Тайна Зимнего леса

      Чуя Накахара - юный осенний эльф ветра. Он поджаристый и низкорослый, что большая редкость для его способностей: обычно такие феи высокие, выше других сородичей.       Но юноше эта изюминка не помешала стать самым быстрым эльфом в Долине. Благодаря своему таланту он стал объектом всеобщего внимания, что несказанно льстило: к нему прилетают с лесов весны и лета, чтобы посмотреть вживую на его полет, а другие осенние существа осыпают своей заботой и любовью. Ну, кроме тех, кто не смог смириться с поражением в гонке.       Вот с искрами в глазах феи грозы восхищаются его скоростью, сравнивая с настоящей молнией. А милые цветочные создания строят глазки, приносят ароматные нектарные напитки, ягоды и семечки, мол, подкрепись, красавец. Водяные феечки всегда заботятся о его жажде – ведь это так важно для постоянно работающего над собой эльфа!       И с другой же стороны… искусные мастерицы ломают голову над устройствами, которые ускорят завистливых эльфов, желающих потягаться с Чуей хотя бы таким способом! Накахара с удовольствием смеется над их жалкими попытками. Пролетая рядом с мастерской, в дверях которой ожидает свое устройство очередная завистница-фея, он не упускает возможности поиздеваться и бросить едкий комментарий, а потом улететь, развив небывалую скорость и оставив после себя лишь пыль и переполох.       Эльф не злой, нет, он довольно милый малый! Никто в нем души не чает. Честно-пречестно! К примеру… Чуя никогда не прочь помочь сородичам с их обязанностями! Разнести пыльцу? Пожалуйста! Помочь со сбором урожая? Всегда готов! Нужно что-то перенести? Зовите! Только не говорите, пожалуйста, сестрице Коё, что кто-то высыпал тому зазнайке песок на голову!       Вот и сейчас Накахара вызвался на помощь Кенджи и Танидзаки – эльфам фауны. Пока они беседуют с зайчатами и подготавливают их к зимнему путешествию, юноша сидит на ветви дуба и развлекается с опавшими листьями, заставляя их кружиться в воздухе: туда-сюда, вверх-вниз, теперь вихрь, зиг-заг, а может, фейерверк из листьев? Что ж… ему, честно признаться, скучно. Кенджи попросил ловить убегающих животных, но в этот раз все спокойно – все на месте и ушки на макушке с ними.       Но даже так они умудрились выбиться из графика: упрямый мишка ни в какую не хотел верить, что ему нужно в спячку. На него потратили непозволительно много времени, а у них еще столько невыполненных дел! Куницы, барсуки, белочки…       Накахара не может сдержать недовольство - листья неожиданно падают камнем, приземляясь на голую землю. Услышав шорох у реки, Чуя вздрагивает и вскакивает на ноги. За ним кто-то следил! Непутевый шпион, видимо, испугался смены настроения эльфа и листьев и поспешил скрыться. Но разве не он должен быть напуган?!       Присмотревшись, юноша заметил лоскуток синей ткани и почувствовал, как становится красным помидором из-за подступающей ярости. Серьезно?! Следить за самым быстрым эльфом?! Накахара срывается в погоню с желанием надрать этому горе-шпиону зад. Ну а еще выбить из него причину слежки!       Однако вскоре Чую настигло разочарование: прежде, чем поймать беглеца, нужно его сначала найти. Шпион стоял на каменистом берегу, поэтому никаких улик, кроме синего обрывка, не оставил. Зато теперь эльф знал, что это проделка ловких рук фей воды. Кто же еще может носить такой цвет? Ну… есть еще феи из зимнего леса, но пересекать границы строго-настрого запрещено - эту идею Чуя сразу же отмел.       Он не слышал и не видел ничего, что могло выдать чужое присутствие. Улететь незамеченным Чуей – невозможно, до сих пор прятаться и не быть найденным – тоже. Что за чертовщина? Ему показалось? Приземлившись на мосту, где животные переходили в зимний лес, эльф в последний раз осмотрел местность и неохотно признал, что это провал. Холодок достиг его крыльев и неприятно защекотал, заставив юношу обернуться и сделать шаг назад, а желательнее – вовсе улететь прочь от границы. Только вот из-за следов на снегу, начинающихся у границы и уходящих в глубь леса, Чуя застыл не в силах выдавить из себя и звука.       За ним следила не водяная фея… а зимняя?       – Чу-уя! Где-е ты-ы? Чу-у-у-я! Его барсук проглотил, что ли?! Эй, срочно проверь пасть барсука!! – звонкий голос Кенджи раздался где-то на периферии сознания, и Накахара, вынырнув из своих размышлений, не спеша полетел к эльфам навстречу.       Сердце стучало так быстро, словно он увидел целого дракона, а не следы чьих-то маленьких ножек. Лицо пылало, сливаясь с волосами в один цвет, а кожа покрылась колючими мурашками страха. Неприятное чувство разлилось где-то внутри. Голова разболелась из-за наплывающих, словно цунами, мыслей. Беспокойство сменялось злостью, а злость – беспокойством. Чуя не понимал, почему нарушитель убежал на своих двоих, а не улетел? Хотел заманить в ловушку? А вдруг ему нужна помощь? Разболевшийся мозг рисовал хрупкую фею, попавшую в беду и нуждающуюся в помощи Чуи, а затем воображал злобного гнома, который желал отрезать эльфу крылья найденным осколком стекла.       – Бр-р-р… Превеликая пыльца, Накахара, о чем ты думаешь, в самом деле? Просто кому-то захотелось найти приключений на свой зад – и все, – рассудил юноша и даже самодовольно улыбнулся своим мыслям, будто бы он, единственный и неповторимый, раскрыл всю суть мироздания.       Смотря издалека на Чую, разговаривающего с самим собой, Танидзаки был, мягко говоря, напуган. Зрелище не из приятных: Накахара, словно помешанный, смеялся и разговаривал сам с собой, оглядываясь за спину, и, кажется он сжимал что-то синее в своей руке, может, носовой платок? Джуничиро забеспокоился: ну дела! Если эльф заболел, то это очень плохо! Скоро сезонные соревнования – соревнования, где Чуя еще ни разу не проиграл!       Юноша так разволновался, что, даже не выслушав придуманного Накахарой объяснения и свалив всех зверей на Кенджи, схватил эльфа за руку и поспешил к феям здоровья. И никто из них не заметил пару напуганных темно-синих глаз, выглядывающих из зимнего леса.       – Пожалуйста, помогите ему! – ходил взад-вперед неугомонный Джуничиро, что порядком раздражало эльфа врачевания Мори Огая, - понимаете, скоро гонки, а он живет гонками! Ему нельзя сопливить!       – Голубчик, я бы с радостью помог, - произнес доктор, постукивая пальцем по светлячкам, - если бы Чуя болел, - вздохнул, - а так, извини, юноша, я бессилен.       Смущенный Танидзаки, опустив голову, пробормотал тихое "Извините, я, пожалуй, на улице подожду" и выбежал из кабинета. Мужчина не смог сдержать смешка.       – Как мило, - врач снял маску-лист с лица и бросил улитке на съедение, – друзья беспокоятся о тебе, Чуя, а ты столь неумело притворяешься больным.       – Расскажите мне… о зимнем лесе, - поднимаясь с кушетки неуверенно произнес рыжий юноша, - точнее о правиле, запрещающим пересекать границы.       От голубых глаз не ускользнула смена настроения Огая. Привычный хитрый доктор стал похож на мрачного ворона, готового заклевать каждого, кто взглянет на него. Но Накахара продолжал пытливо смотреть.       – Здесь нечего скрывать. Осенняя фея замерзнет, а зимняя – зажарится. И оба умрут мучительной смертью. Ты это знаешь, разве нет? – на секунду взгляд красных глаз смягчился, - так что, мой юный друг, если ты нашел зимнюю подругу, лучше тебе ее…       Эльф замахал руками и неловко посмеялся, понимая, что разговор идет не в то русло. У него и в мыслях не было встречаться с кем-то из этих ледышек. Накахара не считал их отщепенцами, не думал о них в плохом ключе: они такие же феи, как и другие. Но им правда не следует пересекаться, и если тот любитель пеших прогулок желал встретиться со своей второй половинкой, то лучше Чуе помешать Ромео и Джульетте совершить роковую ошибку.       Старший прищурился и приоткрыл дверь, вежливо намекая, что ему нужно принять следующего и, желательно, болеющего пациента:       – Извини, мне больше нечего тебе рассказать. Хотя… я слышал, что очень давно зимний эльф устроил, мягко говоря, неудачную вылазку в наш лес, – сделал небольшую паузу Огай, словно вспоминая подробности, – бедняжке бы несказанно повезло, если бы он умер… лучше уж умереть, чем потерять крылья! – и с этими словами ошеломленного Чую силком выпроводили из кабинета.