреться! – Вау, Джини, – ухмыляется Минхо, поражаясь Хёнджину. – Милый, как же тебе в голову приходят такие убийственные для нашего фандома идеи? То «red lights» полным составом, то исполнить «call me baby». Теперь вот это. Малыш, а ты действительно не так прост. – Ой, – отмахивается Хёнджин. – Да, я просто хочу впечатлить Стэй. – Или довести их до сердечного приступа, – хмыкает Минхо. – Мы так без фанатов останемся. – Не будет никакого приступа, мы станцуем-то всего минуту. Они не успеют его словить. Может, даже и реакции особой не будет, – Хван пожимает плечами, болтая своими длинными ногами в воздухе. – Сомневаюсь, что это оставят без внимания, но хорошо, давай возьмём этот танец, – соглашается Минхо. Ему в принципе всё равно, да и в таком выборе Минхо для себя видит только плюсы. – Супер! Ты, кстати, чур Хёна-сонбэ! – Хёнджин тычет в Минхо указательным пальцем и делает наигранно грозное лицо. Хитрые глаза выдают его с потрохами. – А это ещё почему? – хмурится Минхо. – Просто потому что мне так хочется, – кокетливо отвечает Хёнджин, спрыгивая с дивана. – Давай поднимайся. Прогоним пару раз, посмотрим, как и что смотрится, и, если надо, где-то что-то переделаем. – Ну какой ты невыносимый младший, – бубнит Минхо. – Знаю, но ведь ты всё равно меня любишь, – деловито и с наглой улыбкой заявляет Хёнджин. – Засранец, – по-доброму фыркает Минхо, шутливо закатывая глаза. – Включай аппаратуру. Будем репетировать. – Окей, – Хёнджин подходит к ноутбуку, к которому подключены колонки, и находит видеоролик. Он настраивает громкость и улучшает качество видео. – Предлагаю сегодня без фанатизма. Уже поздно, так что поверхностно прогоним. – Хорошо, запускай, – Минхо встаёт рядом с младшим, и тот нажимает на Play. Они смотрят видео ещё раз, внимательно следя за движениями артистов на экране ноутбука, и обговаривают кому куда надо будет встать. Выбирают кусочек, который исполнят, и отходят подальше, собираясь порепетировать. Минхо становится чуть впереди Хёнджина, и они начинают повторять танец с ноутбука. Парни синхронно двигаются, покачивая бёдрами в такт музыки. Рука Хёнджина ложится чуть ниже талии Минхо. Ли получает от этого довольно странные, но приятные ощущения, но не позволяет себе на этом зацикливаться. Возможно, это просто минутное помутнение на фоне усталости. Танцоры делают несколько шагов друг от друга, Хёнджин кружится, умело удерживая равновесие. Минхо плавно, с кошачьей грацией вытягивает руку. Хёнджин нежно обхватывает запястье старшего и «скользит» вдоль руки Минхо, приближая к лицу старшего своим. Минхо подаётся навстречу, сокращая расстояние между ними. Их губы оказываются непозволительно близко, Хёнджин на секунду чувствует на своей щеке чужое дыхание, отчего приходится сдержать дрожь в теле. Минхо бросает быстрый взгляд на такие прекрасные пухлые губы, но тут же прогоняет мысли о них прочь. Парни вновь отдаляются друг от друга, чтобы в следующее мгновение прижаться спинами. Минхо умещает свои ладони на излюбленных им ягодицах младшего и спускается вниз, приседая и проводя руками по бёдрам Хёнджина. Минхо выпрямляется обратно, всё также ведя ладонями по ногам и заднице Хвана, затем разворачивается, оказываясь к ноутбуку спиной. Теперь уже Хёнджин кладёт свою руку на зад Минхо и размеренно покачивается вместе с ним. Они делают несколько шагов и становятся друг напротив друга, смотря в глаза. Ладони Минхо оказываются на плечах Хёнджина, несильно сжимая их. На щеках обоих совсем немного виднеется румянец, они неловко, но вполне счастливо улыбаются. Парни отстраняются, обмениваясь короткими фразами, становятся на исходные позиции и прогоняют всю связку заново. Минхо испытывает чистый кайф от их танца, ему до безумия нравится касаться младшего в разных местах, находиться к нему так близко, чуть ли не соприкасаясь губами. – Хёнджини, – Минхо, пока Хёнджин не воспроизводит видео ещё раз, окликает его. Хёнджин вопросительно кивает. – Мне кажется, у нас неплохо получается, но может поменяем что-нибудь? – Что именно? – Концовку? – подумав, предлагает Минхо. – Она какая-то сырая. Незавершённая, что ли. – А что ты хочешь с ней сделать? – Может, я тебя тоже за зад возьму? Стэй такое любят, – Минхо растягивает губы в чеширской улыбке. – Так и скажи, что на самом деле хочешь лишний раз потрогать мою задницу, – фыркает Хёнджин. – Ну и это тоже, – Минхо даже не собирается оправдываться. – Дурак, – прыскает Хван. – Нам просто поменяться местами, и ты потрогаешь меня за задницу? Или ещё что-то? – Давай повторим сейчас без музыки и медленней и решим. В моей голове много чего можно сделать, но надо посмотреть, как это в жизни выглядит. – Даже не удивлён, что твоя голова полна мыслей о моей бедной попе, – театрально вздыхает Хёнджин, будто правда переживает за свой зад и ему что-то угрожает. – Разве ты не должен быть счастлив? – также наигранно поражается Минхо. – Это такая честь! – Да-да, вставай уже на свою позицию, иначе до утра тут проторчим, – отмахивается Хёнджин и несильно толкает Минхо в спину. – С тобой – хоть до зимы готов тут остаться, – Минхо подмигивает, на что Хёнджину остаётся лишь закатить глаза и встать позади Ли. Хван рад, что они репетируют не перед зеркалом и ему удается скрыть свою смущенную улыбку. Флирт Минхо слишком сильно на него действует, и Хёнджин плавится от этого, как мороженое в жару. – Под мой счёт, – Минхо задаёт ритм мелодии, они выполняют движения одно за другим, под чётким руководством Ли. Они доходят до момента, где Минхо становится спиной, а Хёнджин укладывает руку на его зад. – Так, отлично, – комментирует Минхо, ненадолго прекращая счёт. – Можешь тут пожамкать мою задницу? – Вот так? – Хёнджин сжимает и разжимает одну ягодицу, вытягивая свои губы в широкой улыбке. Минхо словно прошибает током. Обычно это он не может отстать от такого притягательного зада младшего, не упуская возможности дотронуться до него. Его рука чуть ли не срослась с ягодицами Хёнджина, постоянно находясь на них. И происходит это везде, всегда, постоянно и всюду: в комнате Минхо, когда они смотрят фильм; во время репетиций, когда у них с Хёнджином есть совместные элементы хореографии; во время шоу или интервью, где зад Хвана находится в доступности Минхо. Да просто сто́ит Хёнджину оказаться рядом, как ладонь сама тянется к такой потрясающей заднице. И Минхо ведь не скрывает этого, не скрывает своей любви и тяги к заду Хвана. Казалось, все давно к этому привыкли и смирились. Хёнджин уже перестал вредничать и реагировать. Всё равно толка нет, Минхо не отвянет и запреты ему будут по барабану. Никто значения всех этим действиям не придаёт, они – обыденность. Но сам Хёнджин не так часто трогает Минхо за зад. Только или в ответку, или в целях подразнить. Хван не покушается на задницу Минхо и редко одаривает её своим вниманием. Видимо, поэтому сейчас его действия будоражат Минхо, кровь приливает к лицу, и Ли приходится прокашляться, чтобы не выдать своё смущение. – Да, супер! – рука, что до сих пор сжимает одну из половинок Минхо, тормозит его мыслительный процесс. – Так, теперь меняемся, давай сделаем разворот, и я возьму тебя. – Возьмёшь меня? – Хёнджин играет бровями. – После репетиции – обязательно в своей комнате. А пока это сделает только моя ладонь. – Придурок, – Хван фыркает, вновь проигрывая в их перепалке. Минхо всегда из них выходит победителем, у Хёнджина просто нет перед ним шансов. – Давай попробуем. Они делают, как предложил Минхо, и рука старшего абсолютно законно, как считает Ли, ложится на зад Хёнджина, несильно впиваясь пальцами. Их взгляды пересекаются и ненадолго задерживаются друг на друге. – Так закончим? – спрашивает Хёнджин. – Думаешь, сойдёт? – Скатись по мне вниз, – Хёнджин чуть шире расставляет ноги, – и останься так. Вот и концовка. Будет выглядеть очень горячо. – Как пожелаешь, милый, – Минхо подмигивает и спускает, рукой проводя по бедру младшего, и присаживается на колени. – Так? – Да, – довольно кивает Хёнджин, губы непроизвольно растягиваются в улыбке. – Это будет потрясающе. – Стэй точно оценят, – соглашается Минхо и выпрямляется. – Прогоним ещё раз полностью и домой? – Погнали, – Хёнджин включает видео только ради песни, на экран они уже не смотрят. Движения не отточены до идеала, но парни отлично справляются. Хёнджин жмякает ягодицы Минхо в моменте, где они договорились. Минхо вновь испытывает от такого их взаимодействия приятные разряды тока. Ладонь у Хёнджина широкая, Минхо считает, что она идеально подходит его заднице. Они меняются местами, переставляя ноги, и рука Минхо вновь падает на любимое местечко. Минхо спускается ладонью по бедру и садится на колени, оставляя своё лицо в районе паха младшего. Выбранный ими отрывок отработан, парни замирают, дыша немного сбивчиво. Минхо поднимает глаза на Хёнджина, смотря чересчур соблазнительно по меркам Хвана. – Знаешь, – чуть с хрипотцой говорит Хёнджин, – а я и не предполагал, что ты так хорошо смотришься, находясь в моих ногах. Сексуально, – Хёнджин бы хотел смягчить разгорячённую атмосферу вокруг них и отшутиться, но сам глаз от Минхо отвести не может. Этот надменный, вечно гордый хён сейчас сидит перед ним на коленях, больше походя на верного котёнка, что только и ждёт указаний от своего хозяина. – А я понял, что ты имел в виду, когда говорил, что смотреть на кого-то снизу вверх возбуждает, – Минхо ведёт ладонью выше, останавливая её на заднице Хвана. – Да? – с придыханием шепчет Хёнджин. – Я выгляжу возбуждающим? – Ты даже не представляешь насколько, Хёнджини, – Минхо умещает и вторую руку на ягодицах Хвана, сжимая обе половинки. – Мне даже вставать не хочется. – Тебе идёт такая поза, хён. – Какая, Хёнджини? – Минхо невинно хлопает ресничками. – На коленях передо мной, – Хван шумно выдыхает через нос. – Правда? – Минхо щурит глаза, принимаясь массировать задницу младшего. – Да, – Хёнджин нервно сглатывает, в паху начинает твердеть. Парень не уверен, что свободные спортивные штаны спасут его и скроют нарастающее возбуждение. – Я польщён, – Минхо хмыкает, впиваясь сильнее в мягкую кожу. Хёнджин закусывает нижнюю губу, подавляя стон. – Но я знаю, как сделать эту позу ещё лучше. – И как же? – Хёнджин чувствует, как у него подкашиваются ноги, а разум кричит прекратить всё это. И Хёнджин соглашается с рассудком, но тормозить Минхо не спешит. – Если ты не против, – рукой Минхо медленно пробирается по кромке штанов вокруг талии и берёт шнурок, – то я покажу, – Ли тянет его, развязывая узелок. Он намеренно не спешит, давая младшему время подумать и отказаться. Хёнджин честно пытается ясно мыслить, но ладонь Минхо, что по-прежнему сжимает его зад, и похотливый взгляд не дают этого делать. Он давно чувствует к своему старшему что-то большее, чем дружескую любовь. Хёнджин уже признался сам себе, что хочет своего хёна, дико и страстно, до красных отметин и синяков по всему телу. И когда ему прямо сейчас объект всех его влажных снов предлагает что-то явно за гранью восемнадцать плюс, то Хёнджин будет полным идиотом если откажется. – Не против, – еле смыкая губы, бормочет Хёнджин и сжимает свои руки в кулаки. – Если что – оттолкни меня, – Минхо опускает завязки, что свободно болтаются, свисая. Ли, боясь спугнуть или сделать неприятно Хёнджину, нежно кладёт руку на промежность младшего, поглаживая привставший член. Хёнджин охает и инстинктивно толкается в руку Минхо. Ли воспринимает это как «нравится» и хватается за орган чуть уверенней. Он водит ладонью через ткань штанов, прекрасно чувствуя, как пенис твердеет и поднимается. Хёнджин закусывает руку, боясь быть слишком громким, вздохи и стоны непроизвольно срываются с губ. У Хёнджина не получается их контролировать. Его глаза неотрывно смотрят на Минхо, что, словно котёнок играясь с клубком, развлекается с его половым органом. Минхо увлечён, его рука так красиво и плавно двигает по члену, подчиняя его себе. – Хён, – в свою руку выстанывает Хван, жмурясь на секунду, – я хочу большего. – Тогда я буду просто ужасным старшим, если не дам тебе этого, – обе руки хватаются за край спортивок и приспускают их вместе с бельём. От такой наготы у Хёнджина слегка краснеют кончики ушей. Минхо уже видел его голым, но точно не в такой ситуации и не со стояком от своих рук. Минхо с неподдельным интересом в глазах изучает чужое возбуждение и указательным пальцем проводит по всей длине. Обводит каждое из яичек и возвращается к члену, оставляя фалангу на головке и надавливая на неё. Хёнджин раскрывает рот в немом стоне, цепляясь за плечи Ли. Минхо растирает выступающую естественную смазку по органу и окольцовывает член у основания. Ли слабо надрачивает Хёнджину, заводя и его и себя всё больше и больше. Свободной рукой приподнимает белую широкую футболку Хвана и целует в открывшийся перед ним живот. Проводит по солоноватой коже языком, спускается мокрой дорожной до паха. Хёнджин млеет, он крепче хватается за Минхо, наклоняясь. – Возьми, пожалуйста, свою футболку в рот, – просит Минхо и протягивает низ вещицы младшему. – Это у тебя кинк такой? – мямлит Хёнджин, пытаясь шутить. Выходит глупо, но парню сейчас всё равно. – Нет, это твой кляп такой, – с нотками серьёзности басит Минхо. – Она будет мне мешать, да и мы же не хотим быть услышанными и раскрытыми, верно? – Ты прав, – еле ворочая языком, соглашается Хёнджин, забирая футболку и поднося ту к губам. – Спасибо, что не салфетки, – Хёнджин усмехается и обхватывает ткань ртом. На вкус не самое приятное, что он «ел», но они не в том положении, чтобы выбирать. – Ты сейчас договоришься, и в следующий раз будут они. Причём влажные и с ароматом баклажана, – угрожает Минхо, сурово буравя младшего взглядом. Хёнджин поднимает обе руки, говоря так, что сдаётся и возражений не имеет. И совсем неважно, что таких салфеток не существует, что и баклажаны уже не кажутся Хвану такими противными. Хёнджин знает, что эти слова Минхо пустые и он никогда ничем подобным его «кормить» не станет. Минхо смягчается, возвращает всё своё внимание вставшему органу и подползает ближе. Его коленки соприкасаются с носками кроссовок Хёнджина, чуть не наступая на них. Минхо рукой обхватывает основание члена Хвана и сжимает его, выбивая у Хёнджина стон. Футболка услужливо глушит его, а Хёнджин закрывает глаза и вплетает пальцы в пряди Минхо. Ли ухмыляется, проводит ладонью по всей длине пару раз, склоняется, оставляя свои губы на крошечном расстоянии от органа Хвана. Минхо зыркает на лицо младшего, прежде чем подуть на головку, чувственно чмокнуть её, а затем взять в рот. Губы скользят в разные стороны по члену, словно целуют и сминают его, язык на пробу обводит головку. Хёнджин ахает, зубами сильнее впиваясь в футболку. Минхо постепенно заглатывает всё глубже и больше, «пряча» возбуждение Хёнджина у себя во рту. Он ласкает языком член Хёнджина, рукой надрачивает ему и губами зацеловывает кожу. Вторая ладонь с неистовым удовольствием жмякает упругую ягодицу, что больше не скрыта штанами, заставляя Хёнджина теряться в ощущениях. Минхо отсасывает Хёнджину, втягивает щёки и берёт орган дальше. Обе руки придерживаются одного темпа, Минхо старается не остановиться где-либо, чтобы подарить своему горячо любимому младшему чистый кайф. Хёнджин цепляется за волосы Минхо, как за спасательный круг, крича в белую ткань, что мокнет от его слюны. Он чувствует, как его тело потряхивает, в голове ураган из несвязанных мыслей. Хван забывает обо всём и всех, полностью отдавшись рукам и губам старшего. Он пытается хоть немного держать себя в руках, не падая в пропасть окончательно, но совершает ошибку, оступаясь и всё-таки проваливаясь в эту пучину. Хёнджин приоткрывает глаза и опускает их на Минхо. Его будто прошибает током, он вздрагивает, выстанывая что-то в футболку. Минхо на коленях с его членом во рту смотрит своим самым развязным взглядом, сжимая несчастную задницу Хвана, на которой точно останется след. Он выглядит послушным, но в то же время главным искушением и грехом Хёнджина. Хёнджин беспрекословно, без малейшего сопротивления поддаётся на все провокации, сдаётся с поднятым белым флагом, признаёт свою капитуляцию перед Минхо. Таким Ли Минхо не видел никто, и Хёнджин точно счастливчик, раз ему выпала такая честь. Сорвал джекпот, не иначе. Минхо двигает губами чуть активней, смещает руку на яички Хвана и перебирает их пальцами. Хёнджин стонет громче, кричит, толкается навстречу Минхо, трахая его рот. И Минхо не противится, он послушно принимает орган Хвана, словно хочет проглотить его. Головка члена доходит до горла Ли, тот расслабляется, чтобы не чувствовать боли или дискомфорта. Хёнджин всем телом понимает, что уже на грани, он сейчас кончит. В предупреждение Хван тянет Минхо за пряди, прося выпустить его орган изо рта, или он заполнит своим семенем чужую полость. Минхо намёк понимает, но игнорирует, действуя чуть активней, вбирая максимально, насколько может, и выдыхает, пуская по члену слабую вибрацию. Хёнджину этого становится достаточно, он обильно изливается в рот Минхо, запрокинув голову и прикрыв глаза. В зажатой футболке теряется «Лино-хён», а руки Хвана обессилено падают по швам. Минхо глотает сперму Хёнджина, обе руки переносит за колени младшего, хватаясь за них. Он выпускает уже немного обвисший орган изо рта, облизывает губы и падает на задницу, громко и тяжело дыша. Его глаза тоже закрываются, веки кажутся неподъёмными. Минхо прекрасно ощущает, как мокро, грязно и липко в собственных штанах. Его постыдно настиг оргазм одновременно с Хёнджином, а Минхо к себе даже не притрагивался. Хорошо, что у него с собой есть запасные джинсы, до дома он добраться сможет, не вызвав к себе подозрений и не словив косых взглядов. Парни не говорят друг другу ни слова, взглядами не пересекаются. Молчание между ними нарушают лишь их частые вздохи, попытки восстановить дыхание, и какой-то видеоклип, что включился автоматически. Нужный им «trouble maker» уже давно отыграл своё, а в начало был не перемотан.

***

С момента того инцидента прошло четыре дня. Обсуждать данный совсем несвойственный для них порыв парни не стали, они предпочли сделать вид, будто ничего не было. Минхо и Хёнджин придерживались негласной тактики: почти не взаимодействовать на интервью, шоу, групповых занятиях и полностью игнорировать друг друга, находясь вне работы и камер. Делать вид, что между ними всё как прежде, оказалось довольно сложно, даже остальные участники начали перешёптываться и деликатно интересоваться, какой раздор случился с парочкой неразлучников. Но ответы были скомканные, увилистые и состояли почти всегда из «да ничего не случилось» и «вам кажется». Оба ходили, как в воду опущенные, но, конечно же, предпочли оставить всё как есть и просто плыть по течению. Пусть между ними постоянно и витала неловкость, что давила на каждый орган, и сталкиваться глазами было стыдно – избегать проблему показалось намного легче, чем её решать. И неважно, что Минхо из-за этого плохо спал ночами, а Хёнджин был рассеянным и удручённым. Обоих сковывал страх, что они поняли произошедшее не так, как им хотелось, и что позволили надумать себе лишнего. А услышать вслух свои опасения и расстроиться лишь больше крайне не хотелось. Общение в дальнейшем точно бы сократилось, а могло бы и вовсе потом оказаться на деловом и рабочем уровне. Минхо все эти дни думал, что напугал Хёнджина, сделал что-то не так, и, возможно, младшему вообще было противно, но он по какой-то причине молчал. Он жил с мыслями, что навредил Хвану, и тот теперь и вправду шугается его. Если Минхо спросить, сожалеет ли он о том, что было, он с уверенностью скажет «нет». Более того, ему бы очень хотелось повторить такую близость с Хёнджином. Но вот что теперь делать с последствиями и как вернуть к себе расположение младшего Минхо совсем не знал. Он прокручивает в голове сотни вариантов, но подходящего нет. И продолжать вот так мучиться – уже невыносимо, но предпринимать что-то Минхо слишком боязно. Потерять с Хёнджином их близкие отношения Минхо не может себе позволить. Он слишком привязан к младшему. Но вот голос разума, словно наперекор сердцу, холодными ночами подсказывает, что возможно это уже произошло. Хёнджин жил словно в прострации, он не мог спокойно ни есть, ни заниматься танцами, ни рисовать. Вдохновение не приходило, руки не могли нормально держать кисточку, а в голове был только этот хитрый и такой пленительный кошачий взгляд. Хван не врал, когда говорил, что Минхо очень красиво смотрится в той позе. При одном воспоминании о том дне, парня охватывает приятная дрожь, по телу бегут мурашки. Хочется вновь узреть такую картинку перед глазами, вплести пальцы в мягкие волосы и потянуть их, чувствовать губы хёна на своей коже и стонать от его поцелуев и ласк. Хёнджину приходилось каждый раз одёргивать себя от подобных мыслей и плестись в ванную, помогая себе справиться с накатившим возбуждением. Хёнджин неустанно говорил, какой его хён красивый; для Хёнджина он самый обаятельный, потрясающий, прекрасный, заботливый, милый и добрый человек на свете. Все те, кто смели называть Минхо злым и бесчувственным, просто не знают его. У Минхо свой, особый язык любви, и Хёнджин счастлив, что за столько лет научился понимать его. Хёнджин влюблён по уши, по те самые уши, что краснеют от комплиментов Минхо, от его пристального взгляда, от прикосновений и шлепков по заднице. Хёнджин обожает в Минхо всё, все его достоинства и недостатки, все его придирки и шутки. Даже отвратительное «кормление» салфетками Хёнджин принимает в качестве своего наказания. Минхо всё равно не делает это с какой-либо жестокостью, он в таких вещах остаётся мягким и нежным. То, что произошло в танцевальном зале, для Хёнджина было подобно прекрасному сну, после которого просыпаться не хочется от слова совсем. Минхо делал всё так правильно и хорошо, Хёнджин не испытывал подобного раньше. И как он желает вновь остаться наедине с Минхо без всяких рамок, камер и запретов. Усесться на широкие бёдра и притянуть к себе хёна, сплетясь губами и телами. И как назло такие мечты часто приходят к Хёнджину по ночам, из-за чего на утро постельное бельё и боксеры оказываются мокрыми. Парни вздыхали, косясь друг на друга украдкой, стараясь быть незамеченными, но продолжали свою молчанку. Раз они начали эту игру «избегаем друг друга до конца наших дней», то будут следовать своим же правилам. И неважно, что оба сходят от этого с ума, расшатывая свои нервы. И кто знает, сколько бы продлилась эта пытка, если бы они не договорились ещё в понедельник, что в субботу будут репетировать танец в комнате Минхо. Сбежать или спрятаться не получиться, выступление отработать надо, ведь разочаровать Стэй для обоих будет чем-то непростительным, в первую очередь для самих себя. Хёнджин нервно наворачивает круги по комнате, кажется, в десятый раз заглядывает в зеркало и порывается поменять одежду. Мелькает мысль о том, что он будто собирается на свидание, отчего даже немного розовеют щёки. Но парень быстро себя одёргивает и закрывает шкаф, дверцы которого уже раскрыл. Хёнджин не понимает, почему он так сильно переживает, ведь он просто идёт в комнату к хёну, где был уже сто раз. Они там просто прогонят несколько раз отрывок и разойдутся. Ничего страшного или похабного не будет. – А жаль, – с явной досадой бубнит под нос Хёнджин, но тут же даёт себе лёгкую пощёчину и проводит себя в чувства. Смотреть Минхо в глаза всё ещё неловко, разговаривать с ним тоже будет трудно, но отказаться от встречи не выйдет. Убегают от проблемы только трусы и слабаки, а Хёнджин не такой. Он уверенно вскидывает голову, заплетает на затылке небольшой хвостик, берёт телефон и выходит, попутно застёгивая на ветровке молнию. Хёнджин не трус и не слабак. Ну, он так считал, пока не оказался перед дверью чужого общежития. Рука так и висит над звонком уже минуты две, всё не в состоянии нажать на него. Хёнджин не знает, как начать с Минхо разговор, как смотреть ему в глаза, как репетировать этот дурацкий танец, что стал виновником всему. В горле стоит мерзкий ком, Хёнджину, кажется, даже дышать трудно. Хёнджин пытается унять разошедшееся сердцебиение, набрать побольше воздуха в лёгкие и наконец позвонить, зажав красную кнопку. Вечность стоять он тут не может, Минхо его наверняка уже ждёт. Хёнджин слышит трель звонка по ту сторону двери, а вскоре и приближающиеся шаги. Перед ним раскрывается дверь, на пороге стоит Минхо в домашних футболке и шортах, с растрёпанными волосами. Хёнджин умиляется такому уютному старшему, но лицо продолжает сохранять невозмутимым насколько это для него возможно. – Привет, – Минхо отступает назад, позволяя гостю зайти. – Я как раз думал звонить тебе и спрашивать, придёшь ты или нет. – Да, привет, – Хёнджин кивает и проходит внутрь, прикрывая за собой дверь. – Извини, что задержался, я собирался долго, – Хван хочет дать себе подзатыльник. Он пришёл вовремя, но трусливо несколько минут мялся под дверью. – А где остальные? – Хёнджин скидывает с себя кроссовки и снимает ветровку, вешая её на крючок. – Свалили кто куда, – пожимает плечами Минхо. – Феликс вроде с Чанбином куда-то упорхнул, а Сынмин и Чонин по магазинам умотали. – Так мы одни будем?! – чуть эмоциональней, чем планировалось вырвалось из Хёнджина. – Да, – Минхо испуганно косится на младшего. – Что-то не так? – в груди зарождается страх, что Хёнджин теперь боится оставаться с ним наедине. Минхо его так сильно обидел, что Хёнджину не хочется быть с ним один на один. – Нет-нет, – Хван активно замахал руками и головой. – Просто удивился. Всё хорошо, – Хёнджин дарит старшему полуулыбку. – Ладно, – Минхо немного успокаивается. – Кушать будешь? Я готовил пасту с утра. – А… – Хёнджин задумывается: еду Минхо он любит не меньше, чем самого Минхо, отказаться от такого предложения будет выглядеть максимально странного и неестественно с его стороны. Да и Хёнджин готов отдаться за еду своего хёна. Правда вот кушать в неловкой тишине, тупить глаза в тарелку и ощущать напряжение совсем не заманчиво и лишь перебьёт потрясающий вкус пасты от повара Ли Минхо. Хёнджин так не может и не хочет. Лучше быстренько всё отрепетировать и разойтись. Пусть Хван и будет потом всю оставшуюся жизнь жалеть, что отказался от вкусного обеда. – Нет, спасибо, я не голоден. Пойдём к тебе заниматься? – Хёнджин не дожидается ответа, направляется в нужную комнату, желая скрыться от глаз Минхо, чтобы не выдать своего смятения и небольшой грусти. – Как скажешь, – Минхо удивляется отказу младшего, но не настаивает. Обычно Хёнджин с порога требовал, чтобы его накормили. Он не уходил от Минхо, пока не поест чего-нибудь, что приготовит Ли. А сейчас говорит, что не будет. Минхо это напрягает и настораживает. Но поделать с этим он абсолютно ничего не может, поэтому лишь вздыхает и плетётся следом. Хёнджин сидит на кровати старшего, рассматривает комнату, словно видит её впервые. Он бродит глазами от стены к стене, пристально изучает телевизор, обводит взглядом шкаф. Делает всё, что угодно, только не смотрит на Минхо. Он чувствует, как дрожат собственные колени, а потные ладони нервно сжимают ткань свободных штанов. Такая нервозность не скрывается от Минхо, он всерьёз начинает беспокоиться за состояние младшего. – Ты в порядке? Дать воды? – Минхо кладёт руку на плечо Хвана. – А? Нет, всё хорошо, – отмахивается Хёнджин, поднимаясь. – Приступим? – Да, окей, – Минхо поджимает губы, но вновь не спорит с младшим. Минхо не знает причины такого поведения, только строит свои предположения. Он бы очень хотел ошибаться, но вот что-то подсказывает, что Минхо вполне может мыслить верно. Хёнджин избегает зрительного контакта, выглядит обеспокоенным, не стал есть – всё это совсем не свойственно ему. Минхо так сильно его задел? Но ведь тогда всё было по обоюдному желанию, они оба были не против. Ли хмурится от собственных думок, параллельно включая на телевизоре видео с выступлением. – Хён, что-то не так? Не грузится? – Хёнджин наклоняется к лицу Минхо. – Нет, всё нормально. – Ты просто выглядишь угрюмым. – Я в порядке, Хёнджини, – Минхо приподнимает уголки губ и включает видеозапись, убирая пульт на стол. – Начнём? – Летс гоу! Музыка негромко разливается по комнате, а Минхо с Хёнджином принимаются отрабатывать ещё не до конца выученный танец. Слаженность хромает, они будто боятся касаться друг друга. Даже излюбленную задницу Минхо хватает без особого энтузиазма. Движения чересчур осторожные и еле ощутимые. Всё выходит нелепо. Они повторяют полную связку уже в пятый раз, оставаясь по-прежнему недовольными результатом. Минхо бездушно кладёт руку на ягодицу, лениво сжимая её, и опускается вниз, поднимая на Хёнджина свои верные кошачьи глаза. Кажется, за прошедшие дни они впервые смотрят друг на друга так долго. Минхо не встаёт на ноги, рукой поглаживает бедро Хёнджина. – Ты всё также прекрасен сидя передо мной вот так, – не подумав, ляпает Хёнджин, тут же смущаясь. – Тебе нравится? – с дрожью в голосе спрашивает Минхо. – Очень, – Хёнджин сдерживает порыв схватиться за непослушные пряди хёна. – Рад слышать, – Минхо ведёт переговоры с самим собой, взвешивает все «за» и «против», всё-таки решаясь на важный для их с Хёнджином отношения шаг. – Хёнджини, я тебя как-то обидел? – тихо произносит Минхо. – Что? Нет, хён! С чего ты это взял? – Ты избегал меня и почти не разговаривал. Я подумал, что тогда… ну в тот раз тебе было неприятно или ещё что, – понуро шепчет Минхо, сжимаясь до крошечных размеров. – Это совсем не так, хён! Мне было хорошо… очень хорошо, хён, – от таких откровений щёки Хёнджина розовеют. – Мне просто было неловко рядом с тобой, – Хван тупит на секунду глаза в пол, но сразу возвращает их на Минхо. – И ты тоже меня избегал! – Я просто испугался, что тебе не понравилось или было противно. Ты не смотрел на меня, а я не решался подойти к тебе. Переживал, что ты меня теперь ненавидишь. – Хён! – Хёнджин ахает от таких слов. Он садится на корточки напротив Минхо и берёт его щёки в свои ладони. – Не говори так! Я не могу ненавидеть тебя! Ты же мой самый лучший и чудесный хён! Это просто невозможно – ненавидеть тебя! – Но мы почти не разговаривали эту неделю, вот я и напридумывал себе. Ты шарахался от меня и всячески сторонился! Даже садился за пять метров подальше! – Минхо дуется, и Хёнджин сдерживает себя, чтобы не запищать от умиления. Ему так и хочется потискать этого обиженного котика, приласкать и заставить мурлыкать. – Я решил, что для тебя случившееся ничего не значит, – честно признаётся Хёнджин, отводя взгляд в сторону. – Что для тебя эта была лишь минутная страсть, не более. Что будет глупо идти к тебе с этим и просить чего-то. Посчитал, что тебе это всё не нужно и меня просто прогонят. – Но… почему? С чего ты взял? – Ну мы подобное никогда не обсуждали. Мы, вроде как, просто друзья, участники одной группы, близкие люди. У нас всё было стабильно, я боялся, что могу это разрушить. – Хёнджини, – Минхо чувствует, как в глазах собирается влага, он старается сморгнуть подступающие слёзы. Ли укладывает свои ладони поверх чужих и принимается медленно поглаживать. – Я тоже… – Минхо сглатывает, запинаясь в словах. – Я тоже так думал, милый. Я переживал, что могу навредить тебе, группе. Переживал, что только всё испорчу. Переживал, что своими чувствами… своими чувствами оттолкну тебя. Я был уверен, что они не взаимны и никому не нужны. – Чувства? Хён, у тебя есть ко мне чувства? – у Хёнджина зарождается надежда, и Минхо с радостью готов её оправдать. – Да, Хёнджин-а, у меня есть к тебе чувства. Ты мне нравишься, очень давно нравишься. – П-правда? – Хёнджин не верит собственным ушам, он часто моргает, боясь, что это окажется его очередным сном. – Кривда, – Минхо смеётся и несильно щёлкает младшего по носу. – Да, Хёнджин, это правда. И то, что тогда произошло, значит для меня многое. Это не было простой минутной страстью или развлечением на один раз. Мне с тобой очень хорошо, Хёнджини, и я бы всегда хотел быть рядом. – Ты мне тоже, хён, очень-очень нравишься! – на эмоциях визжит Хёнджин, прыгая на Минхо с объятиями, чуть ли не валя его на пол. Хван окольцовывает шею Минхо, прижимаясь к нему всем своим телом. – Я так счастлив, что тоже тебе нравлюсь! Ты даже не представляешь себе, хён! Я так страдал и мучился! Но всё оказалось не зря! Не зря, хён! – без остановки тараторит Хёнджин, утыкаясь носом в плечо старшего. – Бедный ты мой несчастный, – Минхо шутливо закатывает глаза, руками опоясывает тонкую талию, чуть не вжимая Хёнджина в себя. – Я тоже очень счастлив, Хёнджини, безмерно счастлив. Они обнимаются уже в комфортной и приятной для обоих тишине. Вся неловкость ушла на нет, оставив только спокойствие и умиротворение. Сейчас их игра в молчанку кажется такой идиотской и абсурдной. Всё могло решиться ещё в тот же вечер, и не пришлось бы целых четыре дня бегать друг от друга. Бесконечные догадки и сомнения заковали, словно стены, и ни один не решался их разрушить. Все недомолвки были бы улажены, но страх оказался сильнее. Хотя больше всё это не имеет значения. Теперь всё точно будет хорошо. – Хён, – Хёнджин отрывается от Минхо, заглядывает старшему в глаза. – М? – Минхо любовно смотрит на Хвана и убирает выбившуюся прядку за ухо. – От этих признаний и откровений у меня разыгрался аппетит. Я голодный, где там твоя паста? – без малейшего укора совести заявляет Хёнджин, поднимаясь на ноги, и направляется в сторону кухни. – Ну вот, узнаю своего Хёнджини, – Минхо хохочет, широко улыбаясь. – У меня ещё печенья есть, вчера пёк, – кричит, чтобы младшему было слышно. – Отлично, иди корми своего парня, пока не остался без него! – А он куда-то от меня уйдёт? – Минхо, не переставая улыбаться, заходит в кухню, где уже во всю хозяйничал младший, изучая содержимое холодильника. – Нет, но он может помереть с голоду, – Хёнджин для создания эффекта запрокидывает голову и прикладывает ко лбу тыльную сторону ладони. – Это будет очень безответственно с твоей стороны. – Ты прав, – задумчиво кивает Ли. – Я такого допустить не могу, – Минхо подходит к младшему, целует его в щёку и нежно за талию отодвигает от холодильника. – Садись, я тебе всё разогрею, мой ты страдалец. Хёнджин покрывается лёгким румянцем, занимает место за столом и неотрывно со вселенской любовью в глазах наблюдает за Минхо, вздыхая. Всё-таки порой его идеи могут быть маленьким шажком к чему-то большему и совершенно прекрасному.