Ты не такой

За деревянной дверью раздаются приглушённые стоны боли и всхлипы. Суран тихо заходит в комнату и подходит к окошку, открывая ставни. Свежий воздух сразу же проникает внутрь, окутывая небольшое помещение свежим воздухом. — Юн...г… кмм, — еле шевеля пересохшими губами, бормочет Чимин. — Господин, Вы меня слышите? — Суран быстро приближается к кровати и нависает над омегой. Яркий свет больно бьёт по глазам, и Чимин жмурится. Во рту сильно пересохло, а тело словно натянутый жгут. — Б-больно… — шепчет он, — в-воды… — Конечно, милый мой, — женщина берёт с подноса кружку с прохладной жидкостью и подносит к его губам. — Аккуратно. Чимин медленно приподнимается и болезненно шипит, слабо обхватив кружку рукой, начинает жадно глотать воду. — Мои ноги… — жалобно тянет омега, и глаза вновь наполняют слезы. — Я знаю, знаю… Потерпи, — Суран убирает кружку обратно на поднос. — Сейчас я обработаю твои раны мазью, будет немного жечь, — женщина прикасается ладонью к лицу омеги и успокаивающе поглаживает. Чимин кивает, приподнимая голову, и болезненно кряхтит, когда раны касается прохладная мазь. — Больно… мне больно, — тянет Чимин сквозь сжатые зубы. Он старается пошевелить ногой, но у него не получается. Суран наклоняется к рваной ране и дует на неё, пытаясь хоть как-то облегчить боль. — Всё пройдёт. Скоро всё пройдёт, — шепчет она и продолжает наносить мазь. — Через часик я тебе компресс сделаю, боль утихнет. Чимин тихо плачет, роняя голову на подушку, и шипит от жгучей боли в области икр. Он вспоминает вчерашний вечер, разъярённого отца и то, что было после. Омега уверен, что его слышала вся деревня, но ему на это плевать. Что будет с Юнги? Вот главный вопрос. Сердце больно сжимается, и он начинает плакать с новой силой. — Тётушка, — всхлипывает омега. — Да, хороший мой? — отзывается женщина и, закончив с ногами, присаживается на кровать, чтобы обработать раны на лице. — Что будет с Юнги? Мне нужно к нему, пожалуйста… — Ох, дорогой мой. Я не знаю, — Суран наносит мазь на рану у губы. — Но могу сказать, что никаких приказов я не слышала от господина Чихоля. — Я не смогу без него жить, — заикаясь, ноет Чимин. — Не смогу… Женщина всё убирает и вытирает свои слёзы. Ей больно наблюдать за молодым господином в таком состоянии. Она знает этого мальчишку с младенчества и считает его ангелом во плоти. Добрый, умный, и по-детски забавный омега, который никогда ничего плохого не сделал. Всегда помогал на кухне, рассказывал много интересного, потому что любил читать. И за что же ему достался такой отец? Прислуга качает головой и убирает чёлку с потного лба Чимина. — Всё хорошо будет. Поспи. Я приготовлю тебе суп. Нужно набираться сил, хорошо? — она вытирает солёные дорожки слёз со щёк омеги и грустно улыбается. Чимин молча кивает, но продолжает плакать. Когда Суран покидает комнату, он откидывает одеяло, чтобы осмотреть ноги. Это в первый раз отец так сильно избил его. Тело пронзает резкой болью. Ноги ещё горят. Они красные и опухшие. Омега прикрывает рот рукой и скулит. В голове появляется мысль, что он никогда не сможет больше ходить. Чимин падает на подушки, захлёбываясь в слезах, и думает о Юнги. Что с ним станет, если отец доберётся до него? Он же может искалечить альфу или вовсе убить. А если он прикажет утопить его в болоте или скинет с оврага? Все негативные мысли заполняют голову. На смену физической боли приходит душевная, и это почти убивает. Суран стоит у плиты и готовит суп для омеги. Помешивает поварёшкой, пробует на вкус. Блюдо из гольца обычно готовят для тех, кто болеет. К нему же она испекла свежий хлеб, как любит Чимин, и заварила ромашковый чай, дабы успокоить. В дверь громко стучат, будто пытаясь её снести с петель, и прислуга, отложив полотенце, бежит открывать. По пути думает, что это не может быть глава, тот бы просто вошёл. Но страх не исчезает. Ведь тот строго настрого запретил кормить Чимина. Суран не успевает открыть, как внутрь врывается заплаканный и взбудораженный Джин. — Омо! Дорогой! — придерживая омегу за плечи, восклицает она, — Что стряслось? — Где он? Он в порядке, тётушка? — тот впивается руками в её плечи и плачет. — В комнате он, спит. — Как он? Он… — Я обработала раны. Приготовила ему суп. Силы молодому господину сейчас нужны. — Я хочу к нему, мне нужно, — просит омега, не прекращая плакать. — Я всего на минуточку. Прислуга выглядывает во двор, убеждаясь, что там никого нет, и, закрывая за собой дверь, уводит Джина на кухню. — Давай, бери суп. Проследи, чтобы всё до последней ложки съел. Джин кивает и принимает поднос, на который Суран всё поставила, не забывая положить ароматный кусочек свежего хлеба. Омега, не задерживаясь, сразу направляется в комнату к младшему. Его руки дрожат, а из глаз никак не перестают литься слёзы. Он слышал вчера вечером всё, что происходило в доме Паков. Видел, как Чихоль избивал сына у дома. Внутри всё обрывалось за друга. Ему хотелось выбежать и защитить его, но муж не пустил. Они сильно поругались, но это не так важно, как состояние Чимина. — Тётушка… — слышится хриплый голос. Джин вздрагивает. Ему так непривычно слышать Чимина таким. Обычно он громкий и весёлый, всё время хихикает. А сейчас в его голосе слышны боль и отчаяние. — Это я, Мини, — Джин подходит к кровати и ставит поднос с едой на тумбу. Сам же присаживается рядом с омегой, пытаясь скрыть дрожащий голос. — Как ты? — Он убьёт его… — рыдания оглушают комнату, а Джин, отвернувшись, смахивает свои слёзы. — Это не так, никто не тронет его, слышишь? — Джин-и, я чувствую тревогу. С ним что-то случилось. — Тш-ш, — успокаивает его старший. — Ничего не случилось. Мини, ты как себя чувствуешь? — в его глазах плещется волнение, а голос дрожит. — Я нормально. Только ноги очень болят… Посмотри, какого они цвета, — просит Чимин. Джин трясущимися руками поднимает одеяло, и его глаза округляются. Но он старается не выдавать тревожное состояние. Ноги младшего багрово-синие, с огромными кровавыми полосами от колен до ступней. — Чимин-и… они… Скоро всё заживёт, — врёт он. — Хорошо, — облизывая пересохшие губы, шепчет Чимин. — Хён… — Да? Что такое? — Джин кладёт руку поверх ладони младшего. — Прости… Отец разорвал твою рубаху… — слёзы текут по щекам, а губы начинают дрожать. — Боже! Да мне плевать на неё! Это я просить прощения должен. — За что? Ты ничего не сделал. — Я старше. Должен был следить за вами. Должен был защитить тебя, — Джин закрывает рукой лицо и начинает плакать. — Хён… ты не виноват. Никто не виноват. Не плачь, пожалуйста, — Чимин сжимает в руке ладонь старшего. Омега поднимает взгляд и грустно улыбается, вытирая свои слёзы. — Хорошо, не буду… Давай покушаем? Тётушка сварила суп. — Ты должен пойти на речку, Юнги будет ждать… Не говори ему, что со мной. Пожалуйста. Он не должен знать. Скажи, что я приболел, поэтому не пришёл. Джин кивает и подносит ложку горячего супа. — Конечно, не переживай, — успокаивает его старший.

***

Юнги идёт по лесной тропинке, а в руках держит корзинку с земляникой. Он встал сегодня очень рано для того, чтобы собрать для омеги его любимых ягод. Не скрывая улыбки, он прикасается пальцами к своим губам, вспоминая их первый поцелуй. В душе становится тепло и радостно. Хочется повторить этот незабываемый момент и ощутить бабочек. Шаг ускоряется. Альфа проходит между деревьями и сворачивает на другую тропку, что ведёт сразу к речке. Спустя пару минут они снова увидятся, и Юнги постарается сдержать себя, чтобы не зацеловать Чимина. Его губы такие нежные и вкусные. Хочется пробовать их без остановки. Он выходит на просторную поляну, где виднеется речка. Направляется к большому камню, на котором замечает Джина, старшего омегу. Юнги хмурится и оглядывается вокруг в поисках Чимина. Он останавливается недалеко и крутит головой. Джин, набрав воды в таз, садится на камень. Ему не хочется ничего делать сейчас. Беспокойство за друга растёт с каждой секундой, и омега всю голову сломал, как же ему помочь. Сбоку слышится шорох, и он поворачивается, натыкаясь на хмурый взгляд. Перед ним стоит альфа. Его чёлка закрывает правую сторону лица, а в руках он держит корзинку. Взгляд точно устремлён на омегу. По спине пробегают мурашки. Выглядит он и правда жутко. — П-привет? — неуверенно здоровается Джин.— Юнги… кхм… щи? — получив кивок, омега сглатывает ком в горле. — Я… — Где Чимин? — хриплый голос перебивает его. — Он… — Джин кусает губы и начинает волноваться. Ему кажется, что Юнги всё равно почует ложь. — Приболел, — он видит, как меняется выражение лица альфы. Этот взгляд полный переживания и дикого беспокойства. — Что с ним? — Видимо продуло. Ничего страшного. Полежит пару дней… — отвечает Джин, наблюдая, как альфа кивает и склоняет голову. Он винит себя, это видно. — Юнги-щи… Вы не против, если я так Вас называю? — уточняет омега и в ответ получает снова молчаливый кивок. — Меня зовут Джин. Я лучший друг Чимина. Сегодня утром навещал его, и он просил передать Вам, чтобы Вы не переживали. Альфа угукает, молча подходит к омеге и ставит рядом корзинку. — Это для него. Передайте, пожалуйста, — он разворачивается, чтобы уйти. — Спасибо, — тихо благодарит альфа и быстрым шагом уходит откуда пришёл.

***

Юнги бежит в лес, ломая ветки, и почти не видит ничего перед собой. Грудь охватывает тревога, и дышать становится трудно. Что-то ему подсказывает, что Джин не договаривает. Уж больно тот волновался. Что могло случиться с Чимином? Погода вчера была хорошая. Ветра не было. Где его успело продуть? Почему альфа не заметил, что Чимин замёрз? Чувство вины накрывает его с головой, и он ускоряется. Бежит к родителям. Те точно должны знать, что с его омегой. Ведь они единственные лекари в деревне. И все, даже глава, ходят именно к ним. Выбежав на поляну, он поднимается к рынку и тяжело дышит. Люди вокруг нервно оглядываются, бросают боязливые взгляды на Юнги и в сторону дома Чонов. Альфа хмурится, а тревога бьёт всё сильнее с каждым приближающимся шагом. Во дворе он замечает Хосока, который нервно грызёт ноготь большого пальца и ходит туда-сюда. На скрип калитки Хосок поворачивает голову и кидается к ней. — Хён! — его голос дрожит, а по лбу стекает капелька пота. — Что случилось? — Юнги хмурится и замечает нескрываемый страх в глазах брата. — Ты… — он замолкает, услышав громкий плач матери, и бросается к двери, но Хосок хватает за руку. — Пусти! Что происходит? — рычит альфа. Разум застилает страхом, и он не может себя контролировать. Что-то страшное случилось. Сердце быстро бьётся о рёбра, что становится больно. — Юнги, тебе нужно уйти. Не ходи в дом! — просит Хосок, но Юнги отталкивает его и, не обращая внимания на крики младшего, мчит ко входу. Он врывается в открытую дверь и замирает. Перед ним стоит глава деревни. Мать сидит на стуле, опустив голову, и плачет, а отец стоит напротив грозного мужчины. Альфа ничего не успевает сказать, как слышит скрипучий голос. — Ты! Исчадие ада! — Чихоль надвигается на Юнги, но тот продолжает стоять на месте. Он смотрит на мать и хочет подойти, но путь преграждают. — Ты! — ещё раз повторяет глава. — Из-за тебя мой сын теперь не может ходить, — скалится тот, а брови его ползут вверх. Словно это не он сделал. — Кто позволил тебе приближаться к нему? Юнги переводит взгляд на Чихоля и смотрит в его глаза. Он не чувствует страха перед этим человеком, лишь неприязнь. — Что… — Заткни свой поганый рот! Урод! Не смей мне перечить! Сына моего ты больше никогда не увидишь! — предупреждает альфа. — Вон из моей деревни! Рыдания мамы усиливаются, и Юнги сжимает кулаки. Ему хочется разорвать его на части, но он сдерживается. — Что с Чимином? — спрашивает Мин, обращаясь к отцу, но тот молчит. Переводит взгляд на мать, но та также ничего не отвечает. — Чтобы сегодня духу твоего поганого здесь не было! И лавку его снести! — приказывает альфа двум прислугам, и те сразу выбегают из дома выполнять поручение. Чихоль, направляясь к выходу, останавливается у молодого альфы. — Надеюсь, ты сдохнешь так же, как и твой отец, — он плюёт Юнги в лицо и выходит. Мин, стиснув зубы, вытирается, переводит взгляд на мать и подбегает к ней. — Мама… — но в ответ женщина начинает сильнее плакать. — Что случилось? Где Чимин? — Тебя же предупреждали! — не сдерживается отец и повышает голос. — Объясните мне, что с Чимином? — взрывается альфа и встаёт на ноги. — Сядь! — рявкает отец, и Юнги слушается, стараясь держать себя в руках. — После праздника, — начинает мать, шмыгая носом и сморкаясь в платочек, — покалечил он его. Сердце альфы перестаёт биться, а воздуха не хватает. Он хлопает глазами и не может выдать из себя ни слова. — Что значит… — По ногам жгутом отходил, чтобы к тебе он больше не бегал. Сынок, отпусти ты его, хуже будет. — Мама… — голос Юнги дрожит, а глаза щиплет от слёз. Хочется умереть прямо сейчас. Омеге причинили боль из-за него. — Я не смогу без него. Не смогу жить! — голос альфы хрипит и срывается. — Если любишь, то не лезь. Оставь. Не прекратишь, хуже будет. Альфа кивает и поднимается. Следом встаёт мать и в рыданиях обнимает сына. — Не пущу! — Мама, — шепчет альфа и обнимает женщину. — Не беспокойся обо мне. Я не пропаду. Вы лучше мазь какую-нибудь сделайте, да земляничного варенья ему отнесите, — он отстраняется от женщины. — Я тебя люблю, мама. Не плачь, — альфа выбегает из дома, не замечая никого вокруг. На рынке прислуги главы ломают его лавку. Краем глаза он замечает ядовитый оскал мужчины и скрывается в тенистом лесу. Добежав почти до середины, он останавливается и громко кричит. Воет и бьёт кулаком дерево, разбивая костяшки в кровь. Спускается на землю, утыкаясь лбом в ствол, и глотает слёзы. — Прости меня, мой маленький… Прости… — шепчет альфа и чувствует, как его сердце разбивается словно хрустальная ваза. Чихоль сидит на повозке, попивая молоко. Оно стекает по его подбородку, и он громко отрыгивает. — Эй вы, бестолочи! А ну подошли! — кричит он двум слугам, и те, бросив свои дела, подбегают, склоняя головы. — Да, господин. — Отправляйтесь в лес и живым мне его не приводите! Заколоть насмерть! А вот голову его можете принести, — хохочет альфа. — Ну чего замерли? С глаз моих, живо! — орёт на всю округу глава, ярость выливается из него водопадом, заставляя всех дрожать от страха. Трое здоровенных альф кивают и убегают в направлении леса исполнять приказ. Убить Мин Юнги.