Однажды в Локотках

— Лох-несское чудовище водится только в Шотландии, Сёма. Не знаю, каких умных книжек ты начитался в своем универе, но мозги тебе там знатно промыли. Клей, говоришь, точно не нюхал? Старший брат накинул на плечи отсыревшую куртку и с подозрением покосился на мелкого. У того чуть оттопыренные уши алели со страшной силой. Но он упрямо тряхнул головой — отрастил тоже патлы по этой новой хипстерской моде. Как баба. — Дим, я по-твоему, совсем идиот? Димон бы употребил более крепкое слово, но обижать малого как-то было совсем не с руки — того и гляди рванет в свои вузы в райцентр. Хорошо хоть, не в Питер или Москву, ищи его там потом, дурака, по притонам. А то и вовсе — с какими-нибудь художниками или ботанами в подворотне. Жуткая жуть. — Идиот или нет, а всякие сказки мне тут сочиняешь, — психанул старший брат и принялся разуваться — воду из кроссовок все же следовало вылить. Хотя она и сама выльется через час или два. Постепенно. Но холодно же, да и хлюпает, как в мерзком болоте. У них такое как раз — на западном краю села. — Ты можешь считать, что в озеро тебя сбросил леший. Я как бы не против. Или Костян — он как раз мета вчера пережрал. Сегодня, наверное, продолжил, — может быть, Сёма так утонченно шутил. Вот только желваки на щеках говорили старшему брату иное. — Ну и чо ты психуешь? Я не видел, понял? Не знаю, кто это был! Или что. Может быть, вообще, бревно притащило течением! — гаркнул Димон и от греха подальше спрятал руки в карманы. Не то чтобы мелкий не заслужил затрещину или две, но... Его воспитанием он позже займется. Семен не стал говорить, что течения в озере нет. Разве что, где-нибудь глубоко, в водной толще... — Я видел! Дим, я же сказал! Гигантская шея — как змея, только больше. Совсем крошечная голова и под водой — здоровенное двугорбое тело. Это — реликтовый плезиозавр! Ди-и-и-и-им, ну точно тебе говорю!!! — Бля, хуезавр! Сём, ты как скажешь. Не, я серьезно балдею. Ты у меня такой выдумщик, — вырвалось как-то быстро и не получилось замаскировать дурную нежность в голосе. Димон прокашлялся громко. — То есть, как за кикиморами гоняться по всей области, так это нормально? Жечь в лесу хижину Бабы Яги... — ехидно начал злыдня-Семен... Хоть ничего не рассказывай сучонку. — Ну, напробовались с Борькой грибов... неудачно. С кем не бывает? — буркнул Димон и даже ссутулился как-то. Вот злопамятная неуемная мелочь! Ну, погоди, я устрою... — Чего ты добиваешься? Чтобы я признал, что на меня напал какой-то там динозавр? Вот шиш тебе. Меня же на смех поднимут и со свету сживут, в Локотках лет сто нельзя будет появиться. — Ага, признайся уж лучше — боишься, что Анька к Мишке уйдет. Они, кстати, с одного поселка. Удобно. — Ой, да пошел ты! Сучишь, как вредная сучка... — буркнул Димон и отвернулся. Обиделся будто. Слышно же вон засопел, забормотал: "Нахрена мне вообще ваша Анька тупая?" — От придурка полного слышу, — отозвался Сёмка на автомате и встревоженно придвинулся ближе. Димка серьезно обиделся? Блин... — Дим... Ну ты это... чего.... Извини. Не хотел, — лепетал он, дергая брата за рукав куртки. — Да правда, что ли?! Поздняк!!! — после затянувшейся паузы, не выдержав, радостно гаркнул Димон, одновременно с прыжка налетая на брата. Хохоча, пихаясь коленями и локтями они покатились по мокрой траве, не замечая громкого всплеска на озере и головы на длинной изогнутой шее, что показалась над поверхностью и минут десять с любопытством наблюдала за странными играми странных людей. А потом бесшумно погрузилась обратно.