Lost on You

Она не остаётся у меня на ночь. После секса мы немного валяемся в кровати, разговариваем, обсуждаем БДСМ. Она озвучивает интересную мысль: порка помогает ей почувствовать своё тело — своим. Любопытный, конечно, способ. Можно было бы найти что-нибудь попроще и не такое болезненное. Но мне-то что, я одобряю. А потом она собирается домой. Я провожаю её до такси. И стоит габаритным огням последний раз мигнуть на раздолбанном асфальте двора, а мне вдохнуть прохладный вечерний воздух, как я ощущаю внутри нечто совершенно жуткое. Нечто, чего я никогда раньше не ощущала после сессий. Опустошение. Я возвращаюсь в квартиру, выпиваю полбокала вина и заставляю себя лечь спать. Я просто устала — слишком яркий сегодня был день. Первое, что я делаю на следующее утро (которое наступает после двенадцати), — нахожу её таки в Инстаграм. Тупо листаю такие выразительные, такие разные, такие живые фото. И ничего, абсолютно ничего не чувствую. Красивая девочка — только и всего. Бред какой-то. Да мне от неё крышу сносило ещё вчера. Правильно, вчера сносило. А сегодня — уже не надо. Уже всё было. Я болезненно жмурюсь, жму на глаза ладонями, будто это может стереть мне память. Хочется как следует всечь — себе. Я выбираюсь из кровати и — без душа, без завтрака, даже без кофе — сажусь за обработку вчерашней фотосессии. Отлично поработали. Выбираю два десятка лучших фотографий, рассматриваю их пристально, изучаю её черты лица, эмоции, жесты. Тонкая, изящная, дерзкая — очень красивая девочка. Но мне не хочется вот прямо сейчас вытянуть её из фото, материализовать здесь, рядом со мной — и целовать. Я откидываюсь в кресле, вспоминаю вчерашний вечер, фотосессию, потом «Сад», показ на Неделе моды, потом фотосессию с детьми, фотосессию в белье — и не чувствую ничего, кроме какого-то горько-сладкого послевкусия. Я и не вспомню, когда влюблялась последний раз. Да, сессии с девушками из «Сада» не приносили мне ничего, кроме желаемого удовлетворения, утоления голода и иногда — мимолётной страсти. Да, воспоминания о них быстро размывались, смазывались. Но ведь это совсем другое. Или нет? Захотела — получила — пошла дальше? Может, только тем она меня и зацепила, что я не могла сразу взять что хочу? За несколько дней я обрабатываю фотки, отправляю ей линк на папку и в ответ получаю только: «Спасибо». Что, мы обе в одну и ту же ловушку попали? Больше не надо? Плевать. Я публикую фото со связанными руками в Инстаграм, читаю восторженные комменты, посвящённые красоте и выразительности модели и, конечно же, мастерству фотографа, которому под силу это увидеть и передать. Да-да, мы обе — охуенные. Дальше-то что? Да ничего, в принципе. Юля интересуется, закончились ли мои каникулы, и я отвечаю, что готова к новым заказам. Жизнь устаканивается, возвращается на круги своя. Яна тоже публикует фото с фотосессии, но без шибари. Комментаторы восторгаются тем, насколько эта фотосессия «про неё». Я ещё раз пересматриваю её ленту в Инсте, но вывод всё такой же неутешительный. Просто красивая девочка. *** Спустя пару недель размеренной работы я захожу в «Сад». Настроение у меня скверное, даже подавленное. И я не особо понимаю почему. Обе ведь получили своё, прекрасно провели время вместе. А то, что мне больше не надо, — так в чём беда? Ей вот очевидно тоже было достаточно. Бармен то ли очень хороший психолог, то ли очень хорошо меня помнит, — потому что он без единого вопроса наливает мне пару шотов лимончелло. Первый я опрокидываю в себя на баре. А со вторым плюхаюсь на тот самый диван у сцены, закидываю ноги на спинку, закрываю глаза, прикрываю их ладонью. Вспоминаю, как она сидела здесь рядом с Сальво. И только один этот факт уже заставлял меня желать, чтобы Сальво исчез. Бред. — Снова выглядишь, словно тебя поимели, — комментируют у меня над головой спустя какое-то время. Я закидываю голову назад и буравлю Саида взглядом. Он кажется каким-то очень… удовлетворённым. — Вроде как поиметь должна была ты… Я резко сажусь, и Саид делает неуверенный шаг назад. Боже, я что, выгляжу настолько неуравновешенной? — Я поимела, Саид, — как можно более размеренно отвечаю я. — Сама себя. Саид приподнимает одну бровь. — Ну, я тоже так иногда делаю. Когда больше некому, знаешь ли. Мой взгляд, видимо, настолько красноречив, что Саид перестаёт ёрничать и осторожно присаживается рядом со мной на диван. Как-то уж слишком осторожно. Я хмыкаю. — Что случилось, Ди? Я долго пытаюсь сформулировать, что же всё-таки случилось, но у меня не выходит. — Да ничего, Саид. Временные неадекватки. Так вы с Сальво снова вместе? — Я бы сказал, что нет, но мой зад считает иначе, — хмыкает Саид. Ну понятно. Классика. Я качаю головой и смеюсь. Вон, люди уже больше года не могут разобраться. А я тут загналась из-за того, что после первого же раза потеряла интерес. Я откидываюсь на спинку дивана и потихоньку допиваю лимончелло. Всё в порядке. — Пойду возьму ещё выпить, — сообщаю я Саиду. Тот небрежно кивает, не отрываясь от телефона. Судя по довольной моське — рассказывает Сальво, какой он после вчерашнего страдалец. Я не успеваю сделать выбор между «Лонг-Айлендом» и «Негрони». Потому что боковым зрением замечаю у входа её. В белом кроп-топе и типичной «юбке школьницы» в чёрно-белую клетку. Растерянная, уязвимая — и в этот раз без защиты в лице горячего итальянца, она заправляет за ухо завитый локон и неуверенно шагает в зал. Я тяжело сглатываю, сжимаю кулаки и замираю, боясь сделать вдох.