Our fatal Mistake

Год прошел с тех пор, как Дженни с Лисой «расстались». На самом деле, все произошло так странно и неожиданно, ведь Дженни даже не оборвала с Лисой связь официально, она просто перестала выходить с ней на контакт: в кругу общих друзей общалась со всеми, но не с младшей девушкой, пытаясь полностью игнорировать существование той, хотя так и хотелось остаться наедине. Манобан не понимала, да и сейчас в толк не возьмет, почему же та не дает ей объясниться уже на протяжении года. Она кусала локти, но внятного ответа от Ким ни разу не получила. Весь год обе мучились, но Дженни старалась оставаться сильной, пока Лиса ночами корила себя. Так что же случилось в тот роковой день? Хотя таким он был тогда, на самом деле, только для старшей. Но на следующий день обрел такую же значимость и для младшей. Перенесемся на один год в прошлое, ведь разобраться в этом стоит. Даже если разбирать особо и нечего, потому что всю ситуацию можно описать одним словом — упущение. То было вечером в воскресенье, в клубе района Каннам, где в основном играла рок-музыка — Woodstock. 27 марта — день рождения Манобан. Лиса сидела в окружении ребят из университета, с которыми хорошо сдружилась, и многие из них были парнями. Что интересно — никого из них Манобан не привлекала чисто, как девушка, потому что большую часть времени ходила в мешковатой одежде. Однако сегодня она сидела в коротком топе, открывающим вид на ее осиную талию и подтянутый живот, волосы были в высоком конском хвосте, на ногах тяжелые ботинки, а вместо ее обычных джоггеров красовались классические брюки. Ее острые ключицы приковывали внимание каждого в ее окружении на данный момент, да и не только, однако все они знали, что уже завтра Лалиса придет в своих повседневных шмотках. — Еще по шоту? — задался Бэм. — Спрашиваешь еще, — хмыкнула Манобан, откидываясь на спинку кожаного диванчика. — В день рождения грех отказываться. Когда им принесли по 2 шота каждому и по одному мохито из белого рома, брюнетка залпом выпила две рюмки без закусок и следом запила это дело коктейлем. В момент, когда ее глаза начали расплываться, перед этой компанией возникла не очень высокая шатенка в таких же классических брюках и белом топе, поверх которого была накинута черная оверсайз рубашка. — Упс, — проговорила Лалиса, вставая со своего места и подходя к той девушке вплотную. — Видимо, самое время сказать «Пока, ребята. Привет, дамы»? — и ухмыльнулась, хватая низкую девушку за одну руку. — Чего это ты, Лис? — задался Хонсок. — Не суть важно, — она поднесла к губам изящную кисть шатенки и оставила короткий поцелуй. — Весело вам, я погляжу, — проговорила та девушка. — О, еще как. Но почему ты не отдыхаешь? — Манобан переменилась в лице, осознавая, что Дженни в самом деле тут. — Давай-ка поговорим, Лиса, — сверкнув глазами, Джен потянула младшую за собой в сторону уборной. Туалет был достаточно красиво оформлен, так что почему бы им не выбрать это место для важного разговора, верно? Затолкав младшую внутрь, Дженни угрюмо уставилась в стеклянные глаза напротив. Она понимала, что девушка уже пьяная в стельку, и слегка жалела, что решила поговорить именно сейчас, но выхода уже не было. — О чем ты хотела поговорить? — Лиса тяжело вздохнула, опираясь бедром о стойку раковины и пытаясь сконцентрировать взгляд на девушке перед собой. — О том, почему ты здесь в свой день рождения. — Все довольно просто — ты была занята на работе весь день, и пришла бы убитая. А ребята позвали меня сюда, чтобы отпраздновать этот день, — язык хоть и заплетался, но она говорила вполне внятно. — То, что я была на работе, не значит, что я забыла про твой день рождения. Как я вообще, блять, могу о таком забыть? — Ким скрестила руки под грудью и выжидающе уставилась на младшую. — Я не говорила, что ты забыла. Но ты и так перегружаешься, потому я не хотела, чтобы ты заставляла себя провести время со мной. Я знаю, как тебе важна твоя работа. А отпраздновать могли бы и в другой день. — Она не важнее тебя, дура ты малолетняя! — Дженни подошла к Лисе вплотную и припечатала ту к стойке, перекрывая всевозможные ходы отступления. — Так и ты важнее для меня, чем мой день рождения! Потому я и согласилась на приглашение ребят. Ты в последнее время из работы толком и не вылезаешь, не отдыхаешь. Тебе следовало пойти спать, а не приезжать сюда. Как ты вообще узнала, где я? — Вежливо попросила у твоей подруги, — хмыкнула та, — Тему не меняй. Ты знаешь, что ты важнее, чем работа, но все равно приехала сюда. Видимо, из-за моей работы ты нашла себе утешение на стороне? — Чт… Как ты вообще к такому выводу пришла?! — сорвалась Лиса, кажется, трезвея. — Давай подумаем — ты проигнорировала мой подарок, не сказала, куда пойдешь, и, черт возьми, не отвечала на мои сообщения и звонки. Вполне достаточные основания, как по мне, чтобы сделать такой вывод. От каждого сказанного слова Лиса запутывалась все больше. Звонки она не слышала, сообщений не было, иначе бы она ответила. А подарок… она не видела ничего. — Я не понимаю, Дженни. Ты… — Всё, хватит, я поняла, — Джен перебила Лису и не дала ей договорить, и выглядела она при этом раздраженной настолько, что по ее лицу можно было сказать о ее неготовности выслушать. Манобан прочитала настроение своей девушки и замолкла, не переставая смотреть той в глаза. Она хотела понять, что было не так. Дженни же потерла переносицу пальцами, закрывая глаза, и тяжело вздохнула. — Можешь идти к ребятам, — проговорила старшая, отходя. И Лалисе показалось, что все улеглось, поэтому она улыбнулась и чмокнула Ким в щеку. Ее пьяный мозг не совсем верно мог передавать информацию о происходящем перед ее глазами, поэтому некое разочарование во взгляде Дженни девушка не уловила. — Отоспись сегодня, Джен, — проговорила Манобан и вышла из уборной, оставив Ким в легком ступоре. «Она так легко согласилась тут остаться, и даже не стала проявлять свою тактильность…» — Дженни сжала губы и покинула это злосчастное место, закрепляя свои выводы, что у Лисы все же есть кто-то другой. Ким пришла домой убитой, и ей до жути было обидно. Она прошла в их комнату и посмотрела на стол, где стояла желтая коробочка, в котором и был подарок для Лисы. Слабая улыбка тронула ее губы, когда она представила в голове реакцию младшей на подарок, если бы та соизволила его открыть. Но потом сознание вернулось к реальности, а в глазах образовалась пелена от подступивших слез. Дженни искренне не понимала действий Манобан. Неужели было трудно хотя бы сказать, что она собирается посидеть с друзьями; что она не сможет отвечать на звонки и сообщения, потому что будет занята. Неужели было так трудно сказать, что не открыла подарок? Что в этом, черт возьми, трудного? Но Лиса ничего из этого не сказала, не предупредила ни о чем. Дженни будто переклинило, и она достала чемоданы, в одно время с этим набирая номер своей близкой подруги Розэ. Пока она собирала вещи, телефон издавал гудки, а потом ей ответили. — «Что стряслось, Джен? Уже 11 вечера…» — Могу я первое время пожить у тебя? Я потом куплю квартиру. — «Что? Конечно. Но что стряслось?» — Лиса… Кажется, она потеряла ко мне всякий интерес. — «С чего такие выводы? Ты говорила с ней?» — Тут говорить не о чем. Ее действия говорят громче любых слов. — «Да что случилось-то?» — негодовала Чеен. — Она сейчас в клубе, празднует свой день рождения с друзьями. Если бы я не вытрясла из ее подруги правду, то и не узнала бы об этом. — «Как это связано с твоими выводами?» — Самым прямым образом, — отчеканила Ким, продолжая складывать вещи. — «Ей богу, Дженни. Тебе будто и не двадцать семь, а восемнадцать. Не можешь выяснить отношения с девчонкой двадцати лет. Поговори с ней просто». — Мы разговаривали в клубе… — «Очень разумно», — даже на другом конце провода Дженни могла почувствовать, как Пак закатила глаза. — «Вести разговоры, пока она пьяна. Серьезно?» — Слушай, не в трезвом виде тоже можно вести конструктивную беседу. Она же это даже всерьез не восприняла! — «Джен, я понимаю тебя с одной стороны, однако и Лису тоже можно понять — ты работаешь сутками напролет и практически не встречаешься с ней, уходя раньше и приходя позже нее, пока она спит. Вот и сейчас, думаю, она подумала, что ты приедешь поздно. А в свой день рождения мало кому хочется сидеть в одиночестве». — Но я приехала раньше ради нее. Закончила работу настолько быстро, насколько можно было вообще. — «Она этого не знала…» — Я ей написала о том, что приеду раньше, — фыркнула Дженни, закрывая чемодан. — Это уже не имеет значения, я приеду к тебе. Она не ответила мне ничего, даже не прочитала те сообщения. Все ее поведение говорит о том, что у нее есть кто-то другой. — «Господи… ты как паникер, честное слово. Ты сама уделяешь ей мало времени, но требуешь от нее отдачи? Не очень разумно, знаешь ли». — Я стараюсь ради нас обеих! Ради нее, чтобы она не отказывала себе в чем-то! И вообще, давай закроем тему? Плевать я хотела на это. — «Расстанешься?» — Я не буду этого делать. Если у нее правда кто-то есть, то пусть сама это сделает. — «Так ты еще и грушей для битья будешь…» — Обычно жалеет тот, кто расстается первым, а жалеть я не хочу, — горько усмехнулась Ким. — Я скоро приеду. Завершив звонок, Дженни покинула дом и, расположив вещи в багажнике машины, села за руль. В следующую секунду автомобиль тронулся с места и уехал по направлению к дому Розэ. Лиса же в это время продолжала веселиться без задних мыслей. В ее организме алкоголя уже было достаточно, чтобы отжигать на танцполе с друзьями, при этом улыбаясь во все зубы. На песне As the Plane Crashed Down — Mark Holroyd and the Carmesí к их группе присоединились незнакомые парни и девушки, и танцевать они начали все вместе. Какой-то парень начал прижиматься к ней, хватая за талию и прыгая в такт песни вместе с девушкой, но та скинула его руки с себя и отошла ближе к друзьям. На недоуменный взгляд того она дала простой ответ: — Я в отношениях, парень, так что руки не распускай! Парень понял и, подняв две руки вверх в знак признания поражения, просто продолжил танцевать. Хоть Лиса и была пьяна, но про свою замечательную девушку помнила хорошо. Она всегда старалась заботиться о Дженни, чтобы не доставлять хлопоты. Та много работала, и Манобан знала, что ей стоит давать Джен отдыхать и сильно не налегать на нее. Вот и сегодня она отправилась с друзьями праздновать день рождения, чтобы Ким смогла отдохнуть, а не проводить время с ней. Потому что иначе она бы просто откинулась, своим-то темпом жизни… Это у младшей сейчас из-за учебы в университете жизнь более беззаботна, а не у старшей, которая батрачила на работе сутками напролет. Манобан оставила ей бумажную записку на столе на кухне со словами о том, что ушла в клуб с друзьями и что Дженни стоит отдохнуть, потому что с ней вдвоем отпраздновать этот праздник они смогут и в другой, в более свободный день для Ким. Потому младшая не была слишком удивлена приходом Джен, ведь оставила адрес, хотя думала, что та пойдет отдыхать. Но она удивилась, когда та затолкала ее в туалет и явно раздраженно начала выяснять отношения. Старшая говорила про какой-то подарок, но Лиса в душе не знала, о чем идет речь. И объяснением тому был портфель Манобан, который она расположила на столе перед коробкой совершенно без оглядки, и не заметила ту самую желтую коробочку, следовательно, про подарок она ничего не знала. Дженни так же говорила о том, что узнала местонахождение только благодаря ее подруге, и что она звонила и писала той. Только вот Лалиса не успела объяснить Джен, что у нее закончились деньги на телефоне, поэтому она не получала никаких сообщений. А о том, что ее телефон автоматически включает режим «не беспокоить» после 10 вечера, девушка и подавно забыла. И это причина, по которой звонки до ее ушей не доходили. Манобан не хотела раздражать старшую еще больше своими объяснениями и решила, что поговорит с ней на следующий день, когда сможет пополнить баланс телефона. Все по одной простой причине — раздражать уставшего работника лучше не стоит, ибо у того и так стресса целый вагон на работе, а тут еще и это. Лиса не хотела, чтобы Ким еще больше нервничала, потому что простое человеческое понимание и забота хотя бы так — всё, что она могла дать Ким, чтобы старшая могла отдохнуть от всего хотя бы дома. Обниматься, целоваться и делать еще что-то большее Манобан хотела, потому что ей нужно было чувствовать Дженни. Но опять же — Дженни устает на работе, и той не хочется налегать. Она думает про ее комфорт больше, чем про свои нужды, ведь слишком любит. Дженни тоже любит и тоже думает о Лисе больше, чем о себе. Поэтому она старается зарабатывать больше, чтобы ее малышка ни в чем не нуждалась. Но у старшей есть привычка накручивать и не договаривать, а у младшей молчать и не доставлять дискомфорт. И эти их привычки стали роковой ошибкой в этот день. В этот день они не поняли друг друга из-за мелких деталей, ведь все могло быть по-другому, увидь Лиса тот подарок, а Дженни ту записку на столе. В 3 часа ночи Лиса вернулась домой, еле открыла дверь в пьяном состоянии и сразу же улеглась спать, не замечая пустующие полки и шкафы… Проснувшись следующим утром, Манобан чувствовала себя убитой, но мысли о проведенном с друзьями времени заставляли ее губы растянуться в улыбке. Встав с кровати, она первым делом направилась на кухню, где опустошила несколько стаканов с водой, запивая таблетку от головной боли. Ее взгляд упал на нетронутый ужин и стоящую на столе записку в том же положении, в котором оставляла ее младшая. И до нее постепенно начало доходить осознание причин поведения ее девушки вчера. Она отставила стакан с широко раскрытыми глазами, и бегом направилась в комнату в поисках телефона и кошелька, чтобы положить деньги на баланс в банкомате. Только в комнате перед ней предстала картина, поверить в которую она не могла. Полки и шкафы с вещами Дженни пустовали. Она подходила к каждой закрытой дверце и открывала их в надежде на то, что она себя сейчас накручивает. Но вещей не было… Она подбежала к своему портфелю, до сих пор стоявшему на столе, и начала искать кошелек дрожащими руками и наворачивающимися на глаза слезами. Она так лихорадочно искала, что уронила сумку на пол, тем самым вывалив все содержимое. Кошелек тоже вылетел, но ее глаза упали на маленькую, желтую коробочку. Теми же руками она открыла коробочку и увидела там колечко со знаком бесконечности и записку. По ее щекам покатились слезы, а девушка плюхнулась на стул, читая бумажку:

Надеюсь, тебе понравится мой небольшой подарок, любимая. Пусть кольцо напоминает тебе о моей бесконечной любви к тебе. Я очень занята в последнее время, поэтому заехала домой во время обеда, чтобы оставить это. Но это не единственный мой подарок! Все остальное я подарю тебе, как только приеду. Так что дождись меня, хорошо?

Целую, малышка.

Она пустилась в плач, понимая, как все выглядело для Ким. Она допустила самую большую оплошность… Надев кольцо на безымянный палец левой руки, Манобан схватила кошелек и телефон и, забыв про утренние процедуры, выбежала из дома прямиком к банкомату, чтобы оплатить мобильную связь. Руки дрожали, дыхание было сбито, сердце больно билось о грудную клетку, а слезы текли, не намереваясь прекращать истерику девушки. Пополнив, она сразу вошла в мессенджер и начала получать уведомления о сообщениях. Так же ее взгляд упал на кучу пропущенных, которые она не слышала из-за режима. Дженни ей столько писала… «Я скоро буду дома. Надеюсь, ты еще не уснула». «Ты ушла куда-то?» «Лиса, ты где? Я за тебя волнуюсь…» «Напиши хоть что-нибудь, пожалуйста». «Почему ты не отвечаешь на звонки? Все хорошо?» «Лиса!» Люди на нее косо посмотрели, когда она села на корточки и разрыдалась в голос от своей невнимательности и тупости. Она бегом направилась к себе домой, по пути набирая номер Джен. Но ответа не последовало ни во второй, ни в третий, и даже на двадцатый раз… Перенесемся в настоящее время, ведь причину их «расставания» выяснить удалось. Сегодня снова 27 марта, и Лиса снова сидит в кругу своих друзей, но на этот раз особо не веселится. Она здесь потому, что те упрашивали ее, обещая вновь угостить. И та согласилась, чтобы хоть кто-то был счастливым в этот праздник. С тех пор не прошло и дня, когда бы Манобан не смотрела на кольцо, подаренное Дженни. Она помнила слова в той записке о бесконечной любви и не понимала, почему у них до сих пор не вышло все обсудить? Хотя нет, понимала. Ким с головой ушла в работу, и старается больше прежнего. Она старается, чтобы не сорваться и не приехать к Лисе, потому что та все еще не оборвала с ней связь и не объявила о расставании. Дженни думала, что для того, чтобы заявить о конце отношений, не нужно много времени. Она думала, что младшая может подойти и сказать, что между ними все кончено, но этого не происходило на протяжении года. Манобан все пыталась ухватить Ким и поговорить, но вторая игнорировала, потому что считала, что разговор сделает лишь хуже. Они поговорят, им станет легче и комфортнее, а потом расставание? Нет уж, лучше пусть оборвет все грубо и быстро, старшей не нужны эти сопли, ведь от этого больнее. Лиса задумалась о вчерашней встрече в кругу общих друзей во время обеда, где была и Дженни. И она улыбнулась, потому что вспомнила, что была рада ее видеть хотя бы так. На разговор Ким не шла, но Манобан не собиралась сдаваться, сколько бы времени не прошло. Дженни не разрывала с ней отношения, а это значит, что у нее еще есть шанс. Маленький, но есть. И даже если Лиса узнает, что та к ней остыла, она дала себе слово, что в любом случае поговорит. Да, будет очень больно узнать такое, но лучше поговорить и всё разложить по полкам. И еще младшая радовалась тому, что Дженни не стала объявлять возможный разрыв коротко и прямо. «А это было бы даже в ее духе» — усмехнулась Лиса, чувствуя горечь, но никак не радость от очередного дня рождения. Ее друзья танцевали, а она осталась под предлогом, что хочет еще выпить, хотя продолжала попивать все тот же один коктейль, который заказала еще в самом начале за счет друзей. Но к ней подсел какой-то парень, прерывая одиночество. — Не хочешь выпить со мной? — предложил тот, а Лиса устало посмотрела на него, выражая полное равнодушие. — У меня есть девушка, — твердо ответила она, делая еще один глоток. — Но ее ведь тут нет, — не отставал он. — И? — Манобан выгнула бровь, — Свали, а? Я тебе уже сказала, что я в отношениях. — Да брось, — парень потянулся к руке Лалисы, но она грубо откинула его руку. — Съеби, — агрессивно ответила та и встала со своего места, — Можешь допить мой коктейль, но меня не трогай, — практически рявкнула и направилась в танцующую толпу к друзьям. Предупредив их о том, что она устала, Лиса направилась к выходу из клуба. Ее встретил вечерний, весенний воздух, вновь напоминая о том, что сегодня ее день рождения. День рождения, который она не хотела праздновать. Достав наушники, она воткнула их в уши и включила песню, которая добьет ее паршивое настроение окончательно — Reminding Me — LANDR, Ruuben & VIDE. Лиса зашагала в сторону дома, погружаясь в мысли и осматривая все вокруг, чувствуя слезы на глазах. Она так хочет, чтобы это закончилось… Все, что она видит рядом, продолжает ей напоминать себя год назад, даже если эти места, помимо клуба и дома, никак не связаны с ее поступком. Устав от мыслей, Манобан начинает бежать. Бежать и плакать, бежать настолько быстро, чтобы слезы высыхали на щеках. Но ее останавливает красный свет светофора для пешеходов, позволяя перевести дыхание, а она чуть ли не падает от интенсивного бега. Манобан поднимает свои заплаканные глаза, чтобы взглянуть, не загорелся ли зеленый, но видит перед собой лишь черный Mercedes-Benz GLA. Она моргает несколько добрых секунд, пытаясь понять, не спит ли она, ведь это автомобиль Дженни. Ким смотрит на нее через окно нечитаемым взглядом и ждет. Молчит, но ждет, пока младшая сядет в машину. И Лиса словно подрывается, она подбегает к двери, садится на сиденье и пытается подавить желание наброситься на эту девушку с объятиями, чтобы почувствовать тепло любимого человека. Манобан сидит и не поднимает голову, а Дженни тянется руками к ушам той, поворачивая и поднимая ее голову, и вытаскивает наушники. Губы старшей плотно сжаты, а взгляд ее направлен прямо в покрасневшие от слез глаза Лисы. Дженни снова написала подруге Манобан, допытывала, чтобы выяснить местоположение той. Старшая решила, что сегодня, хотя бы сегодня, она позволит себе сорваться и приехать к младшей. Ведь сегодня ее день рождения, и она не хочет оставлять любимую без подарка, даже если Лиса уже и не любит ее. Так думала Джен. Положив наушники в отсек на двери с водительской стороны, Дженни трогается с места и едет в неизвестном для Манобан направлении. Младшая молчит, боясь что-либо сказать, потому что утеряла нить мыслей и потеряла начало речи, которую готовила на момент, когда сможет объясниться. Дженни подъехала к берегу реки, где была выделена специальная область для автокинотеатра. Она припарковалась на самом лучшем месте для качественного просмотра и заглушила мотор. Лиса подняла взгляд и уставилась перед собой на большой экран, по которому шла реклама. Младшая давно хотела побывать в этом месте, но не думала, что реально окажется здесь. И не с кем-то там, а со своей девушкой. Лиса посмотрела на Дженни, а та уже рассматривала свою малышку с растрепанными волосами и мокрыми глазами, в кожаной куртке и черном платье на тонких бретельках, которые скрывались под верхней одеждой. — Дженни… — начала Лиса с предательски дрожащим голосом, и сердце Ким пропустило удар. — В тот день… Год назад. Я не увидела твой подарок, — она вытянула левую руку и показала кольцо. — Но потом увидела, как и опустевшие места, на которых лежали твои вещи. Коробочка была за портфелем… И у м-меня не было денег на телефоне, и после 10 включился режим, не позволяющий входящим звонкам доходить, — с ее глаз снова потекли слезы. — Я оставила тебе записку бумажную об этом и с адресом клуба вместе с ужином, но ты не увидела. Я поняла все только на следующий день, — и начала рыдать взахлеб, начиная вытирать стекающие слезы. А до Дженни все начало доходить. Она и правда не заглядывала на кухню, лишь мельком глянув в дверной проем на наличие Лисы там. И портфель перед коробкой на столе она тоже вспомнила… «Как же я глупо поступила, черт» — стала она корить себя, еле удерживая слезы. — Прости… — проговорила Ким, — Господи, прости меня, Лиса! — ее голос дрогнул. — Я была раздражена ситуацией на работе в тот день настолько, что не обратила внимание на детали. И я все это время не позволяла тебе объясниться. — Это ты меня прости, пожалуйста, за мою глупость, — слезы лились беспрестанно. — Ты не виновата, Лисенок, — Дженни робко коснулась щек Лисы, а потом полностью приложила ладони к ее лицу. — Я такая дура… Я не должна была вести себя, как ребенок, думая, что ты просто нашла кого получше, и потому… — Да кто может быть лучше тебя?! — сорвалась Манобан, кладя свои руки поверх нежных рук старшей. — Я бы ни за что тебе не изменила. Ни в жизнь! Моя любовь к тебе так же бесконечна… Я просто хотела позволить тебе отдыхать от работы, стараясь не налегать и не просить от тебя ничего… — Проси у меня все, что хочешь, и когда захочешь. Я все сделаю. Черт возьми, весь мир куплю, если захочешь. Буду работать до потери пульса, но… — Поцелуй меня и больше никогда, слышишь? Никогда не поступай так… И Ким в ту же секунду примыкает к губам, которые она не чувствовала вживую целый год. Она ощущает солоноватый вкус на языке из-за слез обеих и начинает глупо улыбаться и плакать еще больше. Лиса не отстает и отвечает ей, вкладывая в этот поцелуй всевозможные чувства, которые хочет передать. Ее руки тянутся к лицу Джен и начинают гладить ее щеки. Когда поцелуй прекращается, так и не углубившись, девушки начинают просто смотреть друг другу в глаза, продолжая улыбаться и чувствуя облегчение. — Я так скучала, — проговаривает младшая шепотом. — Я тоже безумно скучала. Настолько, что нагружала себя работой еще больше, лишь бы не позволять себе уходить в мысли… — А я позволяла себе частенько это делать, — Лиса издает смешок, — и продолжала верить, что мы сможем поговорить… Мне так тебя не хватало, Дженни. Тебя и твоих прикосновений… Ким сжала губы в тонкую линию и коротко чмокнула в губы свою девушку. — Давай на заднее сиденье… — предложила она, вводя Лису и в ступор, и в смущение. — А фильм? — Тут несколько фильмов подряд… Манобан быстро осознала сказанное и вышла из салона автомобиля вместе с Ким. Затем обе они залезли назад и сели, уставившись друг на друга так, словно не знают, что делать. «Черт с ним» — подумала Дженни и резко приблизилась к Лисе, вновь припадая к ее губам и сразу же углубляя поцелуй. Ее руки направились к плечам младшей и начали стягивать кожаную куртку, и та ей помогла снять с себя одежду, которая улетела куда-то на передние сиденья. Дженни целовала медленно, иногда прикусывая эти губы и ловя горячее дыхание Лалисы, которая головой упиралась в окно, а спиной в дверь. Младшая притянула старшую ближе к себе за голову, зарываясь пальцами в волосы. От их тел исходил жар, и окна уже начинали потихоньку запотевать. Ким прекратила целовать губы и начала оставлять поцелуи от линии подбородка по шее к ключицам. Медленно и трепетно, заставляя Манобан вздрагивать и мычать от каждого невесомого прикосновения губ к нежной коже. Руки старшей аккуратно легли на бедра Лисы и начали поднимать подол платья, пуская мурашки по телу девушки. Осторожно прикусив шею Манобан, Дженни взялась за край нижнего белья и потянула к себе, чтобы снять. Она ненадолго оторвалась от младшей, чтобы беспрепятственно избавиться от трусиков, при этом смотря на уже разгоряченную от столь нежных действий девушку. На губах Ким заиграла теплая улыбка, когда она подползла к девушке и, взявшись за талию, начала ее аккуратно укладывать на поверхность сиденья. — Ты так прекрасна, малышка… Заставив щеки той покраснеть, Дженни еле заметно ухмыльнулась и отодвинулась чуть дальше, чтобы потом раздвинуть ноги своей любимой и начать оставлять невесомые поцелуи на внутренней стороне бедер, поднимаясь все выше. Оказавшись лицом перед промежностью Лисы, Ким провела языком по пересохшим губам и примкнула к клитору, вырывая первый чувственный и ласкающий уши до мурашек на коже стон. Она начала посасывать бугорок нервов и играться с ним языком, тем самым стимулируя Манобан. Проведя языком по половым губам снизу вверх, Дженни ощутила на языке терпкий вкус природной смазки, которая была довольно обильной. Одна рука Лисы зарылась в волосы старшей, чуть натягивая ее локоны до легкого жжения, и Дженни ввела свой язык внутрь, затем начиная медленно двигать им, не забывая переключаться на клитор. Стоны из уст Манобан начали выходить чаще, а ее рука стала прижимать голову Ким сильнее. — Больше, пожалуйста… — взмолилась младшая, ловя воздух ртом от духоты в машине и действий старшей. Коротко поцеловав Лису в промежность, Джен приблизилась к лицу первой, нависая над ней и одной рукой проводя вверх по бедру. — У тебя ни с кем не было секса целый год? — шепотом задалась Дженни прямо в губы Лалисы. — Мне другие не нужны…. — Манобан простонала, когда Ким коснулась ее клитора пальцами и начала играться с ним, иногда зажимая. — Как и мне. Старшая вновь втянула младшую в поцелуй, но на этот раз более мокрый и страстный, в одно время с этим медленно вставляя во вторую два пальца. Лиса промычала в поцелуй, направляя руки за шею Дженни. Когда та начала толкаться внутри нее, постепенно наращивая темп, девушка прикусила нижнюю губу своей любимой и начала двигать бедрами в такт. Сознание Ким было взбудоражено этим ощущением внутри Манобан, внутри горячего и влажного пространства. Ее толчки ускорились, а хватка Лисы усилилась. — Дженни… — произносила младшая между стонами, активнее отвечая на толчки и чувствуя, как чуть ли не доходит до пика. — Давай, малышка моя… Толчки стали резче и глубже, а интервал между ними увеличился, выбивая весь воздух из легких Лисы. Дженни чувствовала, как ее пальцам стало теснее из-за сокращения мышц, и поняла, что та уже на грани оргазма. — Я… почти! — вскрикнула Лалиса, начиная дрожать и поднимать бедра выше. Через секунду ту охватила эйфория, заставляя все тело биться в конвульсиях. А Дженни за этим наблюдала с нежной улыбкой на губах, смотря в прекрасные глаза, окутанные пеленой наслаждения. Она вытащила пальцы и поцеловала уста Лисы, задерживаясь на несколько секунд, чтобы запечатлеть этот момент в сердцах обеих. Девушки смотрели друг на друга и не могли налюбоваться тем, что видели перед собой. — Мне тоже тебя безумно не хватало, — выдала Дженни, заставив Лису издать небольшой смешок. — Нашла время сказать об этом. Я думала, что сейчас мы поменяемся ролями, — притворно обиделась Манобан и надулась, тем самым умилив Ким. — Твое милое поведение тоже очень возбуждает, — честно ответила старшая. — Да что ты? — прищурилась Лиса. — Можешь проверить, — хмыкнула Дженни. — Обязательно. И еще я отыграюсь за целый год. Так что прости, но сегодня я побуду эгоисткой и забью на то, что тебе завтра на работу. — Всё, что пожелает дама моего сердца… Все фильмы были пропущены, автомобилей под конец уже не осталось, не считая лишь того, в котором происходило воссоединение, окутанное горячей атмосферой, стонами, предназначенными для двоих, и разговорами, во время которых девушки пытались наверстать все упущенное за этот год из-за странного и даже слегка несуразного «расставания».