Lost on You

Денёк не задался. Солнечно, душно, пыльно, а впереди городская фотосъёмка. С детьми. Мерзость. Я явно перебрала, когда соглашалась на этот заказ. Не люблю работать с детьми. Хотя с ними часто получаются крутые кадры. Но они такие шумные, шустрые, неловкие. Всё нужно делать быстро, потому что одно лишнее движение — и кадр насмарку. И объяснять приходится по несколько раз. Юля очень настаивала. Мол, модельер — крутая молодая девчонка, вещи без приторной детской слащавости, натуральные материалы, ручное производство, эко-шмэко, надо помочь. Я девушкам часто помогаю, особенно тем, кто только входит в бизнес. Не из-за ориентации — из солидарности. Но, блин, дети… По указанному адресу меня встречает юная леди в лёгком цветастом платье. — Дина! Спасибо вам большое, что согласились на эту съёмку! Мне так нравятся ваши работы! Меня зовут Катерина… — Она робко протягивает руку в деликатных цветных браслетах. Я не слышу лести, только искреннее восхищение. Точно новенькая. — А выводок где? — я пожимаю руку и сдержанно улыбаюсь. — Ой, им там Яна проводит небольшой мастер-класс по фотопозированию. — Катерина смущается и неопределённо машет рукой в сторону уютного переулка. Внутри что-то совершенно по-детски ёкает. Как будто в мире одна Яна. Я хмурюсь, а Катерина принимает это на свой счёт. — Я позову сейчас всех! — Не надо, — строго обрываю я. — Просто веди. В переулке, оплетённом лианами плюща и девичьего винограда, толпится стайка детворы разного возраста. Справедливости ради — в очень даже стильных нарядах. С разной степенью удачности они старательно повторяют демонстрируемые им позы… Уж не знаю, много ли в мире Ян, но мне, естественно, досталась та самая. — О! Привет! — Она небрежно поднимает ладонь, на секунду отрываясь от детей. Мелочь тоже здоровается со мной несколько пренебрежительно. Зато они не отрывают восторженно-почтительных взглядов от Яны. Не то чтобы я часто снимала малых, но всё же впервые вижу практикующую модель, которая ещё и преподаёт. Обычно этим занимаются пенсионерки. Ну, то есть те, кому около тридцати. — Ребята, Дина будет вас снимать. Ваша задача по максимуму к ней прислушиваться. Она — профессионал. Договорились? — Яна поворачивается ко мне. — Можем начинать. Я сама решу, когда мы можем начинать. Молча выбираю ракурс и настраиваю оборудование. Не тяну время умышленно, но и не тороплюсь. Наконец киваю: — Можем начинать. С детьми тяжело. Они боятся камеры, боятся меня. Как бы ни пытались это скрыть — всё равно заметно. Стоит Яне на мгновение исчезнуть из их поля зрения, отвлечься, и в кадре сразу же случается микроистерика. Я понимаю: они ещё маленькие, неопытные. Я стараюсь быть мягче, стараюсь объяснять, чего я от них жду. Я обещаю себе пару шотов любимого лимончелло вечером, если сейчас не запорю работу. Я стараюсь. Не потому что Яна. — Мне кажется, отсюда будет ракурс поудачней, — вдруг замечает она, задумчиво разглядывая шилопопого десятилетку в ярко-жёлтом худи. Я еле заставила его замереть на несколько секунд, чтобы сделать пару удачных кадров. — Мне кажется, это не твоё дело, — не отрываясь от камеры, отрезаю я. — Дина. Ну просто попробуй, — в её голосе удивительно причудливо мешаются мольба и упрямство. О, я бы с ней много чего попробовала. Начала бы с кляпа. Я обещаю себе пару шотов лимончелло в «Саду». Пробую её ракурс. Не то чтобы он значительно удачнее моих, но он интересный. — Ну? Я была права? — торжественно интересуется она, одновременно поправляя позу мальчишки. В голове проносятся фразы, которыми можно поставить её на место. — Нет, — выдыхаю я и вцепляюсь в камеру. *** Я совершенно вымотана. Настолько, что даже не рассматриваю сегодняшних посетителей «Сада». Настолько, что пропускаю мимо ушей вопрос бармена, потому что втыкаю на разноцветные, подсвеченные красным бутылки за его спиной. — Шот текилы этой госпоже, — раздаётся за спиной бархатный голос Саида. — Я планировала пить лимончелло, — ворчу я. Бармен знает, кто здесь кто. И застывает в замешательстве. — Шот текилы и два шота лимончелло этой госпоже. И мне лимончелло. Пожалуйста. — Саид усаживается на соседний барный стул. Из выреза бордовой шёлковой рубашки выглядывает вытатуированный на груди корабль. Пальцы в перстнях. У уголков подведённых бордовым глаз стразы. Хорош. И пахнет от него просто улётно. А вот я, видимо, не так уж хороша. — Выглядишь, будто тебя поимели… Были бы ещё силы — убила бы взглядом. — Вот скажи мне, Саид. Если человек вроде как нарывается, значит ли это, что он — нижний? Саид тихо смеётся. — Ты же сама знаешь ответ. — Вдруг у тебя есть какой-то другой ответ… — Нет, Ди. Нет. Мы чокаемся очаровательными шотами, недвусмысленно похожими на анальные пробки, и опрокидываем в себя терпкий лимончелло. Меня сразу немного отпускает. — Кто она? — стреляет глазами Саид. Я отмахиваюсь. — Понимаю. Бывает, — кивает он. — Сегодня всё на баре за мой счёт, Ди. Будем считать, таким образом я тебя бронирую на Неделю моды. Он легко соскальзывает со стула. — Хорошего вечера, Ди. — Спасибо. Хорошей работы, Саид. После второго шота лимончелло мне вдруг становится очень жаль Саида. Наверное, тяжело быть нижним и управлять одновременно. — Госпожа будет пить текилу? — осторожно интересуется бармен. Госпожа сегодня как-то ни хрена не чувствует себя Госпожой. — Госпожа будет, — устало отвечаю я и скольжу взглядом по залу.