Жестокость побеждает в кино

В дополнение к его интеллекту, пробуждённая сила Сучона также была невероятно сильной, особенно для его юного возраста. А когда Сучону было девять, он впервые встретил Ю Джисока. Намерение его отца состояло в том, чтобы они устроили спарринг после краткого представления. Сучон неуверенно смотрел на Джисока через всю комнату. Он слышал истории о том, как Джисок побеждал пробужденных вдвое старше его, но он был на другом конце комнаты; стоя рядом с сестрой, чуть выше Сучона, сутулясь. В некотором смысле Сучон почти завидовал. Его отец выпотрошил бы его, если бы он когда-нибудь застал его в таком положении — очевидно, это было неприлично. Его отец также выпотрошил бы его, если бы он не победил этого мальчика, Сучон знал. Учитывая, что Кан Супиль запросил спарринг, он должен был состояться в Шинхве, чтобы дать Джисоку домашнюю территорию. Дядя Сучона положил руку ему на плечо и наклонился. «Сучон, все, что тебе нужно сделать здесь, это сделать все возможное. Это само по себе принесет славу Бэкду». — сказал его дядя, его голос был таким спокойным и уверенным, что Сучон хотел поверить ему, хотя бы ненадолго. Стоя посреди арены Шинхвы, Сучон внимательно слушал звуковой сигнал, означающий начало боя, и когда он прозвучал, он был готов. Закружился холодный ветер, рассекая неподвижный воздух, и пот стекал по спине Сучона, пытаясь увернуться. Напротив него Джисок напрягся под тяжестью гравитации, и уголки его зрения приобрели фиолетовый оттенок. Это была нелегкая победа для обоих. Лонжерон затягивался, и вскоре и Сучон, и Джисок были разбиты, тяжело дыша, а Сучон с каждой секундой становился все более отчаянным. Теперь у него была разбита губа, и отец этого не потерпит. Краем глаза он мог видеть Ю Джиён в стороне, и она выглядела обеспокоенной за Джисока, за своего младшего брата. Это заставило Сучона хотеть ударить его сильнее. К несчастью для Сучона, в девять лет невозможно очень много драться, даже если ты пробужденный — и в этот момент и он, и Джисок были далеко за пределами своих возможностей. Следующее, что Сучон хорошо помнит, — это прохладные белые простыни больничной койки, швы на его губе, которые неприятно натягивались, когда он пытался говорить, и, к его абсолютному ужасу, тихий голос дяди, говорящий ему, что результат — ничья. На следующий день его дядю вызвали на какую-то встречу с Миром, и, конечно же, Кан Супиль избил Сучона до крови.