Ты не такой

Утром следующего дня Чимин чувствовал себя прекрасно. В теле была приятная лёгкость, а от боли не осталось и следа. Он рад, что Юнги был с ним, и даже представить не мог, что бы случилось, если бы пришлось переносить всю боль в одиночестве. Как же он счастлив, что у него есть Юнги, его заботливый альфа. Вспоминая тот вечер и ночь, омега смущённо улыбается. Альфа трогал его в самых интимных местах, и не только руками. Он его вылизал. Ноги сводит от воспоминаний, и младший кусает губу, сидя на лавочке, и ждёт, когда Юнги закроет колодец и они отправятся в деревню. Родители, скорее всего, очень переживают, ведь всё случилось так внезапно, что не было возможности даже предупредить их. А ещё нужно встретиться с Намджуном и узнать, что же решит глава. — Можем идти, — говорит Юнги, выходя со двора, и протягивает руку. Чимин улыбается, встаёт и кладёт ладошку в руку альфы, сжимая. Как же ему нравится. — Как думаешь, мама будет ругаться? — спрашивает омега. — Сначала, возможно, да, но когда узнает, почему мы задержались, то поймёт. — Узнает? — Чимин распахивает глаза. — Чимин, от тебя так пахнет… — он подносит их руки к носу, вдыхает запах, а после целует руку омеги. Замирает и задумывается. — Идём обратно! — Юнги-я, ты чего? — Чимин почти спотыкается, когда его тянут назад. — Там куча альф, — хмуро говорит тот. Чимин начинает смеяться и дёргает рукой, намекая идти вперёд. — Всё уже прошло, — тихо, словно боится, что их услышат, говорит он. — Всё равно! — противится Юнги. — Ой, я не могу, — смущается Чимин и хихикает. Ему до чёртиков нравится ревность альфы. Это странное чувство, которое заставляет светиться. Поэтому он улыбается так широко, как только может, даже не пытаясь скрыть, что ему это приятно. — Пошли скорее, Юнги-я, — настаивает омега и снова тянет за руку, но не может сдвинуть альфу с места. Тогда он вытягивает руку и начинает кружиться. — Полетели! — смеётся Пак, а после взвизгивает, когда Юнги резко закидывает его на плечо и слабо шлёпает по ягодице. — Летим! — говорит Юнги и, крепче обхватив младшего, бежит в сторону дома под весёлый смех.

***

— Кушать будешь? Я приготовил суп, — говорит Джин мужу, убирая полотенце со стола. Соён садится за стол. Перед ним сразу же появляется тарелка с ароматным супом, и он молча начинает есть. Джин нервничает, и ему кажется, что муж всё чувствует. Он кружится вокруг, продолжая накрывать на стол, не зная, как начать. Соён поджимает губы, наблюдая за нервным состоянием омеги, и отодвигает тарелку. Он понял всё ещё вчера, когда Джин вернулся весь растрёпанный и взволнованный, но вовсе не переживаниями. Да что говорить о состоянии: от его омеги пахло совсем не так, как обычно. Альфа знал, что их брак был лишь прихотью отца. Сам омега никогда не хотел этого и поначалу говорил, но плохо не относился. А вот Соён любит. Сильно и с первой встречи. Но расположить к себе так и не смог до конца. Ведь если чьё-то сердце уже занято, в него трудно пробраться. — Сядь, пожалуйста, — просит альфа. Джин послушно садится, не поднимая взгляда, сразу выдавая себя. Врать омега никогда не любил, да и не умел. — Може… — Это он, да? — перебивает его Соён и смотрит в глаза, но в них нет упрёка или обвинений. — Да, — даже не пытается ответить иначе. — Прости, — тише добавляет. — За что ты извиняешься? — Мне жаль, Соён, — омега начинает плакать: трудно это выносить. Он не любит делать больно. — Я люблю тебя, но ты же знаешь, что я не могу. Прости. Соён молчит, наблюдая за разбитым взглядом, полным вины, и его сердце болезненно сжимается. Он любит Джина. Но даже если эта любовь была не такой, он не хочет видеть в этих глазах боль. Альфа встаёт из-за стола и тянет руку к омеге. Джин поднимается следом и попадает в крепкие объятия. — Не вини себя. Никто не виноват в том, что ты так и не смог полюбить меня. — Я не… — мотает головой Джин и всхлипывает. — Ты самый добрый человек на Земле, и мне жаль… — он плачет, обнимает супруга, чувствуя, как его утешительно гладят по спине. — Я отпускаю тебя, Джин-и. Будь счастлив, — говорит альфа. А голос дрожит. Он прикрывает глаза, прижимая омегу ближе. — Прости, — снова повторяет Джин. — Он не обидит тебя? — беспокоясь, спрашивает альфа, вытирая с чужих щёк слёзы. — Нет, — грустно улыбается Джин, — никогда не сделает этого. — Ну хорошо, — улыбается Соён. Больно. Больно так, что хочется закричать. Но ещё больнее ему было бы видеть убитого этой болью собственного мужа. — Он… позвал меня в город… — несмело поднимая взгляд, тихо шепчет омега. — Езжай. Джин распахивает глаза от услышанного и не верит. — Ты серьёзно? — Джин, мы взрослые люди. Вы любите друг друга, и даже спустя такое количество времени ваша любовь не погасла. Ты ждал его всю жизнь, неужели упустишь? Я не позволю, — улыбаясь, альфа вытирает щёки от солёных слезинок и щёлкает по носу омеги. — Езжай и будь наконец-то счастлив, — он целует Джина в лоб, прикрывая глаза, в последний раз наслаждаясь теплом, и выходит с кухни. — Спасибо… и прости… — шепчет уже сам себе Джин, чувствуя, как на душе наконец-то становится спокойнее. Буря вины и боли затихает, и дышать становится легко.

***

— Ах ты паразит! — кричит Чанми и хватает полотенце, вскакивая со стула. — Мама! — пугается альфа, кидая сумку, и выбегает во двор. Чимин прикрывает рот рукой и начинает смеяться, наблюдая, как его альфа убегает от женщины, что бежит за ним с полотенцем. — Мы были в домике в лесу… ай, ай, — Юнги закрывается от лёгких ударов. — Да что такое? Мама! Ты позоришь меня перед Чимином! — он кидает взгляд на смеющегося омегу и сам улыбается. — Я всю ночь не спала, переживала за вас! А ты чего там хихикаешь, паршивец?! — повернувшись к омеге, говорит Чанми и надвигается к нему. Омега кричит на весь двор и, заливаясь смехом, убегает от женщины, которая замахивается полотенцем. — А ну стой! — кричит она вслед. Юнги наблюдает, как уже за его омегой бегает мать, и так же смеётся. Он жмурится от солнышка и чувствует радость на душе. Давно этот двор не слышал весёлого смеха. — Мама, оставь его, — кричит альфа, продолжая смеяться. Он подбегает к женщине и обнимает её со спины, фиксируя руки. — Чимин-и, беги! — Караул! — кричит Чанми и начинает громко хохотать. — А ну отпусти меня, ишь чего удумал, — она разворачивается к Юнги, и её руки тут же перехватывают. — Мамуль, — ласково начинает Мин, — у Чимин-и течка началась, — шепчет и слышит, как женщина охает. — Сынок, как он? Вы… — она молчит и прикрывает рот ладошкой. — Нет, мама, — мотает головой альфа, — мы с ним ничем таким не занимались. Я просто был рядом, — почти не врёт, успокаивая женщину. — Только при нём ни слова, ладно? Он переживает немного и смущаться будет. Чанми кивает. — Конечно, ты молодец. Пойдёмте, я вас накормлю. Силы вам нужны, я думаю, — совсем ни на что не намекая, говорит женщина и хитро улыбается. — Мама! — возмущается Юнги и, скрывая улыбку, забегает в дом под громкий хохот женщины.

***

После вкусного и сытного обеда молодые люди расстелили матрас в коридоре и отгородились марлей. Там было прохладнее, чем в доме. Юнги лежал на подушке, прямо вытянув ноги, а Чимин лежал на боку к нему лицом, играясь с краем футболки. — Нам нужно сходить к Намджуну, — говорит Чимин. — Он сказал, что сам придёт, поэтому подождём, ладно? — Угу. — Всё нормально? — Юнги разворачивается и берёт тёплую ладошку в руку, целуя её. Чимин улыбается и краснеет: никак не может привыкнуть. — Юнги, — тихо бубнит себе под нос — М? — А вот мы с тобой типа пара? — подавив смущение, интересуется он и поднимает взгляд. — Конечно пара, Чимин-и. Разве есть сомнения? — шепчет Юнги и нежно гладит пухлую щёчку тыльной стороной ладони. — Ну, нет, — Чимин прикрывает глаза и ластится к руке. — Просто мы никуда не ходим, — грустно мямлит омега и дует губы. — А где мы по-твоему были вчера? — смеётся альфа и тут же натыкается на обиженный взгляд. — Ну и ладно! — фыркает Чимин и отворачивается, но не успевает встать, потому что Юнги ловит его, крепко сжимая в объятиях. — Чимин, скажи, что я делаю не так? — Мы же пара, Юнги-я, да ведь? — Ну конечно, малыш, — он чмокает его в щёчку. — Почему мы не ходим на свидания? Юнги выпрямляется, выпуская Чимина из объятий, и садится напротив. — Ты хочешь на свидание? — А ты разве нет? — удивлённо спрашивает омега и чувствует, как обида заполняет лёгкие. Он задерживает дыхание и, смотря в глаза, ждёт ответа. — Я не знаю, — Юнги начинает беспокоится. Неужели он всё делает не так и расстраивает Чимина? Старший замечает, как глаза напротив наполняются слезами, и совсем поникает. — Я понял, — тихо говорит Чимин и встаёт на ноги, быстро убегая. Альфа пугается: совсем не ожидал такой реакции. Поэтому продолжает сидеть и глупо моргать. Что он сделал не так? Неужели это из-за того, что не позвал на свидание? Но Юнги просто не знает, как нужно. Если это так расстроило Чимина, то он обязан всё исправить и сделать своему любимому приятное. Ведь сам альфа так же этого желает, потому что любит. А раз любит, то как можно скорее нужно бежать и радовать. Он подрывается с места и убегает за омегой. — Мама! — Юн выбегает на крыльцо и осматривается. Мать сидит на лавочке и грызёт семечки. — Где Чимин? — К Джину убежал, — кивает женщина. — Как угорелый выскочил, чего не угодило? — Это я виноват, — опуская голову, говорит альфа. — Что случилось у вас? — Чанми стучит по лавочке рядом с собой, приглашая присесть. — Я должен к нему пойти, мам. — Садись говорю, никуда не денется твой Чимин. Юнги смотрит на дорогу, что ведёт к дому Джина, но всё-таки садится рядом. Решает, что сначала попросит совет, чтобы поступить правильно и больше не обижать своего любимого мальчика. Чимин несётся к дому друга, почти не видя перед собой. Слёзы застилают глаза, и он то и дело шмыгает носом, стараясь их остановить, вытирая рукавом. Юнги не хочет с ним ходить на свидания. Значит ли это, что Чимин ему не нравится или он его стесняется. Такой ответ очень обидел омегу, поэтому, чтобы не расплакаться там, он решил убежать к другу и попросить совет. Джин больше не станет ругать его, он обещал. Пробегая мимо домов и людей, что гуляли по улицам, он не сразу слышит, как его зовут. Повернув голову, он почти спотыкается, останавливается и видит у дома напротив Джина с главой из города. Он удивлённо приподнимает бровь и бежит к ним, когда его снова зовут. — Привет, Чимин-и. Ты куда так бежишь? — Джин обнимает друга и замечает красные глаза. — Ты плачешь? — Привет, Джин-хён. Здравствуйте, Намджун-щи, — он кланяется и шмыгает носом. — Что такое? Кто тебя обидел? — альфа подходит к омегам, беспокоясь о состоянии младшего. — Юнги. — Что? — возмущённо кричит старший омега и уже готовится пойти к дому Чонов. — Что он сделал? — Нет. Нет, Юнги-я, он… он… Это я виноват… — он опускает голову и всхлипывает. — Чимин-и, я ничего не понимаю, — говорит Джин, успокаивающе гладя по спине. — Он не хочет ходить со мной на свидания. Я спросил, почему мы не ходим, он спросил, хочу ли я. А я спросил, хочет ли он, и он ответил, что не знает, — Чимин начинает плакать. Джин расширяет глаза и прижимает друга к себе. Смотрит на альфу, и оба улыбаются. Вспоминают себя, когда были такие же молодые и бестолковые. Джин показывает альфе, чтобы тот ушёл, и Намджун, закатывая глаза и улыбаясь, уходит, оставляя омег одних. — Пошли чай попьём и обсудим всё? — предлагает Джин и уводит омегу. — Я не понимаю… в лесу он со мной был такой, а дома другой. Там цветочки даже подарил, правда, я их забыл, — тараторит Чимин, набивая рот конфетками. — Чимин, послушай. Юнги тебя очень любит. Это видно невооружённым взглядом. Просто он стесняется и не знает, как нужно, — успокаивает его Джин. — Думаешь? Может всё-таки он просто не хочет? — грустно спрашивает и снова кладёт в рот сразу две конфетки. — Хочет. Просто не знает, как. А ты, вместо того, чтобы убегать, помог бы ему. Можете вместе придумать что-нибудь и сходить завтра на речку, например. Устроить пикник, вечером на травке посидеть. Расскажи ему про звёзды, ты же всё о них знаешь, — предлагает Джин и отодвигает вазу с конфетами: она уже полупустая. — Можно попробовать, я просто так испугался… — отпивая чай, он продолжает. — Он в лесу, — Чимин оглядывается, убеждаясь, что их никто не подслушивает, — был таким нежным, — хихикает омега, вспоминая, и вспыхивает от смущения. — Ащ-щ, даже слышать ничего не хочу! — возмущается старший. Он был сильно удивлён, когда узнал о течке, что они провели вместе. Но расслабился, когда услышал, что дальше ласки они не заходили. «Рано им ещё», — думал Джин, но был безумно благодарен Юнги и сильно рад за друга. — А чего это вы с господином Намджуном у дома стояли? — спрашивает Чимин и тянется к вазе с конфетами, но Джин убирает её подальше. Младший надувает губы и показывает пальчик, молча прося дать ещё одну. — Ничего, просто говорили, — быстро выпаливает Джин, стараясь не показать волнения и радости. Он закатывает глаза и отдаёт одну конфетку. — Странно, а о чём? Вы что, знакомы? — продолжает расспрос младший, и Джин сдаётся. Он рассказывает ему всё от начала и самого конца. Как отец выдал его замуж за другого альфу. Как раньше, десять лет назад, Джин и Намджун любили друг друга и любят до сих пор. Даже рассказал о случае в кабинете, опуская почти все подробности. Чимин слушает друга, открыв рот. Его глаза наполняются слезами, он всхлипывает, встаёт со стула и набрасывается на омегу с крепкими объятиями. — Это так романтично, — плачет Чимин. — Я не верю. Джин смеётся, обнимая его в ответ. — Вот так бывает, мой милый друг. Чимин садится рядом, вытирая глаза. — То есть, теперь вы вместе? — он видит, как его друг улыбается, и улыбается в ответ, радуясь за него. Он впервые видит его таким: глаза сияют, улыбка живая и искренняя. — Я так рад за вас. За тебя. Только теперь ты уедешь, и я совсем останусь один. — Эй, не говори так! У тебя есть Юнги, ты не будешь один. Мы будем письма писать друг другу, в гости приезжать. — Обещаешь? — Чимин тянет мизинчик и шмыгает носом. — Обещаю, Мин-и, — он обхватывает маленький пальчик, скрепляя обещания. Намджун стучится в комнату гостевого домика. Омеги одновременно поворачивают голову и видят, как в комнату заглядывает альфа. А после дверь широко распахивается, и в комнату врывается взволнованный Юнги. — Чимин! — он бросается к омеге, тот вскакивает, пугаясь. Юнги обнимает его, крепко прижимая к себе. — Прости меня, — говорит он, обнимая ладонями щёки, чуть стискивая их, так, что губы омеги вытягиваются. Чимин смотрит широко распахнутыми глазами и растерянно хлопает ресничками. — Ха-ашо, — еле выговаривает он. Юнги выдыхает и снова прижимает Чимина к себе. — Я был не прав. Я хочу ходить с тобой на свидания, я просто не умею, — признаётся он. — Ты тоже извини меня, что я убежал и расстроил тебя. Я просто подумал, что ты не хочешь… — Нет! — перебивает его Мин и чмокает в губы, даже не стесняясь такого порыва. — Как же я могу не хотеть ходить на свидания с самым красивым омежкой этой деревни? С самыми красивыми глазами, с носом-кнопочкой, с такой светлой улыбкой, и с таким чумазиком, — смеётся альфа и вытирает уголок губ, что испачкан в шоколаде. Чимин хихикает и заливается румянцем. — Я понял, — шепчет он. — Пойдёшь со мной на свидание, Чимин-и? — Пойду, — отвечает омега и смеётся от счастья. Он крепко обнимает Юнги и через плечо видит, как за ними наблюдают две пары глаз. Чимин широко улыбается и смотрит на Джина, который отвечает ему такой же улыбкой. «Неужели мы счастливы», — думает про себя Чимин. И верит, что теперь всё будет хорошо, потому что они оба нашли тех, кто будет их оберегать от плохого. Пока они сидели все вместе, Намджун рассказал Чимину о том, что случилось на дороге, умалчивая о кошмарных подробностях. Так как главы больше нет, Ким рассказал, что следующим становится наследник. И из-за того, что Чимин был единственным наследником, «трон» главы деревни достаётся ему. Омега долго смеялся, но, когда понял, что Намджун не шутит, стал серьёзно задумываться о том, в чьи руки доверить правление деревни. Люди никак не относились к Чимину: не любили, не боялись, не уважали. Они его просто не замечали. Омега прекрасно помнит, что ни один человек не помогал и не защищал его от рук отца. Даже тогда на рынке ему помог самый ужасный и жестокий, по их мнению, человек, но не они. Он знает, кто может стать хорошим главой деревни, ни на секунду не сомневаясь в этом человеке. Осталось только объявить об этом. Ближе к вечеру Чимин с Юнги зовут Кимов на ужин. Решают пожарить мяса, выпить вина и проводить дорогих друзей. Пак строго настрого запретил уезжать без веселья, хоть сам Джин и хотел сделать всё тихо и без лишних глаз. Но всё-таки решил провести последний день в этом месте: с другом и его семьёй. На заднем дворе Чонов, пока альфы жарили мясо, а омеги накрывали на стол и резали овощи, Хосок расспрашивал Юнги о том, где они были и что делали, и, не обращая внимания на ответы, перебивал и рассказывал о своих похождениях. Тэмин снова принял приглашение на свидание, и Хосок радостный бегал весь день, рассказывая об этом кому не лень. Юонг и Намджун жарили мясо, обсуждая разные рыночные дела и знакомясь друг с другом. — Тётушка, а Вы научите меня печь блинчики? Я хочу принести Юнги завтрак, так делают влюблённые, я читал, — говорит Чимин, заставляя засмеяться двух взрослых омег. — Научу конечно, Чимин-и. Только боюсь, если Юнги будет кушать на кровати, то совсем обленится. — Ну я один разочек, — говорит Чимин, — потом я его заставлю посуду мыть, Вы не переживайте. Чанми хохочет, пока режет салат, и соглашается на уговоры младшего. Ей нравится Чимин. Он милый и добрый мальчик, который натерпелся не хуже, чем сам Юнги. Она рада за своих детей и готова жизнь за них отдать, лишь бы они были счастливы. Через сорок минут все уже сидели за столом на улице, ели мясо и выпивали, хвалили друг друга и благодарили за еду. Погода была хорошей: ветер дул совсем тёплый, а на небе потихоньку собирались звёзды. И Чимин иногда рассказывал о том или ином созвездии. Они много говорили, смеялись и наслаждались семейной атмосферой. — У нас есть новость, — начинает Чимин. За столом все замирают, переставая говорить. Хосок застывает с большим куском мяса во рту. Чанми охает и хватается за сердце, а Юнги сглатывает и нервно осматривается. — Вы чего так смотрите? — спрашивает Чимин, удивляясь. — Намджун-щи сказал, что после главы деревни следующим должен быть его наследник. Но я не могу, поэтому я хочу, чтобы… Нет, не так, — он замолкает, набирает побольше воздуха в лёгкие и говорит: — Данной мне властью главы деревни я сообщаю, что передаю свои полномочия, — он снова молчит и наклоняется к Джину, — хён, есть же такое слово? — шепчет он. Джин кивает и омега снова выпрямляется. — Так вот, передаю я их главе этого дома, Чон Юонгу! Вы будете новым главой деревни! Юонг ошарашенно смотрит на Чимина, а после переводит взгляд на всех за столом. — Чимин-и, — начинает мужчина, но его перебивает крик младшего сына. — Ура! — кричит Хосок. — Теперь я сын главы деревни! — он встаёт и начинает танцевать выдуманный танец. Все переглядываются и начинают радостно кричать. Вино уже давно дало в голову, так почему бы не порадоваться так, как они этого хотят. — Вы серьёзно, что ли? — спрашивает Юонг, обращаясь к Чимину и Намджуну. — Да, дядюшка Юонг. Вы самый честный и добрый альфа, Вас любят и уважают. Люди примут Вас. — Эх! — отец встаёт и берёт кружку с вином. — Ну, чем чёрт не шутит, как говорится! — произносит он. — Ну, за нового главу?! — предлагает тост, и все чокаются вином, весело крича. — У меня тоже есть новость, — говорит Хосок, встаёт и уходит за дом. Все непонимающе переглядываются, и, спустя пару минут, Хосок идёт обратно, держась за руку с омегой из соседнего дома. — Это мой Тэмин, — рассказывает Хосок. — Он мой омега. — Здравствуйте, — тихо и смущённо говорит тот и кланяется. Все здороваются с омегой, приглашают присесть, сразу накладывая мяса и овощей. Юнги берёт кувшин, наливает омеге вина, протягивает бокал и улыбается. — Держи. Тэмин, скромно улыбнувшись, принимает бокал и ставит рядом. — Спасибо, но я не пью. — Чего это? — удивляется Чанми. — Беременный что ли? — шутит женщина. — Да, поэтому и не пьёт, — говорит Хосок и натыкается на серьёзный взгляд матери. — М-а-ама, — осторожно говорит Чон и, хватая большой кусок мяса, вскакивает с лавочки, когда видит, что женщина берёт полотенце. — Ах ты паршивец! — кричит она и бросается за убегающим сыном, пытаясь отлупить его полотенцем под всеобщий хохот и тихие писки Хосока о том, что это шутка. Может быть…