Exaltation

— Юнги. Ножка стула прочно входит в царгу. Он выдыхает. Приход Намджуна в магазин никогда не означает ничего хорошего. Альфа выпрямляется, потягиваясь. — Чего тебе? Намджун заглядывает в рабочую комнату, неловкий и чопорный, впрочем, как и всегда. Он мог бы прийти за заказом, хотя Джин перестраивал и ремонтировал все столько же раз, сколько комнат в доме Намджуна — в том самом, в котором Джин в ближайшее время не планирует жить, но это уже не дело Юнги. Чтож, остаётся два варианта: он пришел просто побесить Юнги, или ему нужно что-то не деревянное и не сделанное вручную. Последнее. — У нас прибавление. Выходец из бет. Через неделю. — Намджун пожимает плечами, жестикулируя чуть мятой папкой в руках. — Мне нужна помощь с перевозкой багажа и мебели. Юнги бы с удовольствием залил клей, сочащийся из деревянного шва, себе в глаза, хотя у него и нет таких предпочтений. — Заставь Чонгука. — Я заставил, — поправляет Намджун. — Передали, что бета, возможно, привезет мебель, Юнги. Не все из нас могут пронести диван через весь Комплекс. Юнги заметил пузырек на уголке, но остановился. Требуется больше двух человек. Много вещей. — Омега, — с раздражением осознает он. — Я еще не делал объявление, — делится Намджун. — Не с приближением ночи альф. Юнги вздыхает и вытирает остатки клея. — Я не хочу этого делать. Намджун переминается с ноги на ногу. — Я уже назначил список охотников. Больше никого нет. — Поменяй меня местами. — Чтож, насчет этого. — Он морщится. — Я не хочу. Юнги пригвождает его взглядом, прищуриваясь. Он хочет, чтобы Юнги был там. Намджун делает все возможное, чтобы выпрямиться. — Приказ старейшин, — уклоняется он. Затем выдавливает из себя: — И мой тоже. Он слабодушен, и это очевидно. Быстро сдувается, переминаясь с ноги на ногу. — Ты не обязан, — признает он, суетясь. — Я знаю это. Именно поэтому Юнги не нравится, когда Намджун просит об одолжениях. Он снова выдыхает, кладя испачканную клеем тряпку обратно на рабочий стол. — Держи меня подальше от всего этого дерьма, — предупреждает он. — Никакого сезона подношений, никаких договоренностей со старейшинами. Губы Намджуна сжаты в тонкую линию — Юнги, без сомнения, знает, что они уже пытаются. Конечно, пытаются. Они бы съели свое собственное дерьмо, если бы это означало, что Юнги найдет пару. — Хорошо, — соглашается Намджун, пожимая плечами. — Будь всегда один, чувак. Юнги кивает; его это совершенно устраивает. Как и любая новость, намек на бета-прибавление по умолчанию приносит хаос. Приближение дня переезда сопоставимо с накапливающимся раздражением. Юнги с трудом может съесть еду без того, чтобы слюна от драки альф не прилетела в его тарелку. Они даже понятия не имеют, будет ли омега хоть сколько-нибудь желанным. Это не имеет значения, и, по всей видимости, также не имеет значения отсутствие гарантии, что омега вообще заинтересуется кем-либо из них. Хуже того, поскольку все ранги отчаянно стремятся к хаосу, то другая часть стабильности начинает разить тревогой. Приторно-сладкие запахи начинают проникать сквозь уплотнители на окнах его магазина и из-под дверей. По крайней мере, у него есть свой дом. — Тебе следует хотя бы притвориться, что ты хоть немного заинтересован, — однажды советует Хосок. — Может быть, тебе понравится новичок-бета? Головная боль от запахов омег, сдобренных сладостью, является непобедимым сдерживающим фактором. Юнги с трудом добирается до центра комплекса. — Нет, — рявкает он. Хосок оставляет его в покое, хотя бы потому, что в магазине Юнги ему предлагают самую легкую смену в комплексе. Уладив проблему, Юнги решает делать то, что он делает лучше всего: избегать. «Пара дней» превращается в «большую часть недели». Но по мере того, как приближается день и Юнги работает все меньше и меньше, даже он отчаянно нуждается в снятии напряжения, которое естественным образом возникнет с приездом переселенца. Он не может отрицать, что ему наскучило избегать драматизма и, следовательно, всего несвязанного комплекса. Даже охота, как он считает, интересна только тогда, когда есть какой-то вызов. Утром седьмого дня он приносит связку оленины. Зуд скуки сохраняется с момента убийства и до тех пор, пока Юнги не пересекает территорию комплекса, чтобы встретиться с остальными. — Охотился семь дней? И тебе не интересно? — Спрашивает Намджун, тихо бормоча себе под нос. — Кого ты убил? Чонгук кивает, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Олени? — спрашивает он, принюхиваясь. — Сколько? Юнги ощетинивается. — Достаточно. Намджун вздыхает, засунув руки глубоко в карманы. Юнги сразу понимает, что ему хочется закатить глаза на безделье своего брата. Вместо этого он вымещает свое разочарование на Юнги. — Юнги, — начинает он очень серьезно. По-видимому, он также хочет прочитать лекцию. Юнги хмыкает. — Тебе не придется оправдывать никаких ожиданий, — обещает Намджун, глядя ему в глаза с такой искренностью, которая только вызывает у Юнги дискомфорт. — Старейшины остановятся. — Неа, и не подумают, — фыркает Чонгук. — Сохьян пригрозила устроить ему взбучку, если он не сделает намерение в этом сезоне. Намджун скалится на своего брата, хотя его запах настолько ручной, что Чонгук просто пожимает плечами. Юнги смотрит на линию деревьев, пока они препираются. Отсюда солнце не видно, кроме, разве что, чуть более яркого пятна в покрове облаков. Он ждёт. Это будет третий переселенец, с которым он столкнулся за свою жизнь. Судя по тому, что он вынес из тех немногих бесед с Представительством, это очень большое число. Первый, однако, появился сразу после его рождения — альфа. Вон Юсок с тех пор нашел пару, завел большую семью и стал одним из лучших охотников на территории. Вторая была менее впечатляющей; омега Цзецюн имеет привычку избегать своей смены, предпочитая слоняться без дела в его магазине. Чего он, однако, не видел, так это фактического процесса перехода беты через границу. Никто из них этого не видел, даже Намджун; природа события настолько редка. Отец Намджуна остается единственным человеком в комплексе, у которого есть такой опыт — пока не открываются ворота туннеля. Когда дорога перед ними заканчивается, они останавливаются. Это странное транспортное средство; очень маленькое и приземистое, совсем не похожее на огромные автопарки, которые приходят каждый раз для торговли на рынке. Оно также невероятно тихое — ни рева клаксона, ни урчания двигателя. Вместо этого он чуть слышно тарахтит на краю дороги и деликатно хрустит по гравию. С двумя занятыми альфами и одним, который отказывается даже рассматривать партнера, процесс, естественно, неконкурентоспособен. Однако это не значит, что они не заинтригованы новичком. Когда дверь машины открывается Юнги заинтересованно смотрит с целью оценить степень ущерба, который будет нанесен комплексу. Омега выходит; Юнги вздыхает с огромным облегчением. Она старше и уверена в себе. Юнги не знает, как, черт возьми, омега средних лет могла так долго прятаться во внешнем обществе, но он рад, что она не юна. Хаос в комплексе, несомненно, уйдёт сам по себе в течение нескольких часов, учитывая, что на ее этапе жизни одиноких альф почти не осталось. Что еще более важно, никто из старейшин не будет ожидать, что Юнги начнёт ухаживать за омегой более чем в два раза старше его. Намджун очень незаметно качает головой. Юнги сначала игнорирует это, но предупреждающий запах альфы остается стойким. Что-то не так. Открывается вторая дверь машины. Юнги не потратил время на то, чтобы посмотреть в лобовое стекло. Итак, очевидно, он ошибочно принял сопровождение омеги за него самого. — Хм, — урчит Намджун. Его тон легкий и беззаботный, но у Юнги такое чувство, что — — Пиздец тебе, — вот, что имеет в виду Намджун. Он не сразу это осознает; вместо этого все, что он может видеть, — это копна блестящих волос и очертания профиля, которые, по всем признакам, привлекательны. Юнги хмурится и наблюдает, как силуэт перетекает в мягкие изгибы и стройность. Он мало что видит, пока омега не выходит из-за двери машины. Такой маленький. И, хотя все в Юнги предпочло бы отрицать это, красивый. Юнги почти стонет. Это очевидно, независимо от того, как мало он увидел. Он мог бы закрыть глаза и все равно знать; даже Намджун и Чонгук замерли от шока, связаны они с кем-то или нет. Один взгляд на это подсказало бы ему, что нужно быть готовым. Он не единственный, кто облажается из-за новичка. Весь Комплекс превратится в дерьмовое шоу. И, возможно, и он сам тоже, пусть он уже и обдумывает, на какой срок изолироваться в своей мастерской. Лучше избегать всех неудобств. Но его взгляд прикован к лицу крошки, к его манерам. Нервный и робкий, прячущийся за спиной женщины. Не его глаза, на которых Юнги отказывается фокусироваться, не губы, и определенно не его чертова шея; взгляд альфы останавливается на щеках омеги. Красная пыль от холода на его носу. Насколько он готов к зиме? У Юнги в подвале есть избыток шкур, а на юго-восточном гребне горы медведь в ожидании охоты. На этот раз его добыче должно быть достойное применение. Омега выходит вперед из-за спины своего сопровождения; Юнги засматривается и почти забывает поклониться. Сезон, решает он, должен быть достаточным сроком, чтобы не высовываться. Может быть, два. — Госпожа Пак, — Намджун начинает свое приветствие, со всей этой дурацкой дипломатией, из-за которой Юнги хочется залезть в пыльный мешок в своём магазине. — Ты ведь Омега Пак. Пак кто? Он даже не смог назвать полное имя? И потом, представление Намджуна, Главный Альфа ерунды — — Можете называть меня просто Чимином. Юнги замирает. — Приятно познакомиться, — добавляет он мягко. Омега протягивает очаровательно маленькую ручку — как, Юнги хочет знать — и Намджун пожимает ее голой рукой. Юнги придушит этот кусок дерьма. Они болтают. Намджун, блять, всегда болтает, упоминает так же исследования бет. Юнги не хочет ничего из этого слышать, по крайней мере, из уст Намджуна. — Честь для меня — наконец заключает Намджун. Чертовски нелепо. — Мы пришли, чтобы помочь тебе перенести мебель и вещи в твои комнаты, но, кажется, фургон задерживается? Он закончил болтовню, но Юнги даже не может почувствовать облегчения, которое должно было прийти от того, что Намджун, наконец-то, закрыл свой рот. Он считает, что неплохо будет провести в хижине весь год. Он будет охотиться и есть дома, избегая столовой. Мебель зимой мало кому нужна — ему даже не нужно будет до весны появляться в магазине. Омега делает паузу, широко раскрыв глаза: — Ох… Мне сказали, что можно купить всё здесь, так что я решил так и сделать. С другой стороны, у Юнги страсть к своему ремеслу. Он давно не собирал спальный гарнитур. У него есть древесина и скобяные изделия, а также спиральная пила, с которой он может добавить несколько декоративных штрихов, например, контуры листьев. Если позволит время, он мог бы обточить весь набор. Возможно, он сделает это позже. Он даже не будет брать плату, решает он. — Чувак — шипит Чонгук себе под нос. Черт. Намджун уже представил их обоих. И он даже не ответил. К счастью, это не нужно. Пак Чимин подходит чуть ближе, когда приветствует их. Юнги замечает, по одному только действию, что он сдержан. Есть и кое-что еще. Всего этого и так достаточно, но есть кое-что еще. Это не в его внешности и даже не в том, как он себя ведет. Все это настолько выдаёт в нем омегу, насколько вообще возможно, и, по всем признакам, настолько желанно, насколько это вообще возможно. Юнги больше ничего не нужно — ему и так любопытно. Возможно, он удержался бы от преследования, отталкиваясь только на внешности, но он все равно заметил. Воздух вокруг меняется. Ветер скользит сквозь волосы омеги, унося его запах на край Комплекса. Юнги вдыхает; его мир переворачивается.