Exaltation

Чонгук оглядывается через плечо. Почему ты ещё здесь? Какой раздражающий вопрос. Юнги усмехается на его глупо искривлённое лицо. Омеге — Пак Чимину — показывают его новое логово. Подозрения Юнги подтверждаются, когда они идут по территории. Маленький. Меньше Сокджина или Тэхена почти вдвое, и, вероятно, один из самых маленьких омег в общине. Тонкая одежда его не согревает. Юнги избегает слишком пристального вглядывания в материал. Он спокоен, даже когда рассматривает все широко раскрытыми глазами. Юнги всё задается вопросом, как сильно омега возненавидит это место и чего ему будет больше всего здесь не хватать. Надо убрать эти мысли подальше, и вообще, Юнги следовало уйти еще в тот момент, когда он понял, что в грузовике нет мебели, большого количества сумок и всего того, что должно быть у Омеги Пака. А его запах, это еще вообще что… — Огромный, — делится омега. Он выглядит действительно испуганным, когда осматривает окружающее его пространство. Юнги отказывается дышать. Эта часть его снова пробуждается, привлеченная глазами, запахом и обнаженной шеей. «Возьми его» шепчет в нем то, что Юнги никогда раньше в себе не слышал. Хотя, в большинстве случаев, он вообще притворялся, что оно никогда ничего не говорит. Однако сегодня не может. — Мы приняли во внимание твои прежние привычки, — говорит Намджун о логове. Юнги на волоске от того, чтобы поднести степлер к его губам. На лице омеги появляется улыбка. — Хочешь сказать, я избалован. Идиоты слишком долго смеются. Юнги тоже гребаный идиот, стоящий там, среди них, и слишком сильно думающий про слово избалованный, примеряя его звучание к пустой комнате. Бессмысленно. На ум только и приходят вещи, которые делают жилище удобным, хотя его собственная хижина меблирована лишь на половину. Тем не менее, разве омегам не нравятся милые вещи: шкуры, постельное белье. Юнги не очень разбирается, но видел, как их продают на рынке. Сухие цветы, красивые украшения, бижутерия, что-то вроде этого. Сокджин вразвалку выходит на крыльцо, украдкой обнимая новоприбывшего. Пак Чимин прижимается к нему носом, словно маленький щенок. Он явно смущен этим. Юнги находит его… милым. — Прости, я всё ещё учусь всё это контролировать… — застенчиво бормочет омега. Юнги следует за всеми в логово с сумкой, от которой пахнет невероятно. В какой-то момент повернувшись, маленький Чимин заглядывает в глаза альфы. Ему, наверное, не стоит пялиться, но инстинкт посылает всё к черту, заставляя чувствовать себя мерзким. Что еще хуже, Сокджин практически монополизировал его. — Тебе больше ничего не нужно, солнышко? — спрашивает он. Одежда, всплывает в голове Юнги. Свитера, безусловно, потолще, носки тоже, перчатки, меха… Он отсекает последнюю мысль. Но и это еще не все. Предметы первой необходимости. Есть ли у него нож? Хорошая пара ботинок? Сумки для припасов? Так много вещей, которые могут ему понадобиться, а вместо всего — пустое пространство. — Где я могу купить мебель? Юнги напрягается. Самая важная вещь, и он ее единственный поставщик. Намджун представляет его настолько ужасно, что Юнги больше напоминает тупицу, чем альфу. — Тебе вот к нему. Альфа Мин просто шикарный плотник. — и, наконец, получает удар, который заслуживает. — Тебе нужно будет зайти в мастерскую, — отвлекается Юнги. Слова формируются сами собой, на автопилоте. Приходи в мастерскую, говорит он, как будто это и правда нужно. Юнги мог бы просто осмотреть комнату и начать наброски, забрав у Сокджина чертовы чертежи. Кровать, тумбочка, шкаф, комод — практически мышечная память. Но как Пак Чимин хочет, чтобы это всё выглядело? Ему нравятся вычурные вещи или простые? Юнги видел бетанские каталоги, знает, что всё имеет значение, от типа дерева до дверных ручек. И чем он хочет заполнить свое пространство? Хочет ли он книжную полку? Сундук? — Хорошо. — Ответ почти пугает его. — А когда можно? Сейчас. — Подсобки в мастерской открыты до ужина. — Вообще-то, нет. — Можешь прийти перед ним. Он чувствует на себе взгляд Чонгука. Лжец! Лжец! Омега кивает. — Тогда я зайду через пару часов. Эм. Но куда? На границе комплекса, или, на самом деле, мастерская Юнги находится на окраине. Но он ему покажет. Прогуляется с ним по улицам, предложит ему пальто потеплее, пока они будут брести по небольшому ряду магазинчиков. На этот раз образ появляется раньше, чем он успевает подумать: кто-то симпатичный в его мехах. Может быть, они были бы достаточно близко друг к другу, чтобы все знали, что Юнги хочет его… Резко втягивает воздух. — … попрошу твоего экскурсовода показать тебе, милочка, — встревает Сокджин. — Тэхен тот ещё сопляк, но, думаю, вы поладите. Какой к черту Ким Тэхен? Юнги собирается наотрез отказаться от этого варианта. Я покажу тебе, вместо этого предложит он. Но Пак Чимин говорит: — Звучит неплохо. Он не возражает. Чонгук и Намджун собираются уходить — Юнги следует за ними, украдкой бросая еще один взгляд. Особого выбора нет. Он просто действует. Черт, думает он. В конце концов, ему придется работать всю ночь. Первая остановка: у Юсока. — Мне нужен нож. Он подходит к стойке. Альфа поворачивается. — Охотничий? Никакого лишнего дерьма, просто бизнес. В этом смысле с Юсоком легче всего иметь дела. — Нет. Универсальный... — он поджимает губы. — ... небольшой. Юсок кивает, вытаскивая поддон для хранения — тот, который Юнги сделал специально для его дела. Затем он останавливается, догадываясь. Юнги стискивает зубы. Спроси, если осмелишься. Юсок не понимает. Он делает шаг назад, широко раскрыв глаза. Предположение, и оно правдиво. Всего несколько слов, один-два взгляда, и Пак Чимин заставляет его измениться. Юсок прочищает горло. Понимание. — Должен ли я кого-нибудь предупреждать? — отваживается спросить он. Это могло бы быть полезно. Отсеивание альф, достаточно слабых, чтобы отложить свои желания в сторону при намерении более сильного альфы. —Нет. — Это только ограничит Пак Чимина. — Я позабочусь об этом. Ты просто хочешь, чтобы тебя выбрали среди всех. Юсок кивает. — Мне жаль этих бедных сосунков. — ворчит он, затаскивая ящик на прилавок. Юнги хмыкает. Он перебирает лезвия. Ничего в ножнах; складной будет более безопасным. Никаких гладких крепежей — слишком опасно. Также неприемлемы замки на кнопках, это все ломается при использовании. Гвоздик должен быть долговечным. Рамочный замок остается наиболее практичным вариантом, обеспечивающим баланс между долговечностью и удобством использования. Круг поиска сужен. Далее он выбирает размер, убирая самые большие лезвия. Все ручки миниатюрные, а лезвия почти одинаковые, наполненные вставками и декоративными частями, и ни одно из них не весит меньше нужного. Он вздыхает. Юсок хмыкает, бросая взгляд на ассортимент. Он проводит пальцами по краю прилавка, останавливаясь, чтобы указать на конкретное пожелание. — Гравировка может быть лучшим выбором, — предлагает он. — Некоторым омегам не нравится облицовка; слишком вычурно. Он осматривает рисунок на ручке — ботаника. Не слишком симметрично. Идеальный выбор. И еще кое-что. Он вынимает лезвие, пробует его в руках — слишком легкое и слишком маленькое для него. Хорошо. Он разжимает другую руку, легким движением проводя острым краем по мягкой ладони. Кожа краснеет, разрываясь тонкой линией. Альфа вытирает нож своим платком и кладет его в карман. Порез покалывает; он чувствует, как все снова срастается. — Бартер или наличные? Он начинает обращать внимание на то, на что раньше даже не смотрел. На проходящих мимо омег. По-видимому, им нравится носить серьги — одни маленькие, другие более длинные и свисающие. Пак Чимин носит две серьги в ушах, небольшие. Есть ли у него их больше? Хочет ли он еще? А одежду подобрать оказывается еще сложнее. Юнги не может найти размеры, что подходили бы для омег, а то, что он находит, ничто иное как рабочая одежда. Ничего мягкого и удобного для повседневной носки. Он присматривается на проходящих мимо него. Некоторые с парой, некоторые нет. Все они носят одежду намного мягче и и более украшенную, чем та, что Юнги видит в магазинах. И все же, он заказал ботинки. Или, по крайней мере, он отдал деньги на сбор материалов — не знает, какого размера должна быть обувь, чтобы она подходила. Он нашел несколько расшитых постельных принадлежностей, наволочек, а также гребень с гравировкой в магазине Шинса. Затем еще меха, шкуры. Все то, что у него уже есть. Но никаких теплых свитеров. Ничего такого, чего не могли бы исправить меха… НЕТ… теплые вещи. Украшения. Немного… милых безделушек, которые нравятся омегам. Спаренная женщина через дорогу бросает на Юнги смущенный взгляд; он заставляет себя перестать пялиться, сердито глядя куда-то в другую сторону. Ему нужно разобраться с этим. — Отвали. — Я просто думаю… — Блять, — рычит он, — Отвали. — Ладно. — Хосок вздыхает. — Не очень-то приятно. Я всего лишь пытался быть полезным. — Разве я просил тебя о помощи? Хосок хмурится. —... Нет. Юнги отрывает взгляд от восковой бумаги на своем столе, чтобы пристально посмотреть на помощника. — ... Ладно, я понял. Хорошо. Альфа возвращает карандаш к наброску поверх изображенного сундука. — Я просто подумал, что это было бы хорошей идеей. Он снова поднимает взгляд. — Я просто говорю! — Хосок вскидывает руки в воздух. — Ты получал подарки? Ты вообще знаешь, где мы берем наши вещи? Шелк? Безделушки? Драгоценности? — ... Расскажи мне. — Ага, конечно, — раздраженно соглашается Хосок, — Если ты поговоришь с ним. Юнги переводит взгляд обратно на эскиз. Хосок вздыхает. — Ты сказал ему два слова. Он почти уверен, что ему удалось сказать больше. — Хорошо, — снова начинает омега. — Давай заключим с тобой сделку. Звучит предательски. Юнги ворчит. — Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, — предлагает он, размахивая метафорической морковкой. — Но! — Пресекает Хосок. — Но… — Продолжай, — рычит Юнги. Хосок дрожит. — Ладно, ладно, чтоб тебя, — шипит он. — Ты должен поговорить с ним. Подай ему знак, что он тебя заинтересовал. Не просто покупай ему подарки, отпугивая других альф и ожидая, пока он обратит на тебя внимание. Я помогу создать... возможности, хорошо? Просто не проеби все. Полагаться на Чон Хосока? Слишком рискованно. Вернемся к черновикам. — Ты, блядь, шутишь. — Пауза. — Хорошо, я назову тебе имя. Сходи к ней домой после ужина, скажи ей, что это я тебя послал. Юнги молча ждет. Хосок что-то выцарапывает в записной книжке. —... Хорошо. — Юнги планирует проигнорировать все остальное, что вылетит из этого рта. — Итак, ты вытянул из меня свой ответ. Но ты нашел омегу, чтобы тайком передать эти подарки? Блядь. Юнги перешел к нарезке дерева, когда Хосок выглядывает из-за двери. — Он на подходе, — говорит омега. — Чтобы заказать мебель, которую ты уже начал. В смысле, он почти здесь. Они оба, и Тэхен тоже. Юнги вздрагивает. — Черт, — бормочет он. — Черт. Пак Чимину, по-хорошему, не следует знать, что он уже начал. Он оглядывает мастерскую. Хосок хихикает, торопливо накрывая тканью тонкие кедровые планки. — Пойду поздороваюсь, — говорит Хосок. — Ты можешь просто… не знаю... продолжать паниковать, — и исчезает за дверью. Юнги лихорадочно оглядывает комнату. Он спрятал свои недавние покупки в шкаф в дальнем конце комнаты. Его планы готовы, но он и не подумал об их встрече в ближайшее время. Юнги поворачивается, всматриваясь в закрытую дверь. Что он должен сказать Пак Чимину? Он отваживается войти в кабинет. Может быть, ему следует присесть, а может, лучше постоять. На первый взгляд всё чисто, но он просматривает снова. На полу ничего необычного. Стол убран. Голос Хосока раздается из прихожей. Юнги приободряется. Следом слышен бас Тэхена. Он ждет еще один, более мягкий, но его не слышно. Маленький Пак Чимин снова притих. Еще раз осматривается. Даже ящики чистые. На крючках или спинке его стула ничего не висит. Даже полки… Он поворачивается, широко раскрыв глаза. Небольшая кучка обрезков лежит на единственной книжной полке. — Вот черт. Снова слышен голос Хосока. — ...с транзакциями в бетанской валюте. Юнги вздыхает: у него очень мало времени. Он просто смахивает их. Оставлять что-то, что определенно предпочитают омеги — только не сейчас. Дверная ручка скрипит, когда он выходит из кабинета. Хосок оставляет дверь открытой для того, чтобы подойти к шкафу. Тэхен, к счастью, входит первым. Альфа закрывает за собой обшитую панелями дверь как раз в тот момент, когда Пак Чимин входит в помещение. Слишком близко. — Одну минуту. — бормочет он. Омега стоит посреди своих новых друзей. Он надел кардиган — на этот раз потолще, но не для суровой деревенской зимы. Юнги больше не позволяет себе задерживаться. — Можешь присесть в моём кабинете, — приглашает он, но добавляет: — Не ты, Тэхен. На это младший омега просто фыркает, Юнги вздыхает. Но Пак Чимин медлит. Он неуверенно приближается, открывая перед Юнги вид на изгибы своих щек и линии челюсти. Альфа смотрит так, будто все это исчезнет, когда он моргнет. В каком-то смысле так и есть; он сходит с ума каждый раз, стоит только открыть глаза и обнаружить, что Чимин все еще реален. Черт. Он придерживает дверь, провожая взглядом изящное существо, игнорируя Тэхена, который проскальзывает следом, подмигивая с высунутым языком. Он разберется с этим. Позже. Юнги сильно недооценил опасность места, прямо в центре стола. Лицо Пак Чимина, что сидит сейчас напротив, порозовело, наверняка отогреваясь после прогулки на холоде. Юнги мог бы сравнить Чимина со стулом или столом, которые требуют полировки, чтобы у него были все основания смотреть на него, не отводя взгляда. Тем более, что комната, в конечном счете, настолько маленькая, что его аромат обязательно заполнит все пространство, и не смотреть на него станет очень сложно. Он совершил ошибку. — Я могу послушать, начальник? Хосок стоит в дверях с таким же непривлекательным запахом, как и всегда. Отчаянно нуждаясь в поддержке хотя бы своего секретаря, Юнги соглашается. Повторите еще раз, что он делает, когда принимает заказы? Бланк. Юнги лезет в свой стол, игнорируя составленные планы. Он смотрит на омегу. Теперь, разговор. — В твоём логове ведь две комнаты? По крайней мере, это важно. Где-то в конце комнаты Хосок закатывает глаза, однако Чимин кивает. Значит, у него хотя-бы есть успехи во взаимодействии. — Бюджет? — Как будто он посмеет взимать плату. Он внимательно наблюдает за изменяющимися выражениями на лице омеги Пака. — Я хотел бы пока вписаться в две тысячи… Юнги почти приподнимает бровь, но его застает врасплох то, что омега продолжает. Он подробно описывает поступающую стипендию и предложение позволить себе «больше, конечно». Ты не будешь мне платить, мог бы сказать он. Я буду платить, и платить, и платить, и, может быть, ты заметишь меня. — Я делаю полный комплект за восемьдесят, — говорит он вместо этого. Лицо омеги напрягается, когда он осознает. — Тогда давай так и сделаем. Но, эм, мне много не нужно. Было бы невежливо издеваться, поэтому вместо этого он протягивает бланк заказа. Пак Чимин может вписать туда любые пожелания, какие захочет, о чем он и сообщает, на что омега бросает один долгий взгляд на лист, запинаясь. — Понятия не имею, что всё это значит. Он взволнован. Черт. Даже Тэхен фыркает и прерывает, хотя и не грубо. Юнги оставил без объяснения, с чувством, что от него ожидают, что он знает все о производстве мебели. Он берет бланк заказа, испытывая искушение порвать эту бесполезную бумажку. — Самое важное — каркас для кровати. — Обеспечьте омегу хорошим местом для сна. — Какого размера твой матрас? В середине предложения он замечает руку омеги, что лежит на столе. — Кажется, он двойной, — бормочет парень. Юнги записывает цифры на полях. Эта рука всего в нескольких дюймах от его собственной. Знает ли он, какие мысли появляются в голове альфы от такой близости… такой открытости? Он пытается задать какой-нибудь другой вопрос. — Предпочитаемая древесина? — то, что чаще всего он встречал в бетанских каталогах и что является в большинстве своем проблемой. — Нечто долговечное, но простое в обработке. Какое облегчение, учитывая, что Юнги уже начал. — Краска или морилка? — бросает взгляд на самую дальнюю полку, туда, где стоят уже выбранные им материалы. — Думаю, морилка. Что-то тёмное, пожалуйста, чтобы сочеталось с полом. Облегчение. — Как насчёт красных тонов? — он не сдерживается. Юнги теплит надежду, что омега не слишком внимательно присматривался к красным кедровым доскам в мастерской. — Должно быть симпатично. Одобрение более волнующее, чем могло бы быть. Юнги всматривается в бланк, в надежде сохранить вид формы заказа. Красные тона, красные тона… он обводит кружком наугад. — Я довольно хорошо представляю, что тебе нужно, — говорит он. То, что ты хочешь, если точнее. — Я запишу тебе платяной шкаф, стол и стул, довольно обычный набор для гостиной. Могу сделать наброски для них… Слова вылетают прежде, чем он позволяет им. — …а ты позже зайдёшь посмотреть и выберешь ткани, чтобы мы уладили все детали до того, как я начну вырезать. Какая ирония. — Хосок скажет тебе окончательную цену, как только мы всё посчитаем. — Самое главное: — Тебе нужно ещё что-то? Книжные полки, прикроватные тумбочки? Он переводит дыхание, когда заканчивает. Хосок бросает на него взгляд из угла комнаты, который ясно говорит: Заткнись, Юнги. Действительно, Юнги, заткнись. — Эм. Да. Всего по одному, пожалуйста. Он кивает. — Наброски будут готовы в течение двух дней. Хосок тихо прочищает горло. Слишком мало. — …как только будут готовы другие заказы. Помощник кивает. Лучше. Когда Пак Чимин выходит из магазина, Юнги падает обратно на свое место. Хосок опирается на угол своего стола. Он ждет. Юнги позволяет ему. Запах омеги заполнил комнату. Он проник во все деревянные швы, на ручку и на стол, к которому он прикасался, и на одежду Юнги в том числе, даже если это ему только кажется. В конце концов, Хосок расплывается в улыбке. — О мой Бог, — хихикает он. Юнги закрывает глаза. — Возвращайся к работе. — И сколько ты на него смотрел? — Хосок смеется. — Две секунды? В ответ он получает измученное ворчание. У Юнги больше нет возможности спокойно поесть. — Я думаю, он заинтересован, — говорит Хосок. Джин подхватывает. — Я тоже так думаю. Юнги возится с едой в своей тарелке, притворяясь незаинтересованным. — Он наклонялся, — бормочет Хосок. — я даже думаю, что он не понимает, что это значит. Ну, когда он так делает. — Он ограничен в знаниях. — соглашается Джин. — Он уткнулся в меня носом на крыльце. — Ого! Как мило! Да, мило. Это отпечаталось у Юнги на веках, с обратной стороны. — Ты думаешь, он знает? — шепчет Хосок. Они продолжают: — Нет, но он знает, что Юнги смотрит на него. Я знаю, он принес всего-то пару сумок. Сплетни и болтовня. Юнги осматривает занятый стол в направлении кухни. Множество знакомых лиц, но ни одно не привлекает внимания. — А что насчет Тэхена? — Он пригласил его. — Ты думаешь, он придет, чтобы посидеть с нами? Юнги никогда раньше не интересовался омежьими разговорами. — Возможно. Я имею в виду, он больше никого не знает. Хорошо, думает та часть Юнги, которую он старательно подавляет. — Тэхен растормошит его, — говорит Хосок. —Ты же знаешь, какой он. «Всегда заводишь друзей», — всплывает в голове Юнги. Спокойный и жизнерадостный, начинающий разговор с кем угодно, не беспокоящийся о том, что сказать или является ли форма заказа правдоподобным прикрытием для беседы. Он хрюкает в свою еду. Намджун прочищает горло. — Они здесь, — указывает он с раздражающей наблюдательностью. Юнги крепче сжимает свою ложку. Хосок косится за стол. — почему Тэхен бежит? Секундой позже появляется Тэхен. — Он на подходе! — громко дышит, счастливо раскачиваясь из стороны в сторону. — И он сядет рядом с… — он бросает взгляд через стол, неопределенно жестикулируя. Ложка изгибается в руках Юнги. Следует долгая пауза. Юнги избегает их глаз; они ничего не знают. Взвешенный взгляд Хосока показывает неуместную озабоченность, а не то, как Юнги собирается перекинуться, если не увидит до глупости милое лицо Пак Чимина. — Я помогу, — решает Намджун. Юнги собирается вырезать ему глаза. Он поворачивается, растягивая губы, обнажая зубы… Что-то маленькое и холодное касается его руки. — Юнги, — шипит Хосок. — Перестань быть странным. Он моргает. На столе лежит согнутая ложка. Джин жестом просит поменять их приборы местами. Верно. Он кивает, пряча вторую ложку за своей тарелкой. — Как ты? — Спрашивает Намджун. Юнги кладет новую ложку осторожно, как обычно. Он здесь. Даже не смеет сделать вдох. Он здесь, он все чувствует. — В целом, очень мило. — вежливый. Сладкий, мягкий голос. Пак Чимин уже на месте. Он сел. Рядом с Юнги. — Размеры зданий совсем другие. — плавно продолжает омега. Коммунное проживание, которого не придерживается Юнги, к тому же, он надеется быть тем, кто вытащит омегу из этого. — Рад слышать, что пока тебе всё нравится, — и все было бы действительно так, если бы Намджун закрыл свой рот. — У тебя не возникло вопросов? Юнги почти не слышит последующего разговора. У него нет шансов. Пак Чимин нервничает, когда говорит, но это только подстегивает ту часть Юнги, которой любопытно, узнать, как он выглядит, когда улыбается. Омега Пак говорит перед едой. Он делает паузу, чтобы обдумать свои ответы. Сидит прямо, оставляя между ними всего несколько дюймов. Если Юнги постарается прислушаться немного к разговору, то услышал бы, что Чимин спрашивает о том, что он должен сделать, а не о том, что он может. У него тихий голос, нарочитый. Когда он начинает волноваться из-за того, что Тэхен говорит через стол, то наклоняет голову и фыркает. Он искрится, если не очевидно, то заметно каждому, кто на него смотрит. Этот маленький щенок не сел рядом со своим другом или даже одним за отдельный стол; Юнги не единственный альфа, который смотрит, но у него самый близкий ракурс. — …что ты думаешь по этому поводу, хён? Юнги моргает. Он думает, что хочет увести Пак Чимина подальше от всех и выслушать все, что тот ему расскажет. Однако, что касается нынешнего разговора, то он смотрит на Хосока. Фестиваль, одними губами говорит омега. — Тебе стоит прийти на фестиваль в конце недели. — как попугай повторяет он. Хосок сдержанно машет рукой. Еще. — Бывает суматошным… — Еще. —…но сможешь услышать старые истории о стае. Пак Чимин, кажется, раздумывает, широко раскрыв глаза. Он поднимает взгляд, его глаза мечутся вниз и снова обратно. Он изучает Юнги. У него появляется слабость к этой застенчивости. — Отличная идея! — Вмешивается Хосок. Альфа дергается. Плечи Хосока трясутся, но Юнги все же интересно, увидит ли он когда-нибудь Пак Чимина без этой напускной брони. Позже вечером Юнги поднимается на полуразрушенное крыльцо. Кем бы ни был альфа омеги, он должен заново залить цемент. Острые камни и выбоины давят на подошву его ботинок. Он замечает ржавчину на металлических перилах, крупную трещину на деревянной обшивке стены, а затем приглушенные звуки плача новорожденных щенков внутри. Поняв это, Юнги стучит в выцветшую деревянную дверь. Женщина, которая открывает ее, до мозга костей уставшая мать. — Что вам... о… Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, под которыми темные круги. Юнги сразу узнает ее. Пак Херим. Он закончил их кроватки за две недели до ее родов. — Альфа стаи Мин, — неуверенно приветствует она. Он переминается с ноги на ногу на ее крыльце. — Можно просто Юнги. Она смотрит на него в замешательстве. — Ну что ж… Альфа стаи Юнги, чем я могу тебе помочь? Сейчас явно неподходящее для нее время. Он уже сожалеет, что постучал, но у него, в какой-то степени, не было выбора. — Я пришел в надежде поторговаться. Она хмурит брови. — Мой альфа на охоте. Не мог бы ты зайти завтра утром? Как неловко. — ... с тобой, — подчеркивает он. Щенок, не старше пяти лет, подбегает к ней. Она обнимает его за плечо, все еще явно испытывая замешательство. Он морщится. — Мне Хосок порекомендовал, — выпаливает он. Ее глаза расширяются. — Я постучусь кое к кому, — она широко открывает свою дверь. — Присмотри за близнецами, пока меня не будет, ладно? Он кивает. Толпа, с которой она возвращается, очевидно больше, чем он ожидал. — Итак, вот действительно неплохой вариант. — демонстрирует Йерим. — Зубчатая кайма занимает много времени в работе, а стежок достаточно плотный, чтобы не пропускать холод. Она откладывает вещь в сторону. Все, что угодно, подойдет, сказал Юнги. «Что угодно» превратилось в сидение в слишком маленьком кресле, ожидая, пока пять омег, состоящих в браке, в полукруге разложили кучу подарков, предметов первой необходимости и прочего. Они многозначительно смотрят на него. Расскажи нам, говорят их глаза. Юнги продолжает молчать. Они сидят в гробовой тишине. — Вот так, — начинает Им Дживу, понимающе поглядывая. Юнги отводит взгляд. Следующей выступит Чон Суен. — Старейшины давят на тебя? — спрашивает она. Она формулирует вопрос по-матерински. Однако Юнги знает, что скрывается за этим. —… Может быть, — отвечает он. Но то, что он с ними не разговаривает, не скрывает того факта, что Юнги находится там добровольно, в попытке выбрать подарки в знак ухаживания. — Понятно. — Она пробует еще раз. — Так ... значит, ты здесь ради кого-то особенного? Он не отвечает, по крайней мере не сразу. Но, осознав, что еще не придумал подходящего предложения в обмен на подарки, кивает. У всех загораются глаза. К утру вся деревня узнает. — Кто? — спрашивают в унисон. Он щурится. Женщины не двигаются ни на дюйм. — Знаешь, — небрежно начинает Херим. — Мне действительно сейчас не нужна никакая мебель. А тебе, Дэ? — Не-а, не думаю. — мурчит другая женщина. — Кому-нибудь нужна? Они в унисон качают головами. — Я уверена, мы будем не против небольших поручений. — тактично предлагает Дживу. — У Херим новорожденные, и она не может так же справляться со своей сменой. Мы конечно же хотим помочь соединению новой пары — пусть мы и не знаем, кто может быть этой второй половинкой, не так ли? Они ждут. Юнги должен сделать то, что должно быть сделано. — ... Пак Чимин. — наконец отвечает он. Расцветают пять улыбок. — Ну так и что? — Спрашивает Хосок, выглядывая из-за двойных дверей. — Чем все закончилось? Юнги вынимает свежесрезанную ножку стула из своей торцовочной пилы. — Я все сложил в шкаф. Хосок заходит в комнату. —... Может, чуть больше деталей? — Омега подходит к шкафу. — Вау, они тебя действительно загрузили. Кому-то нужен ремонт дома? Он качает головой. — Поручения. — Поручения? — Спрашивает Хосок. — За все это? Вздохнув, Юнги кивает. Он осматривает комнату — ящик с подручными материалами нужно отнести Херим, а также нужно будет заскочить в классную комнату, чтобы взять задание для больного сына Соен. — Много поручений. — признается он. Доставки, быстрые починки, то, с чем ни они, ни их альфы не могут справиться вовремя. Замена сломанных планок, пока альфа Херим на долгой охоте, помощь Дэ, которая оказалась перегруженной работой и нуждается в выходном, а также дополнительная работа. В промежутках между поручениями он режет шкуры и строгает дерево — потому что самыми важными подарками будут те, которые он сделает сам. Сон всё такой же, как и до приезда Пак Чимина, пусть Юнги тратит на него не так много времени. Тем не менее, он находит преимущества в выполнении поручений. Прошел всего день. Юнги пересекает территорию лагеря, чтобы послать за старшим сыном Дживу, недавно представленным омегой, которому нужно будет отчитаться перед старейшинами до ужина. Обходя здание позади, чисто случайно, сталкивается с Пак Чимином. И замирает. Омега вышел с Тэхеном. Хотя воздух свежий и относительно безветренный, запах заметен даже на расстоянии. Юнги осматривает одежду — все еще тонкую. Он надеется вскоре заметить работу Хосока по переносу теплых вещей в логово Пака, что сейчас мягко улыбается, перебрасываясь снегом с Тэхеном. Они играют. Пак Чимин притормаживает на ступеньках заднего крыльца, притворяясь не таким проворным, как его товарищ по игре. Попав свежеслепленным снежком в лицо Тэхена – разражается смехом. Он прикрывает рот рукой, но Юнги мельком замечает ухмылку. Это не единственный раз, когда он застает Чимина во время своих поручений, пусть остальные и менее случайны. Он тщательно высчитывает время своих визитов на кухню. Неся ящик с очистками к мусорной куче, он останавливается у открытой половинки двери. Сейчас время завтрака, во время которого все лениво копошатся, блуждая из стороны в сторону. Омега Пак стоит рядом с Джином. Он терпеливо ждет в очереди, даже после того, как его спутник получает порцию и покидает очередь. Но присутствие Джина обычно не несет ничего хорошего. —Ты что, шпионишь? — омега подкрадывается, чуть не лопаясь со смеху. Юнги вздыхает. Смех Джина отвратителен. Ухмылка омеги слишком довольна, чтобы означать что-то хорошее. — Раз ты в таком отчаянии… — ухмыляется он, — …я дам тебе небольшой шанс. Приходи в школьную комнату во время ланча сегодня, ладно? Твоему возлюбленному понадобится стол на его смену. Невыносимо. Юнги бросает ящик к его ногам. — Разберешься с этим. Он поворачивается, чтобы уйти. — Эй! — и тем не менее, в этот день Юнги оказывается у школьной комнаты. Он стучит и дверь скрипит в ответ. — Ты рано. — бормочет Джин. Юнги прищуривается, распахивая дверь. Все лицо Джина меняется, словно изображая спектакль: — Юнги! — фальшиво восклицает он. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен всё ещё быть в мастерской? — агрессивно морщится. — Он просматривает мою учебную программу, — шипит Джин себе под нос. — Ты можешь позже подойти? Юнги переступает порог. Возвращает фальшивую громкость и улыбку. — Ну, заходи! Как же он уже устал от всего этого дерьма. Но Пак Чимин сидит, ошеломленный даже от вида письменного стола Джина. Его запах пропитал все здание. Он с безраздельным вниманием смотрит на бумаги, лежащие перед ним, словно они самая интересная вещь на свете. Юнги смотрит, и смотрит, и смотрит, потому что не может больше ничего делать. И когда Пак Чимин уходит, напоследок делая усилие над собой, чтобы повернуться и сказать спасибо за вчерашнее, опустив взгляд на землю, у Юнги что-то зудит под кожей. — Наброски готовы. Какое ужасное оправдание. Омега Пак широко раскрывает красивые глаза. — Тогда мне стоит вскоре зайти? Он почти сказал, что тот может зайти прямо сейчас. Придется чем-то жертвовать. — Хосок. Он бросает ящик на стол омеги. Хосок просыпается с криком, подскакивая на своем месте. —Ч…что…? — шипит он, широко раскрыв глаза. — Кто здесь? —Я. — Хорошо... что…что ты хочешь? Тишина. Переполненный ящик прямо перед ним. —... ты серьезно? — У меня есть еще постельное белье. Хосок трет глаза. — Ладно. Это... вообще-то, довольно непло… неплохое начало. — Расческа. — Может передать определенный подтекст, ну да ладно. —… нож. Хосок бледнеет. — Слегка пугающе, но практично! — он наклоняется вперед в своем кресле. —... что еще? Юнги тянется к боку ящика, доставая сложенный лист бумаги. — О… — удивляется Хосок. — У тебя есть список. Это, ну.... Это хорошо. — У меня еще не всё есть, — добавляет он. — Ладно… — Хосок пробегает глазами по списку. — О, у тебя ведь есть что-то из этого для логова, разве нет? Меха, я думаю… у тебя их довольно много … да… хорошо. Может быть, оставишь их на потом, это вроде как интимно. Одеяла? … вообще-то, идея хорошая. Убедись, что они будут хорошо смотреться с постельным бельем, хорошо? Эм… «Мишура»? Юнги хмурится. — Предметы для омег, — объясняет он. — Небольшие… вещи. Хосок загорается. — Украшения, да! — он энергично кивает. — Сухие цветы, хм. Может быть, какие-нибудь, что можно поставить на книжную полку? Юнги бросает на него непонимающий взгляд. — Блин, хорошо, — он закатывает глаза. — Дай мне карандаш. Он пишет что-то очень медленно. Юнги все равно не следит. — Я дам тебе пару инструкций, — предупреждает он. — Три-четыре идеи для разговора. В которых ты будешь учавствовать, да, когда он зайдет в лавку. Чтобы увидеть тебя. Юнги моргает. — Просто скажи мне. Хосок вздыхает. — Ты не вспомнишь, Юнги. Ты просто будешь пялиться. — Ты не получишь… — …мою прибавку к зарплате, ага. — Он продолжает писать. — Ты все равно повысишь мне ее. Знаешь почему? Я уже пронес тайком все остальные твои подарки. Те, что из шкафа тоже доставил. Но ты продолжай оставлять их там. Скоро я их все протащу. — ... Прекрасно. Неплохо было бы уже закончить разговор, но Хосок не отдает ему бумагу. — Юнги? — Хм. Осторожно… — Они позволят тебе рассказать ему? Он не отвечает. В конце концов, Хосок кивает. — Что ж, — говорит он, продолжая говорить с самим собой. — Я знал это. Мне жаль. Юнги выдыхает, беря бумагу. — Ага. Юнги находит шкаф неизменно пустым. Хосок, очевидно, подходит к доставке подарков с большей ответственностью, нежели к своим сменам. Юнги добавляет все больше и больше — и в течение нескольких часов обнаруживает, что все уже унесено. Постельное белье и одеяла исчезли. Мыло, засушенные цветы так же уже пропали. Однако Пак Чимин ни разу не подтвердил и не опроверг о своей осведомленности. Более того, у Юнги нет никаких зацепок, использует ли что-то из этого омега вообще. Он даже раздумывает над тем, чтобы подарить Пак Чимину что-нибудь блестящее, например серьги или ожерелье. Что-то, что он мог бы увидеть, если бы Чимин решил это как-то использовать. Но он этого не делает. Быть может, омега спит в одеялах, которые альфа выбрал для него, а также пользуется постельными принадлежностями. Ровно с таким же успехом, с каким он мог все это выбросить. Это вызывает желание действовать. Однако он в тупике, снова. Работая над мебелью Пак Чимина до тех пор, пока мысли не начинают брать верх над продуктивностью, Юнги в какой-то момент возвращается и обнаруживает запах Омеги Пака, но не его присутствие. Хосок в восторге. — Он приходил, — подтверждает Юнги. — И еще вернется — получает ответ. — Если ты хочешь знать, о чем был разговор, просто спроси его сам. После этого он занят тем, что учит наизусть все проклятые инструкции Чон Хосока. Сердито смотря на название, он представляет уродливую маленькую ухмылку на лице Хосока, когда тот писал слова, похожие на изъяснения пещерного человека. «Глупый Юнги Старается Разговаривать С Милым Омегой», написано там. Однако, в конце концов, Пак Чимин действительно возвращается. Хосок затягивает омегу в разговор еще до того, как Юнги получает свой шанс. Юнги, как развратное существо, в которое он превращается, подслушивает. — …показывал бы тебе я, но сегодня я ухожу раньше, чтобы подготовиться к выступлению. Юнги скоро будет здесь и объяснит, что он там придумал. Вероятно, ему следует вернуться к своим проектам. — Удачи с работой. Юнги прижимается лбом к своему рабочему столу. — Я уже не могу дождаться. Ты придёшь? Юнги загорается. Фестиваль должен быть одной из его тем… — Я ещё не уверен, хорошо ли себя чувствую, — уклоняется он. — Но если мой желудок не взбунтуется, то точно буду. Юнги чувствует беспокойство через дверь. Оправдание? Или боль в животе, вызванная нервами? — Вот и хорошо. Ну, я пошёл. Юнги должен скоро подойти. Стучит в дверь дважды. Юнги не может заставлять Пак Чимина ждать. Омега стоит возле стола Хосока. Юнги осматривает его, находя все таким же симпатичным, в безопасности и целым, и неуместно вздыхает с облегчением, как будто Пак Чимин мог попасть в беду, стоило ему выйти за пределы логова. “Спроси его, как у него дела. Как прошел его день. Обычные вопросы”. Может быть, ему стоит применить инструкции Хосока на практике… — Как прошел твой день? — спрашивает Пак Чимин, идеальный и сияющий. Юнги рывком вспоминает о том факте, что омега, хоть и тихий, не такой социально неловкий, как он. “Слушай, что он говорит, и отвечай. Не просто издавай звуки.” —... Продуктивно. — невеселый ответ. Он стучит в дверь мастерской позади. — Можешь пройти за мной. Ткани и наброски в самой мастерской. Больше актуальной темы, меньше риска; пока Пак Чимин не решит прекратить. Юнги останавливается у открытой двери. Омега принимает приглашение. Конечно, он принимает. Подходя ближе, позволяя Юнги разглядеть изгибы его плеч и маленькую ложбинку между губ. От этого запаха разум замирает. У него нет шансов. Он приклеен к двери, даже когда Пак Чимин уже стоит один посреди комнаты. “Продолжай говорить”, Хосок подчеркнул это аж три раза. Правильно. План: самая важная тема для обсуждения. Он открывает ящик. Не тот ящик. Он пытается снова. — Сокджин передал мне планировку твоей квартиры, —находит чертежи и достает несколько образцов ткани, прикрепленных над его рабочим столом. — Так что, основываясь на нём, я рассчитал размеры для всего. — Надеюсь, тебе не пришлось делать всё в спешке. Все, что исходит из уст омеги Пака, звучит тепло. — Не пришлось, — вовсе нет. “Подчеркни интерес”, написал Хосок. — Они были готовы уже некоторое время. Он ждет, предугадывая ответ омеги, в надежде продумать дальнейший диалог. — …мне стоило зайти раньше? — спрашивает парень, сведя брови вместе. Абсолютный провал. Его мозг перебирает варианты в загруженном режиме. — Я не хотел совсем уж забыть о других заказах. — признается он. Юнги несилен в разговоре. Он отворачивается. — Ну, мне приятно, — выдыхает Чимин, обнимая себя за талию. Сердце Юнги поет. — Спасибо. — добавляет омега. Чертовски нежный. Самый нежный голосок, который он когда-либо слышал. Юнги... хмыкает. Пора возвращаться к разговору. Он предлагает дизайн. — Пролистай всё… “Не будь таким кратким!” — … и скажи, если здесь есть что-то, что тебе не нужно или не нравится. Он никогда не пытался завоевать чью-либо привязанность. Что ему оставалось делать? Пак Чимин получил то, что вообще не заслуживал. Омега пристально смотрит поверх тканей. Загнанный самим же собой в ловушку, Юнги ждет, время от времени издавая тихое довольное мычание. Каркас кровати, тумбочка, книжная полка, комод — и только потом сундук. По крайней мере, он стер надписи, что нацарапал сверху. — Для одеял и мехов, что ты получишь. — объясняет Юнги. Как те, которые он уже приносил. У него есть много чего еще, что он может дать — но знает ли Пак Чимин, кто дарит ему подарки? Хосок не видел и не слышал о каких-либо других альфах, ухаживающих за ним, но Юнги понимает, что это только вопрос времени. Но Омега Пак все не дает никаких намеков. Он тихо прочищает горло и возвращает рисунки обратно — и у Юнги чуть не текут слюнки от распространяющегося запаха. — Всё выглядит потрясающе, — говорит парень. — У меня нет никаких жалоб, это уж точно. Ему понадобятся подавители, если он не начнет вести себя осторожнее. — Что насчёт тканей? — он указывает на них, — Я могу передать образчик одной из швей. Для подушек и штор. — Я обойдусь без штор. — омега морщит нос. Милый. Он осматривает ткани, после чего пожимает плечами. — Подойдёт что угодно из простого. Эта серая выглядит неплохо. Юнги наблюдает, как он ощупывает текстуру, ворс… и это поражает его. — Тебе нравятся простые вещи. Чимин кивает, как будто смущенный. — Мне кажется, что так куда удобнее. И более комфортно для Юнги, который понятия не имеет, как выбрать хорошо оформленный подарок, даже если бы от этого зависела его жизнь. Он отвлечен этой мыслью, а также мыслью обо всем остальном, что он приготовил для омеги, поэтому он только кивает. — Тогда, думаю, я пойду. — вежливо предлагает Омега Пак. Нет. Эта мысль ударяет сильнее, чем он был готов. Он чуть не поскользнулся. — Я начну работать над твоим заказом и постараюсь доставить каждый предмет так быстро, как смогу… — говорит он, не обдумав мысль в самую последнюю секунду. — Принесу каждый, как только будет готово, начиная с каркаса кровати. — Спасибо тебе, — легко улыбаясь, отвечает омега. Нет проблем. Но и также: не уходи. Вторая мысль побеждает. Он втягивает воздух. — Как ты вообще? — Больше конкретики, — Хорошо устроился? Омега Пак сглатывает. Юнги улавливает движение, слышит глоток — более заметный, чем он ожидал. Он понял. Или, по крайней мере, Юнги молится, чтобы он это сделал. Пак Чимин обдумывает его слова. — Всё хорошо, — он продолжает осторожно, робко. — Я привык к своим сменам, и я, это… Его щеки покраснели. — …получаю много помощи. От меня. Или у него есть кто-то другой на примете? — …так что у меня есть всё, что нужно… — торопит он. —... даже больше. Юнги собирается прописаться на своем рабочем месте. Юнги мог ответить прямо. Может быть, он действительно не знает, что Юнги — это тот, кто хочет избаловать его и видеть избалованным. Но прежде всего, Юнги просто хочет видеть его чаще. И он пытается: — Увидимся на фестивале? Глаза Пак Чимина расширяются. Ровно как сжимается желудок Юнги… — Думаю, да. — Но затем он кивает. — Я пойду. Юнги смотрит, не отводя взгляд, на лицо омеги. Он не говорил этого раньше, Хосоку он сказал что-то другое, разве нет? — Это же довольно важно, да? — он улыбается. Ну, Юнги не может этого сказать. Возможно, это важно только для него. — Я буду там, — наблюдать со стороны. В лучшем случае ему нужно хотя-бы приветствие, — Не приду на выступления, но мы можем пересечься позже. Альфа предлагает это так, как если бы он просил Пак Чимина посидеть рядом с ним, пока старшие рассказывают истории. Юнги сойдет с ума. Омега Пак кивает, глядя на свои ботинки. Юнги, конечно, мечтает о чем-то большем, чем приветствие. Может быть, если ему повезет, он сможет задать один-два вопроса. И однажды они будут достаточно близки, чтобы Юнги мог говорить Чимин вместо Пак Чимин, Омега Пак. — Тогда увидимся там. — предлагает он. Юнги втягивает воздух. Обещанная встреча? Ему нужно подготовиться. Это слишком, но: — Я могу проводить тебя домой? При этих словах омега разворачивается, широко раскрыв глаза и спотыкаясь о свои же ноги. Юнги выставляет руку прежде, чем успевает вообще подумать, а из-за изгиба спины Пак Чимина у него вообще сужается обзор… Ему лучше отказать. Юнги сделает какую-нибудь глупость и отведет омегу в свою собственную хижину. Но омега только улыбается, вежливо отказывая, — Всё будет в порядке, тут близко… — он даже добавляет, как будто точно знает, в какую сторону отправились мысли Юнги — …так что я доберусь до логова ещё до того, как зайдёт солнце. Без удовлетворения. — Будь осторожен. — Постараюсь. — Взгляд Пак Чимина мечется от пола до глаз альфы. Красивый, красивый... Юнги отчаянно хочет прикоснуться к нему снова. Дано: Пак Чимин. Проблема: подготовка. Юнги рывком открывает ящик своего комода. Его одежда выцветшая, и большая ее часть требует штопки. Первого избежать невозможно, но он заботится о том, чтобы убрать все хотя-бы дырки. Каждая пара брюк заполнена опилками в карманах и швах. Он вздыхает. Это то, о чем он никогда раньше не задумывался. Обещанная встреча. И Юнги прикоснулся к нему. Значит, это близость. Или желание создать ее. Он моет весь свой дом, головой понимая, что Пак Чимин не придет, и все же хочет начать приготовления с этого, несмотря ни на что. Он проводит инвентаризацию: ему понадобится больше сидячих мест, одеял и дров, если он надеется, что место хоть как-то может показаться гостеприимным. Он сбрасывает занавески. У него есть план их встречи. Во-первых, чай. Предложить что-нибудь сладкое. Что-нибудь, что удержит Юнги от слишком раннего приглашения. В конце концов, он должен быть свежезаваренным, чтобы оставаться теплым. Когда приходит время — два мучительных дня, наполненных ничем, кроме мебели и его собственных мыслей, — он размешивает молоко в кофейнике, одетый в свою единственную сносную одежду. Фестиваль наполнен хаосом. Юнги редко посещает его, предпочитая избегать кокетливых омег. Теперь Пак Чимин тоже будет присутствовать, и его присутствие заставит других альф ухаживать за ним. Они увидят его и захотят себе. Альфа наливает напиток в термос, находит свои ботинки у двери и останавливается. Перед пальто. Он не должен. Меха отвратительны. Он срывает вещь с вешалки. — К черту это. Барабаны все еще бьют, когда он приближается. Выступления заканчиваются; Юнги замечает Юхана, огнедышащего, пускающего облако пламени на сцену; вероятно, это его финал на вечер. Стаканы уже разобраны толпой, и до него доносится болтовня омег до того, как он успевает найти незаметный способ заткнуть уши. Юнги сразу замечает Пак Чимина. Его глаза расширяются. — Привет, — приветствует Юсок, становясь рядом с ним. — Так у тебя действительно есть меха. Стая уже начала задаваться вопросом. Ответ он не получит. Альфа должен следить за его взглядом. — Я вижу, ты нашел ножу отличное применение. Юнги мычит, кивая в знак благодарности. Юсок уходит, не сказав больше ни слова. Пак Чимин не носит верхней одежды в начале зимы. Любой другой открыто спросил бы об этом. Как бета, он вполне мог оставить свой свитер дома. Юнги уже испытывает искушение снять меха, но он ждет. Каждый альфа вокруг смотрит. Юнги замечает их всех — Ким Усуна, Ханг Джинхвана и даже своего хорошего друга, Шин Хосока. Юнги замечает реакцию маленького Пак Чимина на их взгляды и знает, что ему придется иметь дело со всеми ними. На нем простая одежда, но он все же заявляет о себе. Пак Чимин сидит на своем месте на удивление прямо для такого скромного человека. Он встречает пристальный взгляд альфы, но отводит глаза, как бы между прочим. И, в конце концов, Юнги замечает подводку вокруг его глаз. Не заинтересован, говорит всё в нем, но обращу внимание. Попытаешься? Он выглядит так, будто знает, как играть в игры. Однако он не знает, какой беспорядок вызывает. Он игнорирует махание рукой. Он отказывается от напитков. Он сидит один. — Иди, подойди к нему. — ворчит Тэхен сзади, тыча Юнги в бок. — Хм. — Он осматривает альф, соперничающих за внимание Омеги Пака. — Я думаю, он ищет тебя. Юнги знает это. — Неважно. — Тэхен закатывает глаза. — Чанель съест его, если ты не подойдешь к нему в ближайшую минуту. Его глаза сужаются. Об этом он знает тоже. Пак Чанель околачивался вокруг, сводя на нет усилия всех своих приятелей, что пытались приблизиться. Малыш Пак Чимин смотрит только на огонь перед собой, но альфа в конце концов пытается пройти в обход стенам. Он наклоняется, слишком близко, начиная разговор. Ноги Юнги сами несут его вперед. — Так и сделаю. Омега Пак поражен словами альфы, а Чанель все равно упорствует. Они пожимают друг другу руки. Типичное бетанское приветствие, но это означает, что ему удалось коснуться руки Пак Чимина, не развивая какого-либо уровня близости. Он прерывает обещанную встречу Юнги. Глаза омеги беспокойно бегают. Юнги был бы разозлен, если бы эти глаза не остановились на нем. Он замирает, рассматривает меха, игнорируя все, что бормочет ему Чанель. Все складывается вместе: обещанная встреча, улыбка, приглашение. Близость. Омега подтверждает это за него. Он поворачивается к Пак Чанелю. Из-за грохота барабанов Юнги едва слышит: — Извини. — он улыбается. — Я кое-кого увидел; я обещал ему, что встречусь с ним тут. — ... с Мин Юнги? Кивок. Если Юнги позволит себе, то он признает, что чувствует… волнение. Все возможно. Если Пак Чанель может болтать с ним без всяких оправданий, то и Юнги имеет полное право на кусочек внимания. Он подходит к скамейке. Пак Чимин смотрит на него снизу вверх. Забирай, говорит та самая его часть. Он громко приветствует: — Чимин.