Ты не такой

Всю ночь Юнги не мог уснуть из-за мыслей о Чимине. Ему волнительно от того, что делает этот маленький омежка. От его внимания и заботы. От улыбки, которая сводит все внутренности, и от карих глаз, в которых плещется озорство и, как показалось Юнги — любовь. Он честно хотел держаться как можно дальше, но у судьбы на этот счёт свои планы, и они нравятся Мину. Просто ещё не до конца может поверить в то, что кто-то считает его хорошим. Кто-то, помимо семьи Чон. Сейчас же, стоя на тропинке в лесу, он собирает грибы и не может перестать улыбаться, вспоминая обед с подгоревшим мясом. Думает тоже что-нибудь подарить Чимину. Поэтому ещё с утра набрал целую корзинку земляники. В деревне её нет, ягоды растут глубоко в лесу, и он уверен, что омега будет в восторге от угощения. Альфа проходит мимо небольших деревянных домов, направляясь к Чонам, слыша, как люди шепчутся за его спиной. К такому он давно привык. Но сейчас одолевают сомнения, правильно ли он поступил, когда согласился прийти на праздник. Рынок сегодня не работает: все жители готовятся ко «Дню деревни». Собирают большие столы на главной улице, жарят мясо и прикатывают небольшие бочки, наполняя вином. Глава деревни хоть и жестокий человек, но праздники любит. Поэтому всё проходит с размахом: танцы до рассвета, море вина и вкусной еды. Юнги заходит во двор дома, ставит сумку на крыльцо и подходит к бочке с водой, чтобы ополоснуть лицо. — Дорогой, — слышится родной голос, и Юнги, повернувшись, видит, как к нему идёт мама. — Привет, мам, — Юнги обнимает женщину. — Я принёс грибов, ягод и немного мяса, — он указывает на сумку. — Ох, у нас ещё с прошлого раза много чего осталось. Спасибо тебе, — улыбается Чанми. — Пошли в дом. Я похлёбку твою любимую сделала. Юнги молча кивает и, взяв сумку, заходит внутрь. В нос сразу же ударяет ароматный запах, и он сглатывает слюну. Живот непроизвольно урчит: альфа сегодня ещё ничего не ел. Поэтому, сев за стол, почти сразу набрасывается на еду. — Аккуратнее, горячее же, — смеётся женщина и присаживается рядом. — А где Хосок и отец? — Юнги отламывает большой кусок хлеба. — Отец уж с самого ранья ушёл на главную улицу, а Хосок как обычно, — машет она рукой, — к омеге своему убежал. — Да ладно? Это к тому самому, который ему раза три отказывал? — смеётся Юнги и качает головой, вспоминая, как Хосок упорно бегал за омегой по соседству. Сразу вспоминается и Чимин. Он невольно улыбается. — Юнги-я, пока никого нет, я хотела спросить… — осторожно начинает Чанми и кладёт свою руку поверх руки сына. — Что такое, мама? — в глазах плещется беспокойство, и он, отложив ложку, внимательно смотрит на мать. — Я была на рынке вчера, и мне сказали, что видели тебя с омегой Пак, — Чанми чувствует, как руки Юнги вздрогнули. Он молчит пару секунд, смотрит в глаза напротив и чувствует, как его язык словно прирос к нёбу. — Ну.. мы просто общались. — Ох, милый… Неужто между вами что-то есть? — охает женщина, в её глазах горит волнение. — Нет, мама. Он просто принёс мне обед, — альфу начинает трясти. Ну вот знал же он, что нельзя было соглашаться. — Юнги, сынок, послушай, — она сжимает его руку в своей. — Ты же знаешь, что я хочу тебе только счастья и всего самого лучшего, но… — она замолкает, не зная, как продолжить. — Я понял, — тихо бубнит альфа и убирает свою руку, продолжая есть. — Милый, я знаю Чимина, он часто приходил к нам, — женщина тяжело вздыхает и вытирает глаза. — Ты о чём мама? — Юнги хмурится и бросает на неё взгляд. Что значит «часто приходил»? — Отец его, Пак Чихоль, плохой человек… Вся деревня знает, как он с сыном обращается. — Мама! — Юнги от непонимания начинает злиться. — Если весть до главы дойдёт, худо будет омеге, да и тебе тоже. Юнги вдруг становится жарко от накатившего беспокойства. Не должен был он говорить с ним вчера и обедать. Но ведь сердцу не прикажешь. Юнги опускает голову и сжимает руки в кулаки. — А если же нравится он мне, мама, — тихо признаётся Мин. — Ох, дорогой… — только и всего отвечает женщина, глядя на сына с грустной улыбкой. — Я пойду на праздник сегодня, — поднимая голову после недолгого молчания, говорит альфа. — Ты уверен? — Чанми словно оживает и улыбается. Она мечтала, чтобы её сын хоть разочек вышел из дома и жил обычной, нормальной жизнью. — Чимин меня позвал. — Сынок, — она снова берёт его ладошку в свои руки и улыбается, — ты знаешь, что я всегда на твоей стороне, но молю тебя, будь осторожен. — Конечно, мам, — Юнги встаёт из-за стола, целует мать в щёку и выходит на улицу. Чанми смотрит в сторону двери и, достав платок из кармана, вытирает слёзы. Она очень любит своего второго сына и желает ему только добра. Но страх заставляет сильно переживать за Юнги. Перечить и вставать на пути главы деревни она не в силах. Только бы тот ничего не узнал…

***

Чимин ближе к началу праздника начинает слегка сомневаться в том, правильно ли он сделал, позвав Юнги. Он ещё тогда заметил странный взгляд альфы. Хотя, он же согласился. Значит, для него это не проблема. Омега любит шумные веселья, но сейчас ему хочется уйти куда-нибудь в тихое местечко, где они с Юнги могли бы побыть наедине. Праздник, который он впервые проведёт с альфой, приятным волнением растекается по телу. — Джин-хён, ты должен мне дать ту свою розовую рубаху, — Пак уже роется в комоде старшего омеги. Чимину отец никогда не покупал красивых и нарядных блузок или рубах, поэтому Джин всегда выручает. Пусть они и разные по размеру, но вещи сидят на младшем очень даже хорошо. — Конечно, Мини, бери что хочешь, — тот тоже в стопке своих вещей ищет наряд для себя. — А где твои голубые штаны? Они подойдут к этой розовой рубахе, — надевая чужую вещь на себя, Чимин крутится у небольшого зеркала. — Лови, — Джин кидает другу штаны и продолжает выбирать одежду. Спустя несколько минут собранные омеги направляются к общему столу, взяв немного угощений. — Мы такие красивые с тобой, хён, самые красивые омеги на деревне, — хихикает Чимин и с высоко поднятой головой шагает, держа в руке корзину с фруктами. — А Соён-щи почему не идёт с нами? — Он уже там, — отмахивается Джин, давая понять, что не хочет разговаривать на эту тему, а Пак и не лезет с расспросами. В центре улицы собралось много народа, они уже веселятся на всю. Кто-то пляшет под гармошку. Другие же пьют вино и громко хохочут. Атмосфера очень радостная и дружелюбная. Джин, оставив омегу одного, уходит к мужу. Чимин совсем не возражает. Он стоит поодаль от шумной толпы и выискивает глазами того, ради кого сегодня нарядился. Проходит к тропинке, ведущей в лес, и они наталкиваются друг на друга, замерев. — Добрый… — у альфы перехватывает дыхание, когда он замечает Чимина. На омеге нежно розовая рубаха с кружевами на воротнике и рукавах, голубые лёгкие широкие штаны, а сам он весь светится. — Хён… Вы очень красиво выглядите, — Чимин в восторге от своего альфы. Если бы он был его женихом, омега уверен, что все ему бы обзавидовались. Он соврёт, если скажет, что Юнги не прекрасен. Пак не ожидал, что альфа приоденется по такому случаю. На нём не праздничная, но видно, что новая, красивая чёрная рубашка. В тон к ней такие же штаны. Волосы альфы разделены на две стороны, и теперь его лицо можно разглядеть внимательнее. Раскосые чёрные глаза, слегка пухлые обветренные губы, которые растягиваются в улыбке, и Чимин сам начинает улыбаться. — Прекрати, — смущённо произносит Юнги и неловко чешет затылок. — У тебя очень красивый наряд, ты самый яркий здесь, — альфа готов дать себе по лбу. Что он несёт вообще? — Спасибо, — омега хихикает, прикрывая рот ладошкой. — Я принёс немного фруктов и вина, — шепчет он и оглядывается вокруг, в ответ получая желанный хриплый смех. Они решают отойти подальше от толпы людей, чтобы их не заметили. Располагаются на полянке, расстелив небольшое покрывало, которое принёс Юнги. — Почему Вы решили пойти? — спрашивает Чимин и присаживается рядом. — Ты попросил, — альфа резко замолкает, не ожидав от себя и смутившись. Они сидят достаточно близко, и Юнги начинает нервничать. Он чувствует, как Чимин возится, чувствуя его слабый запах, и в голове становится пусто. Слова забываются. Повернув голову, Мин смотрит на омегу. Тот сидит с приоткрытым ртом, явно удивлённый таким ответом. — Ой, — Чимин опускает взгляд, берёт сочный персик, протягивая альфе. — Вы знаете, что персики бывают сушёными? — старается уйти от смущающей темы омега. Он поднимает взгляд и видит, как альфа отрицательно мотает головой. — Они называются «шептала». Я никогда их не пробовал, но хотелось бы. — Спасибо, — альфа принимает нектар и откусывает, наслаждаясь сочным вкусом. — У меня для тебя кое-что есть, — он ставит свою корзину между ними, убирает платок и вздрагивает, когда слышит радостный визг. — Земляника! — омега хлопает в ладоши и берёт ягоды, закидывая себе в рот. Он довольно мычит и, улыбаясь, качает головой в разные стороны. — Вкусно-то как! — довольно тянет Чимин, на что Юнги хрипло смеётся и умиляется. Внутренний альфа доволен и почти умирает от счастья, что может кормить и радовать омегу. — Спасибо большое, Юнги-хён, я сто лет её не ел! — он продолжает наслаждаться лакомством. — Давайте выпьем вина чуть-чуть? — оглядывается вокруг и достаёт банку. — Я перелил его сюда, чтобы выглядело как компот. — Чимин, я хотел бы попросить тебя, чтобы ты обращался ко мне неформально. Я не сильно старше тебя, а так чувствую себя совсем стариком, — усмехается альфа и открывает банку с вином, делая глоток. — Хорошо, — соглашается омега и с интересом следит за ним. Во рту скапливается слюна, и он облизывает губы, желая тоже попробовать. — Ну как? — хихикает Чимин, когда видит сморщенное лицо альфы. — Кисло, — признаётся Юнги и, вытирая рот, убирает банку. — А мне? — Чимин, а если тебе станет плохо? — беспокоится альфа. — Может, не стоит? — Я совсем чуть-чуть, праздник же, — упрашивает Чимин, заломив брови. — Ладно, только немного, — сдаётся альфа и передаёт банку омеге. Чимин обхватывает её двумя руками и делает два больших глотка. Сразу же морщится и жмурится от кислоты на языке. — Гадость какая, — фыркает он и после делает ещё пару глотков. — Не налегай на вино, Чимин. Давай лучше кушай побольше, — Юнги улыбается и забирает банку. — Хорошо, — слушается омега и начинает поедать фрукты. На улице уже смеркается, но танцы и песни всё никак не заканчиваются. Становится только веселее. Дует свежий ветерок, а на небе красивым красным пламенем догорает закат. Они так и просидели всё время вдали от шумных людей. Находиться рядом друг с другом без косых взглядов им нравится куда больше. Казалось, что кроме них вокруг больше ничего не существует. Эти двое так увлечены друг другом, что напрочь забыли о том, что кто-то мог их всё-таки увидеть. Чимин подбегает к альфе сзади и надевает на его голову венок, который сам сплёл. Садится рядом и хихикает. Он уже немного охмелел от вина. Его щёки порозовели, а в глазах блестят искорки. — Вот так, — Пак рассматривает своё творение, даже не подозревая, что альфа любуется им в ответ и никак не может отвести взгляда. — Эй, хён, я же для тебя его сделал, — смеётся омега, пытаясь увернуться, когда тот, сняв венок, попытался надеть его на голову Чимина. — Поверь мне, тебе он идёт куда больше, — улыбается Юнги и думает, что Чимин самый прекрасный омега. Альфа снимает венок с головы и тянется к Чимину. — Мне правда идёт? Я красивый? — он смущается и опускает взгляд, прикасаясь пальчиками к цветам. — Какой же он красивый, — Юнги придвигается ближе и наклоняется, всматриваясь в лицо омеги. — Ты сказал это вслух, Юнги-я, — Чимин распахивает глаза и начинает хохотать, когда альфа резко отстраняется и отворачивается. Чимин сам придвигается ближе и чувствует, как альфа вздрагивает. Их взгляды встречаются. Они любуются друг другом. Весёлого смеха и песен давно не слышно. Сейчас и здесь есть только они. Глухую тишину нарушает лишь биение их сердец. Чимин гуляет взглядом по лицу альфы, задерживается на глазах, опускает на губы и чувствует, как свои собственные начинает покалывать. Ему хочется прикоснуться. Он продолжает молча сидеть, не поднимая ресниц, и видит, как Юнги наклоняется к нему. Сердце перестаёт биться, а дрожь пробегает по всему телу, заставляя нервно облизывать губы. Пак закрывает глаза и чувствует совсем невесомое прикосновение чужих губ. Этот лёгкий и невинный поцелуй кружит голову. Внутри всё взрывается, а внизу живота становится жарко. Он опьянён, и вино здесь не причём. — Прости, — шепчет альфа, опаляя пухлые розовые губы своим дыханием. Он не отодвигается, продолжает смотреть и чувствует, как его руки дрожат, а в груди становится тревожно. — Это мой первый поцелуй, — шепчет омега. — Хочу ещё… — он сам прижимается к губам альфы. Поцелуй нежный и робкий. Без напора они неумело сминают губы друг друга. От этих невинных ласк хочется разорваться на мелкие части. Руки сами тянутся прикоснуться, но оба сдерживают себя. — Мой тоже, — оторвавшись от губ, признаётся альфа и видит удивлённый взгляд. — Правда? — восклицает Чимин, но после вспоминает, кто перед ним сидит, и тихо ойкает. Хочется откусить себе язык. — То есть… — совсем теряется омега, но тут же успокаивается, когда чувствует ладонь на своей щеке. — Всё нормально, — Юнги дарит ласковую улыбку. — Нужно возвращаться. — Спасибо, что пришёл сегодня, хён. Это мой лучший праздник деревни, — омега встаёт с покрывала, взяв в руку пустую корзинку. — Доберись как можно скорее и будь осторожен, — беспокоится альфа и, поцеловав смущённого Чимина в руку, собирает свои вещи. — Мы с Джином завтра пойдём на речку стирать ближе к обеду. Приходи? — просит Чимин. — Конечно, — соглашается Юнги. Пак дарит широкую счастливую улыбку и убегает к толпе, чтобы незаметно уйти домой. Джин, скорее всего, уже давно ушёл. Он наверняка видел их с альфой. Как же он хочет всё рассказать старшему завтра утром. Первым делом он побежит к нему. Омега вприпрыжку скачет домой, приложив ладошку к губам. Он до сих пор чувствует на них нежное прикосновение. От переполняющих его эмоций воздуха в лёгких будто не хватает, и Чимин старается глубоко дышать. Улыбка не сходит с его лица, из-за чего проходящие мимо жители оборачиваются на хихикающего омегу. Совсем забывшись, витая в облаках счастья и радости, омега и не заметил, как практически допрыгал до калитки своего дома. Он поднимает взгляд, и улыбка с его лица мигом исчезает. Внутри всё холодеет, а тело пронзает слабость, отчего колени подкашиваются. Чимин смотрит прямо в глаза отца, который одним только взглядом даёт понять, что сейчас будет. На улице уже совсем темно, но омега видит это адское пламя, что отражается в зрачках напротив. Страх окутывает с ног до головы. Ком в горле не даёт произнести ни звука. Поэтому Чимин, еле двигая онемевшими ступнями, подходит ближе к отцу. — Я тебя предупреждал, — тихо тянет альфа и скалится. — Прошу… — давит из себя Чимин, что больше похоже на дрожащий вой. — Заткнись, шлюха! — рявкает тот, делая широкий шаг навстречу, и, схватив за шкирку своего сына так, что рубаха затрещала по швам, затаскивает его во двор. Чимин падает на сырую землю, собирая горстки в кулачки и начинает плакать. Он понимает, что извинения сейчас бесполезны. Отец слушать не станет. Поэтому, поджав губы и чувствуя солёный вкус слёз на губах, ждёт своей участи. — Ты, — продолжает противно тянуть альфа, — такая же шлюшка, как и твоя мать, — сплёвывает он и замахивается. — Оте… — не успевает омега произнести, как получает сильный удар по лицу. Он чувствует жжение по всей левой стороне лица и пульсирующую боль на нижней губе. Прикасается кончиками пальцев, затем поднимает руку и замечает алую кровь на них. — Что, больно? — гадко посмеивается альфа. — Это ещё только начало, сынок, — выделяет он последнее слово. — За что?.. — скулит Чимин и пятится от отца. — Ты права не знаешь? — наигранно удивляется тот. — Посмотрите-ка, нарядился. Для него, да? — смеётся альфа, затем резко стихает. — У тебя таких вещей не было. Джин? — Нет, нет… — пытается защитить друга Чимин. Вторую часть лица тоже пронзает болью. Омега вскрикивает и начинает рыдать уже взахлёб. Мощная рука опускается на его макушку и сжимается в кулак, а другая хватает ту самую нарядную рубаху, и слышится звук рвущейся ткани. — Шлюха! — орёт альфа так, что слюна летит во все стороны. — Не надо… — умоляет омега. — Отец… — Закрой свой грязный рот! — альфа тянет сына по земле ближе к дому. — Ещё и твой дружок потом получит по первое число, — он затаскивает Чимина по деревянным ступенькам крыльца в дом, и дверь за ними с грохотом закрывается. Чихоль подходит к углу возле входа, а омега начинает скулить ещё громче. В руках у альфы толстая розга. Такие даже на лошадиных шкурах оставляют кровавые полосы. — Отец, прошу… — лицо Чимина в слезах и крови. — Я сделаю так, что ты перестанешь бегать к этому выродку, — на лице альфы злобный оскал. — Нет, — шепчет Чимин дрожащим голосом и пытается отползти, но его снова хватают за волосы и ставят на колени так, чтобы были открыты икры ног. Первый удар приходится прямо по мягкой ткани нежной кожи, и на ней сразу же появляются покрасневшие полоски. Чимин стискивает зубы с такой силой, что казалось, они сейчас раскрошатся к чертям. — Нравится, подстилка уродская? — смеётся альфа. Чимин воет. Слёзы капают на деревянный пол, а сам он уже со счёта сбился, сколько ударов получил. Ноги в той части горят, словно в огне. Жгучее чувство разлилось практически по всему телу, и он уже не понимает, что именно у него болит. Когда рука с розгой возносится для очередного удара, омега сквозь слёзы и опухшие глаза замечает на ней кровь. Понимает, что он не встанет на ноги ещё несколько дней. Горло уже болит кричать, и омега просто сипит и кряхтит. — Хватит, умоляю, — обессиленно шепчет Чимин, который уже пластом лежит в луже собственной крови, соплей и слёз. — В следующий раз я на куски тебя порву. Тварь, — тяжело дыша, грозит альфа, вытирая пот со лба и бросая окровавленную розгу у лица сына. — А с ним… разберусь по-другому. — Нет… — на грани слышимости мямлит омега, но это остаётся неуслышанным. Перед глазами всё плывёт. Он просто прикрывает веки и проваливается в пустоту.