Тихий океан

На деле меняется немного. По крайней мере, со взгляда Юнги. Он удостаивается длинного разговора с Хосоком, в течение которого тот пытается понять, зачем друг так поступил. Зачем встал на защиту, зачем ударил старшекурсника. У Мина мало что есть ответить, поэтому Хосок до сих пор по большей части остается в неизвестности. Белка всё еще живет в комнате Юнги, и это всё еще не является проблемой для него. Он сам не замечает, как иногда говорит с котом, перебрасывается парой фраз, бубня себе под нос. Он больше не чувствует одиночества, находясь в одной комнате вместе с животным, только вот Пак не появляется уже четвертый день после сцены с картинами. Он даже не навещает своего кота, и это пугает. Юнги несколько раз пересекается в коридорах с ЛиДжуном, и тот смотрит на него волком, будто сдерживается, чтобы не наброситься прямо там. Мин не до конца осведомлен о его нормальности, поэтому внутри зарождается страх того, что Ли всё равно может что-то сделать либо ему самому, либо Чимину. Если честно, Пак младший мало похож на Пака старшего. Уен совсем другой, он больше схож по поведению с Чон Чонгуком. Такой же настырный, жертвенный и удивительно жизнерадостный. Конечно, Юнги не знает, какой бывший друг сейчас, возможно, он совсем изменился, но тогда, в те времена, когда они были друзьями, он добавлял в мрачную жизнь Юнги разнообразия. Они познакомились на похоронах матери Мина. Там действительно собралась куча семей, которые поддерживали бизнес-отношения с его отцом. И пока все обедали за длинными столами в приемной, Уен и Юнги сбежали на улицу и гонялись с их дворовыми доберманами. Юнги каждый раз улыбается себе под нос, когда вспоминает, как велико было удивление Уена, когда он узнал, что хоронят мать Юнги. Он тогда свел брови в непонимании, а потом распахнул огромные глаза, налитые жалостью к новому другому. Он обнял Юнги и извинился за то, что так веселился и резвился с ним минутами ранее. Кажется, после этого отец завел какой-то близкий бизнес с Паками, и они виделись почти каждый день. Тогда-то однажды он и увидел его младшего брата. Он казался таким милым с губками бантиком и мягкими щеками, в яркой одежде и с фиолетовым брелком на телефоне. Юнги не стал с ним знакомиться, хоть Уен и настаивал. Он как будто стеснялся, впервые для себя знакомясь с такими эмоциями. Младший брат друга казался совсем маленьким по возрасту, маленьким и миниатюрным. Только позже в колледже Юнги поймет, что их разница в возрасте всего один год, но до сих пор при внешнем сравнении она кажется куда больше. Стук в дверь отвлекает Юнги от рассматривания крупных капель дождя за окном, громко разбивающихся о брусчатку дворовых дорожек. Он смотрит на время, думая, как смог отвлечься так надолго, что уже пришел Хосок, но это оказывается не друг. Это Чимин. Он неловко мнется у двери, желая зайти внутрь. Юнги пропускает его сразу. Он успевает захлопнуть дверь за младшим, прежде чем Белка вылетает навстречу своему хозяину. Она трется боками о ноги Чимина, ластится, и тот, наконец, поднимает ее на руки, прижимая к груди. — Привет, — тихо бросает Чимин, закапываясь носом в холке кота. — Привет, — отвечает Юнги, а только потом думает, что, наверное, это предназначалось животному. Он неловко уходит вглубь своей комнаты и садится на кровать, наблюдая за младшим. Чимин поднимает глаза и, кажется, тоже не знает, что сказать. Его небольшие уши остаются свободными, без слуховых аппаратов, и Юнги не хочет что-то говорить, дабы не смущать младшего и не заставлять напрягаться, читая по губам. — Я хотел поговорить про Белку, — снова довольно громко начинает Чимин и смотрит только на кота. — После твоих действий, кажется, ЛиДжун больше не подходит ко мне. Спасибо, — на губах младшего появляется теплая улыбка, но он всё еще прячет глаза. — Думаю, я уже могу забрать ее назад. Сначала ее, а попозже Тэхен заберет все вещи. Юнги коротко кивает, больше самому себе, соглашаясь со своими мыслями о том, что он немного расстроен и будет скучать по коту. Он думает, что, когда закончит колледж и обустроится в своем жилье — будь то всё еще дом отца или собственная квартира, — он точно заведет кота. — Хорошо, — бросает он, поднимаясь с кровати и двигаясь ближе к парню. Он хочет в последний раз потрепать шерстку Белки. Они оказываются довольно близко друг к другу, когда Юнги тянется к холке кота. Чимин следит за его движениями, внимательно обводя взглядом поджатые губы старшего. Мин чувствует тонкий запах парфюма Пака — он отдает теплой свежестью. Момент кажется интимным, и Юнги смущается, не находя сил удержать уголки губ от поднятия. — Наверное, сложно быть глухим… — тихо говорит Юнги, поднимая глаза на лицо младшего. Чимин немного удивленно вскидывает взгляд. Он молчит несколько секунд, останавливая свои пальцы от поглаживаний Белки. Мин осекается, пугаясь, что сказал что-то лишнее, что Пак не хочет, чтобы кто-то затрагивал эту тему вслух, но ответ поражает. — Почему? Я ведь могу делать все те же вещи, что и ты. — Ну, ты, например, сейчас не можешь послушать шум моря или пение птиц, — говорит полную глупость Юнги, а Чимин сразу же после завершения фразы тихо хихикает. — У тебя тоже сейчас не получится это сделать. Факт. Мин хочет ударить себя ладонью по лицу. Он говорит какую-то чушь, когда оказывается так близко к Паку. И, кажется, Юнги сильно преувеличил в своей голове страдания младшего. Тот, по всей видимости, относится к случившемуся с ним довольно спокойно. — Я подумал, — начинает он, — что если ситуация с ЛиДжуном улучшилась, то я могу немного расслабиться и носить аппараты везде. Да и знаешь, всё становится лучше, врачи видят успехи в реабилитации. Сейчас я даже могу отдаленно, как будто глубоко под водой, слышать твои слова. Это удивительно. Чимин расплывается в широкой улыбке, рассматривая лицо перед собой. Юнги хочет к нему прикоснуться, его неожиданно ломает под этим желанием, настойчивым, всепоглощающим. Он хочет проверить, настоящий ли человек этот Пак Чимин. Но между ними кот, да и нарушать чужое личное пространство именно сейчас кажется рискованным, но Юнги все же опускает свою ладонь на плечо младшего, на его мягкую кофту и аккуратно поглаживает. Чимин только замирает в удивлении, совсем не стараясь избежать прикосновения. — Ты так хорошо справляешься, Чимин, — искренне говорит старший. — Спасибо, — шепчут в ответ. Какое-то необъяснимое тепло формируется в груди Юнги. Он что-то чувствует и не может понять, что это. Момент подходит к своему концу, когда дверь комнаты распахивается, являя Хосока. Тот с ходу начинает рассказывать про какой-то случай во дворе минутами ранее, и Юнги успевает в последний раз посмотреть в глубоко-карие глаза Чимина, прежде чем сделать шаг в сторону. Хосок не удивляется, когда замечает Пака в комнате, только бросает ему приветствие и пару раз хлопает по спине, проходя мимо. Юнги недоумевает, как Хосоку удается прикоснуться к младшему так легко, в отличие от него самого. Чимин ненадолго опускает Белку на пол и застегивает молнию кофты повыше. Натягивает капюшон, и в последний момент Юнги успевает заметить красноту на кончиках его ушей. Он улыбается как-то по-особенному радостно, наконец, отворачиваясь. На фоне Хосок все еще рассказывает невероятную историю со двора, и Мин падает на кровать рядом с другом. — Пока, ребята, — бубнит Чимин, пряча небольшое тельце кота под свою кофту. Весь оставшийся вечер Юнги не может отогнать от себя мысль о том, как Пак добрался до своей комнаты. Не заметил ли кто-то из студентов или преподавателей кошку под его кофтой, не решил ли ЛиДжун снова взяться за свое. Уже совсем поздно вечером Юнги устает от этих мыслей и все-таки открывает чат с младшим. Все это время они перекидывались несколькими сообщениями о самочувствии Белки или об остатках корма и наполнителя для туалета. Юнги вводит простое «Успешно?» в строку сообщения и отправляет. Недолго смотрит на экран и уже хочет убрать телефон, когда сообщение становится прочитанным. У Чимина какая-то дурацкая смешная картинка с котом на аве, и он рассматривает ее поближе, усмехаясь, пока ждет ответ. «Да, всё хорошо, спокойной ночи». Мин уже хочет отложить телефон, когда под именем Чимина видит значок загрузки. Он что-то отправляет. Юнги ждет, а потом выпускает весь воздух из легких, когда видит, что это селфи. Чимин прислал ему селфи в той самой кофте, в которой несколькими часами ранее забирал Белку, и с надетым капюшоном. Он закрывает половину своего лица тканью капюшона, и в темноте комнаты на виду остается только его аккуратный нос и сверкающие глаза. Юнги пытается понять, почему младший это сделал, зачем отправил фото, собирается ли он куда-то выйти, раз до сих пор в толстовке, или готовится ко сну. За окном незнакомая группа студентов громко смеется, и в тишине пустого ночного двора это кажется слишком громким. Юнги откидывает покрывало с кровати, собираясь ложиться спать. Он садится на простынь и по привычке пару раз хлопает по матрасу, призывая к себе Белку, а потом вспоминает, что больше необходимости скрывать у себя кота у него нет, потому и самого кота нет. Он тяжело вздыхает, падая на подушку и хватая телефон. Логических объяснений тому, почему он снова открывает чат с Чимином и сохраняет его фото в свою фотопленку, нет. Он снова смотрит на почти спрятанное под тканью капюшона лицо младшего и думает, что фото ведь очень милое. Такое, какое отправляют близким друзьям или партнеру, которое как теплая кружка кофе или мягкий ворс ковра. Юнги закрывает глаза, блокируя телефон и кладя его себе на грудь. Разговоры за окном не прекращаются, но мысли в его голове стучат громче. Почему Пак Чимин такой непостижимый?

🎧🎧🎧

На улице теплеет. Стремительно. Слишком быстро для еще только середины апреля. Снег полностью тает, превращаясь в грязные лужи. Это определенный период весны, когда природа еще не просыпается ото сна, но температура за окном не позволяет снегу задерживаться дольше нужного. Это унылое время, когда Юнги чувствует себя потерянным и расстроенным почти каждый день, но что-то невообразимо меняется именно этой весной. Во дворе колледжа всё еще грязно и противно, тяжелые серые тучи прячут солнце, лес за забором становится зловеще-темным, потеряв всю белизну снега, но, по необъяснимым обстоятельствам, Юнги не ощущает привычного уныния и апатии. Он даже спит до самого будильника и каждое утро довольно переводит его на пять-десять-пятнадцать минут вперед, нагло забирая себе остатки сна. Причины таких перемен находят себя в обеденном разговоре в Тэхеном. Тот впервые за долгое время садится рядом с ним и Хосоком за стол. Он не ест, а буквально поглощает толстый бургер, который начали продавать у них совсем недавно, хотя перед носом стоит стандартная порция обеда. — Ты какой-то расслабленный стал, — мычит Хосок, закапывая палочки в рисе. Он выглядит необычно уставшим. — А это знаешь почему? — выговаривает с набитым ртом Тэхен, активно жестикулируя прямо с бургером в руках. Несколько капель соуса смачно шлепаются о столешницу. — Это потому что китаец Ли больше не ебет ему мозги. А то выдумал себе какой-то смертельный страх и ходил тише воды, ниже травы. — Тэ, помолчи, — шипит Юнги, тряся ладонью прямо перед губами брата в похлопывающем жесте. Хосок коротко хихикает на фоне. — Ты же понимаешь, что мы теперь можем стать самыми крутыми парнями в этом колледже, а? Юнги сверлит взглядом своего брата, который несет такую чушь, глупо улыбаясь. На его щеке размазан соус от бургера, и он ну вот вообще не выглядит как самый крутой парень. Скорее, как глуповатый первокурсник. И почему-то Юнги не думает, что кто-то вроде ЛиДжуна мог бы отпустить эту ситуацию так быстро, он уверен, что что-то еще произойдет, что он ответит. Он поднимает с тарелки кусок мяса и кладет в рот, затем добавляя риса. — Сейчас Чимин с Чонгуком придут, вы не против, если они подсядут? — бегло спрашивает Тэхен, не ожидая никакого другого ответа, кроме положительного. — Соберем целую компанию крутых пацанов? — наигранно весело пищит Хосок, пару раз хлопая в ладоши. — Делайте что хотите, — закатывает глаза Юнги. Смеяться и радоваться во всей этой ситуации, пока ЛиДжун в любой момент может наплевать на всё и ответить, пока Пак Чимин продолжает плохо слышать, пока Юнги боится раскрыть свои странно зарождающиеся чувства, выглядит равносильно тому, как танцевать на вулкане. — Не ожидал я такого плот твиста, — усмехается Чонгук, опускаясь на стул рядом с Юнги; рядом с Хосоком и Тэхеном остается еще одно свободное место, и туда приземляется Чимин, кивая всем в приветствии. Юнги смотрит на него всего один раз, замечая, что теперь они находятся ровно по диагонали друг напротив друга. Тэхен откидывает на стол крафтовую бумагу от бургера, растекаясь на стуле. — Я уже и не мечтал о таком, — поддакивает младший брат. Шум в столовой увеличивается, когда помещение заполняется всеми студентами, освободившимися от занятий. Юнги старается машинально не искать глазами их теперь уже общего врага и лениво водит взглядом по столу. Хосок почти доел, а вот Чонгук только раскладывает еду. Перед ним и его, и, видимо, Чимина порции ланча, и он снимает с них пищевую пленку, двигая одну из порций Паку. Тот бубнит тихое спасибо в ответ, вскрывая палочки для еды. Хосок заводит какой-то глупый разговор с Тэхеном. А Юнги, уже перед тем как встать и покинуть стол, замечает, как Чонгук достает из сумки контейнер с фруктами и ставит посреди между самим собой и Чимином. Тот ярко улыбается в ответ, сразу хватая пальцами небольшой персик, прислоняет его к губам, откусывая, и несколько капель сока мгновенно стекают ниже по его подбородку. Юнги отворачивается и уходит, ни с кем не прощаясь. Это уже слишком. Ближе к вечеру Юнги сидит в своей комнате на полу, облокотившись о кровать и чувствует вес тела младшего брата, который откинулся спиной на его согнутые колени. Они снова стали неотъемлемой частью друг друга, и Мин искренне рад этому, он скучал и так сильно переживал, что сейчас чувствует невероятное спокойствие, настоящую тишину после извержения вулкана. Тэхен переписывается с друзьями в телефоне, и из-за их положения Юнги хорошо может видеть все сообщения. Это общий чат их студенческой группы, и они обсуждают какого-то преподавателя. Брат иногда тихо хихикает, и Юнги чувствует вибрацию его смеха своими коленями. Старший прикрывает блокнот, вложив внутрь ручку, и не думает ни единой секунды, прежде чем вопрос вылетает из его рта: — Чимин и Чонгук встречаются? Пальцы Тэхена останавливаются над экраном телефона прямо посреди печатаемого сообщения. Он медленно поворачивает голову почти на сто восемьдесят градусов и упирается огромными глазами в расслабленное лицо брата. — Ты чего? — медленно проговаривает он. — Тебе зачем? Юнги думает, есть ли вообще какой-то смысл оправдываться? Это обычный вопрос, стандартное обсуждение знакомых с лучшим другом, ну и по совместительству братом. В этот вопрос необязательно должен быть заложен какой-то потаенный смысл. — Просто интересно, — он пожимает плечами, будто ему и правда все равно, ответит брат ему или нет, ни один мускул на его лице не покажет, что на самом деле он хочет узнать правду. — Нет, — аккуратно тянет младший брат, отодвигаясь от Юнги и поворачиваясь к нему всем корпусом. Он пристально следит за его реакцией, когда продолжает: — Они лучшие друзья с самого детства. И они всегда заботятся друг о друге, особенно сейчас, когда у Чимина проблемы. Был ли у Юнги хоть какой-то шанс сдержать облегчение, расплывшееся по его лицу? Возможно. Сделал ли он это? По-видимому, нет, раз Тэхен мгновенно вскакивает на колени и тычет пальцем в лицо брата. — Ты! — выкрикивает он. — Ты влюбился в него! О, нет, Юнги, я вижу! Юнги мгновенно закатывает глаза к потолку. Бомба запущена, пути назад нет, черт его дернул спрашивать такие вещи у Тэхена. Он не станет отвечать, не скажет ни слова, пустит эту ситуацию на самотек. Тем более, он ни в кого не влюблялся. Ему просто понравился милый Пак Чимин и только. Это не достойно такой реакции, словно была рассекречена новость мирового масштаба. Кому вообще может не понравиться Пак? Он милый, у него красивые черты лица и хорошая фигура, он начитанный и рассудительный, он понимающий и спокойный. А еще он… ну… этот персик на его губах, боже… — Так вот почему ты ему помог! — не успокаивается брат. — Он тебе понравился, да? Божечки, это просто нонсенс. Я так рад! — Чему ты радуешься, придурок? — отмахивается Юнги. Тэхен подползает ближе к нему и ударяет ладонью по колену. Юнги шипит, агрессивно щуря глаза в сторону брата. — Не обзывайся! Я радуюсь, потому что знаю, какой Чимин хороший человек. И знаю, что ты тоже хороший, — он поднимает тон голоса до нравоучительного. — Мы точно будем самыми крутыми здесь, вот увидишь. Ты со своими нотами, Чимин с картинами, Чонгук с техникой, — боже, какой еще техникой? Юнги ни капли не знает об этом Чонгуке, — и я просто красивый. — Мелкий, ты точно придурок. Хватит принижать свои заслуги в литературе. — Не переводи тему, — осекается Тэхен. Он наконец успокаивается. Двигается ближе к Юнги, садится совсем рядом и тоже облокачивается на кровать. Их ноги соприкасаются, и старший чувствует ткань его мягких пижамных штанов голой кожей своих ног в шортах. Юнги всегда презирал тех, кто строит из себя недотрогу и отторгает какие-то свои чувства по отношению к другим людям. Если тебе кто-то нравится, в этом нет ничего такого. Конечно, обидно, если отвергнут или вообще оборвут все связи и пошлют на огромный хуй, но это всё переживаемо. И хоть Юнги и был всегда уверен в том, что он искренний человек в плане выражения своих чувств, ему всё же не повезло оказаться геем. И даже если ему кто-то нравился, привлекая его внимание, он не мог по своей логике просто взять и донести до человека эту информацию. Как минимум потому, что, чтобы понравившийся человек оказался из того меньшинства, что и ты, сначала нужно было раз десять получить кулаком по лицу. Но вот Чимин… С Чимином всё не так. Про Чимина Юнги ничего не надо заранее узнавать, про него знает весь колледж, и это упрощает задачу. Слишком уж просто такому слабому к прекрасному Юнги разбиться в симпатии к поразительному Чимину. — Я бы, — аккуратно начинает Тэхен, опуская голову на плечо брата, — расстроился, если бы они были вместе. Ну, Чимин и Чонгук. Никаких объяснений. Он отпускает фразу на этой точке, и Юнги прикрывает глаза и откидывает голову на кровать, выдыхая. Ему несложно догадаться, почему его младший брат был бы расстроен. Он только всё еще не понимает, как их обоих в одной семье сразила одна и та же проблема. И Юнги боится, что смог что-то привить своему брату, когда в совсем молодом возрасте рассказывал про первую любовь и про ссору с Уёном. Боится, что завлек яркими эмоциями и драмой. Хорошо, что это так не работает. Хорошо, что после он смог прочитать много статей, где ему объяснили, что если Тэхен родился таким, то Тэхен таким и останется. Просто большое совпадение. — Тебе нравится Чонгук? — Мы друзья, — слишком резко отвечает Тэхен. — Мне нравится Чимин. — Я правда рад, — уже спокойнее проговаривает младший с явной улыбкой на губах. — Он, знаешь, перестал думать об отношениях вообще после той херни с другом ЛиДжуна. А сейчас тем более. Юнги это понимает. Это абсолютно логичное стечение обстоятельств. Он и сам перестал думать о таком, когда произошла ситуация с Уеном и отцом. Сейчас, спустя несколько лет, это вспоминается ему как идеальная сцена юношеского максимализма, только не с его собственной стороны, а со стороны Уена, когда-то лучшего и единственного друга. Тэхен, кажется, даже знает основные сцены этой истории. Знает, что Юнги, будучи с самого детства решившим не скрывать свои эмоции, по уроку матери признался в любви их однокласснику. Знает, что одноклассник ответил взаимностью. Возможно, даже помнит, как брат зависал с этим одноклассником почти каждый день после школы, гуляя по округе. И точно помнит, как Уен пришел в их дом, чтобы рассказать об отношениях Юнги с одноклассником Мину старшему. Он тогда нёс за собой великую идею, идею равноправия и понимания. Жаль, он не знал, что уровень жестокости и эгоцентричности их отца не собьет даже самолет, летящий лоб в лоб. По итогу Тэхен остается ночевать у него, и перед совсем уже сном старший брат интересуется, почему тот был таким резким и жестоким, когда Юнги переживал крайнюю стадию непонимания себя после новогодних праздников. — Я испугался, — тихо говорит младший, раскладывая кровать. — Подумал, что ты реально решил стать с этими заодно. Это же был первый Новый год не дома, не вместе. Не знаю, мы долго не виделись, и всё резко изменилось. Ты сам-то понял, что с тобой случилось? — Не знаю, — Юнги опускает голову, пряча глаза. Он правда и сам не понимает, почему вдруг стал таким напуганным, а потом вспоминает: — Черт! — почти кричит он. — Этот долбаный ЛиДжун, знаешь, что сделал перед новым годом? — Что? — замирает Тэ, оборачиваясь со всем интересом, который есть в его багаже. — Он видел, как я смотрел фотки в Инстаграме Пака. Тэхен артистично опускает руки к полу и строит максимально осуждающий взгляд из всех возможных. — Что? Какой это вообще имеет смысл? — шипит младший. — Для людей, которые целый год буллят его за гейство, смысл самый что ни на есть большой. Юнги, кажется, понимает быстрее, чем младший. Ну им по возрасту положено. Тот смотрит оленьими глазами и соединяет точки между собой красной лентой, а потом до него доходит. — Ты серьезно? — выкрикивает он. — Ты думаешь, что они с самого начала зассали, что ты будешь защищать Чимина? Вау, — рот Тэхена распахивается в удивлении. Юнги удивлен не меньше сам от своих же мгновенных выводов. — Получается, что ты сам, того не понимая, сделал именно то, чего они боялись. Зачем ты вообще смотрел его фотки? Юнги теряется. Слишком много слишком оглушающей информации. — Так просто попались в ленте, красивые, — глупо отвечает он, и Тэхен запускает целую мелодию своего смеха от тихого хихиканья до громкого. Юнги треплет в руках одеяло, пытаясь равномерно раскинуть его по кровати, когда осознает, что Тэхен был прав. Что их влияние в этой школе просто из-за одной фамилии неоспоримо, как бы они этого ни хотели. Что, кажется, над Чимином начали издеваться еще больше, когда увидели, как Юнги заинтересовался им, и… Это совпало с его глухотой.

🎧🎧🎧

У Тэхена начинаются курсы по литературе, когда на улице расцветают первые почки на деревьях. Юнги идет по двору колледжа, переступая по вылизанной брусчатке, к первой лавочке и словно в кино ловит промелькнувшее лицо своего брата в аудитории на втором этаже. У них небольшие каникулы. Не те, на которые все разъезжаются по миру, а те, когда все занимаются своими делами, кто-то берет курсы для экзаменов, кто-то трудится над еженедельными мероприятиями, а кто-то, как Юнги, готовится к первым играм совсем скоро открывающегося сезона. Главная репетиция ждет их сегодня вечером, и, пока есть свободное время, он располагается на лавке во дворе. Солнце уже светит как не в себя, но ветер дует холодный, и он натягивает капюшон толстовки на голову, открывая блокнот. — Привет, — голос сбивает его с ритма нот, а говорящий падает рядом с ним на лавку, заставляя поднять глаза. — Привет, — тихо отвечает Юнги Чимину. Они ни разу не пересекались с момента вездесущего разговора с Тэхеном. Ни единый раз вселенная не сработала так, чтобы их параллельные оказались на одной прямой, несмотря на то, сколько их окружало общих знакомых. Их чат пустовал из-за ненадобности общения, а фотографии Чимина в его Инстаграме напоминали старшему о красоте того ровно каждый вечер, когда он перед сном заходил проверить его соцсети. «Привет» казалось мало в сложившейся ситуации. То, что младший подсел сам, казалось много в сложившейся ситуации. — Сегодня игра, да? — говорит Чимин, снимая рюкзак с плеч и опуская его на свои колени. — Да, ты всегда приходишь, — расслабленно говорит Юнги, скрывая бурю желаний внутри своего тела. Они просто давно не виделись. Это мимолетное. — И сегодня приду, — кивает Чимин, улыбаясь. Юнги смотрит на его лицо и хочет укусить его куда угодно. В щеку совсем рядом с собой, в плечо, за небольшое ухо, он хочет кусать его много и аккуратно, но он смотрит на часы. — Сейчас будет репетиция перед началом, — он зачем-то уведомляет младшего, не желая уходить без причины. — Хорошо, я там тоже буду. Чонгук подключает оборудование для подсветки. Конечно, Чонгук. Кто же еще? Везде, где Чонгук, там Чимин. Юнги поджимает губы, стараясь думать только о словах своего младшего брата — ребята просто друзья с детства, вот и всё. Кажется, круг истории замыкается, когда прямо перед ними проходит ЛиДжун со своими друзьями. Перед ними, улыбающимися друг другу. Последний раз, когда такое было, Юнги смотрел милые фото в Инстаграме младшего, и они пересеклись взглядом с Ли так же, как и сейчас. Глаза того — ненависть, но Чимин этого не замечает. Чимин желает удачи и уходит прочь, а Мин так и сидит напуганный. Что-то будет… Работу никто не отменял, и он оказывается в своей небольшой комнате с оборудованием так же быстро, как там объявляются два его помощника. Они как и раньше верещат и стараются сделать всё так, как ему точно понравится, но если раньше Юнги обращал хоть толику внимания на их дикое желание стать к нему ближе, то сейчас он механически настраивает оборудование и сразу смотрит в зал. Там Чонгук ставит какие-то коробки по кругу, и Чимин, милый Чимин, вертится рядом, а Тэхен, конечно, снимает их на видео. Они проживают лучшую жизнь, ну действительно. — Мистер диджей, — заваливается в комнату Хосок, сразу закидывая руки на плечи Юнги, — сыграешь лип глосс от лил мама? Юнги знает, что это за песня. Думает, что это и правда было бы весело, но не сыграет на игре, потому что там у него сет-лист под выступление чирлидерш, но сейчас. Сейчас можно. — Ребят, погодите — усмехается он, отгоняя парней от оборудования. Ему не надо много сил, чтобы найти эту глупую песню. Хосок ее обожает. Он тыкает на плей, и громкие хлопки начальной стадии трека разлетаются по залу. — На всю, — пищит Хосок, прокручивая микшер. Это превращается в скример, когда оглушительный голос исполнительницы разлетается по залу вместе с хлопками в музыке. Все репетирующие чирлидерши, повторяющие пробежку, футболисты и в главную очередь настройщики оборудования поворачиваются в сторону пластиковых окон его кабинки. Его совсем не видно, зато Хосок вылетает к самому стеклу, поднимая руки вверх и делая волну под музыку. Исполнительница слащаво зачитывает слабенький рэп про свою любимую помаду. — Я останавли… — Юнги с улыбкой машет рукой, прерываясь ровно на том моменте, когда во всем зале во всех его комнатах гаснет электричество. Буквально вырубается всё. — Какого… — вырывается у Хосока, но Юнги уже его не видит. Глупая мысль появляется на окраинах сознания. Он столько статей изучил о том, что чувствует человек при глухоте, что совсем забыл посмотреть, что чувствует при слепоте. Сейчас перед глазами абсолютная и непроглядная тьма. На секунды. А потом кто-то кричит снизу, кто-то включает фонарики, как и Хосок рядом, тот зажигает его почти первым. Он осматривает небольшую комнату Юнги и спрашивает, какого хера произошло. Кто бы знал… Юнги в своей голове складывает четыре плюс два и легко находит ответ, потому мгновенно выбегает из комнаты, спускаясь по трибунам вниз. Свет выключили, звука нет, Чимин был здесь. У него идея фикс. У него план ЛиДжуна читается по слогам. Черт, это было так легко, стоило всем оказаться в одном помещении, почему он не понял этого сразу. Он помнит, что Чонгук настраивал камеру на шестьдесят градусов от поля, когда всё произошло, а Чимин в шоке пялился на диджейскую будку после включенной песни. Он двигается именно туда. Какое-то непреодолимое чувство защитить человека встает выше всего остального, даже выше того, что он и сам сейчас мало чего видит, спотыкаясь о каждое сидение на трибунах. Он уже замечает Чимина в слабом свете фонариков от чирлидерш и налетает на него, тут же обхватывая все его тело своим. Прижимая. Пряча в своих объятиях. Чимин пугается сначала, а потом расслабляется, позволяя с собой делать то, что задумал старший, а он не задумал ничего, он просто скрывает его в своих руках. Он просто боится, что с ним снова что-то случится. — Почему свет пропал? — мычит Чимин в шею Юнги, мягко опуская пальцы на талию старшего. — Не знаю, мне кажется, это ЛиДжун, — шипит Мин, осматриваясь по сторонам. Он задевает носом мягкие волосы Пака и чувствует пробегающие по рукам мурашки. Он так быстро бежал сюда, что даже не успел осознать, в каком положении они сейчас находятся. — С чего ты взял? — Чимин задирает голову, ища взгляд Юнги. Старший поворачивается к нему и видит мерцающий блеск его глаз, отсвечивающий от окружающих фонариков. Между их лицами сантиметров пять, не больше. — Он видел нас сегодня на лавке, — выдыхает Юнги. Чимин поднимает руки с талии Мина и просовывает ладошки между их телами, слегка толкая старшего в грудь. Его брови хмурятся, а пухлые губы поджимаются. Юнги не хочет его отпускать, продолжая прижимать к себе, разместив руки на его шее и спине. — Ты помешался на этом, — звучит откуда-то со стороны голос Чонгука. Юнги крутит головой и замечает того совсем рядом с ними. Его фонарик опущен в пол, а глаза спокойно следят за действиями Юнги. Он не пытается оттолкнуть его от своего друга, но и не выглядит довольным сложившимися обстоятельствами. — Он не может отступить так быстро, — рявкает Юнги. — Зачем ему выключать свет в целом зале? — Не знаю я! Чтобы сделать… сделать что-то плохое Чимину, — слишком жалобно звучит голос Мина. В этот момент Пак перестает толкаться ладошками в чужую грудь и замирает, вскидывая большие глаза на Юнги. Его зрачки почти полностью перекрывают глубокий карий цвет. Одна из его рук поднимается выше, и мягкие пальцы закапываются в иссиня-черные пряди волос Юнги. — Успокойся, Юнги, — совсем тихо тянет он. — Я не знал, что тебя это так беспокоит. Со мной всё хорошо. Я уверен, что ЛиДжун ни при чем. Тебе нужно отпустить это. Юнги озирается по сторонам, еще крепче вжимая чужое тело в свою грудь. Чонгука не оказывается рядом, и кажется, что их разговор становится интимным. Может быть, Юнги и правда накручивает? Может, он и правда слишком помешался на этом? Может, пора отпустить эту ситуацию и просто наслаждаться их только-только зарождающейся нежностью с Чимином. Он ведь так этого хотел. — Хорошо, — мычит он, подставляясь под мягкие прикосновения в волосах. Он немного наклоняется вперед и тыкается носом за ухо Чимина, случайно задевая верхний рожок слухового аппарата. Младший и правда теперь без страха носит их везде. Его отросшие волнистые каштановые пряди волос удобно прикрывают уши. — Спасибо, — шепчет Чимин, потираясь щекой о щеку Юнги. — За что, Чимин? — За заботу, — на выдохе говорит он, шелестя прямо рядом с ухом Юнги и вызывая новый круг мурашек по всему телу. Голос младшего дрожит, когда он продолжает: — Я… я не ожидал такого. — Ты заслуживаешь этого, — успевает прошептать Юнги, прежде чем громкий голос Хосока распространяется по залу. — Всё норм, ребят, просто пробки выбило. Сейчас разберемся, кип калм, — он машет руками где-то на трибуне, привлекая к себе внимание, и все весело улюлюкают ему в ответ. Юнги отстраняется от Чимина, заглядывая ему в лицо. Младший мягко улыбается, и Юнги тянет уголки губ вверх в ответ. Им не нужно говорить что-то еще. Они друг друга поняли.

🎧🎧🎧

Испытывать взаимную симпатию становится лучшим, что Юнги когда-либо чувствовал в своей жизни. Он так долго жил в отвратительной ненависти к невзаимности, черствел и романтизированно был уверен, что по всем канонам Библии никогда не сможет возлюбить ближнего своего, если этот ближний не отвечает взаимностью, но сейчас… Сейчас что-то расцветает в его груди, грозясь выйти наружу. Он видел в аниме какую-то воображаемую болезнь влюбленных, когда у тех цветы лезут изо рта от чувств. Это перестает казаться фантастическим, он чувствует эти яркие бутоны внутри себя. — Ты, блять, светишься, — морщит нос Тэхен, откидывая книжку по молекулярной физике в сторону. — Я начинаю ненавидеть это дерьмо еще больше, когда вижу твое довольное лицо. Он тыкает в книжку, закатывая глаза. Кровать проминается под ним. — Я уже прошел этот курс, — кивает он в сторону ненавистной физики. Он вспоминает теорию о том, что все молекулы совершенно случайно сталкиваются друг с другом, приводя к изменению скорости и направления движения частиц. И несмотря на эти изменения, основная система остается спокойной, движущейся по своему направлению. Юнги думает, что это метафорично. В его жизни происходит много столкновений, они изменяют его, ускоряют движение, заставляя гнаться за чем-то эфемерным или замедляют, вводя в состояние глубокой апатии. Но это всё еще остается его жизнью и верно приводит его в этот момент. В эту комнату с Тэхеном на кровати и безостановочной перепиской с Чимином в телефоне. Он узнает его больше и больше с каждым днем и, кажется, влюбляется. Чимин оказывается необъяснимо активным, когда ничего не опасается и чувствует себя спокойно рядом с человеком. «Этот йогурт такой вкусный», — приходит от него вместе с фото запакованной баночки клубничной смеси, а следом: — «Я иду к тебе». — Сейчас Чимин придет, — говорит Юнги, поднимая взгляд от телефона. — Почему я не удивлен? — с наигранной улыбкой спрашивает Тэхен, подрываясь с кровати и начиная собирать свои книги и тетради. Пак не заставляет себя долго ждать и уже через несколько минут заходит в комнату, сталкиваясь с Тэхеном у двери. Они здороваются, перебрасываясь несколькими фразами, но младший брат почти сразу уходит. Он не хочет им мешать, и Юнги благодарен за понимание. Чимин стягивает кеды, наступая на пятки, и с улыбкой ставит баночку с йогуртом на стол перед носом Юнги. — Вот. Пробуй, — он тычет пальчиком в крышку. — Настолько вкусно? — Как гребаный фейерверк во рту, — кивает он. — Розовый. Юнги думает, что обязательно попробует это розовое нечто, но сначала хочет сделать кое-что другое. Он обхватывает запястье младшего и мягко тянет его на себя, поворачиваясь на крутящемся стуле. Чимин падает к нему на колени, сразу опуская ладошки на шею Мина. У него руки холодные, и Юнги хмурит брови от пробегающих мурашек на затылке. Он кладет ладони на мягкую водолазку на талии младшего, притягивая его ближе к себе. Он чувствует вес чужого тела своими ногами, и ему необъяснимо тепло от этого. У него есть целый человек, свой человек, его просто распирает чувствами. — Как занятия? — тихо спрашивает Юнги, рассматривая черты лица младшего. Его длинные пальцы неконтролируемо сжимаются на чужой талии. — Я в основном рисовал сегодня, скоро сдача проекта, — он лениво располагает одну ладошку на плече Юнги, а второй принимается водить по лицу Мина, рисуя узоры. — Я потом покажу тебе. Меня хотели заставить рисовать людей, но я поднял целый скандал и в итоге поменялся заданием с Хвасой с первого курса. У нее была странная тема. «Дерево ищет свое одиночество на небе» и… Он продолжает рассказывать дальше, и Юнги внимательно вслушивается в мягкий тон его голоса, он приятно шелестит, когда младший старается говорить тише. Чимин, будучи чаще всего громким, игривым и подвижным, становится поразительно спокойным в моменты их особенной близости. Он говорит о том, что ему сложно интерпретировать переданную от Хвасы фразу, и пока что он просто рисует дерево. — Будет слишком банально нарисовать его в небе? — ухмыляется Юнги. — Ну конечно! — игриво повышает голос Чимин, тыкая пальцем в щеку Мина. — Нужно что-то… не знаю, глубокое. — Думаю, м-м, — Юнги поднимает голову к потолку, откидываясь на спинку стула. — Дерево ведь тянется вверх, подальше от земли. Оно пытается найти там одиночество. Необязательно рисовать его в облаках, оно просто должно быть высоким. Должно сильно стремиться к небесам. — Вау, — выдыхает Чимин, и Юнги чувствует прикосновение его дыхания к своей открытой шее. — Это красиво. Он наклоняется вперед, прижимаясь губами к подбородку Юнги, а потом спускается несколькими влажными поцелуями по шее. Он улыбается, потому что не может сдерживать это в себе, и сглатывает. Кадык выпирающее перекатывается, и Чимин кладет на его шею свою ладошку, поглаживая большим пальцем. — Поцелуй меня, — мычит он, немного вдавливая пальцем в светлую кожу. Юнги чувствует себя слишком ленивым и разнеженным, когда поднимает голову, и тут же сталкивается глазами с губами Чимина. Он тычется носом в его щеку, вдыхая приятный запах увлажняющего крема для лица. У Чимина после него всегда кожа слегка переливается на свету, а кончик носа и лоб светятся. Это проходит спустя время, но выглядит довольно мило сразу после нанесения. Его каштановые волосы пушатся от дождливой погоды и лезут в лицо, и Юнги аккуратно убирает в сторону несколько прядей. Чимин не отрывает своих глаз от его, прикрывая веки. — Ты такой красивый, Чимин. Я каждый раз поражаюсь, боже. Чимин судорожно выдыхает, растворяясь в этих словах. Он выглядит так прекрасно, что Юнги не верит, что держит его в своих руках, что может трогать и целовать, что может получать чувства в ответ. — Ты тоже, — вторит младший совсем уже шепотом. Юнги усмехается на эти слова и наконец прижимается своими губами к чужим. Они у Чимина мягкие, чуть влажные от того, что он облизывает их постоянно. Они такие целовательные, что Юнги не понимает, как столько времени сдерживался, ходил рядом с младшим, смотрел на него и не сгорал от желания накрыть эти губы своими. Он начинает сминать губы Чимина, и тот несдерживаемо мычит от долгожданного наслаждения. Он передвигается на чужих коленях, устраиваясь удобнее. Чаще всего в их поцелуях Чимин спустя несколько коротких мгновений ускоряется и сует язык в рот старшего, но именно сейчас, именно в этот раз Юнги становится невыносимо сложно сдерживаться, он утопает в таких глубоких чувствах, что они срывают все замки. Он проводит языком по пухлым губам младшего, и тот сразу поддается, приоткрывая рот и издавая грудной звук. Чимин запускает пальцы в его густые черные волосы и мягко мнет кожу головы. Юнги хочет заурчать, действительно; если бы мог, то точно сделал бы это. — Это… — лепечет Чимин, немного отдаляясь и тыкаясь мокрыми губами в нос Юнги. — Это возбуждает. — Да? — Мин широко улыбается, издавая грудной смех. Он тоже чувствует это. Горящее возбуждение. — Тебя легко завести, Чимин-и. Имя младшего слетает с его губ мягким шепелявым голосом, и Чимин прикрывает глаза, снова передвигаясь на коленях, притираясь, вжимаясь. Он очень нетерпелив. Как, в принципе, и Юнги. — Мы ведь можем с этим разобраться? — его голос становится выше, таким просящим. Юнги скатывается ниже по стулу, размещаясь удобнее. В его штанах уже слишком тесно, и напряженный член неприятно трется о джинсовую ткань, стягивающую бедра. Чимин притягивает его голову ближе к своему лицу и снова ласкает губами повсюду. За окном еще день, и Юнги слышит шум студентов со двора колледжа. Кажется, у него даже дверной замок в комнату остался открытым, и это всё настолько сильно не беспокоит сейчас, что сложно описать словами. Юнги тяжело представить, что еще полгода назад он мог бы надеется на такое, мог бы верить в возможность держать в своих руках такого прекрасного парня. По законам своей жизни он боится, что всё хорошее у него как и всегда отберут безжалостно и без путей вернуть назад, но он думает, что за Чимина он будет сражаться больше всего, что не отдаст и не отпустит до того самого момента, пока младший сам не скажет ему отойти. И пока этого не происходит, он опускает свои ладони на ягодицы Пака и сжимает, чувствуя умопомрачительную мягкость и округлость тех. — Расстегни, Юнги, — тянет Чимин, вскидывая голову к потолку и делая поступательные движения. Его широкие вельветовые штаны протираются о скрытые джинсами бедра и член старшего. — Что расстегнуть? — бегло спрашивает Юнги, увлекаясь чужой шеей. — Расстегни наши штаны. Юнги снова затягивает его в мокрый поцелуй, сталкиваясь языками, и опускает руки вниз, цепляя пальцами молнию на ширинке Чимина, потом пуговицу, после и на своих джинсах, и он честно теряется в ощущениях и не замечает, в какой момент обхватывает оба их члена своими длинными пальцами, медленно двигаясь вверх и вниз. Чимин не скрывает ни единого стона и мычания, его губы плотно прижаты к влажному от пота виску Юнги, а ладошки неконтролируемо сжимают плечи и шею старшего. Одежда мешает, но сейчас не время от нее избавляться, они только-только переступают ступени близости. Чимин отрывается от Юнги и откидывается всем туловищем назад, упираясь ладонями в скрытые джинсами колени старшего. Это всё еще день, и черт, Юнги так прекрасно видит всю картину перед ним, ничего не скрывается от его взгляда. Он ведет глазами от соединенных в его ладони членов выше, по телу младшего, скрытого тканью бежевой водолазки, обтягивающей изгибы его груди, по напряженной шее, по возбужденному покрасневшему лицу, по совсем растрепанным каштановым волосам, они вьются тихими волнами, разлетаясь в стороны, когда Чимин крутит головой, чтобы откинуть их с глаз. Он тяжело дышит, и высокие стоны срываются с его губ, когда Юнги ускоряет движение ладони. — Черт, Юнги, — натянуто мычит Чимин, — я сейчас наговорю всякого бреда. Точно. Но это так… Я не могу. Обожаю твои руки. Ты так хорошо это, — он прерывается на длинный стон, когда Юнги крепче сжимает пальцы. — Да… так хорошо это делаешь. — Чимин, ты, — Юнги тяжело выдыхает, чувствуя невероятно приятное трение. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь. Я бы никогда не подумал, что… Он прерывается, потому что чувствует, как резко Чимин кончает, как горячая сперма попадает на его пальцы и стекает ниже, как тело младшего дрожит, а руки сгибаются в локтях. Юнги обхватывает его за талию свободной рукой, не давая упасть, и Чимин переносит весь свой вес на его грудь, утыкаясь носом в сгиб шеи и тяжело дыша. — Я бы тоже не подумал, Юнги, — хрипит он ослабшим голосом. Мин убирает грязную руку в сторону, стараясь не испачкать одежду младшего. Он всё еще испытывает безумное возбуждение, но дает Чимину передохнуть на своей груди. Не проходит много времени, когда младший упирается ладонями в горячую кожу Мина и отталкивается, пытаясь подняться. Его ноги явно затекли, но он приподнимается на коленях, опуская их по очереди на пол. Пальцы плохо слушаются, но ему удается натянуть штаны выше и застегнуть ширинку, точно пачкая всё в своей сперме, пока Юнги не двигаясь наблюдает за ним. — Я помогу, — говорит Чимин, расправляясь со своей одеждой и опускаясь на колени. Юнги, честно, не контролирует то, как широко раскрываются его глаза и как он приподнимается на стуле, цепляясь руками за подлокотники. Чимин мягко улыбается, двигаясь ближе к старшему и размещаясь между его разведенных в стороны ног. Он кладет две своих ладошки на бедра Юнги и мягко поглаживает. — У меня сейчас нет слов, — растерянно выговаривает Юнги, — вообще. — И не надо. Чимин ведет пальцами выше по ноге Юнги, пока не доходит до оголенного участка кожи, и, наконец, обхватывает напряженный член, сжимая в пальцах. Мин слишком слаб, чтобы смотреть на это. Может, он смог бы сделать это ночью, в полумраке, с включенной светодиодной подсветкой, но сейчас… Когда каждый сантиметр кожи сверкает в солнечных лучах, когда капли чужой спермы всё еще покрывают его бедра и джинсы, когда каштановые пряди волос Чимина переливаются на свете, он не может. Не может это спокойно переживать вообще. — Чимин, — переходит на шипение Юнги, когда Чимин обхватывает пухлыми губами головку его члена. Юнги не знает, почему все важные слова приходят к нему в самые неподходящие моменты, но именно сейчас, когда он смотрит, как Чимин глубже берет его член в рот, он думает, что самым сложным в его жизни станет отпустить этого человека. Это будет гребаной миссией против босса, где ты тысячу раз умираешь и возвращаешься на респаун. Чимин ритмично двигается, сжимая член старшего у основания, его ладонь влажная и так приятно ощущается внизу. Юнги, наконец, решает поднять голову, гонясь за наслаждением. И ну… мало кто готов к такой картине, а он тем более. Пухлые раскрасневшиеся губы Чимина плотно обхватывают его член, ритмично двигаясь вниз и вверх. Его глаза прикрыты, и Юнги понимает, что Чимину даже не надо пытаться, он может просто сделать так же ещё несколько раз, и всё придет к своему логическому завершению. Правда. Многого не надо. — Чимин, — снова шипит он, обращая на себя внимание. Он опускает руку на голову Пака, закапываясь в пушащихся волосах, легко сжимая. Он так сильно хочет почувствовать эти губы на своих в этот момент, его разрывает от этого желания, и он тянет Чимина наверх. Тот легко поддается. У него не хватает времени обратно опуститься на чужие колени, он просто немного приподнимается, а Юнги наклоняется. Они пересекаются в таком теплом и нежном поцелуе, что Мину стыдно кончать на фоне всего этого, но он не может сдержаться. Больше нет. Он мычит в губы младшего, когда теплая сперма брызгает вверх. Возможно, он даже задел мягкую бежевую водолазку Чимина, но это не имеет никакого значения, когда тот произносит: — Ты так мило кончаешь. Щеки Юнги заливаются краснотой. Он это вообще не контролирует. Оно само. Какая-то сила свыше заставляет его смущаться, как школьника, и он отдаляется, поджимая губы. Их одежда испачкана, но только частично. Это не проблема. Юнги приходит в себя и смотрит на лицо Чимина, который положил локти на его бедра и широко улыбается. — Я не могу перестать на тебя смотреть, — лепечет он. — Это нормально? — Я потерялся в гранях нормального только что, — шипит Юнги, пытаясь обтереть запачканную ладонь об запачканные джинсы. Чимин тихо смеется, наблюдая за этим. Мир как будто снова начинает жить вокруг. Будто стоял на паузе, а сейчас Юнги снова тыкнул на плей. Невообразимо. Шум голосов за окном, солнечный свет повсюду, за дверью кто-то ходит. Тут же стены такие тонкие, боже. — Нас слышали, да? — Юнги вскидывает глаза на младшего. — Да какая разница, — отмахивается Чимин. И правда. Какая к черту разница? Они в гребаном общежитии колледжа. Тут происходят такие дикие вещи всё то время, пока Юнги придумывает себе драму, что тяжело представить. Он смотрит на лицо Чимина, когда заканчивает натягивать джинсы на свое законное место. Тот лежит щекой на его коленке. Она сплющена, и губы тоже сминаются, вытягиваясь уточкой. Он такой чертовски милый, что Юнги снова хочет его укусить. Он наклоняется вперед и смыкает свои зубы на плече Чимина. Прямо на его явно дорогой бежевой водолазке. Тот резко вскрикивает и отскакивает в сторону. — Ты чего?! — выкрикивает он. — Давно хотел, — пожимает плечи Юнги.

🎧🎧🎧

Скажем так, Юнги на время забывает, что Чимин, несмотря ни на что, остается младшим братом его когда-то лучшего друга. И в тот самый момент, когда они противно сладко сжимают друг друга в объятиях в комнате Юнги, Уён звонит своему брату по видеосвязи. Чимин подрывается так же быстро и резко, как и старший. Они, как два дурака, отпрыгивают друг от друга на небольшой кровати, и Чимин пялится в экран с зависшим в воздухе пальцем. — Возьми, — бросает Юнги, забирая себе всё одеяло. Он укутывается в него и ползет к дальнему краю кровати, когда слышит первые нотки голоса своего давнего друга. — Чимин, до тебя хуй дозвонишься. — Немного занят, — неловко хмурит брови Чимин, бегая взглядом то на брата, то на Юнги. — Сто лет не общались, ну серьезно, — басит Уён. — Я уже почти забыл, как ты выглядишь. — Не выдумывай, — шипит Чимин. — На прошлой неделе созванивались. Это всё видится Юнги апогеем неловкости, и он шуршит ладонью по кровати, пытаясь найти свой телефон, чтобы отвлечься хоть на что-то. Он оказывается под подушкой, и Юнги быстро вытягивает его, стараясь не попасть в кадр, но всё же часть его руки показывается в небольшом прямоугольнике телефона. — Ясно, чем ты там занят, — прорывается из динамиков. — Мы когда успели стать врагами, а? Такими, что мне даже про отношения нельзя рассказать? Чимин теряется. Он может и хочет рассказать, у них явно близкие братские отношения, но не может. Эти обстоятельства. Он опускает голову, пряча глаза в кровати, и Юнги видит, как он совсем не знает, что сказать. Мин тихо тыкает его в ногу, заставляя обратить внимание на себя, а потом одними только губами произносит «расскажи». Чимин сводит брови к носу, не понимая этого порыва. У Юнги были свои страхи долго, и их все Чимин сравнял с землей, но сейчас они столкнулись со страхами Чимина. Он, кажется, так переживал, что его брат станет камнем преткновения. Конечно, боже, Юнги столько времени обходил Чимина стороной из-за этого. Но не сейчас. Не тогда, когда старший буквально готов драться за этого человека. Сейчас он не боится Паков, больше нет. — Я… — начинает Чимин, бросая еще пару взглядов на Юнги. Он и правда переступает через самого себя и свои страхи. — У меня отношения, да. Сложно… — на выдохе произносит он, и Юнги хочет его обнять, крепко прижать к себе и не успевает заметить, как камера поворачивается на него, являя повзрослевшее лицо Уена и самого себя в маленьком окошке фронтальной камеры. — Вот. Момент тишины кажется всепоглощающим. Вот сейчас те самые атомы должны не просто столкнуться друг с другом и сохранить целостность системы, они должны вдребезги взорваться, раскидывая осколки частиц по сторонам. Юнги волнуется безбожно и замирает в одном положении, боясь пошевелиться. — Мин? — растерянно повышает голос Уен. Он смотрит во все глаза, приближаясь к экрану, а потом усмехается. — Это, блять, и во сне привидиться не могло. Юнги мимолетно смотрит на Чимина, замечая, что взгляд того привязан к телефону, хоть он и не видит экрана в этот самый момент. Чимин переживает. Переживает, что брат станет раздором в их таких сейчас нежных отношениях с Юнги. И Мин не может себе этого позволить. — Давно не виделись, — глупо бросает он, вскидывая руку в приветствии. Боже, это самое идиотское, что он мог сказать. Но с другой стороны, а что сказать еще? — Чимин, вернись! — почти кричит Уен, махая руками перед камерой. — Чимин! — Да тут я, тут, — закатывает глаза младший, поворачивая камеру на себя. — Объясни, — шипит он. — Мы… ну, встречаемся? — звучит как вопрос, и Чимин сразу вскидывает глаза на Юнги, а тот быстро кивает. Конечно, они встречаются, хоть это не обговаривалось вслух. — Это ёбаная шутка, — хихикает Уен спустя пару секунд тишины. — Ну я, точнее, рад за тебя, Чимин-и. Ты не думай, что я там против. Но я… Мне нужно время, чтобы это осознать. Чимин несколько раз кивает, волнительно наблюдая за растерянным взглядом брата в экране. Юнги смотрит на эту картину и чувствует себя немного виноватым. Он понимает, что не собирается снова становится друзьями с Уеном, этот этап жизни прошел, но, как бы там ни было, однажды им придется поговорить и отпустить старую ситуацию. И Юнги сделает это не ради себя, он сделает это только ради и для Чимина. Уен бегло задает несколько стандартных вопросов, рассказывает, как дела дома, и кладет трубку. Юнги наблюдает, как Чимин откидывает телефон на кровать и понуро опускает голову вниз, принимаясь теребить кольцо на безымянном пальце левой руки. Юнги думает, что, кажется, до этого момента всегда чувствовал, что это он сам добивается Чимина, что в их сложившейся паре он испытывает больше чувств и он слишком часто боится потерять, но Пак рушит эти устои, выглядя таким расстроенным перед глазами Юнги. — Прости за это, — бубнит младший себе под нос. — За что? — слишком резко выпаливает Юнги, в шоке раскрывая глаза. — Я не знаю, из-за чего вы поругались, и, — он стягивает кольцо с пальца и сжимает его в ладони, поднимая неловкий взгляд на старшего, — я не хочу, чтобы это как-то влияло на твое отношение ко мне. Да, он мой брат, но мы разные люди. Он почти переходит на такой тон голоса, который люди используют, когда пытаются что-то доказать. Отчаянно и по-детски. — Чимин, — стремительно быстро Юнги двигается по кровати к младшему, беря его руки в свои. Он потирает своими большими пальцами нежную кожу на тыльной стороне ладоней Чимина и пытается заглянуть в его глаза. — Это я должен извиняться. Ты не имеешь никакого отношения к моей ссоре с твоим братом. И я не буду снова отдаляться от тебя из-за этого, — младший наконец поднимает свои глаза со взглядом потерянного олененка. Юнги никогда не видел его таким и поэтому говорит: — Ты важен мне, Чимин. — Я просто… не знаю. Я вижу твое поведение и отношение ко мне, вижу твои эмоции, и, наверное, единственное, чего я боялся всё это время, — это появление Уена между нами. Я люблю своего брата и не смогу выбрать между вами. — И не нужно, Чимин. Я уверен, что ни Уен, ни тем более я никогда бы не поставили тебя перед таким выбором. — Хорошо, — кивает Чимин, и складка между его бровей разглаживается. Юнги внимательно рассматривает его лицо, чувствуя, что прежнее волнение в груди успокаиваются. Они сидят в позе лотоса друг напротив друга, и их голые колени соприкасаются. Становится жарко, и дома оба чаще всего ходят в легких шортах или вообще в боксерах. Руки Юнги всё еще прячут в своих ладошки Чимина, и тот меняет захват, цепляясь своими небольшими пальцами за пальцы Юнги. Он трясет их в пространстве между ними, а потом наклоняется вперед и мягко целует старшего, обхватывая сначала верхнюю губу, а потом нижнюю. Грудь Юнги заполняется несдерживаемым потоком эйфории.

🎧🎧🎧

В последнее время помещение столовой в обеденный перерыв пустует. Студенты перемещаются во двор колледжа, размещаясь на многочисленных лавочках и лестницах. Солнце уже приятно греет. И это всё, конечно, звучит очень круто, но Юнги не получает никакого наслаждения от этой погоды, и одним из немногих студентов он каждый обед продолжает сидеть в здании столовой. Ему становится слишком комфортно в этих стенах, когда вокруг нет сотни людей и навязчивого шума. Он вяло жует рис с жареной говядиной и листает уведомления на телефоне. Он знает, что Чимин должен вернуться в колледж сегодня, что вчера у него был последний прием на реабилитации и что он будет либо очень расстроен, либо безумно рад. Последнюю неделю он чаще старался не надевать слуховые аппараты и рассказывал, что всё еще страдает от постоянного шума в ушах и подводного эффекта, но он уже слышит громкие звуки и громкий голос Юнги. В столовой довольно тихо, и Юнги отчетливо узнает топот Чимина, когда тот влетает в помещение через главную дверь. Единичные студенты оборачиваются на него, а Юнги встает со своего места, заранее зная, что его ждет. — Привет, — кричит Чимин издалека и налетает на Юнги, обвиваясь коалой вокруг его тела. Старшего отталкивает назад, но он сохраняет равновесие, обматывая длинными пальцами бедра младшего. Тот вцепляется в его шею, прижимаясь губами к чужой щеке. На лице Юнги остается мокрое пятно, но он все равно улыбается как придурок, опуская Чимина на пол. Тот весь светится. Юнги машинально косит взгляд на его уши и не замечает аппаратов. Уже хочет спросить, как Чимин вдруг приставляет свою ладонь ко рту старшего, полностью закрывая обзор на его губы. Мин хмурит брови в непонимании. Кажется, зрители всей это сцены растут со скоростью света, потому что боковым взглядом Юнги замечает несколько человек за панорамными стеклами столовой, которые обернулись на них. — Давай, скажи что-нибудь тихо, — просит он, напирая на Юнги своими горящими глазами. Старший теряется на несколько мгновений, а потом шепчет «Как прошел прием, Чимин?», обдавая ладонь Чимина горячим дыханием. Тот хмурит брови, всем своим существом превращаясь в слух, бегает глазами по лицу Юнги, а потом громко цокает, опуская глаза в пол. — Слишком тихо, — резюмирует он, стараясь не показывать свое сожаление. — Ну это ничего. Это, наверное, навсегда теперь со мной останется. Но если ты не будешь шептать, то я всё услышу. Давай, Юнги. — Как прошел прием, Чимин? — повторяет старший обычным тоном своего голоса. Повседневным, немного шепелявым и спокойным. Его голос никогда не был громким, скорее, урчащим, вибрирующим. — Слышу! — выкрикивает Чимин, почти подпрыгивая на месте и убирая ладонь от губ Юнги. А потом наигранно официально проговаривает: — Мой прием прошел замечательно, спасибо, что поинтересовался. Юнги смеется, чувствуя чужую радость кончиками своих пальцев. Чимин снова налетает на него с объятиями, прижимается щекой к щеке и коротко потирается. — Это всё еще немного раздражает, знаешь? Ну, постоянный шум, и приходится сильно напрягаться, чтобы прислушиваться ко всему, — шелестит Чимин на ухо Юнги. — Доктор посоветовал купить беруши, чтобы иногда абстрагироваться от всего вокруг, но это… Это не сравнится с тем, что я слышал вокруг, когда это всё только началось. Вот почему я радуюсь. Юнги любит то, как Чимин всегда дарит ему все слова, которые носит в своей голове. Он потирается носом о небольшое ухо младшего и коротко прижимается к нему губами. — Со мной ты можешь всегда их носить, — Юнги чуть повышает голос, произнося слова прямо на ухо Чимину. — Мне нравится твой голос. Хочу его слышать. — Хорошо. Они едят вместе слипшийся рис с мясом, доедая порцию Юнги, и много разговаривают. Мин начинает замечать, как часто хмурятся брови младшего спустя полчаса их совместного обеда, и понимает, что тот устал. Устал вычищать голос Юнги из пелены статичного шума в ушах, но старший привык это замечать. Он знает, что Чимин будет сидеть и слушать до последнего, не будет жаловаться или отворачиваться, ища секунды отдыха, поэтому он всегда замечает это первым. — Пойдем ко мне в комнату, отдохнешь с дороги, а я позанимаюсь, — чуть громче прежнего говорит Юнги, и Чимин с мягкой улыбкой кивает, собирая мусор со стола. Это вечер оказывается похожим на многие из тех, которые у них уже были и которые еще будут, но Юнги любит постоянство, всегда любил, и он находит в своей голове потаенный закоулок с мыслью о том, что всё это время странных переживаний и накручиваний самого себя он просто искал спокойствие. Этого самого спокойствия никогда не было рядом с ним в его жизни, и он отчаянно бился, чтобы его отыскать, создать, но… Он нашел его в человеке, в простом человеке со своими проблемами и переживаниями. Это так поражает Юнги, что, когда Чимин засыпает на кровати в его комнате со включенным телефоном в руке и со смятой щекой на подушке, он смотрит на него со всепоглощающей нежностью, и ноты сами расчерчивают линейки блокнота. Поразительно, и правда.

Живи, сохраняя покой. Придет весна, и цветы распустятся сами.

Да. Юнги будет лучшей версией себя сейчас и потом, чтобы сохранять свой покой.