Memories

      Эндрю провел Рождество в раздумьях, в постоянных поисках истинных эмоций и чувств. Все, что он испытывал, казалось ему фальшивым, обманом перед самим собой. Страх, что он облажался. «Никаких отношений» заверение от Нила, и «Никакой любви» от Эндрю. В итоге Миньярд промахнулся, не уследил за дорогой, которая неимоверно вела его в пропасть. Он думал, что никогда не сможет простить себя, он был уверен, что Нил будет корить его, если узнает.       И все же он отрицал, пытаясь найти логичное объяснение своим чувствам. Это могло быть как-то связано с травмой, например, он наконец-то нашел человека, который всецело его понимает, и начал испытывать к нему симпатию, перепутав с любовью.       Это не любовь, это бред, гадость, ложь, отрава, что угодно, потому что Эндрю способен на что угодно, но не на такую нежную любовь, которая была у них. Нил уже испытал опыт с ублюдками и еще один не нужен в его жизни.       Он продолжал жить в непринятии все время. Когда Нил не отвечал на сообщения весь день, он считывал страх за обычные переживания, вроде тех, что иногда вызывали у него Аарон и Ники. Когда Нил взял трубку, Эндрю проигнорировал чувство покоя и облегчения. И когда Нил приехал к нему и спросил «Да или нет?», Эндрю сделал вид, будто не скучал по этому вопросу все праздники. — Ники так волновался, что все будет не идеально? — посмеялся Нил, разглядывая большую елку с разными украшениями на ней. Каждый из них считывал держание за руки само собой разумеющиеся, даже если они проходили так, почти не рассоединяясь весь день, даже если легли так спать. — Он любитель устраивать «все, как у людей», — прокомментировал это Эндрю.       Ники был счастлив встретить Новый год с более разговорчивыми собеседниками, чем его кузены, поэтому принял Стюарта и Нила со всеми почестями. Он не обратил внимания на то, что Нил увязался за Эндрю и смотрел на него, как на стодолларовую купюру , а больше предпочел уделить внимание его дяде. Стюарт оказался весьма не против. Он слушал его истории из жизни, скачки с темы на тему и, казалось, был рад слушать про рецепт всех блюд, им приготовленных, а не наблюдать за своим племянником, и Эндрю мог его понять. Аарон сделал вид, будто его здесь не существует, переписываясь с, скорее всего, Кейтлин, за что Эндрю был ему благодарен.       Гостей заселили по разным комнатам. Нил со всеми своими вещами перебрался в спальню Эндрю, а Стюарту Ники предоставил отдельную гостевую. Все добродушно промолчали на то, что в ней было место для двоих людей.       Они ушли наверх, пока все были внизу, и общались обо всем подряд восполняя все то, что пропустили в сообщениях. — Как Эдон? — поинтересовался Эндрю, просто потому, что история, которую поведал ему Нил, была ужасна и напоминала ему год, когда Аарон чуть не подсел на вещества. — Стабильно. Он под наблюдением врачей, его родители просили у него прощения и поблагодарили меня за то, что я помог их сыну. — Типичные родители, которым лень пытаться понять, что в голове у их сынишки, — саркастично сказал Эндрю. — Они неплохие, но... как бы это сказать. В тех случаях, когда нужно беспокоиться, они пассивны, но в иные моменты, когда ничего не произошло, они чересчур неравнодушны. — Говорю же, типичные родители.       Нил посмеялся над его упертостью. Он закончил спор тем, что лег плашмя на кровать Эндрю. До этого он не осознавал, насколько скучал по этому. — Уже придумал, какое желание загадаешь на Новый год? — ухмыльнулся Нил.       Эндрю навис над ним, склоняясь ближе к его лицу. — Думаю, что забуду его, когда буду тебя целовать, — сказал он, разглядывая голубые глаза Нила. Он хотел разделить с ним один воздух, хотел задыхаться каждый день после поцелуев и использовать бальзам для губ чаще из-за их распухания и покраснения, он хотел все, если это будет с Нилом. — Да Вы флиртуете, Мистер Миньярд, — с коварством произнес Нил, после чего громко рассмеялся.       Эндрю проигнорировал его, начиная покрывать щеки Нила легкими и быстрыми поцелуями. Он слушал его хихиканья, перемещаясь с лица на шею и плечи, а потом возвращаясь. Пусть это было временно, но на данным момент Эндрю было плевать. Он прижимался к теплой коже Хэтворда губами с невысказанным словом «люблю», которое было так же сладко, как поцелуй с Нилом, и наслаждался этим.       И сжимая его волосы, сминая его губы в нежном поцелуе, под крики «С Новым Годом!» остальных, в его голове было только одно желание: быть с Нилом до конца их дней.