Тайна Зимнего леса

      Пожелтевшие листья дерева успокаивающе – даже убаюкивающе – колыхались на ветру, и завороженная чудесным танцем белка вылезла из дупла и шустро вскарабкалась на толстую ветвь. Ловкими лапками она держала орех, а острые зубы принялись разгрызать скорлупу, но перекусить было не суждено из-за резко поднявшегося ветра. Он закружил зверушку, выбив орешек из крепкой хватки и унеся с собой все листочки. Раздосадованная белочка в недоумении открыла рот.       – Извините! – раздался звон маленьких колокольчиков и в то же мгновение умчался с ветром.       Чуя, стоя двумя ногами на березовом листе, скользил по ветряным волнам, которые призвал сам. Он сунул руку в мешочек с волшебной пыльцой и ускорил поток ветра. Подобный способ погони был самым стабильным: эльф не только двигался с огромной скоростью, но и с легкостью контролировал передвижение цели, ведь ему не нужно сосредотачиваться на крыльях.       Целью был ястреб, схвативший Кое в самый разгар турнира – ежегодного мероприятие, на котором присутствовал все феи трех лесов. Озаки представляла цветочную команду, и ей удалось добраться до полуфинала – туннеля с препятствиями и грязевого спуска. И в тот момент, когда Кое съезжала, раздалась оглушительная сирена и на маленьких созданий упала гигантская тень ястреба, но скольжение фея уже не могла остановить: крылышки испачкались и намокли, а рукам и ногам было не за что ухватиться. Когтистые лапы в миг схватили беззащитное тельце, не дав феям дозора возможности что-либо предпринять. Свирепая птица мигом унеслась ввысь: даже летящие желуди и ягоды не смогли остановить ее — зверский голод был сильнее.       Не теряя ни минуты, Накахара сорвался с места, но путь ему преградили эльфы-защитники, грозно поясняя, что он лишь станет второй жертвой. Слушать их, конечно же, никто не стал — его колотило от ненависти и желания освободить Кое.       И теперь он летел, преследуя ястреба и не имея и малейшего понятия, как спасти сестру. Эльф тихо молился Второй звезде, чтобы получилось сбить врага ветром.       Или удача, или звезды сегодня были не на его стороне: крылатое чудовище стремительно пересекло границу зимнего леса, вынуждая Чую в панике остановиться. С широко открытыми глазами он глазел на снежные просторы и на величественные ели, в которых ястреб решил скрыться.       Но вдруг с оглушительным криком на птицу налетела белая сова, застав врасплох. Она заклевывала, выдирая перья с такой злостью, словно они были заклятыми врагами. Некогда бывший хищник ревел от боли и терял равновесие на лету: пытаясь хоть как-то высвободиться, он изворачивался, все больше поддаваясь панике.       Ему пришлось выпустить добычу из лап — и Кое камнем полетела с огромной высоты. Барахтаясь в воздухе, она истерично кричала и звала на помощь, срывая связки. Мокрые крылья стремительно покрывались льдом, а расстояние неизбежно сокращалось с каждой секундой. Надорвавшийся голос с силой сжимал сердце Чуи, и больше не думая ни секунды, он рванул в холодный лес.       Эльф был слишком далеко — и осознание этого давило, пригвождало к земле. Слезы застилали глаза. Не видел, куда летит, но чувствовал, как слабеет зачарованный ветер. Мешок с пыльцой – единственную надежду – Чуя бросил в сестру из последних сил, но, услышав совиный рев и вытерев глаза, опешил и уставился вперед: белоснежная жительница леса бережно подхватила когтями фею, подбрасывая вверх, и кто-то поймал обессиленную девушку и наспех укутал во что-то, приказывая сове лететь к границе.       Рыжий юноша не знал, куда себя деть. Выглядел он ужасно: красные глаза, замерзшие слезинки на щеках, вялость и холод окутывали все его тело, томительно топили. Но Чуя был безмерно счастлив и благодарен незнакомцу и его пернатой подруге, что спасли любимую сестру, которую он почти потерял…       — Спасибо, спасибо, звон-перезвон, спасибо… — бормотал Накахара, обессиленно наблюдая за приближающимися спасителями.       — Уху? — два огромных желтых глаза смотрели прямо на него, а следом, тихо ойкнув, высунулся зимний эльф, видимо, он решил, что дорогу им преградил кто-то из здешних.       Юноша оказался очень миловидным, что заставило Чую замереть и смутиться: «Намного красивее, чем я рисовал…»       Но в отличие от него, эльф не нагло пялился на лицо чужака, а разглядывал мерцающие крылья и, быстро сообразив, что к чему, скомандовал:       — Залезай! Ты замерзнешь! — в голосе не было ни капли злости — только искреннее беспокойство и нотка страха, и Накахара лишь мельком отметил, насколько его голос мелодичен и прекрасен, собственно, как и он сам.         Чуя схватился за протянутую руку и приземлился на спинку совы. Глаза немедля забегали в поиске Кое, и, когда они наконец-то заметили ее, расширившись в немом обожании, из груди вырвался облегченный вздох: она, кажется, потеряла сознание и лежала укутанная с ног до головы меховым одеялом, но главное – в безопасности. Точно повинуясь рефлексу, он поднялся на шатающихся ногах и направился к ней – так хотелось упасть рядом, обнять, прижавшись, как к последнему источнику тепла, и натурально зарыдать в цветочные волосы, которые, наверняка, больше были похоже на сосульки.       Но зимний незнакомец схватил его за локоть и вынудил приземлиться обратно. А еще снял свое пальто и накинул на чужие плечи, заботливо заворачивая эльфа в своеобразный рулет. Только сейчас Чуя, приобняв себя и согнув колени, заметил, с какой силой стучали собственные зубы.       — Понимаю, что тебе хочется поскорее разбудить ее и убедиться, что все в порядке, но вам двоим нужен отдых и покой – ей особенно. Потерпи, листочек, — Накахара поднял глаза на говорящего в удивлении.       Образ, выстроенный в голове, рушился с каждым новым действием этой снежинки, и чтобы стереть его полностью, он решил рассмотреть эльфа. Никакое смущение не беспокоило молодое сердце: они видятся в первый и последний раз, так зачем себя ограничивать?       Юноша был сильно выше Чуи, на что тот раздраженно фыркнул. Глубокие глаза цвета спелой черники были подведены чем-то синим, а под одним красовалась миленькая одинокая родинка. Накахара не мог промолчать про длинные ресницы. Они смягчали мужские черты лица, а густые, волнистые, темно-серые волосы обрамляли очень уж бледное лицо – словно ангел или одна из чудесных игрушек людских детей смотрела на него, а не такой же, как и он, эльф. Перед таким шедевром природы хотелось молча преклониться.       Это создание было синоним к слову «гармония»: широкие плечи и стройное тело с небольшими мускулами ничуть не добавляли несуразности к хорошенькому личику, а, наоборот, дополняли, украшали. И не был он укутан ни в какие меха, которые по глупости нарисовал Чуя, – такая же лиственная одежда, как и у других фей. Только не красочная, а тусклая и бледная.       Взгляд зацепился за крылья, точнее, за их отсутствие. И, точно помешанный, Накахара вскочил на ноги, грубо разворачивая юношу спиной к себе. Потревоженный эльф ойкнул и напрягся, от чего его крылышки, прижатые к спине, вяло и безжизненно дернулись. Одно из них было целым, а другое… было почти наполовину безжалостно оторвано.       — Твои крылья… – ошарашенный, Чуя принялся бегло осматривать пальто, которое ему вежливо одолжили, и, заметив знакомый оторванный край, с силой сжал его.       — Послушай… – холодная рука коснулась его собственной,и он устремил разъяренный взгляд на ледяного юношу, виновато смотрящего на него и чуть ли не шепчущего, – я просто ищу своего старого друга. Одасаку. Ты его знаешь?       Услышав это имя, Накахара замер, словно ослышался, но затем его глаза расширились в изумлении, и через секунду в них застыла печаль и сочувствие. Парень напротив, следивший за чужими эмоциями, поджал губы и поспешно отвернул голову – он понял все без слов.       Воцарилась удушающая тишина.